О книге
Екатеринбург не терпит, когда его воспринимают как рядовой город.
В нём есть дом, который не простит, если вы не сумеете назвать его хозяина. И лес, выводящий то к Синюшкиному колодцу, то к следам снежного человека. Рисунки на стенах оживают и показывают то, что вы предпочли бы не замечать в себе. Даже телебашня — недостроенная и уже снесённая — сделала всё, чтобы о ней не забыли.
Девять мистических рассказов современных авторов о городе, где прошлое не исчезает, легенды не умолкают, а привычные места знают о вас слишком много.
Отрывок
Ирина Алымова. Особый поминок
Данила спал плохо. Придя домой, он полностью, сердито и внахлест, закрыл тяжелые шторы в спальне, выключил лампы и даже выдернул шнур плазмы из розетки. Телефон поставил на зарядку в гостиной, хоть и выкрутил громкость рингтона на максимум, чтобы не пропустить звонок. В доме было тихо; даже соседи, словно сделавшись понятливее, договорились не включать музыку, не таскать стулья и не шаркать тапками.
И все же не спалось.
Даже в полной темноте через плотно сомкнутые веки Данила видел тревожное мерцание датчиков и бегущие змейки сердечной активности на сенсорной панели возле кровати Лизы. Слышал отвратительное, но все же обнадеживающее ритмичное попискивание и ощущал запахи хлорки, спирта и медикаментов.
Не спалось. Какого черта он послушался родителей и главврача – и уехал отдохнуть! Надо было остаться дежурить у Лизы: все равно все мысли только с ней, с любимой женой, которая по-прежнему оставалась в цепких лапах палаты реанимации Уральского института кардиологии. Забавно (но нет), институт находится на улице 8 Марта, а Лиза родилась именно в эту дату. Когда-то им казалось, что это отличный знак, знак удачи и скорого выздоровления. К сожалению, Лизу уже не выпускали из стен института. Черт, за что им это все?!
Видимо, Данила все же провалился в сон, потому что вдруг услышал тихий вкрадчивый голос.
– Слушай меня, внучок.
Сердце застучало, парень сглотнул слюну, но глаза не открыл.
– И правильно, – вздохнул голос, – так поговорим, не открывай.
Данила сразу узнал: это голос бабы Катерины. Прабабки по материнской линии, у которой он проводил в детстве почти каждое лето. И которая в завещании забыла про него.
Ну как забыла? Каждому из семьи что-то записала: кому дом с участком, кому шкатулку с драгоценностями, кому ценные бумаги (боже, откуда у баб Кати такое?), кому швейную машинку. Только «любимому внучку» ничего не завещала. Почти ничего.
«Данилке оставляю особый поминок: памятный брелок с тремя каменными перышками, свой любимый».
Даня вспомнил, как среди общего траура при чтении завещания неожиданно и неприлично хихикнули двоюродные сестры, за что получили от брата подзатыльники.
– Ведаю, что обиделся, – снова вздохнула бабка Катерина. – Только вот знала я, что сгожусь тебе, внучок любимый. Не только заговоренный брелок оставила я тебе в дар, мой особый поминок – посмертная встреча в случае беды или болезни.
Даниле стало очень холодно, но голос бабушки был таким родным, теплым, словно принадлежал живой, привычной, любимой бабуле. Парень хотел открыть глаза.
– Не надо, родимый, испужа́ешься. Так поговорим. Простил меня, чую? Вот и хорошо, спасибо. Значит, доверишься. А теперь слушай очень внимательно, внучок!
Данила поежился и мысленно кивнул.
– Недолго твоей Лизавете осталось. Уже не раз душа ее уходила. В следующий раз уйдет – не воро́тите. Уйдет твоя Лизонька в бездонный синий колодец – и поминай как звали.
Данила почувствовал, как тело забилось в мелкой дрожи. Тут же словно кто-то погладил по…

Отзывы читателей о книге
Поделитесь впечатлением без спойлеров: расскажите об атмосфере, героях и темпе повествования. Ваш отзыв поможет другим читателям сделать выбор.
Эту книгу ещё не обсуждали. Оставьте первый отзыв и начните разговор.