Содержание книги
Андрей Вершинин отдал медицине почти пятьдесят лет и умер в реанимации той самой больницы, где прошла вся его жизнь. Его сердце остановилось под аппаратами, за которые он когда-то боролся для пациентов. Болезнь давно лишила его возможности оперировать — дрожь в руках поставила крест на профессии хирурга. Но вместо конца он получил новую жизнь: очнулся в молодом теле на корабле у Кронштадта, а на календаре значился 1817 год. Теперь он снова мог свободно двигаться и работать руками, но оказался не маститым врачом, а подлекарем с дурной репутацией, которого хотят отправить в отставку, и с чужим долгом на плечах.
Вершинин знает, как лечат в XXI веке, но вынужден скрывать свои знания. Любая попытка объяснить невозможное может закончиться для него наказанием. Он привык принимать решения сам, но теперь должен подчиняться порядкам прошлого. Память прежнего владельца тела помогает ему освоиться на корабле, однако не возвращает уважения команды. За ним следят со всех сторон: начальство ждёт промаха, матросы помнят его прежние слабости, а враги уже проверяют, насколько крепко он связан чужими обязательствами.
Капитан Головнин даёт ему всего два дня, чтобы доказать свою пользу. За это время Вершинин должен спасти матроса, которому грозит ампутация, несмотря на прямой запрет вмешиваться в лечение. Ему предстоит убедить капитана оставить его на корабле, отправляющемся в долгое кругосветное плавание. На суше он так и останется неудачливым подлекарем, а море становится его единственным шансом снова стать настоящим врачом — если он успеет доказать своё мастерство руками, которые судьба подарила ему заново.
Отрывок
Глава 1
Моё сердце вот-вот остановится. Я слушаю его третьи сутки подряд, и с каждым днём оно нравится мне всё меньше.
Над койкой висит монитор, только мне его писк ни к чему. Я считаю сам, и любой перебой ловлю раньше аппаратуры. Выпало сокращение, затянулась пауза. Ритм у меня рыхлый, и я слишком хорошо знаю, чем такие ритмы заканчиваются.
Диагноз я поставил себе давно. Хроническая сердечная недостаточность, декомпенсация. Всё по классической схеме, хоть студентов на мне учи. Сердце дорабатывает из последних сил, в лёгких копится жидкость. Лежать я могу только с приподнятым изголовьем, стоит сползти ниже, и я начинаю тонуть.
И прогноз я дал себе сам. Трое суток. Ну, может, пять.
В общем, я умираю.
Причём умирать мне выпало в родных стенах. В этой областной больнице я отработал почти пятьдесят лет. Пришёл сразу после института, да так и остался. Реанимация мне знакома до последнего винта, почти всё оборудование здесь появилось моими стараниями, каждый монитор я выбивал у начальства с боем. Даже трещину на потолке помню, её обещали заделать раз десять. Вот она. Никуда не делась.
Жизнь я прожил не зря. Отработал хирургом, по специальности общая хирургия. Терапевт среди хирургов, как шутили мы с коллегами. Через меня проходили ожоги, гнойные раны, острый живот. Да всё, в общем-то, что можно привезти на каталке. В молодости я отъездил своё по полевым командировкам, резал в палатках и приспособленных подвалах, при генераторе. Потом долгие годы заведовал отделением и оперировал всё подряд, потому что везли к нам со всей области. Красивых плановых операций мне досталось мало. Зато ночных, грязных, безнадёжных я перебрал столько, что после них любая работа кажется отдыхом.
Семьи у меня не было. Работа не оставила на неё времени, и это я ей давно простил.
Не простил я другого.
Руки у меня отняли раньше жизни. Лет семь назад пальцы начали дрожать, сначала к исходу долгих операций, потом постоянно. Я перестал оперировать сам, никто меня даже не просил. Последние годы я прожил при профессии зрителем, консультировал, учил молодых, и держал бесполезные руки в карманах халата. Вот с этим я так до сих пор и не смог смириться.
Хотелось ещё оперировать, лечить людей.
К вечеру в реанимацию привезли деда лет восьмидесяти с одышкой. Я слышал его дыхание со своей койки. Дежурил молодой доктор, толковый парень, но крутился он один на всё отделение и копал не туда. Просмотрел кардиограмму, велел готовить сердечные препараты. А дед сидел, упершись ладонями в колени, и выжимал из себя воздух с длинным свистом на выдохе.
Этот звук я узнаю в любом состоянии. Бронхоспазм. Сердце тут дело десятое.
Я нашарил кнопку вызова и надавил.
— Доктора мне, — прохрипел я. — Живо.
Парень наклонился ко мне. На длинную лекцию воздуха мне бы не хватило, поэтому пришлось говорить коротко.
— Выдох его послушай. Свистит. Он воздух выжимает, а не качает. Бронхи. Спазм.
Тот кивнул и развернулся к деду. Вскоре велел подать маску с ингаляцией, и дед задышал.
— Спасибо…

Отзывы читателей о книге
Поделитесь впечатлением без спойлеров: расскажите об атмосфере, героях и темпе повествования. Ваш отзыв поможет другим читателям сделать выбор.
Эту книгу ещё не обсуждали. Оставьте первый отзыв и начните разговор.