Чун Цзы. Книга 2

Содержание книги

Слово «имя» отдалось ей как чужая тень: приказанным изменить собственность слов, она смирилась без осознания того, чья душа теперь будет звучать в её голосе. Вэнь А‑Цзы ступила на тропу Наньхуа под тяжестью предсмертного желания отца и только шёлковой кистью — даром незнакомца, найденным вдоль дороги. Демоны раздирали человеческий мир, а отбор в школу происходил лишь раз в пять лет; промедление означало погружение в ничто.

Она прошла пешком, облеклась в нищенский наряд и доверяла тому, кто говорил правду, а не тем, кого обманул. На перекрёстке мужчина в чёрной мантии указал путь к истине, затем исчез, когда гора пробилась сквозь облака. Девочка вошла в зал Шести соответствий опоздавшей с грязным лицом и робким поклоном — и услышала, что станет ученицей того, кого сама не выбирала.

Ло Иньфань принял её, отдал ей имя, которое сам заглушил двенадцать лет назад. Он знал о запечатанном в ней темном духе, о том, как кто‑то умышленно привёл её сюда, и о лжи фолианта Небесной тайны под его рукой. Но он взял её за руку и прошёл сквозь толпу, словно весенний ветер, не тот бессмертный, что превратил собственную ученицу в дымку. Теперь он учит её дыханию, даёт посох вместо меча, смотрит на её засохшую кровь и вспоминает другие руки.

Цинь Кэ, наследный принц‑бессмертный, презирает этот выбор; Сыма Мяоюань, девятая принцесса, ненавидит за то, что получила она. А Чун Цзы лишь тренируется: падает, встаёт, не понимая, почему все смотрят так, будто она украла чужое место.

Она забывает, что была его ученицей восемь лет, умирала от его руки и что он применил технику Нирваны, чтобы уничтожить её душу. Она не знает, где лежит меч Разгоняющий волны под каменной балкой — отказанный за ошибку, которую он сам не может назвать. Ло Иньфань скрыл темный дух, обманул Небесное око и совершил преступление перед миром бессмертных, но всё равно сомневается: сможет ли он защитить её, когда тот, кто запечатал демона в ребёнке, придёт за долгом? Чун Цзы считает учителя добрым, не подозревая, что его забота скрывает вину; каждое «наставление» — это нож в его застывшем сердце. Она уже умерла, а он умирает во второй раз, медленнее и страшнее.