О книге
Когда кажется, что впереди только спокойная жизнь, судьба может в один миг изменить всё. Марина Соколова не искала необычных приключений и не ждала перемен. Она отправилась в Сибирь вслед за женихом, который оказался под арестом из-за участия в подпольном митинге. Но путешествие привело её к неожиданной развязке: в заснеженном лесу после остановки поезда Марина потерялась и больше не смогла вернуться к прежней жизни.
Очнувшись, она обнаруживает себя в другом мире и под новым именем — Софья-Мария фон Ланге. Теперь она баронесса и студентка-ведана, изучающая управление внутренним светом. Это необычная реальность, где у власти находится династия Годуновых, в небе проходят виманы, а рядом с древними традициями существуют паровые машины.
У Софьи появляется новая семья и брат-пилот, но вместе с этим приходит множество загадок. Она хранит тайну, которую не способна объяснить даже сама себе: девушка не помнит, каким образом попала сюда и почему именно этот мир стал её новым домом. Однако постепенно становится понятно, что её появление здесь имеет особое значение.
К Софье обращаются люди, которым нужна поддержка, старинные картины связывают её с теми, кто также ищет путь обратно, а её собственный дар — необычайно сильный внутренний свет — раскрывается всё ярче. Эта сила может стать связью между мирами, но способна принести и серьёзные испытания.
Это история о поиске себя, о принятии новой семьи и о свете, который способен сохранить надежду даже в самые трудные времена. О мире, где лес умеет хранить свои тайны, а настоящая магия рождается из способности услышать другого, понять его и не пройти мимо.
Отрывок
Пролог.
Если долго смотреть на снег, можно увидеть, как он дышит.
Марина узнала это рано, ещё в детстве, когда зимними вечерами забиралась с ногами на подоконник и прижималась лбом к холодному стеклу. За окном шёл снег — неспешный, тихий, словно небо просеивало сквозь сито светлую муку. Снежинки не падали — они плыли, как плывёт над водой тополиный пух, и было в этом движении что-то завораживающее, почти молитвенное. Казалось, что город за окном погружается в сон, и только снег не спит — всё идёт и идёт, как бесконечная белая нить, связывающая небо с землёй.
— Снег тихий — к добру, — говорила бабушка, не поднимая головы от шитья.
Марина кивала. Она не знала, что такое «к добру», но чувствовала: в этом тихом падении есть обещание. Будто кто-то невидимый укрывает землю тёплым одеялом и шепчет: «Спи, всё будет хорошо».
Они жили в Москве, в старом доме с облупившимся фасадом, на третьем этаже. Окно их комнаты выходило в колодец двора, куда солнце заглядывало редко, как стеснительный гость, боящийся помешать. Но Марина не грустила. Она знала: свет можно найти везде, если уметь смотреть. Он был в блеске мокрого асфальта после дождя, в жёлтых листьях, прилипших к подоконнику, в капле росы на листе герани, в отражении лампы на стёклах бабушкиных очков.
Бабушка была строгой. Не злой, не жестокой — именно строгой, как бывает строгой старая липа, что стоит у дороги и не гнётся под ветром. Звали её Софья Дмитриевна, и в ней жила тайна, о которой не говорили вслух.
Марина рано поняла: бабушка — не как все. У неё были руки, которые умели всё: штопать, шить, месить тесто, расчёсывать волосы, заваривать чай так, что по комнате плыл аромат мяты и липового цвета. Она никогда не суетилась, не повышала голоса, не жаловалась. Она была как река — спокойная снаружи, но с глубинным течением, которое знает, куда нести свои воды.
— Tenez-vous droite, ma chérie, — говорила она по утрам, и Марина выпрямляла спину, потому что не подчиниться этому голосу было невозможно.
По-французски бабушка говорила редко, но метко. Французские фразы были для неё как ключи от другой жизни — той, где женщины носили кружева, а мужчины умели подавать пальто. Марина не всё понимала, но запоминала интонацию. В этих фразах был свет, как в старом зеркале, которое хранит отражения ушедших лиц.
Комната их была маленькой, но в ней царил порядок. На столе, накрытом крахмальной скатертью, стояла супница — треснувшая, но тщательно склеенная, — и молочник с отбитой ручкой. В буфете, за стеклом, выстроились маслёнка с крышкой, сахарница, пара фарфоровых чашек, чудом уцелевших от прежней жизни. Стулья были затянуты в полотняные чехлы, сшитые из старых простыней. Чехлы снимали только по большим праздникам, но Марине казалось, что даже под ними стулья стоят благородно, будто на них не сидят, а восседают.
Кружевные салфетки — белые, лёгкие, как утренний туман — лежали на подлокотниках, на спинке кровати, на этажерке с книгами. Они пахли лавандой и временем. Марина могла часами разглядывать их…

Отзывы читателей о книге
Поделитесь впечатлением без спойлеров: расскажите об атмосфере, героях и темпе повествования. Ваш отзыв поможет другим читателям сделать выбор.
Эту книгу ещё не обсуждали. Оставьте первый отзыв и начните разговор.