Последняя расхлябанность. Манифест дада и тридцать три уголовных рассказа

Содержание книги

Петер считал, что достаточно лишь одиннадцати слепиков, чтобы обернуть потолок мансарды в мерцающий свет, и перевернул подушку на сухую сторону. Фифи в этот момент погрузилась ногой в его рубашку, произнесла нечто о свинье, а голова Петра едва удержалась от падения с кровати – спасала лишь плоть, которая обрушилась на бок. Она запела песню про Nanette, он ответил упоминанием Бетховена, и вскоре безмятежно выбежал к темной лестнице, пока она кричала ему вслед: «Ты кончишь в виселице».

Петер — один из тех людей, которые полагают, что денег хватает, если они есть у других. Он пробуждается в три часа дня с мыслью о том, что после восьми утра день не откажет себе, и мечтает, чтобы паук‑крестовик выстрелил ему в ухо. Его пиджак без пуговиц зацепился английской булавкой, шляпа валяется в пыли, а язык онемел под действием кислоты и табака. Он не работает, не планирует, не объясняет — его существование в мансарде является просто фактами, которые терпят либо за деньги, либо за что-то ещё, чему он способен давать нехотя и неумело.

Фифи запирает мансарду и желает ему удачи, но у Петра нет ни средств, ни направления, ни желания куда-либо идти. Он спустился, потому что было легче упасть, чем остаться и слушать плач. Его ждёт лестница, улица, очередной вечер, где воздух тяжёлый и звонкий, как перед грозой — но он продолжает делать вид, будто слышит. Кто‑то другой вернётся из Майнца через две недели, и тогда, возможно, найдутся двадцать марок. А пока Петер идёт туда, где его никто не ждёт, и это единственное, что делает уверенно.