Грязь под ногтями

Содержание книги

Веронике понадобилось три месяца, чтобы привыкнуть к мысли, что эта квартира больше не её дом. Всё вокруг напоминало о Данииле: вещи, мебель, детали интерьера, которые когда-то выбирал его дизайнер. Она готовила ему ужины, прятала телефон, когда он просил удалить фотографии, и делала вид, что не замечает переписки, которые читала по ночам в ванной под шум воды. Слово «конвой» он случайно произнёс в машине, между разговорами о сборной и рекламных съёмках, но оно осталось в памяти тяжёлым и чужим. А потом случилась авария — столб появился из темноты быстрее, чем она успела нажать на тормоз. Даниил исчез раньше, чем она смогла осознать произошедшее: перестал отвечать, сменил замки, оставил счета и беременность, о которой узнал от врача, а не от неё.

Настя приехала без лишних вопросов — с термосом чая и старым диваном, который стал для Вероники новым местом жизни. Ей больше не хотелось ничего объяснять и оправдываться. Никто не спрашивал, готова ли она к сломанной ноге, разбитой машине и мужчине, который просто ушёл. Обручальное кольцо пришлось отнести в ломбард — нужны были деньги на еду и лекарства. Она ещё какое-то время смотрела комментарии под фотографиями Даниила, хотя уже после первых нескольких стоило закрыть страницу. «Просто эпизод», — написал кто-то под снимком с блондинкой в белом платье. Вероника убрала телефон, записалась к врачу, встала на учёт без штампа о браке и начала планировать расходы хотя бы на ближайшие недели.

Кира родилась ночью, быстро и неожиданно, без знакомого человека рядом. Только акушерка, чужие руки и яркий свет лампы, от которого болели глаза. Вероника взяла дочь, едва чувствуя пальцы от усталости, и тихо пообещала ей: она никогда не узнает, что значит быть отвергнутой. После этого начались дни борьбы — тренировки среди ночи, простая еда, записи расходов в блокноте и слёзы в ванной, чтобы не разбудить ребёнка. Она снова и снова заставляла себя двигаться вперёд. Когда старые джинсы наконец застегнулись хотя бы наполовину, этого оказалось достаточно.

Через два года Вероника стояла перед стеклянными дверями отеля в жарком воздухе чужой страны, куда переехала весной, продав бабушкину дачу. Она прошла долгий путь и теперь знала точно: чужие ошибки больше не станут её грузом, а чужие долги — её судьбой.