# "Точка отсчета"

Андрей Васильев

В одном из московских отделов милиции, занимающихся борьбой с преступностью, накопились давние проблемы с финансированием и обеспечением. Состояние подразделения вызывает неудовольствие и приводит к необходимости искать новые источники поддержки, включая сомнительные предложения из вне. В этой обстановке появляется напряжённость, связанная с попытками сохранить эффективность работы и защитить интересы отдела на фоне меняющейся обстановки и растущей конкуренции за влияние в городе.

Главная фигура в этом окружении — сотрудник по имени Олег Ровнин. Он занимает позицию капитана и вправе рассчитывать на определённый уровень доверия и опыта, однако сталкивается с ограничениями, прописанными в служебных уставах. Его работу осложняют недостаток средств, сложные взаимоотношения с коллегами и необходимость строить связи на основе взаимных услуг и уступок, которые вовсе не всегда соответствуют идеалам дружбы или справедливости. Изменения, с которыми ему приходится сталкиваться, не только внешние — ими становятся и внутренние дилеммы о том, что приемлемо ради достижения целей.

В развитие сюжета вовлекает просьба давнего знакомого, связанная с некой непростой темой, для решения которой Ровнин должен мобилизовать связи и ресурсы. Эта просьба требует от него не просто организаторских усилий, но и хитрости, умения разбираться в сложной системе политических и деловых интересов. Одновременно на фоне служебной деятельности происходит ряд событий, связанных с расследованиями, внутренними конфликтами и ситуациями, где личные истории пересекаются с рабочими обязанностями. Герою приходится балансировать между поддержанием порядка и сохранением собственной позиции в среде, где понятия честности и дружбы оказываются непростыми.

Сложности усугубляют конкурирующие силы, которые пытаются перехватить контроль над важными точками влияния, что создаёт угрозу не только профессиональному положению, но и безопасности самого Ровнина и его окружения. В такой ситуации он находит себя перед выбором: следовать правилам и ожиданиям системы или искать обходные пути, опираясь на личные связи и компромиссы. Решения, которые принимает герой, приводят к переменам в положении отдела и затрагивают его дальнейшее участие в происходящих процессах. При этом остаётся главным вопрос о том, насколько возможно сохранить доверие людей и приносить пользу в условиях постоянной борьбы с внешними и внутренними вызовами.

Центральной темой становится дилемма между долгом и личной жизнью, а также между официальными нормами и реальностью, в которой общение и взаимовыручка играют ключевую роль. Художественное пространство книги выстраивается вокруг профессиональной деятельности и социального окружения персонажей, где городская повседневность сочетается с необычными обстоятельствами, характерными для жанра, и сложными человеческими отношениями. Андрей Васильев построил повествование, в котором пересекаются попытки сохранить порядок и необходимость адаптироваться к меняющимся условиям, что позволяет увидеть многогранность выбранного мира. В итоге развитие истории концентрируется на вопросах ответственности, выбора и выживания в сложной системе.

## Глава 1

Точка отсчета

Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями - не более, чем случайность. Ну, а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

Глава первая

- Но ты все же подумай – доброжелательно посоветовал Ровнину его собеседник и сделал еще один глоток виски – Не, я понимаю, что тебе нельзя заниматься коммерческой деятельностью, поскольку уставы не велят. Хотя, если честно, ты тут прямо белая ворона. В смысле, из моих знакомых ментов ты единственный, который…

- Да понял, понял – ответил Олег, который традиционно предпочел спиртному кофе – Только давай так, Леш – если бы я был из тех твоих знакомых, о которых ты говоришь, прозвучало бы это предложение? Или нет?

- Такое нет. Другое – да. Но речь о другом. Вон плакат мой агитационный, на нем этот… Как его… А! Слоган. Вот прочти.

- «Надежный кандидат – спокойный город» - выполнил просьбу Олег – Не очень оригинально, но звучно.

- Вот! – поднял вверх указательный палец Алексей Юрьевич Киселев, когда-то «браток», после бизнесмен, а теперь еще и кандидат в Мосгордуму – Именно. Звучно! Людям такое нравится.

- Людям вообще много чего нравится – философски заметил Ровнин, закидывая ногу на ногу – В основном, правда, то, чего у них нет. Так уж человеки устроены.

В принципе, он еще до визита в офис давнего приятеля знал, в какую сторону тот гнуть разговор станет, потому был к подобному предложению готов. Другое дело, что пока еще не решил, соглашаться на то предложение, которое прозвучит или нет.

С одной стороны выходило что разумнее сказать «да», поскольку такой ответ мог бы решить массу мелких проблем, которые если не с начала времен, то уж точно с начала перестройки преследовали отдел. Например, можно было бы за счет Москвы ремонт крыши сделать, которая в осенний и весенний период текла просто безбожно. Фонды на ее починку в родном министерстве сначала Францеву, а после и Морозову обещали выделить с завидной периодичностью, приговаривая при этом: «непременно заложим в бюджет следующего года», но так ни разу этого и не сделали. Ровнин вообще подозревал, что для финуправления подобные посулы стали старой доброй традицией, нарушать которую они считают недоброй приметой.

Да и неприятностей никаких от того, что он окажется среди соратников новоявленного кандидата, ждать не приходилось. Ну да, в прошлом бизнесмена Киселева есть период, во время которого он отзывался на кличку «Ржавый», но, во-первых, когда это было, во-вторых, ничего такого он за этот период не натворил, в основном или догонял, или убегал, ну, и, в-третьих, если всех, кто пошел во власть, начать отмывать до белизны, то много чего интересного обнаружится. Такого, о чем и через сто лет спустя лучше вслух не говорить.

А сейчас это законопослушный член общества, налогоплательщик и даже меценат. Причем не тот, что на бумаге или перед телекамерой, а настоящий. Олег пару лет назад из интереса проверил, в самом ли деле Алексей Юрьевич сначала арендовал у Москвы, а после восстановил совсем уж разваливающийся стадион на одной из окраин Москвы и спонсирует три десятка бывших ДСЮШ, а ныне просто секций, загибающихся от недостатка денег. Все оказалось именно так. Причем стадион тот оказался тем самым, где когда-то метал то ли молот, то ли диск давным-давно полегший в одной из разборок приятель господина Киселева, откликавшийся на имя «Селезень».

Кстати, у последнего, как оказалось, не только «погоняло» имелось. Олег узнал про это в прошлом, 2005 году, поскольку начиная с него Ржавый стал проводить детско-юношеские состязания по легкой атлетике, в которых главной наградой стал кубок имени Никиты Рябинина. Мероприятие это проходило в первое воскресенье сентября и Ровнин даже на нем присутствовал, причем в качестве почетного гостя. Причем он небезосновательно подозревал, что данный статус получен благодаря тому факту, что кроме него из окружения генерального спонсора непосредственно покойного атлета Рябинина больше никто и не знал. В силу того, что до этого дня не дожил.

Впрочем, Олег о том, что отправился на эти соревнования, ни капли не пожалел. Его приятель все устроил лучшим образом, молодежь бегала, прыгала и метала, люди на трибунах болели за своих, девчонки из группы поддержки выдавали «на-гора» зажигательные танцы, спонсоры вручали призы, а под конец еще и концерт состоялся, причем с довольно известными артистами.

Мало того, репортаж об этом по телевизору показали, где Киселева назвали «патриотом города» и «настоящим гражданином». Может, после того, кстати, он и решил в депутаты баллотироваться.

А, может, он на тако й шаг решился от скуки. Бизнес у него шел в гору, к одному торговому центру еще четыре добавилось, да сеть автосалонов, да много чего еще по мелочи. Ясно, что не все было прямо его-его, за Ржавым как раньше, так и сейчас, стояли какие-то люди, но многое ли это меняло?

Собственно, и офис, в котором происходил разговор, теперь не в торговом центре располагался, а в историческом центре города, на «Кузнецком мосту».

Да и со стороны руководства МВД, если вдруг до того дойдет весть о том, что некий капитан Ровнин вошел в команду одного из депутатов, неприятностей ждать не стоило. Партия, к которой относился будущий избранник народа, была правильной, той, за которой сила, лозунги он тоже верные в народ нес, а что бизнесмен, так сейчас это ненаказуемо. Опять же и персона этот Ровнин невеликая, если что не так, его с доски смахни – никто не заметит. И не заступится, поскольку заместитель министра, тот, что несколько раз Олега выручал, тоже ушел в политику и, соответственно, покинул органы внутренних дел. Ну, а новому замминистра до капитана с Сухаревки, ясный пень, дела никакого не было. Хотя и старый о его карьере, само собой, тоже не особо пекся.

Так что по любому выходило, что надо не чудачить и соглашаться. Вот только никак Олег не мог себе ответить на один очень простой вопрос – а вот ему самому это надо или нет? За минувшее почти десятилетие он настолько врос в отдел, что иногда ловил себя на мысли, что в ряде моментов не отделяет его от себя, меряя все по определенной мерке.

Впрочем, на вопрос хорошо это или нет, Ровнин, пожалуй, тоже ответить не смог бы. Просто в силу того, что никогда на эту тему не размышлял. Как, впрочем, и каждый человек, который доволен тем местом, которое он в этой жизни занял. Если все нормально, какой смысл в своем бытии копаться?

Но тут еще не стоило сбрасывать со счетов вот какой нюанс – начальство начальством, но все же могут найтись те, которые сочтут подобную инициативу не сильно правильной. Нет-нет, речь не о Машке Остапенко, которая из милиции никуда не ушла, разве что год назад сменила пост в «кадрах» на место в службе собственной безопасности. Тут другое. Кто знает, как отреагируют на подобную новость те, кто присылает в отдел новых сотрудников, после выдает им ножи и приходит на помощь тогда, когда все совсем плохо – поди знай? И не спросишь же, потому что ни сам Ровнин, ни Баженов, ни Антонов понятия не имели кто эти самые таинственные «они». Да что штатные сотрудники? Морозов и то знал лишь человека, который являлся первой ступенью лестницы – и только.

Может, тетя Паша могла бы кое-как прояснить данный момент, но она никогда не страдала излишней откровенностью. Подзатыльник или хлопок по заду половой тряпкой – это да, это из ее оперы.

Короче – не знал Олег, что ответить приятелю, а потому принял решение пока ничего не говорить.

- Тут да, тут само собой, всем надо всего, причем много, даром, и чтобы после ничего за это не было – Киселев снова отпил виски – Но я не про то. «Спокойный город», Олег. А кто лучше сможет символизировать это спокойствие, как не ты? Вот представь – плакат. Стою я, весь такой вызывающий доверие, слева Аркаша с бородой и в белом халате, он у меня медицинским центром рулит, а справа – ты. Бизнес, правопорядок, медицина. Три гаранта людского спокойствия. Единственное, не в этом костюме, конечно, сниматься надо будет.

- А чем он плох? – удивился Ровнин, доставая сигареты – Хороший же? Мне его Кристина на день рождения подарила.

- Знаю-знаю, ты его еще брать не хотел, мол, больно дорогой презент. Она мне жаловалась.

Последняя фраза Олега совершенно не удивила, поскольку он прекрасно знал, что ведьма и коммерсант друг с другом частенько общаются. Нет-нет, никакой лирики. Просто Киселев в свое время высоко оценил деловую хватку Кристины, а после с ней сдружился. В результате магазины ведьмы присутствовали во всех торговых центрах, которые ему принадлежали, а та, в свою очередь, охотно общалась с бывшим бандитом, время от времени давая ему весьма полезные советы.

- Тут беда в другом – продолжил Алексей – Ты в нем больше на бизнесмена или политика похож, чем я. А люди должны в тебе видеть представителя закона, причем такого, которому веришь. Потому наденешь форму, и будет само то! Опять же – ты не генерал какой-то, а капитан. То есть человек, который не в кабинете сидит и на город из окна глядит, а по его улицам ходит. Люди такое ценят. А! Еще и две медали у тебя вроде есть.

- Три – поправил его Ровнин, щелкнув зажигалкой.

Вторую медаль, «За доблесть в службе», он получил два года назад за поимку наемного убийцы, который в девяностые положил четверть сотни человек, а после, когда времена больших разборок ушли в прошлое, предусмотрительно убрал своего координатора и осел в стремительно развивающемся ближнем Подмосковье, рассудив, что проще прятаться на виду, чем в краях, где новый человек у всех на виду будет. Мало того –жениться задумал с тем, чтобы взять фамилию жены и окончательно след запутать.

И ведь выгорел бы этот план, кабы не случайность. Ну, или судьба, тут как поглядеть. Вышло так, что его дорожка пересеклась с перевертышем Топом, который накануне на амурной почве повздорил с прелестником и теперь опасался, чтобы тот его не сжег до состояния пепла. Топу глянулся облик бывшего стрелка, он его на себя и примерил. Этим детям Ночи кровь или слюна жертвы не нужна, волоска достаточно, а его добыть невелик труд.

И вот тут-то самое интересное и случилось. Перевертыши вместе с образом получают и часть воспоминаний оригинала. Не все, разумеется, и не слишком явные, скорее размытые образы, вроде тех, что приходят к людям на рассвете. У всех такое случается – ты что-то видел во сне – яркое, интересное, увлекательное, но вот в деталях не вспомнишь. Сон же.

Но и увиденного Топу хватило чтобы понять, что не так все с его донором ладно. Он еще покопался в воспоминаниях, после маленько поразмыслил, да и направился к Ровнину, с которым свел знакомство зимой 2003 года. Он тогда одной девчонке очень здорово мозги закрутил, а после ее бросил, а та в результате чуть руки на себя не наложила. Обошлось, конечно, но в поле зрения отдела Топ попал, и Баженов, который очень не любил такие вещи, ему чуть голову не отрезал. Остановил его Олег, резонно заметив, что жертва, во-первых, осталась жива, во-вторых, сама надумала себя жизни лишить. Не тянет вина перевертыша на казнь никак. Наказание помягче надо применить, из запоминающихся и при этом соответствующих вине.

В результате все закончилось хорошо, а Топ, два года проживший с той самой девушкой в состоянии абсолютной верности, отчего перевертышам жизнь не в радость, и после расставшийся с ней по-доброму, сохранил теплые воспоминания о справедливом сотруднике отдела. К нему он и пошел со своими сомнениями по поводу странного владельца его нового облика.

Две недели Олег провел в архивах, еще несколько раз встретился с Топом, заставляя того раз за разом заставляя того копаться в памяти донора, а после повязал бывшего наемного убийцу. Как оказалось, на нем не только братки и коммерцы висели, а еще и три сотрудника милиции, которых он положил еще в далеком 1993, что здорово меняло дело.

Само собой такое задержание не могло остаться незамеченным. Нет, интервью для новостей и газет давал не Ровнин, а совсем другие люди в более звездных погонах. Но и ему жаловаться на судьбу ему было грех. Дали ему три оклада в качестве премии, красивую грамоту с гербовой печатью, медаль «За доблесть в службе» и посулили внеочередную «майорскую» звезду. С последней, правда, не сложилось, может трудами Марии, может, еще почему.

Ну, а третья медаль упала ему на грудь совсем недавно, в прошлом году, когда он на пару с огненно-рыжим и веснушчатым Сережкой Игумновым, который занял в дежурке место погибшего Ольгина, поймал одну молодую, но довольно хитрую и ловкую ведьму в славном городе Самаре. Ту за немалую денежку наняли некоторые хитрые типы с тем, чтобы она отправила на тот свет с десяток казаков и рассорила местное отделение Волжского казачьего войска с местной братвой. Ведьму оперативники за несколько дней с помощью главы местного ковена выследили, поймали и прибили, после чего было собрались отправиться домой, но из-за случайности информация о случившемся добралась до местного атамана, а тот, как водится у казаков, хоть волжских, хоть донских, хоть уральских, был невероятно радушен с друзьями и беспощаден с врагами. В результате, следующие три дня ни Ровнин, ни Игумнов толком не запомнили, поскольку находились в состоянии перманентного веселья. Плюс каждый из них получил по медали все того же Волжского казачьего войска «За заслуги», которую им вручали со всеми причитающимися ритуалами, вроде чарки водки, поставленной на лезвие шашки.

- Во! Три! – расплылся в улыбке Киселев – Герой-милиционер. Такой молодой – а уже с правительственными наградами.

- Ведомственными – поправил его Ровнин.

- Непринципиально – отмахнулся бизнесмен – Да и кто в этом разбирается-то? Медали – и медали. Статный, красивый, русский. Не женат, опять же. Это тоже важно. Да все бабы от пятнадцати до девяносто нашими избирательницами автоматически станут.

- Леш, я подумаю – улыбнулся Олег – Даю слово.

- Вот-вот, подумай – погрозил ему пальцем Киселев – А меня ты знаешь, я не забуду. От спонсорской помощи отказался – понимаю, уважаю. Да и любят у вас собак потом повесить, мол, «если мимо руководства, то не помощь это, а мзда». Но тут все будет по бумагам проведено, как полагается. Государственной службе от государства. Отвечаю - ни одна канцелярская крыса не подкопается. А то на ваши колымаги смотреть страшно. Без обид, но ведь так же?

Это он имел в виду «волгу», которую весной увидал. Увы и ах, это славное дитя отечественного автопрома выработало-таки весь свой ресурс, и слово «колымага», если честно, не отражало в полной мере реальное положение дел. Иногда Олегу казалось, что даже то пестрое чудище, на котором он в конце девяностых с Францевым ездил, было куда более жизнеспособно.

- Сами пугаемся – туша сигарету, вздохнул Ровнин – Но фондов нет.

- Ну да, нет – хохотнул коммерсант – Только ты забыл уточнить, на кого и на что.

- Ладно, поеду – встал Олег с кресла – Просьбу твою услышал, что смогу – сделаю. Но не обещаю, что прямо сразу. Тут надо связи подключать, а это не так просто.

- Про «бабки» говорить не стану, знаю, что не твой вариант – допив виски, поднялся и Киселев.

- Не мой – подтвердил Ровнин – Слушай, а чего я-то? У тебя же наверняка есть те, кого напрячь можно. Там куда быстрее выйдет.

- Быстрее не значит лучше – пояснил бизнесмен – Там один другому команду отдаст, другой третьему, и все будут с грифом «срочно». Вот исполнитель тяп-ляп и сделает, чтобы сверху проблем себе не огрести. И хоть не рассветай! А мне понять надо, откуда ветер дует, понимаешь? Может, все эти движения, что вокруг моего центра в Лианозово так, случайность, а, может, кто-то из серьезных дядь надумал его под себя подмять и сейчас плацдарм готовит. Если все так, мне надо знать заранее, чтобы подготовится. Вот и выходит, что без тебя никак. Потому как ты разберешься, а не просто отсемафоришь.

- Тронут – стер воображаемую слезинку из уголка глаза Олег – Ну, я пошел. Будут новости – наберу.

На самом деле откладывать в дальний ящик то, о чем его попросил давний приятель, Ровнин не собирался, поскольку не сегодня-завтра тема, которую всю последнюю неделю разрабатывал Морозов, должна была войти в стадию реализации, а это означало только одно – времени на решение сторонних вопросов у него может попросту не быть. Нет, возможно все закончится быстро и легко, но с учетом того, что гость в Москву пожаловал ох, какой непростой, сильно надеяться на такое не стоило. Потому, выйдя из офиса Киселева, он неторопливо дошагал до дома, во дворе которого стоял памятник Воровскому, уселся на одну из скамеек, которая каким-то чудом не была занята бабулями, обсуждавшими сразу все на свете, от причудливых извивов судьбы героев сериала «Громовы» до зверств израильской военщины в Ливане.

Олег достал из кармана новенький «Sony Ericsson K800i» и не удержался от того, чтобы еще раз не полюбоваться тем, какой он компактный, добротный и красивый. В этот момент он понимал Баженова, который на теме мобильных маленько сбрендил. Это хорошо еще, что у него денег почти все время не было, а то бы он аппараты менял раз в неделю, если не чаще.

Но этот телефон даже в целом равнодушного к техническим новинкам Олега зацепил, в первую очередь тем, что исполнил его давнюю мечту. В аппарате имелась просто роскошная камера и теперь Ровнин абсолютно не зависел от экспертов и того, когда они соизволят направить ему снимки с места преступления. Пришел, сам пощелкал, на свой компьютер фотки перебросил – красота!

Плюс он наконец-то завел собственный архив, о котором мечтал последние лет восемь, если не больше. Неофициальный, в запароленной и хорошо спрятанной на служебном компьютере папке. Само собой, на собственном ноутбуке подобную информацию хранить было бы еще лучше, но откуда взять деньги на такую роскошь? Удовольствие-то не из дешевых, а зарплата, увы, оставляла желать лучшего. Да и родителям надо было помогать, они все же не молодели. Ну, а жить в кредит Олег не собирался, ибо являлся сторонником принципа: «берешь чужое и на время, отдаешь свое и навсегда».

Конечно, можно было не то, что сказать, а просто намекнуть тому же Ржавому на то, что ему очень хочется заиметь подобный аппарат, и его доставили бы Олегу прямо домой, но… Тут ведь как в пословице про тысячу ли – все начинается с первого шага. В данном случае – с ноутбука.

Да и телефон, тот, который Олег сейчас держал в руках, он тоже себе позволить не мог. Хотя, даже если бы и смог, то все равно бы не купил, поскольку эта модель до России на сегодняшний день пока не доехала. Его ему Ленц подарил на день рождения, а где уж он его раздобыл – поди знай. И да, поначалу Ровнин, мигом смекнувший, сколько стоит этот аппарат, было заартачился, но хитрый вурдалак тут же объяснил ему, что он дарит Олегу не телефон, а инструмент, который будет очень полезен имениннику в его профессиональной деятельности. Кобуру же, что тоже была им подарена, он носит? Ну вот. А какая между ними разница? Да никакой!

- Алло, Анфиса? – произнес Олег- Привет. Ты в Москве?

- Да, но имей в виду, что очень сильно уставшая. Сегодня утром вернулась из Абакана, мы там одного душегуба за горло взяли. У меня в ушах до сих пор вагонные колеса стучат и слегка пошатывает. А еще я о чае даже думать не могу. Столько его выпила – ужас!

- Из Абакана? Это ж вы три дня, выходит, ехали.

- Три с половиной – поправила его девушка.

- А чего не самолетом? – удивился Ровнин – Оно намного быстрее.

- Самолетом Верещагин улетел, он начальство, ему положено. А на нас с Моисеевым и Чистяковой в этом месяце лимитов не предусмотрено. Перерасход у бухгалтерии, вот и отправили нас поездом. Хорошо еще хоть в купе к нам никого не подсадили, втроем ехали. Но все равно ужас-ужас. Да еще дембеля в Новокузнецке в вагон загрузились и всю дорогу барагозили… Ладно, чего хотел?

За несколько последних лет Анфиса из девочки-выпускницы, которую коллеги гоняли по принципу «подай-принеси», превратилась в сотрудника прокуратуры, который знает, что он хочет и что может. Нет, стержень у нее внутри был уже тогда, когда они с Олегом только познакомились, но годы работы бок о бок с тем самым Верещагиным, что улетел в Москву на самолете, здорово ускорили ее трансформацию из новичка в профессионала. Потому что, когда ты учишься у настоящего мастера своего дела, это на тебя обязательно влияет. Ну, если ты, конечно, не круглый идиот. Верещагин же, при всей его излишней принципиальности и чрезмерном эгоцентризме был мастером высшего класса, о чем знали и коллеги, и начальство. Первые его не любили, вторые же давали в работу самые непростые и резонансные дела, потому у Куваевой не только профессиональный рост прогрессировал, но и карьера. По сравнению с Олегом она буквально прыгала через ступеньки, потому сейчас уже носила погоны юриста второго класса, и очень надеялась в следующем году добраться до первого.

Впрочем, в данной ситуации Олегу кроме себя самого винить было некого. Верещагин еще тогда, после дела «белого волка», предложил ему место в прокуратуре, причем хорошее, подле себя. Согласись Ровнин, перейди, и был бы он сейчас младшим советником юстиции. А то и не младшим, а просто советником. Кто знает?

Что до Анфисы – она его отказ восприняла нормально. Мало того, Олегу показалось, что девушка даже немного обрадовалась, узнав, что не быть им коллегами. Но оно и понятно. Одно дело спать с опером-ментом, другое с коллегой из собственного отдела, который тебе целый день глаза мозолит. Кто такое выдержит? А ведь если разругаетесь, то все равно друг от друга никуда не денетесь – отдел-то один. Вот где ужас-ужас, а не в поезде из Абакана.

Впрочем, роман оперативника и работника прокуратуры все равно через какое-то время подошел к концу. Без ругани, без взаимных обвинений, короче, без какой-либо нервотрепки. Просто у одного работа, на которой он пропадает, бывает, по несколько дней, у другой командировки, когда на неделю, когда больше, то есть графики сильно не совпадают. Что тут построишь, какие отношения? В результате сели, выпили вина, поговорили и пришли к пониманию того, что все когда-то заканчивается. Хотя сказать, что общение сошло исключительно в деловую плоскость тоже было нельзя, поскольку время от времени Олег с Анфисой нет-нет, да и проводили ночь вместе. А в прошлом году даже на три дня в Сочи махнули, где очень недурственно отдохнули, попутно поразившись ценам на коньяк и шашлык, странному цвету домашнего вина, которое продавали таксисты, а также запредельному обилию армян. Их там было больше, чем даже, наверное, в Ереване.

Ну, и время от времени помогали друг другу в служебном плане. Это только в сериалах вроде «Знатоков» опер и следак друзья-товарищи, которые друг за друга в огонь и в воду пойдут. А в жизни все обстоит сложнее, все строится на личных связях, которых хватало у Олега и коими потихоньку обрастала Куваева, а также на сложной системе взаимных услуг и уступок.

- Да есть одна тема, хотел с тобой ее обсудить – ответил девушке Ровнин – Но, думаю, не сегодня. Ты сначала будешь в ванной отмокать, потом стирать, а после спать. Так же?

- Уже отмокла – рассмеялась Анфиса – Но в целом – да. Но если хочешь, заезжай вечером. Не настолько я спящая царевна.

Убрав телефон в карман, Олег еще пару минут посидел на лавочке, глядя на неяркое уже августовское небо, да и направился в сторону метро.

Отдел встретил его привычным гомоном. Сергей, тот, что пришел на место погибшего Сани, был тем человеком, к которому лучше всего подходил входящий в моду термин «гиперактивность». Он ничего не мог делать спокойно, а если уж складывалась ситуация из тех, в которой можно проявить какие-то эмоции, то о тишине вовсе следовало забыть. Вот и сейчас он в полный голос высказывал неудовольствие поведением Аникушки, который спер у него свежезапаренную китайскую лапшу со вкусом курицы. Отдельский домовой свою борьбу за здоровье сотрудников отдела не останавливал ни на минуту, потому стоило только кому-то зазеваться, как вместо вредной, но сытной и иногда даже вкусной вредной еды у него на столе появлялось блюдечко с сушками и конфетой «Озеро «Рица».

- Да когда это кончится! – вопил Игумнов, потрясая кулаками в воздухе и мотая головой так, что, казалось, веснушки с его лица вот-вот осыплются рыжим горохом на пол – На последние деньги купил себе еды, дабы подбодрить угасающие силы, а у меня ее сперли! В отделении милиции сперли! Свои же сперли!

- Так в большой семье хлебалом не щелкают – заметила Галина, которая из любопытства спустилась вниз поглядеть, что там такое произошло – Выходит – сам дурак.

Махова пришла на Сухаревку через три дня после того, как сотрудники отдела похоронили Ревину. Официальной причиной смерти Лены числилось заражение крови, но все знали, что на деле она так расплатилась за ритуал, что был проведен за полгода до этого, летом, на поляне, когда отдельские «белого волка» убивали. Если просишь помощи у мертвых – будь готов отдать долг тогда, когда тебе его предъявят, потому укус гуля, который невесть откуда взялся в самом обычном подвале самой обычной девятиэтажки был только проформой. Ну да, эти твари, конечно, о зубной щетке понятия не имеют и жрут всякую дрянь, но кого они не кусали? На покойного Свешникова как-то раз эти поганцы вообще впятером навалились, и, прежде чем Савва их упокоил, крепко его подрали, местами кожа на пару с одеждой клочьями висела.

А тут всего один укус, в ладонь. Ерунда же. Вот только Ленка за двадцать минут от нее сгорела. За какие-то двадцать минут! Никто понять-то ничего не успел. Вернее, когда она упала в обморок, стало ясно – что-то не то происходит, но было уже поздно. Да и куда ее везти? В больницу? А чем они помогут? Тут разве что к кому-то из глав ковенов было впору обращаться или к ворожеям. Да и обратились бы, и цену, ту, что назвали, отдали бы, какой бы большой та не оказалась, но для этого нужно время. А его просто не было. Нисколько.

Причем сначала никто не понял, что к чему, в чем корень случившейся беды, и только вечером тетя Паша напомнила им про летний ритуал и объяснила, что Смерть свои долги никогда никому не прощает.

В ту ночь Морозов впервые на памяти Олега напился в хлам. Он винил в случившемся себя и больше никого, причем, возможно, отчасти небезосновательно. А еще Ровнин с удивлением узнал, что, оказывается, все эти годы Саша Ревину любил, безответно и безропотно, осознавая, что им никогда вместе не быть. И еще то, что с уходом Лены, похоже, начальник отдела никогда уже не будет прежним. Что-то в нем сломалось, причем навсегда.

Нет, жизнь шла дальше, работа работалась, на место Ревиной пришла Галя Махова, миниатюрная, стройная, глазастая и улыбчивая девчонка, только-только выпустившаяся из школы милиции. То есть все было как раньше, но все же слово «почти» в происходящем присутствовало. Морозов после смерти Лены приказом по отделу запретил проведение ритуалов, которые относятся к разряду «темные» и «запретные», причем под страхом увольнения. Как он это себе представлял, не знал никто, поскольку за всю историю отдела из него ни один сотрудник уволен не был, они из него, как правило, вперед ногами выходили, но Олег лично расписался на листке, где слово «увольнение» было выделено жирным шрифтом.

А еще Морозов с той поры начал крепко щемить всех тех, кто промышлял теми самыми темными знаниями, не делая различия между москвичами и гостями столицы. Причем настолько жестко, что Олег в какой-то момент даже собрался с ним на этот счет пообщаться, но вот все руки у него не доходили.

Ну, а после в столицу пожаловал герр магистр Удо фон Рингхальс, и этот разговор волей-неволей пришлось перенести на более позднее время, потому что в данный момент он был не к месту.

- О, Олег! – заметила оперативника Махова – Тебя Мороз искал, и даже вроде тебе звонил, но ты не ответил. Ты бы зашел к нему, а то он сильно недоволен. Нет, так, как вот этот клоун, не орет и ногами не топает, но все же. А еще Баженов у него уже полчаса сидит, не меньше.

- Да? – одернул пиджак Ровнин – Ну, раз недоволен, надо идти. А ты, Сережа, не буянь и кушай сушки. Считай это инициацией. Мы все через подобное прошли.