# #10 Печать пожирателя

Илья Соломенный

Тайна Совета Пожирателей открыта - и она мне совсем не нравится...

Но деваться уже некуда, война началась, и лишь вопрос времени, кто нанесёт первый удар - я или они.

"Они", ха! Пусть попробуют!

Хотя нет, лучше пусть не пробуют... А то пробоины в иные миры мне совсем не нужны...

## Глава 1. Игра на опережение

20 июля 2035 года. Долина Царей


Воздух в Долине Царей был всё тем же — сухим, раскалённым, пропахшим пылью веков и остывшим камнем. Но на этот раз он казался мне едким, обжигающим не лёгкие, а саму душу — потому что я чувствовал лед древней силы, пропитавшей это место.

Уж не знаю, потому ли, что мне удалось убить одного из Совета, или потому, что я тащил в себе часть его силы и личности…

Дерьмо космочервей, до сих пор не верится, что мне… Нам — удалось!

Бросив быстрый взгляд на Илону, я усмехнулся.

И подумать не мог, что начав с ней отношения, всё обернётся… Так. Что именно благодаря ей, благодаря её любви, благодаря тому, что она рискнёт пожертвовать собственной безопасностью и отдаст мне крохи Эфира, которые я дал ей для защиты — благодаря всему этому мне удастся убить божественную сущность…

И ведь сама научилась манипулировать Эфиром! Для человека это просто что-то немыслимое!

М-да, в выборе спутницы я точно не ошибся… Станет королевой этого мира, когда закончим!

Мы шли по знакомому ущелью, и каждый камень, каждый поворот напоминал о прошлом визите. Только тогда я не знал чего ждать — и в итоге Илону похитили, а я получил лишь крупицу знаний. Теперь же всё было предельно ясно.

Илона шла рядом, её плечо иногда касалось моего. От неё пахло дорожной пылью и слабым ароматом мыла (страшно представить, сколько воды она израсходовала на яхте после того, как мы покинули Индию!). Рыжие волосы, собранные в высокий хвост, а золотые глаза внимательно осматривают обстановку — но теперь кроме настороженности в них столько удивления…

— Значит, вот как обстоят дела… — наконец, произнесла она.

Я только кивнул — только что закончил рассказ. Вывалил на невесту всё — холодную, горькую правду о Совете, о том, что древние пожиратели не просто маги-узурпаторы, а беглецы из иного мира, последние титаны, о том, что они играли в земных богов, а теперь собрались разрушить планету — просто чтобы сбежать.

Тишина после моих слов повисла густая, звенящая, нарушаемая лишь шуршанием песка под ногами и отдалённым воем ветра в скалах.

Я снова посмотрел на невесту.

Илона шла, уставившись прямо перед собой, и даже под слоем загара её лицо показалось мне бледным.

— Получается, Распутин, его заговоры, его интриги против Императора… — наконец проговорила она, и её голос прозвучал неестественно тихо и хрипло, — Всё это было такой… детской вознёй в песочнице по сравнению с тем, что происходит сейчас?

Она резко повернула ко мне голову, и в её золотых глазах читался не страх, а ошеломлённое недоумение.

— Я думала, мы имеем дело с могущественными колдунами, вышедшими из-под контроля! С теми, кто дёргает за ниточки теневым правительством, а тут… — она резким жестом ткнула пальцем куда-то в небо, — Инопланетяне? Древние боги? Серьёзно, Марк? Ты сейчас не надо мной издеваешься?

Я лишь мрачно покачал головой.

— Иномирцы, если уж говорить о терминологии… И уж поверь, я бы предпочёл, чтобы это была шутка. Тогда у меня было бы куда больше шансов против них.

Илона фыркнула, и это прозвучало дико неуместно.

— Ну знаешь, — в её голосе появились знакомые нотки едкого сарказма, — Когда-то мне казалось, что самый опасный парень на планете — это Император. Потом я узнала о Распутине. Потом увидела, на что способен ты, и снова передумала. А теперь выходит, что все вы — просто мелкие муравьишки по сравнению с этой… компашкой расстроенных беженцев, которые заскучали и решили устроить апокалипсис от скуки!

Она покачала головой, смахнула со лба каплю пота.

— Боги, — выдохнула она с горькой усмешкой, — Настоящие, долбаные, всесильные боги! И ты, мой дорогой, рискнул в одиночку пойти против них! Прямо как… — она запнулась, подбирая сравнение, — Как Прометей, получается? Или… да кто там ещё из их мифов бросал вызов небожителям?

— С твоего позволения я оставлю собственное имя.

— Похоже, я недооценивала твои амбиции, Марк. Может, и тебе пора в пантеон записываться? Место, я смотрю, скоро освободится.

Она шутила — сквозь дрожь в коленях и леденящий ужас, который я чувствовал исходящим от неё тонкой, почти невидимой пеленой. Это был её способ справляться с невыносимым давлением реальности.

Я не ответил — лишь усмехнулся про себя, глядя на вход в проклятый храм, что зиял в скале впереди, как чёрная, беззубая пасть.

«Если бы ты только знала, дорогая» — промелькнуло у меня в голове — «Если бы ты только знала, что твой „Прометей“ и сам из той же оперы… И что мой вызов Совету — это не подвиг во имя спасения человечества, а… внутривидовая конкуренция. Битва за место под солнцем, которого, возможно, скоро и не станет»

Но вслух, разумеется, я ничего не сказал. Лишь сжал её руку в ответ на шутку — коротко и сильно — давая понять, что я здесь, что мы вместе.

А потом сделал шаг вперёд, к тёмному проёму.

Мы двинулись вглубь храма, и знакомый мрак, пахнущий сыростью, прахом и озоном, поглотил нас. Под ногами хрустел песок и мелкий щебень. Где-то впереди с тихим шелестом прощупывая путь, скользили по камням и сливались с тенями мои энергожгуты.

Илона шла по лабиринту сразу за мной. Её дыхание было ровным, но я чувствовал, как бьётся её сердце — частым, тревожным ритмом.

— Я просто не могу всё это переварить, — голос невесты, приглушённый стенами с зелёными прожилками энергии, прозвучал задумчиво, почти мечтательно, — Вся наша история… Вся мировая история, Марк! Войны, империи, религии, великие открытия… Всё это — что? Побочный эффект? Декорации для их… их долгой, затянувшейся партии?

Она споткнулась о камень, я инстинктивно поддержал её за локоть. Кожа Илоны была прохладной…

— Мы изучали в училище Древний Египет, — продолжала она, и в её голосе слышалось нарастающее изумление, — Да что там, я выросла в окружении исторических книг, знаю огромное их количество наизусть ты и сам в курсе! Все эти мифы об Осирисе, Сете, Исиде… О древних китайских богах… Минос, древнегреческий пантеон? Скандинавский? Ацтекский? Это просто… Это что вообще⁈ Отчёт о рабочих буднях Ментухотепа и его приятелей⁈ Получается, никакой магии в её настоящем, человеческом понимании и не было? Всё, к чему мы стремились, всё, во что верили многие поколения человечества — всего лишь бледная тень, отблеск их технологий, которые мы приняли за чудеса⁈ За законы мироздания⁈

Я молчал, позволяя ей выговориться, давая ей время осмыслить невозможное. Мои щупальца тем временем наткнулись на первую ловушку — замысловатый узор, высеченный в полу. Ловушка была новая — в прошлый раз такой не было — её магия скрутилась до размеров атома, но готова была выплеснуться и оторвать нам ноги.

Я послал короткий, точечный импульс физическо энергии, и древние руны с треском погасли, рассыпавшись в пыль.

— Если бы это стало известно… — Илона говорила всё быстрее, её мысль работала, выстраивая логические цепочки, — Если бы мы смогли рассказать всем… не только магам, а всем! Всему миру! Это же перевернуло бы всё с ног на голову! Не было бы никаких споров о том, кто прав, чья магия сильнее… Все объединились бы перед лицом такой угрозы! И… — она сделала паузу, и я почувствовал, как её взгляд упёрся мне в спину, — И твоё имя очистилось бы, Марк! Все бы поняли, против кого ты на самом деле сражался! Ты бы стал не изгоем, а… героем. Спасителем, который первым узнал правду и осмелился бросить им вызов!

Её голос звенел от внезапно вспыхнувшей надежды. В нём была такая трогательная, такая наивная вера в силу правды и справедливость людского суда, что я не выдержал и тихо рассмеялся. Мой смех прокатился по тёмному коридору, странным, отстранённым эхом.

— Милая моя, — произнёс я беззлобно, но с лёгкой усмешкой, — Ты думаешь, людям нужна правда? Они сожгут первого же, кто попробует им её рассказать, как еретика, сумасшедшего или провокатора. Так было всегда, и я, честно говоря, не уверен, что у меня получится что-то изменить. Хотелось бы, но… Мир предпочитает удобную ложь, в которой человек — венец творения, а не… побочный продукт чужих игр.

Я остановился и обернулся к Илоне. В слабом свечении, что исходило от парящего над нами магического светильника, её лицо казалось бледным и очень юным.

— А что до моего имени… — я пожал плечами, и сидящий на на правом плече Хугин переступил с ноги на ногу, издав тихий щелчок, — Героем быть накладно. И смертельно опасно. Мне это даром не нужно.

Илона удивлённо посмотрела на Хугина. Механический ворон повернул голову, и его объективы-глаза холодно блеснули в полумраке, поймав отблеск магии.

— Так ты всё записываешь⁈ Все наши разговоры⁈ — возмутилась она.

— Не все, конечно. Но какой-то материал да, собираю. Я реалист, малышка, ответил я её, легонько коснувшись пальцем металлического клюва Хугина, — И я давно усвоил одно простое правило: слово — это всего лишь вибрация воздуха. А вот видео… Видео — это доказательство. Неопровержимое, улика, которая не потерпит никаких оправданий! Ты сама видела как меня изгнали из Империи обычной нейронкой. Ну… Почти обычной. Так что мне мешает провернуть обратный трюк?

Хугин тихо каркнул — сухой, механический звук, чуть насмешливый — и на мгновение его глаза вспыхнули ярче, проецируя в пыльный воздух крошечную, мерцающую голограмму.

Кадр из горящей крепости одного из махарадж-пожирателей.

— Всё, что сейчас происходит, — тихо произнёс я, глядя в широко раскрытые глаза Илоны, — Всё, что имеет отношение к Совету этих сраных пришельцев… Всё это я снимаю, да, с помощью Хугина. Каждый бой, каждое доказательство их силы, каждое наше слово. Весь этот путь. Всё это — мой страховой полис, если позволишь. Моё оправдание.

— Перед Императором?

— Нет, — усмехнулся я, — Перед обычными людьми. Все эти видео будут говорить за меня — громче любых слов. А народ пусть сам решает, кто я, герой или злодей.

— Что-то мне подсказывает, что ты подашь всё так, что злодеем точно не окажешься…

— А ты хорошо меня знаешь.

Мы вышли в небольшой зал, и я на мгновение остановился, давая энергожгутам просканировать пространство на предмет скрытых угроз. Воздух здесь пах иначе — не пылью, а металлом.

— У тебя уже есть… наброски плана по своему «отбеливанию»?

— В общих чертах. Юсупов, Салтыков, связи из «Арканума», соцсети…

— Оттуда всё удалят, и очень быстро.

— Знаю. Но это создаст первоначальный резонанс и вызовет ещё больший интерес. К тому же — есть теневые интернет-каналы, хостинги, которые не контролируются правительством. Есть дед, в конце-концов, который может физически пробраться в новостные офисы и запустить видео… Можно устроить утечку — постепенную. Начать с малого, с видео о махараджах, о их жестокости, о том, как они правят из тени — но тут появляюсь я. Показать, что есть сила, способная им противостоять! А затем… затем уже и до главного дойдём.

Я усмехнулся, холодной, расчётливой усмешкой.

— Самое классное, что мне, наконец, даже не придётся ничего скрывать! Наоборот, пусть все знают. Пусть все видят!

— Что именно? — спросила Илона, и в её голосе прозвучала лёгкая тревога.

— Что я — Пожиратель.

— Ты серьёзно⁈ Признаешься в этом Всему миру?

— А что остаётся? Меня так и так преследуют — хоть не надо будет думать о постоянной маскировке… Заколебало гулять с чужим лицом, — Отшутился я и выдержал её взгляд, — Да расслабься, дорогая! У меня есть план. Да, я пожиратель — но не такой, как другие. «Особенный», хах! Не тиран, не убийца, не паразит. Я — избранный! Оружие, которое создал Совет древних исчадий ада, и которое обратилось против них! Я на стороне людей, Илона! Потому что именно из них я вышел! Именно их страх, их боль, их гнев сделали меня тем, кто я есть! Всё это — и любовь, конечно же… И я использую свою природу, чтобы защитить людей от тех, кто считает их скотом!

Я сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Признайся, сколько раз репетировал? — как ни в чём ни бывало спросила рыжая.

— Дважды.

— Неплохо… Но над некоторыми предложениями нужно ещё поработать, — хмыкнула невеста, — Слишком уж вычурные.

— Ничего, как начало для предвыборной кампании сойдёт! — я криво улыбнулся. — 'Голосуйте за меня! Я чудовище — но я ваше чудовище! Ха-ха-ха!

Мой смех снова прозвучал слегка неестественно в этом мрачном месте, но Илона тоже прыснула.

И ведь я не шутил… Больше я не собирался прятаться — я собирался показать людям всё. Всю свою силу, всю свою мощь! И заставить их принять меня таким, какой я есть.

Ну… Почти «таким, какой есть», хехе!

Хугин на моём плече снова тихо щёлкнул, записывая и этот монолог. Первый камень в фундамент моего нового образа. Образа спасителя, который не боится быть монстром.

Что может быть лучше хорошего противоречия?

Мы продолжали двигаться. Туннель сужался, своды всё ниже нависали над головами, пока не упёрлись в массивную каменную плиту, преграждавшую путь. На её поверхности змеились руны, которые пульсировали тусклым, ядовито-зелёным светом.

— Кажется, мы пришли, — прошептала Илона, замирая за моей спиной, — То место, до куда мы добрались в прошлый раз? Но оно… Заперто! Тут же не было двери!

Я молча кивнул. Не было, и когда мы с Джамалом и Лейлой уходили — тоже не было… Но откуда-то она взялась…

Впрочем, я знал, как её открыть — а потому сосредоточился на двух точках внутри себя.

Первая — сгусток инопланетной энергии, тот самый «ключ» добытый здесь же, в этой самой гробнице, холодный и непостижимый, как сама пустота.

Вторая — крошечная, едва уловимая частица, оставшаяся от сущности Ментухотепа после нашей битвы. Она жгла мне изнутри ледяным огнём ненависти и памяти, словно заноза из иного измерения.

Я закрыл глаза, отсекая всё лишнее — тревожное дыхание Илоны, давящую тишину гробницы, назойливый шёпот рун. Внутри меня разверзлась бездна моего сознания, и я погрузил в неё обе эти силы.

Сначала они оттолкнулись друг от друга, как два одноимённых полюса магнита. Энергия Ментухотепа визжала от соприкосновения с печатью своего творца. Но я был проводником — и тисками одновременно. Моя воля, усиленная остатками Эфира, сжала их, заставила смешаться, сплавиться воедино…

Боль пронзила виски, будто раскалённое шило, в ушах зазвенело. Я почувствовал, как по моим жилам побежал не ток, а нечто иное — древнее, чужое, неправильное. Это было похоже на то, как будто я вставляю ключ в замочную скважину, которой передо мной нет.

Я открыл глаза и протянул руку к плите. Из центра ладони, разрывая плоть, вырвался сноп переплетённых энергий — мерцающий зелёный свет, пронизанный чёрными, обсидиановыми прожилками сущности Ментухотепа.

Он упёрся в камень.

Несколько секунд ничего не произошло — лишь руны на плите вспыхнули ярче, пытаясь отвергнуть чужеродное вторжение. А затем раздался скрежет и плита…

Не растворилась и не разломилась. Она просто… Исчезла, без звука и вспышки, уступив место провалу в абсолютную, беззвёздную тьму. Из чёрного проёма пахнуло воздухом таким древним, что на языке остался вкус металла и остывшей лавы. Запах пустоты, возрастом миллиарды лет…

Хм, в прошлый раз такого не было… Что-то изменилось…

Я хорошо помнил это место. Гигантский круглый зал, купол, теряющийся в темноте, по-прежнему усеянный звёздами изумрудных кристаллов, мерцающих магическим светом. По стенам шли ряды колонн, каждая — в форме божества: Анубис, Тот, Сет… Их каменные взгляды сходились в центре, где на возвышении раньше стоял алтарь из чёрного обсидиана.

Только теперь алтаря не было — на его месте зиял огроменный колодец.

Мы замерли на краю, заглянув внутрь. Ни света, ни звука, ни намёка на дно. Казалось, это портал в саму бездну.

Но я знал, что это не так.

Миг — и из моей ладони снова вырвалось сплетённое из двух частей заклинание. Кратко осветив квадратный провал колодца, оно мелькнуло, и исчезло где-то на его дне…

А затем из бездны, медленно, бесшумно, словно невесомый пузырь, всплыл он.

Гигантский шар из полированного металла, отливающего тусклым серебром и тёмной бронзой. Его поверхность была идеально гладкой, без единого шва, стыка или символа. Он не излучал света, но поглощал его, затягивая в себя тусклое свечение моих энергожгутов, и парящих вокруг нас с Илоной светильников, делая окружающий мрак ещё гуще.

Он был размером с небольшой дом и висел в пустоте, неподвижный, безмолвный и совершенный в своей геометрии.

Ядро.

Одно из трёх сердец системы, созданной Ур-Намму! Источника силы Совета и их слабость!

Ядро просто висело перед нами. Без защиты, без кристаллов, без алтарей, без рун и заклинаний. Просто шар.

Илона беззвучно открыла рот, не в силах издать ни звука. Её рука инстинктивно вцепилась в мою куртку.

Я же чувствовал лишь ледяную пустоту внутри. Не торжество. Не страх. Лишь осознание того, что теперь выбор за мной. Уничтожить его? Или… попробовать забрать эту силу себе? Ту самую силу, что согревала бессмертные души… Ту самую, что ждала своего часа…

О, Великий Эфир, сколько же тут должно быть сил!

Несколько мгновений мы просто молча смотрели на этот идеальный, безмолвный шар. Воздух вокруг него дрожал от остаточной, нездешней энергии, щекоча кожу статикой.

Я протянул руку, не касаясь поверхности, сканируя её своими щупальцами, пытаясь ощутить хоть что-то — пульсацию, тепло, хоть малейший признак той колоссальной силы, что должна была быть заключена внутри.

Ничего.

Хм…

Абсолютная пустота! Идеальный вакуум — не физический, а магический. Как будто кто-то вынул сердцевину из яблока, оставив лишь безупречную, блестящую кожуру.

Что за хрень?..

— Марк? — тихо позвала Илона, почувствовав моё настроение, — Что… что не так? Он… мёртвый?

— Хуже, — вздохнул я, — Кажется, он пустой.

Мои энергожгуты, словно щупальца спрута, облепили гладкую поверхность шара, впиваясь в неё на уровне квантовых связей. Я искал хоть что-то — трещину, скрытый механизм, следы взлома.

И нашёл.

Не на поверхности. Внутри неё. Крошечный, почти невидимый узор, выжженный в самой структуре металла. След заклинания — не древнего, не покрытого пылью веков.

Свежего, едва остывшего. От него ещё пахло озоном и чем-то горьким, чужим, звёздным.

— Кто-то был здесь, — выдохнул я, — И совсем недавно!

Я не стал церемониться. Я вонзился в этот след своим сознанием, применив «пожирание памяти». Я не ждал подробных образов — лишь обрывков, отпечатка последних мгновений, энергии действия.

И я получил их.

Видение ударило по сознанию, резкое и яркое, как вспышка света прямо перед глазами!

Тот же зал. Тот же шар. Но он пульсирует ослепительным, невыносимым для глаз светом. Он полон. Переполнен. Из него сочится мощь, готовая разорвать реальность!

И перед ним — силуэт. Высокий, неестественно худой, одетый в струящиеся одежды, что кажутся сотканными из ночного неба и теней. Ур-Намму.

Сучара… Так и знал, что это его рук дело…

Он не произносит заклинаний — просто протягивает руку, и его пальцы, длинные и бледные, словно щупальца, касаются поверхности ядра.

И энергия начинает течь. Свет из ядра вытягивается в тонкую, ослепительную струю и вливается в ладонь Ур-Намму. Он поглощает её спокойно и равномерно, как будто делал это много раз. Без усилия, без напряжения.

Процесс идёт секунды, но кажется, что длится вечность. Свет гаснет, мощь иссякает. Шар тускнеет, превращаясь в тот самый пустой металлический пузырь, что висит перед нами сейчас.

Ур-Намму медленно разжимает пальцы. От него теперь исходит слепящее сияние, он кажется фигурой, вырезанной из самой раскалённой звезды. Он поворачивается. Не к нам. Его звёздное лицо обращено в пустоту, но я чувствую, что он смотрит прямо на меня, через время и пространство.

Этот дерьмоед знал, что я приду… Сволочь!

Его губы не шевелятся, но слова, тихие, леденящие душу, чётко отпечатываются в моём мозгу:

«Выкуси, червь»

Видение исчезло.

Я отшатнулся, словно получил удар в грудь. Воздух с силой вырвался из моих лёгких, а перед глазами поплыли кровавые пятна.

— Марк! — крикнула Илона, хватая меня за руку.

А я рассмеялся. Ай да шумерская сволочь, ай да сукин сын! Обвёл всех вокруг пальца — и меня, и своих братишек… Узнал, видимо, что Ментухотеп погиб, и наведался за его «заначкой»…

Я злился, конечно — внутри меня кипела ярость.От того, что меня опередили, что унизили, оставили у разбитого корыта, высмеяли — да ещё и оставили издевательское послание…

«Выкуси, червь»

Хугин на моём плече тихо щёлкнул, фиксируя моё унижение и пустой артефакт, всё ещё висевший в воздухе.

Выкусить-то выкушу… Вот только и ты, придурок, обосрался по полной. Оставил свой энергетический отпечаток на этом треклятом шаре.

И отпечаток этот я с удовольствием отправлю самой быстрой посылкой Императору России-матушки…

## Глава 2. Москва без Апостолова — или все же с ним?

1 августа 2035 года. Москва, личная резиденция Императора России Александра III.


Воздух в личных покоях Императора был густым и неподвижным, словно выдержанное вино.

Пахло старым деревом дорогой мебели, воском для паркета и едва уловимой, горьковатой нотой перегретой электроники. Свет от камина играл на позолоте книжных корешков в гигантских шкафах, но его живое тепло не могло соперничать с холодным сиянием массивного голографического экрана, висевшего в центре зала.

На экране танцевали тени и вспышки чистого ада.

Император, откинувшись в кресле из черного дерева и такого же цвета кожи, смотрел.

Его лицо, обычно непроницаемая маска абсолютной власти, было искажено — смесью страха, невольного восхищения и ярости. Пальцы сжимали подлокотники так, что тончайшая кожица обивки трещала под ногтями.

Это был уже третий «выпуск».

На экране Марк Апостолов, дворянин, вундеркинд, надежда Империи и лицо современной молодёжи (всё с приставкой «бывший») двигался с грацией хищника. Камера ловила каждый момент. Звук был приглушён, но сквозь тишину покоев прорывался яростный рёв энергожгутов, сметающих очередной заслон личной гвардии какого-то индийского махараджи.

Кажется, это крепость Ашрамана второго? Того, который любил варить людей заживо и питаться их страхом?

Воздух на записи плыл от жары, искажаясь над раскалёнными руинами; сладковато-приторный запах горелой плоти будто просачивался сквозь экран прямо в ноздри Императора.

Он видел, как древняя крепость горела, превращаясь в груды оплавленного камня и пепла. Видел, как могущественный пожиратель, последние полвека правивший целым регионом Индии, метался в панике, прежде чем его настигали щупальца из чистой силы — и обращали в ничто.

Марк Апостолов не просто убивал — он устраивал спектакль. Хладнокровный, методичный — и оттого вдвойне ужасающий.

На столике рядом с креслом тихо завибрировал планшет. На его экране одна за другой всплывали сводки от министра пропаганды и начальника службы кибербезопасности.

«Блокируем основные платформы…»

«Попытка удаления с 37-ми хостингов…»

«Утечка в пиринговые сети… Не удается локализовать…»

«Обсуждения в darknet набирают обороты…»

Император скрежетнул зубами и отшвырнул планшет. Гаджет с глухим стуком ударился о ковёр и затих.

Это было бесполезно — как пытаться вычерпать океан чайной ложкой. Каждые пять-семь дней, как выпуск новостей, появлялся новый ролик. Его выкладывали повсюду — в заблокированные на территории Империи соцсети, на пиратские стриминговые сервисы, в зашифрованные каналы мессенджеров. Марк словно издевался, демонстрируя всю тщётность попыток его остановить!

И самое ужасное — народ всё это видел. Сначала обсуждали шёпотом, украдкой. Потом — всё громче. «Шоу Апостолова» — несмотря на то, что он по прежнему считался опасным пожирателем! — стало вирусным, скандальной сенсацией номер один в мире.

Плохо, что люди разделились — далеко не все считали действия Апостолова предосудительными и достойными наказания…

Одни да, называли его исчадием ада, маньяком, которого нужно уничтожить. Но вот другие считали молодого парня карающим мечом, спасителем, который делает ту грязную работу, на которую никогда не решились бы законные правительства.

А ещё теперь все знали, что Император солгал, когда объявил Марка погибшим… Конечно, пресс-службы уже работали, но…

Император встал и подошёл к окну. За толстенными стёклами, способными выдержать удар «Томагавка» простиралась ночная Москва, усыпанная огнями.

Его город. Его Империя.

Упорядоченная, жёстко контролируемая реальность, которую он выстраивал десятилетиями — как двадцать пять поколений его предков…

— А где-то там, в душных трущобах Мумбаи или на древних гхатах Варанаси, этот выродок своим кровавым карнавалом рушит сами основы этой реальности! — пробормотал Император и скрежетнул зубами.

Апостолов не просто убивал пожирателей. Он выставлял напоказ их немощь, их страх — и тем самым бросал вызов всем им. Всем, кто правил, из тени, или открыто…

Тишину нарушил тихий, почтительный кашель. В дверях, не смея переступить порог, замер Юсупов.

— Ваше Императорское Величество, — его голос был хриплым, — Чрезвычайное заседание Совета Безопасности назначено на рассвет.

Император медленно отвернулся от окна. Его тень, удлинённая и искажённая мерцанием голограммы, легла на Юсупова, словно придавив того к полу.

— А смысл, Руслан? — голос Императора прозвучал низко, — Вы нашли его? Хоть что-то⁈ Спутниковые снимки, след в сетях, болтовню в чатах его новых поклонников⁈

Юсупов сделал шаг вперёд, его лицо в полумраке казалось осунувшимся и серым. Запах дорогого парфюма донёсся до ноздрей Императора.

— Ничего, Ваше Величество, — выдохнул глава Инквизиции, опуская глаза, — Ацтексткий след оказался липой — Апостолов каким-то образом умудряется проецировать сигнатуру своей искры сразу в нескольких… Хм… Направлениях. Все мои отделы работают в круглосуточном режиме, совместно с тайной канцлярией и внешней разведкой. Но… Нам нужно время. Он появляется в новом месте с каждым выпуском. Мумбаи, затем Варанаси, сейчас — по данным из последнего ролика — где-то в предгорьях Гималаев. Не говоря уже о тех местах, где он навряд-ли может быть — Австралия, Океания, Юг Африки, Перу… Между точками — сотни, тысячи километров. Никакой логистики, никаких следов перемещения. Он… просто материализуется там, где нужно ему!

Император молча выслушал Юсупова, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он знал, что ответ будет именно таким, но от этого не становилось легче.

— Зачем он это делает, как ты думаешь? — тихо, но с металлом в голосе спросил он, указывая подбородком на замерший кадр, где Марк стоял на фоне пылающего дворца, — Что это? Вызов? Насмешка? Он что, надеется, что я, увидев это, выйду к нему на дуэль⁈

Юсупов кашлянул в кулак, подбирая слова. Воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым, как свинец.

— Ваше Величество, с позволения… Это не вызов. Это… — Руслан замолчал, подбирая слова, — Думаю, это обращение к толпе. К людям. Апостолов говорит на языке силы, который понимает каждый — и маг, и обыватель. Он не скрывается, не договаривается, не ищет расположения власть имущих. Он просто… показывает. Кто он и на что способен. И люди… они уже смотрят. И обсуждают это. Он… Думаю, Апостолов стелит себе соломку, чтобы вернуться.

Наступила пауза, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Юсупов, набравшись смелости, сделал ещё один шаг. Его голос стал тише, почти заговорщицким.

— Возможно… Нам стоит рассмотреть иной подход? Он уничтожает наших… общих врагов. За пределами Империи. С колоссальной эффективностью, которую наши спецслужбы не могут обеспечить годами. Мы могли бы… — Юсупов сделал паузу, чувствуя, как на него давит взгляд Императора и его магическое поле. Глава Инквизиции, с таким трудом удержавший власть после бегства Апостолова, очень не хотел её потерять, и тщательно обдумывал, что говорит, а о чём умолчать, — Мы могли бы заключить негласное соглашение. Пусть продолжает. Возможно, он даже предоставит нам информацию о еретиках и пожирателях внутри наших границ — связи у них обширны, и вы сами прекрасно знаете, что финансирование ячеек чаще всего идёт из-за границы. А взамен… мы — формально, разумеется! — могли бы прекратить его преследование. Дадим ему призрачный шанс на помилование в будущем. Это слегка обезоружило бы его пропаганду, возможно, заставило бы его снизить обороты и обратило его силу в нашу пользу.

Император задумался на несколько мгновений, а затем резко, с отвращением, сморщился, будто почувствовал запах гнили.

— Сделку? — он фыркнул, и это прозвучало как плевок, — С ним? Вы совсем ослепли, Юсупов? Он уже больше месяца водит за нос всю Империю! Его лицо знает каждый школьник, его ролики смотрят тайком в каждом кабаке! Он плюёт на наши приказы, на наши блокировки, на нашу юрисдикцию! Он — ПОЖИРАТЕЛЬ! И вы думаете, его волнует наше «преследование»? Да он им наслаждается! Если бы этот выродок хотел помилования, он бы не устраивал цирк, а уже стоял на коленях в этом кабинете и вымаливал его! Нет… Он играет в другую игру. Совсем другую.

— Вообще-то, Ваше Величество… — снова заговорил Юсупов, — Моё предложение — не просто досужий домысел. Мне бы стоило начать с этого, но вы задали вопрос и…

— Говори!

— Есть один… неприятный момент, — начал Руслан, и его голос звучал очень тихо, — Сегодня на рассвете, через дипломатический курьерский канал из нейтральной Швейцарии, поступила посылка. На ваше имя.

Император медленно обернулся. В его взгляде не было интереса, лишь усталое раздражение.

— От кого? Опять эти навязчивые альпийские сепаратисты со своими сырами и проектами вечного мира?

— Нет, Ваше Величество, — Юсупов покачал головой, — Посылка зарегистрирована на один из фальшивых паспортов Марка Апостолова.

Воздух в кабинете, казалось, застыл. Давление подскочило так, что заложило уши. Император выпрямился, его глаза сузились до щелочек.

— Что? — это было не слово, а низкий, опасный гул, — И ты молчал⁈

— Прошу прощения, Ваше Величество, я всего лишь отвечал на ваш вопрос… Но что касается посылки — она прошла все возможные проверки на магические угрозы, токсины, взрывчатые вещества. Чисто. Но её содержимое… — Юсупов сделал паузу, подбирая выражения, — Это энергокристалл высочайшей чистоты. К нему приложено… голосовое сообщение. Апостолов утверждает, что на кристалле записаны остатки заклинания, как он выразился, цитата: «неведомого порядка». Он клянётся, что это докажет вам: истинный враг человечества — не он.

Император фыркнул, и этот звук был сухим и презрительным. Он отвернулся к окну, словно то, что сказал Юсупов, было настолько нелепым, что не заслуживало даже взгляда.

— Чушь собачья. Очередной трюк! Он хочет нас запутать, отвлечь, или втереться в доверие. Ведёт свою игру, а мы должны плясать под его дудку, разгадывая его ребусы?

— Я тоже так посчитал, Ваше Величество, — Юсупов не отступал, — Но… это не всё. Вместе с кристаллом… он передал архив. Колоссальный объём данных. Терабайты — и это все те видео, что он публикует по кусочкам. Исходники. Без монтажа, без цензуры. Среди них всего несколько тех, что он уже выложил. А остальное… Большая часть…

Глава Инквизиции замолчал, и пауза получилась тяжёлой.

— И? — нетерпеливо бросил Император, всё ещё не глядя на Руслана.

— Там есть… другие записи, — Юсупов выдохнул, — То, что он пока не выкладывает в сеть. То, что выглядит как… как бред сумасшедшего. Я отсмотрел часть — и признаюсь честно, всё это…

— По существу!

— Древние храмы, которые не похожи ни на одну известную архитектуру. Существа… Я не знаю, как их описать. Не пожиратели — нечто иное. И голоса… Зовущие голоса. И он везде. Он в этих храмах, он говорит с этими… существами. Архивы, записи, которые можно прочесть… И самое пугающее, Ваше Величество, — Юсупов понизил голос до шёпота, — Это то, что даже я, просмотрев лишь малую часть, начал сомневаться. Это снято слишком реалистично. Магия там… она другая. Древняя и мёртвая. Апостолов либо величайший мистификатор всех времён, либо… Либо он нашел нечто такое, о чём мы и не подозревали. И это «нечто» пугает меня куда больше, чем его кровавые спектакли с махараджами.

Император медленно повернулся. Его лицо было бледным, а в глазах стояла та ледяная, бездонная ярость, от которой замирало сердце даже у самых стойких министров. Воздух в кабинете загустел, наполнившись запахом озона и подавленного гнева.

— Что именно в этих файлах, Юсупов? — его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что стекла в окнах задребезжали, — Я требую конкретики! Не твои впечатления, а факты!

Юсупов, не в силах выдержать этот взгляд, опустил глаза и молча протянул руку к своему планшету. Вместо ответа в центре кабинета, разрезая густую атмосферу, вспыхнула голограмма.

Появился он — Марк Апостолов. Не искажённый сжатием потока или пикселями экрана, а чёткий, почти осязаемый. Он стоял на фоне каких-то тёмных, пульсирующих нездоровым светом базальтовых колонн. За его спиной висело нечто, напоминающее карту звёздного неба, но со странными, незнакомыми созвездиями.

— Ваше Императорское Величество, — голос Марка прозвучал спокойно, почти фамильярно, без тени подобострастия, — Если вы смотрите это, значит, мой скромный дар дошёл до адресата.

Император замер, его кулаки сжались так, что кости затрещали.

Марк же продолжил, его слова падали в гробовой тишине кабинета, как удары молота. Он произносил почти дословно ту самую «предвыборную речь», что произнёс Илоне в подземельях Долины Царей. Признался в том, что он — пожиратель, но пожиратель особенный. Оружие, созданное системой и обратившееся против неё. О том, что он на стороне людей.

А затем он перешёл к сути. Его голос стал жёстче, холоднее.

— Вы думаете, что ваши враги — такие как я, вышедшие из-под контроля? Вы ошибаетесь. Истинные враги человечества — это Совет. Древние Пожиратели. Не люди, не маги. Пришельцы. Беглецы из иного мира, которые тысячелетиями правили нами из тени, как скотом. А теперь, пресытившись и устав, они решили уйти. Их план прост — использовать накопленную магию этой планеты, всю её жизнь, как одноразовый аккумулятор для прыжка в иные миры. Цена билета — конец света.

Он сделал театральную паузу, глядя прямо в записывающую камеру.

— Одного из них, Ментухотепа, я уже убил. Охоту на остальных продолжаю. Вместе с этим посланием вы получаете все данные, всю информацию по Совету, что мне удалось добыть. Всё, что знаю я. История, догадки, теории, слабые места. Что вы будете с этим делать — ваше дело. Но что бы вы не решили — скрывать такую информацию от человечества я не намерен. Я обнародую всё, что переслал вам — обнародую всему миру. Дам вам шанс сделать это самому, но если вы не решитесь — возьму ситуацию в свои руки. Ибо люди должны знать, что у нас есть общий враг.

Голограмма погасла. В кабинете воцарилась тишина, более оглушительная, чем любой взрыв.

Император стоял неподвижно несколько секунд. Потом его тело содрогнулось. Он резко развернулся и с грохотом швырнул со стола тяжеленный бронзовый бюст своего отца. Тот врезался в стену, оставив в дорогой обшивке глубокую вмятину.

— ДА КАК ОН СМЕЕТ⁈ — рёв Императора сотряс стены, — КАКОЙ-ТО ВЫБЛЯДОК! ЩЕНОК! СТАВИТ МНЕ УСЛОВИЯ⁈ УГРОЖАЕТ⁈ ПОДАЧКУ ПРИНЁС⁈

Слюна брызнула из его уголков рта. Юсупов отпрянул, побледнев ещё больше — он впервые увидел Императора НАСТОЛЬКО злым.

— ВСЁ! — прошипел Император, — Всё, что он публикует, всё, что связано с ним — в печь! Блокировать на всех уровнях! Стирать из сетей! Любой, кто распространяет эти файлы — враг государства! Я сделаю так, что его имя забудут, как кошмарный сон! Проклятье, да он просто выигрывает время, раскачивает лодку и пытается обелить своё имя!

Он тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. Затем он резко выдохнул, и в его взгляде, помимо ярости, появилось холодное, расчётливое понимание. Он обернулся к Юсупову, который замер в ожидании.

— Но… — Император произнёс это слово тихо, с усилием, — Всю информацию, что он прислал… про этих… «древних». Всё это — изучить. Тщательно и тайно. Привлеки лучших аналитиков, криптографов, историков. Я должен знать — лжёт этот ублюдок или… И будешь отвечать головой, Руслан! Не думай, что я забыл, что этот Апостолов — твой протеже!

— Я всё исполню, Ваше Величество…

## Глава 3. Вечерний Шанхай

2 августа 2035 года. Шанхай, Нефритовая Империя.


Воздух Шанхая обжёг лёгкие не жаром, а ледяной, стерильной чистотой, смешанной с уже привычным мне магическим озоном, сладковатым дымком благовоний и едва уловимым ароматом цветущих где-то неподалёку нефритовых лотосов.

Выйдя из шаттла, привёзшего нас с Илоной из порта, я замер, пытаясь перевести дух. Глаза, за последние недели привыкшие к выжженным солнцем пустыням и грязным трущобам Мумбаи, отказывались верить в открывшийся им вид.

Илона стояла рядом, её пальцы впились в мой рукав.

— Мамочка… — выдохнула она, и в её голосе не было ничего, кроме чистого изумления.

Даже я, повидавший немало необычного и прекрасного за свою жизнь в мирах Титаноса, был вынужден признать — Шанхай умудрился меня удивил.

И ещё как!

Город вздымался в багровеющее от заката небо не просто небоскрёбами. Это были живые скульптуры из света и энергии. Хрустальные спиральные башни, оплетённые пульсирующими биолюминесцентными лианами, по которым струились реки чистой магии — изумрудные, сапфировые, аметистовые!

Они питали парящие в воздухе целые острова-сады, с которых свешивались водопады из лепестков вишни, испаряющихся, не долетев до земли, в облака серебристой пыльцы.

На зданиях висели гигантские голографические рекламные баннеры, которые показывали не товары, а целые сюжеты — танцующие фигуры из света, пейзажи далёких планет, сложные магические формулы…

Воздух над скоростными, проложенными между высотками, магистралями, дрожал от бесшумных мобилей, оставляющих за собой лишь лёгкие разноцветные шлейфы сконденсированной магии.

Над широкими, идеально чистыми проспектами бесшумно скользили роботы доставщики, а тротуары были сложены из самоочищающейся смарт-керамики.

На улицах то и дело встречались сотканные из радужного пара скульптуры, разыгрывающие сцены из древних мифов Нефритовой Империи — маги, воины, титаны, родовые существа, армии и драконы переплетались в невероятных постановках, заставляя людей ахать и хлопать в ладоши.

Воздух звенел от тихой, мелодичной музыки, исходящей от самих зданий.

Горожане в одеждах из умного шёлка, меняющего цвет в такт их настроению, двигались с невозмутимой грацией — их лица были спокойны, а глаза светились уверенностью и силой.

Ничего общего с социальным расслоением Индии и забитыми жителями «нижних» ярусов Мумбаи. Тут всё ощущалось иначе — взаимное уважение и…

Безопасность?

— Это… даже словами не описать, — прошептала Илона, и её золотые глаза широко распахнулись, — Я думала, что Москва — это вершина удобства, технологии и магии… Но это… Это другой мир!

— Похоже, мы попали в будущее, — усмехнулся я.

Мои энергожгуты, спящие в энергетике и обычно напряжённые (после событий последних месяцев-то!), слегка ослабили хватку — сбитые с толку этой неестественной, тотальной гармонией.

Где-то высоко в небе, почти сливаясь с сияющими потоками энергии, я чувствовал две знакомые энергетические точки — Хугин и Мунин, мои два таких разных, и похожих одновременно, ворона, кружили в воздухе.

Мы шли дальше, от вокзальной площади до района высоток. От гигантских деревьев, стволы которых были сплетены из меди и живого дерева, пахло озоном и мёдом, а фонтаны изолированного света вокруг них били в такт какому-то незримому ритму…

— И что теперь? — тихо спросила Илона, — Просто встретимся с твоим дедом? Где он ждёт нас?

— Где-то в парке на одном из небоскрёбов, — ответил, с трудом отрывая взгляд от парящего в небе светящегося карпа размером с дирижабль. Фантастика! — Он приходит туда каждый вечер и сидит до рассвета.

— А потом?

— Будет видно. Для начала нужно добыть информацию о древнем городе Янчэн.

— Я тебе и так могу о нём рассказать.

— О его истории, знаю. Но ты не в курсе, охраняется ли он, как туда добраться, какие вокруг маршруты патрулей и всё в таком духе, верно, дорогая?

— Верно, — была вынуждена согласиться Илона, — Без линз и ИИ-спутников живётся не так удобно, как раньше… И без нормальных планшетов и лэптопов!

— Что поделать, — вздохнул я, — Приходится выбрасывать всё, чтобы не попасться в руки охотникам Императора.

— Мечтаю вернуть старые добрые деньки, когда главной нашей проблемой была реклама лавки…

— Не поверишь — но я тоже, — чуть соврал я.

— А что насчёт тех тайников, о которых ты рассказывал? Тайников пожирателей, — опустив голос до шёпота, спросила моя невеста.

— На Туманный архипелаг точно надо будет заглянуть, — я тоже понизил голос, хотя гул города надёжно скрывал наши слова, — Придётся тоже для начала собрать информацию, но уверен — оно того стоит. Без чего-то подобного лезть в логово к Ур-Намму… Может даже и перед Янчэном стоит озадачиться новым усилением…

Илона посмотрела на меня, и в её взгляде читалась та же тревога, что потихоньку собиралась и во мне.

— Ты думаешь, это сработает? Что мы успеем? Ур-Намму…

— Ур-Намму уже на шаг впереди, — перебил я её, резко выдыхая, — Он знает, что я жив. И он знает, что я иду за ним. Сидеть сложа руки он не будет. Однако доступ к Ядру Ментухотепа он получил только после его смерти… Полагаю, до Ядра Юя он тоже не сможет добраться, пока тот жив. Так что… Время есть, но нам нужно двигаться быстро и тихо.

Илона молча кивнула, понимая правоту моих слов. Мы свернули в чуть менее людный переулок, где гигантские голограммы уступили место традиционным фонарям в форме драконов. Вокруг витал запах жасмина и риса, то и дело у подножия высотных зданий, на самых первых этажах, нам встречались разные лавочки и крошечные заведения — буквально, на пару человек.

Чифальни, бары, лапшевни, курильни — но, в отличие от Мумбаи, они расположились тут не беспорядочным и произвольным образом. О нет, это были не грязные забегаловки, а чистые заведения, сохраняющие стилистику, культуру и дух старой Нефритовой Империи!

Аттракцион как для туристов, так и для местных — как напоминание о прошлом.

Мои энергожгуты, обычно лениво вившиеся вокруг запястий, сжались в напряжённые пружины, сканируя пространство на предмет слежки. В какой-то момент они отреагировали на проблеск сканирующего заклинания с крыши ближайшего здания, мгновенно отразив его, и я мгновенно напрягся — однако быстро понял, что это городская система безопасности, а не неизвестный преследователь Совета…

Мы шли по проспекту, больше похожему на парк, где вместо деревьев росли кристаллические структуры, тихо напевающие на ветру многоголосые мелодии.

Воздух вибрировал от энергии, исходящей от всего вокруг!

Илона, кажется, немного оправилась от первоначального шока. Она шла рядом, внимательно вглядываясь в архитектурные детали, людей и магико-технологические приблуды, некоторые из которых казались натурально инопланетными технологиями!

— Знаешь, — начала рыжая, и её голос прозвучал задумчиво, — Здесь ведь на каждом углу история! Видишь тот мост? — она кивнула на ажурную конструкцию, перекинутую между двумя небоскрёбами, по которой не ехали машины, а текли настоящие, живые реки света, переливающиеся всеми цветами радуги.

— Кажется, на нём что-то написано, — прищурился я, пытаясь разобрать иероглифы, светящиеся на опоре.

— До меня только дошло — это же мост Спящего Дракона! Его построили не инженеры, а двенадцать мастеров дзэн под руководством императрицы Линь Ши-мэй в тысяча девятьсот девяносто пятом году! Говорят, они семь лет медитировали на этом месте, чтобы «услышать» песнь земли и неба, а затем возвели конструкцию за одну ночь силой совместного заклинания. Камни скреплены не раствором, а застывшей музыкой! Если приложить ухо к парапету в полнолуние, можно услышать шёпот мастеров!

Я посмотрел на мост новым взглядом. Теперь он казался не просто инженерным чудом, а чем-то живым и древним.

Любопытное отношение к магии… Синергия с энергопотоками мира, значит?..

Даже немного жаль, что я переродился не тут!

— А эти фонари? — Илона. оседлав своего любимого конька — историю — указала на изящные шары из матового стекла, парящие над тротуаром и испускающие тёплый, мягкий свет, — Это «Нефритовые светлячки». Технологию их создания подарил городу старый мастер Ли ещё в восьмидесятых годах прошлого века. Внутри каждого — настоящий светлячок, чьё биение сердца усилено и трансформировано крошечными руническими схемами! Они живут столетиями в этом замкнутом цикле, а их свет успокаивает разум людей и отгоняет тёмные мысли! Говорят, уровень уличной преступности в Шанхае упал до нуля не из-за полиции, а благодаря этим светильникам!

Я присмотрелся к ближайшему фонарю. Действительно, в его глубине мерцала крошечная, нежная искорка жизни. Обалдеть… Страшно представить, какой объём работы нужно проделать, чтобы создать даже один такой светильник! Уж мне, как мастеру артефактору, это ясно!

Хотя… Можно использовать искры жизни людей, чтобы ускорить процесс… Тех же преступников, например. Конечно, подобное их убьёт, но результат того стоит!

— Здесь всё такое? — спросил я, — Всё имеет двойное дно?

— Почти, — кивнула Илона, — Вот видишь тот небоскрёб, что похож на стебель бамбука с золотыми листьями?

Я посмотрел на одну из самых высоких башен, чей шпиль терялся в низких облаках.

— «Бамбуковый Посох». Его построили на месте древнего храма. Фундаментом служит запечатанный Источник, который монахи охраняли веками. Инженеры не стали его уничтожать, перемещать или использовать — встроили его в систему энергоснабжения здания. Вся башня работает на древней силе, а золотые «листья» на фасаде — это на самом деле излучатели, которые стабилизируют поток и не дают ему вырваться наружу — направляют излишки на оснащение энергией всех соседних районов. И знаешь, что самое ироничное?

— Что?

— Я слышала, что в подвале здания до сих пор живёт последний монах из того храма. Якобы следит за чистотой энергии. Его зовут «стражем розетки».

Я лишь фыркнул на эту шутку.

— А вон там, — Илона, распаляясь всё больше, указала на обширную площадь, где толпы людей наблюдали за гигантскими, но почти бесшумными фонтанами, струи которых переплетались в сложные, мистические узоры, — Площадь Молчаливого Водопада. Вода в этих фонтанах заряжена заклинаниями памяти. Каждый вечер сюда приходят старики, чтобы «записать» свои воспоминания в воду. А молодые пары приходят, чтобы прикоснуться к струям и на мгновение ощутить мудрость тех, кто был до них! Это как живая библиотека, только из чувств и образов!

Мы свернули на чуть более тихую улицу, где сияние неоновых драконов уступило место мягкому свечению тех самых «Нефритовых светлячков». Воздух здесь был чуть прохладнее и пах влажным камнем — и всё теми же магнолиями. Чуть поодаль тусовалась толпа молодёжи, на первых этажах расположилось несколько закусочных.

Пора было делать то, зачем мы сюда прибыли.

— Давай остановимся на минутку, — сказал я Илоне, остановившись у резной каменной стены, испещрённой иероглифами, которые медленно перетекали друг в друга.

Из внутреннего кармана куртки я извлёк небольшой, уродливо-угловатый аппарат чёрного цвета, выполненный из грязного пластика, с крошечным экранчиком и выдвижной антенной.

Одноразовый мобильный телефон, реликт начала девяностых город прошлого века. Каким бы неуместным он ни казался в современном мире, отследить сделанные с него звонки по «огрызкам» старых сотовых сетей было весьма и весьма сложно. Особенно если таких телефонов было несколько, и каждый раз можно было пользоваться новым.

В Шанхае эта «труба» смотрелась так же уместно, как викинг в космическом скафандре…

Я выдвинул антенну, набрал заученный наизусть номер и поднёс трубку к уху. Монотонные гудки прозвучали оглушительно громко.

Именно в этот момент мимо проходила группа местных студентов — парень и две девушки в стильных одеяниях из умной ткани, меняющей цвет с лазурного на изумрудный в такт их шагу. Они оживлённо о чём-то спорили, проводя пальцами по воздуху и оставляя за собой светящиеся следы от потоков магии. Их взгляды скользнули по мне, и… зацепились за телефон.

Спор мгновенно прекратился. Все трое замерли, уставившись на аппарат с откровенным, неподдельным изумлением.

— Ва-а-а-ау! — прошептала одна из девушек, и её глаза расширились, — Смотри-смотри! Полный улёт! Это же настоящий винтаж!

Переводчик, который я постоянно таскал в ухе, транскрибировал её слова, и я всё понял, а потому резко сбросил звонок и повернулся к компании ребят. Илона тоже.

— Ничего себе сохранность! — присвистнул парень, делая шаг ближе, но не нарушая моего личного пространства, — У моего деда в коллекции был такой, но экран у того был весь в царапинах. А этот будто вчера с конвейера!

Они перешли на быстрый, певучий шанхайский диалект, щёлкали языками и покачивали головами с видом экспертов с антикварного рынка, обнаруживших раритет исключительной чистоты.

В первые мгновения этой «оценки» я инстинктивно напрягся, пальцы сжали грубый пластик корпуса, готовый в любой момент превратить его в груду хлама. Мои энергожгуты замерли, оценивая угрозу — но её не было. Ни намёка на агрессию, лишь чистое, детское любопытство и благоговение перед артефактом ушедшей эпохи.

— Извините, — наконец обратился ко мне парень на ломаном, но понятном английском, указывая на телефон изящным движением руки, — Это… настоящий «Сименс»? Можно… посмотреть одним глазком?

Не удержавшись, я тихо рассмеялся. Илона тоже, наконец, сообразив, чего от меня хотят студенты.

Я медленно протянул парню аппарат. Он не пытался взять его, лишь склонился, изучая кнопки и крошечный монохромный экран с благоговейным видом.

— Фантастика! — выдохнул он, — Настоящий GSM! Аналоговый звук. Вы его… используете по назначению?

Я кивнул.

— Невероятно, — покачала головой одна из девушек, — Это же надо было найти такую рабочую модель! Вы коллекционер?

— Что-то вроде того, — ответил я.

— Простите, можем мы… Сделать несколько фото с ним?

Я снова рассмеялся, и протянул трубку одной из девиц. Она тут же взвизгнула от возбуждения, и следующую пару минут трое студентов с упоением фоткались со старым сотовым телефоном, то и дело выбирая новые ракурсы и корча идиотские, но милые рожицы.

Закончив, они с почтительными кивками вернули мне телефон, поблагодарили и отошли, напоследок ещё раз поцокав языками от восхищения.

Я снова набрал номер деда и принялся выслушивать гудки. В трубке воцарилась тишина, а затем раздался сухой, механический голос, сначала на китайском, потом на английском произнёс: «Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны обслуживания».

Я опустил руку с телефоном, не разжимая пальцев. Холодный пластик вдруг показался обжигающе холодным.

— Что? — тихо спросила Илона, подойдя ближе и сразу прочитав всё по моему лицу.

— Не отвечает, — произнёс я, задумчиво, — Абонент не абонент…

— Но… вчера же всё было нормально? Он выходил на связь, подтвердил время и место?

— Именно что так, — я сунул телефон обратно в карман куртки, чувствуя, как по спине пробегают холодные мурашки.

Дед педантичный — он всегда на связи. Особенно в такой день, когда я должен был приехать… Особенно здесь, где любая оплошность могла стоить нам жизни…

Могли за ним прийти? Могли, конечно, но… Он слишком хитёр и силён, чтобы так просто попасться.

Могло с ним что-то случиться? Что-то, что заставило его уйти в глубокое подполье? Или что-то, что не позволило ему выйти на связь?

Да, тоже могло… Но в таком случае он оставил бы мне сообщение… На месте встречи, например.

Я посмотрел на сияющий, безупречный город вокруг. Его гармония внезапно показалась мне зловещей.

— Ладно, — я тряхнул головой, — Давай-ка прогуляемся до места встречи и посмотрим, что там обнаружим… Что-то мне подсказывает, что дед не просто так загасился…

## Глава 4. Кровавый след

Тревога, холодным тяжелым камнем лежавшая в желудке, с каждой минутой становилась все сильнее. Предчувствие, которое не раз меня предостерегало и спасало, сейчас тоже сигналило — не всё в порядке!

Мы с Илоной шли молча и уже не обращали внимания на красоты и необыкновенности Шанхая…

Дед выбрал для встречи место публичное, но не слишком людное — висячий парк «Небесная Роща» на сто восемьдесят седьмом уровне одного из небоскрёбов в северо-восточной части города.

Туда мы добрались на летающем такси, чтобы не терять время, и сейчас поднимались на лифте, сквозь стеклянные стенки которого открывались умопомрачительные виды на сияющий город.

Двери разъехались беззвучно, и нас окутала влажная, цветущая прохлада. Воздух здесь пах живой землёй, свежесрезанной травой и экзотическими цветами, чьи лепестки мерцали собственным мягким светом. Между вековыми баньянами, высаженными в гигантские каменные кашпо, вились дорожки из упругого мха. Где-то журчала вода, а высоко над головой, под куполом силового поля, мерцали искусственные огоньки-светлячки.

Но первое, что ударило мне в ноздри, едва я сделал шаг из лифта, был другой запах. Слабый, едва уловимый, приглушённый ароматами парка, но от этого ещё более отвратительный. Медная острота свежей крови и сладковатый, тленовый дух недавней смерти.

И народу вокруг не было — ни единой души.

Живой, по-крайней мере, кхм…

— Марк? — тут же насторожилась Илона, и её рука легла на моё предплечье, — Ты чего напрягся?

— Пахнет кровью…

Я заставил свои энергожгуты сжаться в тугой клубок. Инстинкты, отточенные в индийских «скотобойнях», вели меня вглубь парка, в сторону самого тёмного и глухого угла, заросшего гигантскими папоротниками с листьями, похожими на малахитовые лезвия…

Запах становился всё гуще и гуще — я уже почти мог его потрогать! Илона шла следом за мной и её дыхание участилось. Мы обогнули массивный ствол дерева, чья кора была испещрена мерцающими рунами, и остановились.

Под гигантским цветком, напоминавшим лилию из хрусталя, лежали они. Трое. Одеты в дорогую, но неброскую одежду из тёмных тканей. Со стороны можно подумать, что это уставшие бизнесмены прикорнули на газоне…

Если бы не неестественная позы, в которых они застыли, и не тёмные, уже подсохшие лужицы под ними, черневшие на изумрудном мху.

Я сделал шаг вперёд, присев на корточки рядом с ближайшим телом. Мужчина. Лицо застыло в маске безмятежного удивления. Рана точно такая же, как у двух других — разодранное в клочье горло…

— Что с ними? — прошептала Илона, содрогаясь, — Это твой дед сделал⁈

— Полагаю, что да… — я провёл рукой над телом, чувствуя исходящий от него холод и остаточные вибрации ушедшей жизни, — Тело уже остывает, но это произошло недавно — не больше часа назад.

Мой взгляд скользнул по другим телам. Та же картина…

— Но зачем⁈ Он что… — Илона запнулась, — Он что, потерял контроль?

— Не думаю, на него это непохоже… — я начал медленно обследовать трупы — запястья, ладони, предплечья, ключицы, одежда, карманы — в надежде найти что-то, что подскажет мне, что тут произошло…

У них не было личных вещей — вообще никаких! И если отсутствие документов я мог бы списать на осторожность деда, то всё остальное… Сигареты, зажигалки, носовые платки, телефоны, чеки, визитки, жвачки — что угодно! — но ничего не было…

Хмыкнув, я «провёл» своими энергожгутами по остаткам тел, по их затухшей, едва ощутимой энергетике…

И нахмурился.

А затем отогнул губу одного из мужчин, и хмыкнул.

Клыки — почти такие же, как у деда, но чуть меньше.

— Вампиры⁈ — ахнула Илона.

— Так и есть… Интересно, что тут произошло? Они отстаивали территорию? Следили? Работали на кого-то? Хм…

Я встал, закрыл глаза, отсекая всё лишнее — запах цветов, шорох листьев, учащённое дыхание Илоны — и сосредоточился на крови. На её медном зове, на её магии.

Моё сознание, обострённое до предела, проскользнуло в лужицы, впиталось в капли на траве, в мельчайшие брызги на листьях папоротника…

И я увидел. Не картинку, а направление. Тончайшую, алую нить, пульсирующую остаточной энергией жизни и боли. Она вела не к выходу из парка, а вглубь, а затем — к самому краю платформы, за которым зияла бездна и сияющий город далеко внизу…

Я двинулся за ней, как охотничий пёс.

Нить обрывалась у самого парапета, за которым простиралась пустота. И там, в щели между идеально подогнанными плитами, валялось то, что я никак не ожидал найти.

Сломанный пополам. Экран — в паутине трещин, клавиатура — разбита. Грязно-белый пластик был испачкан в нескольких местах алыми, ещё не до конца высохшими пятнами.

Одноразовый телефон моего деда, такой же «Сименс», как у меня…

Я поднял его. Что же тут произошло? Эти вампиры вышли на деда, устроили засаду? Он отбивался — тут была драка, я чувствовал остаточные всплески чужой, холодной магии. Он отбросил их сюда, к краю… а потом сорвался? Или его столкнули?

Я обернулся. Илона смотрела на меня, на окровавленный телефон в моей руке, и её лицо было белым, как бумага.

— Марк… это же…

— Да. Его телефон. Похоже, кто-то узнал о природе дедули… И похоже, что этому «кому-то» это всё очень не понравилось…

Теперь воздух в «Небесной Роще» не казался мне просто «сладким» от ароматов тысяч цветов. О нет, для моего нюха, обостренного до предела, он был расписан куда более мрачными нотами.

Медь, сладковатая вонь плоти и холодный, уже угасающий дух смерти. Я стоял на коленях у самого края парящей платформы, сжимая в пальцах обломки одноразового телефона деда. Пластик был липким от запёкшейся крови — но крови, как я успел понять, не одного, а нескольких человек.

Я провел рукой по каменному парапету, и мои энергожгуты, тонкие и невидимые, слизнули с шероховатой поверхности мельчайшие капли. Три разных энергетических отпечатка, три разных следа.

Один — холодный, знакомый до боли, с той самой вампирской ноткой, что была и у деда. Два других — чужие, чуть более теплые, но тоже не человеческие в чистом виде.

Гибриды? Полукровки? Охотники?

Сказать наверняк было сложно…

— Трое, — тихо произнёс я, поднимаясь, — Кровь троих. Одна из них… его.

Илона, слегка побледневшая, смотрела на меня, и в её золотых глазах читался завуалированный страх. Но на размышления и обсуждения времени нам не дали.

Резкий, нарастающий гул, похожий на рой разъяренных шершней, разорвал в идиллическую тишину парка. Из-за стволов малахитовых папоротников и хрустальных лилий выплыли три полицейских дрона. Сферы из матового черного поликарбоната, испещренные сенсорами, парившие в воздухе, приблизились к нам.

— Граждане! — раздался механический, вежливый голос, исходящий отовсюду сразу, сначала на мандаринском наречии, а затем и на чистешем русском языке, — В замечены на месте предполагаемого преступления! Сообщите, пожалуйста, цель вашего визита в эту зону!

Мои энергожгуты сжались в комок, готовые в любой миг превратить эти идеальные сферы в дождь раскаленного пластика. Но я не торопился привлекать к себе внимания. Это бы означало, что нам снова придётся куда-то убегать — а меня это изрядно достало.

Поэтому я ответил что мы туристы, и обнаружили тела и следы крови.

Дроны попросили нас остаться на месте, и буквально через пять минут, почти бесшумно ступая по упругому мху, появились двое патрульных. Их темно-синяя форма с серебряными нитями магических контуров идеально сливалась с полумраком. Лица — спокойные, почти отрешенные, но глаза, усиленные имплантами, сканировали нас с ледяной проницательностью. От них пахло свежестью ментола и холодным металлом.

Минут десять мы отвечали на сухие вопросы полиции. Я вжался в роль растерянного туриста, бормоча что-то о трупах и крови, о том, что мы хотели сделать фото ночной панорамы города, и нашли это место благодаря отзывам в сети…

Лучи сканеров скользили по нашим поддельным ID, выискивая малейшую трещину в легенде — но ничего не находили.

Ну ещё бы — все документы были «настоящими», а найденный мобильник деда я сразу спрятал в убежище Бунгамы.

Наконец, старший из патрульных, тот, что повыше, едва заметно кивнул.

— К вам вопросов не имеем, господин и госпожа Васильевы, — назвал он нас по вымышленной фамилии, и указал пальцем в сторону лифтов, — Вам туда. Если потребуется — мы свяжемся с вами для дополнительных показаний. Прошу не распространяться о случившемся в сети, и не покидать город в течение ближайших пяти дней.

— Конечно, — легко согласился я.

Уф! Как же всё-таки хорошо, что я заморочился дополнительными документами со всеми легендами, вплоть до следов активности в сети! В этот раз они прям лучше сработали, чем в Александрии… Был момент, когда я запереживал, что отсутствие «спутников» и линз вызовет подозрения — но полицейские удовлетворились нашими обычными смартфонами и сотовыми номерами.

Спустившись на лифте на улицу, я обошёл здание и отыскал то место, куда вели три кровавых следа из парка. Нужно было торопиться, пока полиция не оцепит этот участок и не нагонит сюда своих ищеек — вон, дроны так и шныряют вокруг, их стало раз в двадцать больше…

Впрочем, удалось отыграть лёгкую растерянность, и пока мы «метались» у подножия мегабашни, я обнаружил те три следа, что были в парке.

Смотреть на эти три алые нити, пульсирующие в моем сознании, было все равно что видеть развилки судеб трёх разных людей.

— Ты знаешь, куда нам дальше? — тихо спросила Илона.

— Два ведут в одну сторону, один — в другую.

Жаль, что определить наверняка, кому какой след принадлежит, я не мог… Но все три принадлежали вампирам — так что вариантов не было. Нужно было проследить за каждым.

Илона, услышав это, молча кивнула. Её пальцы сжали мой рукав, не в страхе, а в готовности.

— Думаю, дед не стал бы убегать с нападавшими, — пробормотал я, анализируя ситуацию, — Если он смог их убить, то либо добивал раненых, либо… его самого ранили, и он уходил, истекая кровью. Единичный след — скорее всего, его. Идем.

Я сделал шаг, и мир вокруг изменился. Сияние нефритовых светлячков, мелодия кристаллических деревьев, запах магнолий — всё это померкло, растворилось в фоновом шуме. Мое восприятие сузилось до одной-единственной алой нити, что тянулась через край платформы в бездну ночного города.

Мои энергожгуты вырвались наружу тонкими щупальцами чистой энергии. Они не парили в воздухе, а приникли к поверхностям — камню, стеклу, металлу — считывая мельчайшие частицы, невидимые глазу. Я шел, почти не глядя по сторонам, ведомый этим зовом, этим медным привкусом на языке, что становился то слабее, то резче.

Нить зова крови вела нас через сияющие проспекты, где толпы праздных горожан и не подозревали, что мимо них пробирается охотник. Я чувствовал сквозь асфальт и умную керамику тротуаров следы — вот здесь моя цель присела, опёрлась о стену, оставила мазок крови… Вот здесь перебежала улицу, и капля упала на нагретый асфальт…

След вел все дальше и дальше — от сияющего центра, от гармонии и порядка в сторону окраины. Воздух постепенно терял сладковатый аромат цветущих лотосов, наполняясь запахами машинного масла, окисленного металла, соленой влаги и протухшей воды. Голографические баннеры сменялись тусклыми неоновыми вывесками, кристаллические деревья — чахлыми чайными кустами в громадных кадках.

Через пару часов такого «преследования» мы вошли в порт Шанхая.

Зона гигантских доков, складов и грузовых терминалов. Здесь царил иной ритм — гул тяжелой техники, скрежет крановых лебедок, далекие гудки кораблей. Воздух вибрировал от низкочастотного гула и был густ от запаха рыбы, угля и солярки. Магия тут чувствовалась иначе — приземлённо, утилитарно, в виде усиливающих заклятий на тросах и защитных рун на воротах ангаров.

Алая нить вела все глубже в это индустриальное чрево, в лабиринт из ржавых контейнеров, сложенных в горы, и тёмных, плохо освещенных проходов. И эта зона была закрыта от посторонних, так что пришлось пробираться аккуратно используя то невидимость, то иллюзии, то ментальное воздействие на рабочих, не давая им видеть нас… Постоянно приходилось держаться в тени, следить за обстановкой и пускать вперёд воронов, чтобы «видеть» слепые зоны камер, которых тут было великое множество.

Я замедлил шаг, сжимая руку Илоны. Энергожгуты сжались, насторожившись, сканируя пространство на сотни метров вперёд.

След обрывался у одного из таких ангаров — массивного, стального, с потрескавшейся от времени краской и огромными, наглухо закрытыми воротами. От него пахло старой ржавчиной, рыбой и чем-то еще… чем-то знакомо-холодным.

— Здесь, — выдохнул я, останавливаясь в тени горы контейнеров и глядя на мрачное здание, — Он где-то здесь.

Ворота ангара были не просто заперты — они были запечатаны изнутри. И не банальным замком, а сложным заклятием, сплетенным из ледяной магии и чужой, звериной воли.

Беглого взгляда и небольшой «птичьей» разведки хватило, чтобы понять — лезть сюда напролом было бы огромной тупостью. Это было бы равносильно тому, если бы я заорал на весь Шанхай о своём присутствии и природе своей магии.

Я стиснул зубы, отступая в тень высокого штабеля контейнеров, от которого пахло ржавчиной и морем.

— Никак, — тихо сказал я Илоне, — Лобовая атака станет самоубийством.

Но сидеть сложа руки было тоже нельзя. Я отдал мысленный приказ своим питомцам. Где-то высоко в смоге, сливаясь с тусклым ночным небом, два черных силуэта изменили траекторию.

Через нашу связь в меня в тот же миг хлынул поток чужого зрения. Картинка раздвоилась, запрыгала, а затем сфокусировалась. Я видел мир глазами Хугина и Мунина — в призрачно-зеленых тонах тепловизора, с наложенными энергетическими картами.

Мои вороны, как бесшумные тени проскользнули через вентиляционные решетки под самой крышей ангара, без труда миновав защиту. Они не были людьми, и их энергетика отличалась. Да, сигнальный контур даст своему создателю информацию о том, что какое-то заклинание (а маледикты были именно что заклинаниями по своей сути, пусть и сложными) прорвало периметр. Но их мощность будет казаться создателю защиты минимальной, и пока он разберётся — я уже соберу всю информацию.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь редкими аварийными светильниками. Воздух был спёртым, пах пылью, старой древесиной и… чем-то медным, звериным.

Хугин парил под потолком, его сенсоры выхватывали скопления тепла в дальних углах помещения. Группы людей — или того, что лишь притворялось людьми…

Они сидели на ящиках, на корточках, их позы были неестественно гибкими, движения резкими и угловатыми. Энергоотклик от них был знакомым — тот же холодный, вампирский привкус, что и у нападавших в парке, но более дикий, необузданный.

Китайские сородичи?

Верояно… Но это точно была стая.

Мунин тем временем методично сканировал периметр, заглядывая в каждый тёмный угол, в каждую щель. Склады, подсобки, офисные кабинки за запыленным стеклом — везде была лишь пыль, старые бумаги и следы пребывания этих полудиких тварей. Ни намёка на знакомый холодный след деда. Ни капли его крови, ни клочка одежды.

Я уже начал сжимать кулаки от ярости, как вдруг ухо Мунина, лучше чем любой сверхчувствительный микрофон, уловило обрывки разговора.

Двое вампиров помоложе, с хищными, тощими лицами, сидели в стороне от других, у большого холодильника. Они попеременно прикладывались к пластиковым пакетам с темной жидкостью, и от них пахло дешёвым самогоном и свежей кровью.

— … еще один мешок с вечерней добычей, — хрипел один, облизывая губы, — С доков. Спят себе, бедолаги, и не знают, что их жизненная сила идёт на благое дело — наше лечение!

Второй фыркнул, и его голос прозвучал глублее:

— Лечение… Лучше бы этот русский демон не совался на наш берег! Полтора десятка братьев! Разорвал, сука, как гнилую ткань!

Сердце у меня замерло. «Русский демон»?

Первый вампир мотнул головой, и его глаза на блеснули лихорадочным огнем.

— Да ладно тебе, нам же меньше конкурентов осталось, ха-ха! Да и этого русского потрепали как следует! Слыхал, да? Старейшина отравили его своим особым ядом, прежде чем тот сбежал. Каким бы древним он ни был — против наших технологий не попрёшь! Не жилец он теперь, гнида бородатая! Пусть подыхает где подальше, только не на нашей территории!

Они снова принялись за свои пакеты, довольно похлопывая друг друга по плечам.

В тот же миг я разорвал связь. Видение ангара исчезло, сменившись грязной реальностью портовой зоны. Я отшатнулся, прислонившись к холодному контейнеру. Воздух с силой вырвался из моих легких.

— Марк? — тревожно спросила Илона.

— Его здесь нет, — прошипел я, сжимая виски, в которых стучала адская боль от двойного зрения, — Но там вампиры, много. И они явно обсуждали деда. Якобы они ранили его, отравили. Но он сбежал…

Отравили…

Значит, дед, возможно, сейчас где-то умирал…

А эти твари радовались, что «прогнали чужака»?.. Каждая клетка моего тела требовала мести, требовала сжечь этот ангар дотла вместе со всеми, кто находился внутри!

Но это было бы бессмысленно. Убийство стаи диких гиен не спасёт деда. Оно лишь привлечет внимание всего города.

Я с силой выдохнул, заставляя энергожгуты втянуться обратно в энергосистему.

— Его здесь нет, — повторил я, отворачиваясь от ангара, — Эти гиены лишь ранили его. Нам нужен другой след — тот, что вел тех двоих. Проклятье, я ошибся…

— Все ошибаются, — Илона поцеловала меня в щёку, — Идём отсюда, не будем терять времени.

Я лишь кивнул. Мы потеряли время и теперь придётся возвращаться обратно к мегабашне…

Два других кровавых мазка, сплетённых в одну ускользающую нить, всё ещё пульсировали в моём сознании, зовя обратно, в сердце сияющего города. Мы двинулись назад, оставляя позади вонь порта и гул машин.

Путь оказался долгим, и у мегабашни мы оказались лишь в середине ночи. Однако я сразу же ухватился за след и «встал» на него, словно гончая.

Этот след вился причудливыми зигзагами, будто те, кто его оставил, пытались запутать погоню или сами были ранены и двигались неуверенно.

Мы снова пересекли несколько оживленных проспектов, где голограммы танцевали над нашими головами, а немногочисленны припозднившиеся горожане спешили по домам.

Районы снова менялись на глазах. Шумные улицы сменились тихими, широкими бульварами, засаженными вековыми деревьями, чьи листья отливали серебром в свете изящных фонарей. Воздух здесь был другим — прохладным, чистым, пахнущим дорогим деревом и цветущими оранжереями.

За высокими, глухими заборами из чёрного камня или полированного дерева угадывались силуэты особняков — не вычурных дворцов, а строгих, современных резиденций, где каждая линия говорила о деньгах и власти.

След привел нас к одному из таких владений.

Особняк был выполнен в стиле минимализма — низкий, растянутый, с огромными панорамными окнами, сквозь которые струился приглушенный свет. Территория была обнесена идеально гладкой стеной из тёмного стекла, в котором отражались луна и блики города. От всего этого места веяло ледяным, безжизненным порядком.

Я уже было собрался запустить разведку, мысленно отдавая приказ Хугину и Мунину облететь периметр, как вдруг воздух вокруг нас сгустился и задрожал.

Тени у подножия стены зашевелились — не просто сгустились, а оторвались от камня и приняли форму!

Одна, вторая, пятая… Более двух десятков фигур возникли из ниоткуда, беззвучно и мгновенно, будто ждали нас. Они окружили меня и Илону плотным кольцом. От них веяло морозом, старым камнем и дорогим, чужим парфюмом, перебивающим природную вампирскую сущность — которую, тем не менее, я сразу же почувствовал.

Илона резко вдохнула, прижимаясь ко мне спиной. Мои энергожгуты рванулись наружу, готовые к бою, окрашивая ночь зловещим изумрудным сиянием — я сделал их видимыми, в надежде отпугнуть кровопийц…

Я оскалился, чувствуя, как мир замедляется, готовясь к кровавой жатве.

Но вперед вышла она.

Девушка — высокая, с идеальной осанкой, в простом, но безумно дорогом платье цвета ночного неба. Её длинные черные волосы были убраны в строгий узел, открывая безупречные, холодные черты лица. Глаза, миндалевидные и пронзительно-черные, смотрели на меня без страха, лишь с холодным, оценивающим любопытством. От нее пахло жасмином и древней, нечеловеческой силой.

Она подняла изящную тонкую руку, и ее голос прозвучал тихо, но с железной властью, что заставило окружающих её вампиров сделать синхронный шаг назад.

— Остановитесь, господин Апостолов, — произнесла она на безупречном русском языке, — Нам нужно поговорить.

## Глава 5. Дед умеет удивлять

Два десятка пар глаз, светящихся в полумраке красным, хищным блеском, впились в меня и Илону.

Мои энергожгуты, уже выпущенные наружу зловещим изумрудным сиянием, гудели от напряжения — готовые в любой миг превратить эту изящную улицу в руины и устроить кровопийцам кровавую (хе-хе!) бойню.

Я чувствовал, как спина Илоны напряглась, прижимаясь ко мне, её пальцы впились в мой рукав.

Кажется, этот жест входит у неё в привычку. Удивительно, но каждый раз я понимаю, что она хочет им сказать — и каждый раз значение разное!

Ох не зря я ей сделал ментальный обруч… Моя малышка быстро учится…

Между тем, увидев мои приготовления, китаянка-вампир снова покачала головой:

— Прошу, остановитесь, господин Апостолов. Нам нужно наладить… Диалог.

Я оскалился, чувствуя, как по моим жилам бежит адреналин, смешанный с яростью от мыслей о деде.

— Диалог — это когда говорят двое! — усмехнулся я, и мои энергожгуты дёрнулись в её сторону, заставляя свиту китаянки зарычать в ответ, — А не когда двадцать хищников окружают двух человек.

Девушка не моргнула. Лишь тонко улыбнулась.

— Полагаю, что хищник тут вы… Но если настаиваете — мы не причиним вам и вашей спутнице вреда, — произнесла китаянка, и её безупречный русский резанул мне слух своей неестественной правильностью, — Вы — наши дорогие гости. И я приглашаю вас в свой дом. Там мы сможем поговорить цивилизованно. Без лишних… всплесков энергии. Даю слово.

Я чуть прикрыл глаза, отсекая внешний мир и сосредотачиваясь на эмоциях китаянки. С вампирами было сложнее почувствовать ложь — но не нереально для меня.

Моё сознание, обострённое до предела, тончайшими щупальцами протянулось к ней. Я искал ложь, страх, злой умысел — тот самый подвох, что всегда скрывался за сладкими речами. Но вместо этого наткнулся на… холодное любопытство. Расчётливый интерес — и уважение!

И странную, едва уловимую ноту нетерпения.

Но не лжи. Не было в этой черноволосой красотке того маслянистого, скользкого чувства обмана, которое я научился считывать ещё в первый год на Земле.

Она не врала. Она действительно хотела поговорить.

Риск? Безумие? Возможно. Но устраивать разборку с парой десятков вампиров, заливать улицы очередного города кровью, лезть на рожон здесь и сейчас — всё это было ещё большим безумием.

А информация о деде могла быть там, за этой стеклянной стеной…

Я медленно выдохнул. Изумрудное сияние моих щупалец померкло, они с шипением втянулись обратно в энергосистему.

— Ладно, — кивнул я, не сводя с китаянки глаз, — Поговорим. Но если хоть один из ваших щенков чихнёт в нашу сторону… Лучше бы им этого не делать, если не хотят лишиться своих клыков!

— Не чихнут, — звонко рассмеялась китаянка, явно довольная моим спокойствием.

Легким движением руки она дала знак, и кольцо из вампиров разомкнулось, образовав живой коридор, ведущий к воротам.

Хм… А ведь выглядела эта гвардия весьма и весьма…

Молодые китайские кровопийцы — теперь, при ближайшем рассмотрении, когда они скинули камуфляж из тени, я увидел их во всей красе. Стройные, мускулистые, с угловатыми лицами и движениями хищных кошек. Их лица, бледные и безупречные, не скрывали врожденной надменности. Одеты они были отнюдь не в лохмотья портовых оборванцев, а в дорогую, современную одежду из умных тканей, меняющих оттенки в такт их плавным шагам.

Но под этой лощёной оболочкой сквозила та же дикая, звериная сущность, что и у их собратьев в порту. Просто здесь её приручили и направили в нужное русло.

Научились справляться…

Мы двинулись. Илона шла рядом, её плечо касалось моего. Я чувствовал, как бьётся её сердце — часто, но ровно. Не страх, а готовность.

— Иногда меня пугает, как спокойно ты относишься ко всей дичи, которая вокруг меня творится, — усмехнулся я на ухо невесте.

— А меня иногда пугает, насколько часто ты притягиваешь неприятности, Апостолов! — Илона ущипнула меня через куртку, — Не успеваем города менять, блин…

Стена, когда мы подошли вплотную, оказалась не просто стеклянной. От неё веяло лёгким морозцем, а в глубине материала пульсировали сложные рунические узоры, сплетённые в многослойную защитную паутину. Силовой барьер, способный — я почувствовал это — выдержать выстрел танка, и не один. И даже не десяток.

Ворота бесшумно растворились, пропуская нас внутрь.

Территория была оформлена весьма… Приемлемо, на мой взыскательный взгляд. Ни мрачных горгулий, ни готических склепов. Идеально подстриженные газоны, причудливые карликовые сосны, тонко струящиеся ручьи, в водах которых плавали оранжевые и золотые карпы-кои.

Воздух пах влажным камнем, цветущим османтусом и… чистотой. Стерильной, почти больничной чистотой, за которой, если принюхаться, скрывался все тот же медный привкус вампирской сущности — просто тщательно замаскированный дорогими и ненавязчивыми благовониями.

Сам особняк был образцом современной архитектуры: низкий, растянутый, с панорамным остеклением, сквозь которое лился мягкий, теплый свет. Хм… Полагаю, в дневное время тут стоит автотонирование?

Забавно, но и здесь тоже не было ничего вампирского — скорее, резиденция напоминала жилище успешного IT-магната или современного художника.

Внутри нас встретил прохладный, кондиционированный воздух с лёгкими нотами сандала и жасмина. Интерьер был выдержан в стиле минимализма: светлые стены, полированный бетонный пол, дорогая мебель простых, лаконичных форм. На стенах висели не портреты предков, а абстрактные полотна, подсвеченные так, чтобы цвета переливались и играли. Где-то тихо журчала вода встроенного фонтана. Ни намёка на гобелены, гробы или канделябры. Если бы не ледяная аура обитателей, можно было бы подумать, что мы в бутик-отеле.

— Я думала штаб-квартиры вампиров выглядят по-другому, — буркнула Илона, и наша провожатая её услышала.

— Мы стараемся не привлекать внимания. Времена гробов и готичной атмосферы давно прошли — всё-таки, мы живём в Шанхае, на острие современных технологий и искусства.

— Ещё и кровь, наверное, по заказу берёте в банках?

— Зачем? — искренне удивилась китаянка, — Мы её синтезируем в лаборатории. Сами понимаете, государство не потерпит, если узнает, что мы спокойно существуем в их… ммм… парадигме мира.

Я только фыркнул в ответ на это замечание.

Китаянка повела нас по широкому коридору, и её каблуки лишь чуть слышно стучали по полу. Свита следовала за нами на почтительном расстоянии.

— Я не удивлена, что вы ожидали чего-то более… стереотипного, — голос китаянки, холодный и ровный, раздался в тишине, — Гобелены, гробы, летучие мыши… О нас ходит дурная и устаревшая молва.

— Что-то в этом роде, — ответил я, сканируя пространство на предмет скрытых угроз.

Энергожгуты, спрятанные под кожей, трепетали, улавливая мощные потоки энергии, которые текли где-то глубоко под нами. Воздух был пропитан не только благовониями, но и едва уловимым гулом работающих механизмов и горьковатым запахом озонированного воздуха.

— На самом деле мы… Не так уж и сильно отличаемся от людей. Некоторые мои сородичи и вовсе считают, что вампиризм — это просто мутация, которая основана на магии крови.

— Так считали многие маги прошлого.

— Но не вы, господин Апостолов?

— Мой дед — Варг’Шад, и он не был вампиром большую часть жизни. Так что я совершенно точно знаю, что вампиризм — не мутация.

— А что же, по вашему?

— Дар, — я пожал плечами, — Или проклятие, это как посмотреть.

Китаянка мягко рассмеялась.

— Любите играть словами, господин Апостолов?

— Люблю. Но не люблю, когда собеседник знаете моё имя, а я его — нет.

— Можете называть меня Линь Шу.

— Рад знакомству. Это Илона, моя невеста.

— Я тоже очень рада, господин Апостолов, госпожа Кофеева.

— О, вы и про меня знаете? — удивилась Илона, картинно изогнув бровь, — Откуда?

— Господин Яковлев рассказал нам.

Мы с Илоной переглянулись.

— И почему он это сделал?

— Проще будет… Показать. Прошу, сюда.

Мы оказались в дальней части особняка, у стеклянного лифта. Зашли внутрь (втроём, безо всякого сопровождения), и он понёс нас вниз. Ощущение было таким же, как при погружении на дно океана — давящая тишина, нарастающее давление на барабанные перепонки.

— Вы ведь не просто так пригласили нас на чай? — наконец нарушил я молчание, глядя на затылок вампирши.

— Разумеется, нет, — она не обернулась, — У нас общая проблема. И, возможно, общая цель.

Спросить, что она имеет в виду, я не успел — лифт остановился. Двери разъехались, и нас ударило в лицо волной знакомых, но смешанных в причудливый коктейль ощущений.

Запах — едкая химия, озон, сталь и сладковатый, медный дух свежей крови. Звук — низкочастотное гудение мощных генераторов, шипение пара, монотонное бормотание на непонятном языке. И свет — резкий, холодный белый от неоновых ламп, смешанный с алым, пульсирующим свечением магических кругов.

Мы вышли — и я замер.

— Впечатляет…

Перед нами простиралась не пещера и не склеп. Это была колоссальная лаборатория, напоминавшая гибрид ЦЕРНа и алхимической мастерской. Сверкающие хромом и титаном станки и устройства соседствовали с бронзовыми жаровнями, где тлели странные травы. Голографические экраны висели в воздухе, показывая сложные энергетические схемы, а рядом на каменных стеллажах лежали древние фолианты в потёртых кожаных переплётах.

Воздух вокруг вибрировал от сконцентрированной мощи.

«Дерьмо космочервей!» — промелькнуло у меня в голове — «Прямо как моя лаборатория, где я возился с Салтыковым…»

— Что это за место? — спросила Илона.

— Наш скромный исследовательский центр, — ответила Линь Шу, и в её голосе прозвучала нота гордости, — Здесь мы изучаем природу нашей… уникальности. Ищем способы её усиления. Или контроля.

Она повела нас дальше, между рядами причудливой аппаратуры. А когда мы углубились и вышли на «площадь», я увидел их.

Тринадцать фигур в тёмных, одинаковых одеяниях, стоящих по кругу. Их руки были подняты, а низкое, монотонное пение сливалось в единый гул, наполнявший всё пространство. Маги крови. Их пальцы были испачканы алым, и от них в центр круга струились тонкие, витые нити энергии — багровые и пульсирующие.

В центре этого круга стоял массивный каменный саркофаг. Древний, покрытый выцветшими от времени рунами, которые сейчас мерцали мягким, светом. Крышки на нём не было.

Но я уже догадывался, что там.

Я подошёл к самому краю ритуального круга, нарушая его границы своим присутствием. Вампирша ничего не сказал, гул магов не дрогнул, не прервался.

Я заглянул внутрь саркофага.

Внутри, погружённый по грудь в багровую, светящуюся жидкость — смесь крови, магии и непонятнр ещё чего — лежал дед. Его лицо, обычно оживлённое ехидной усмешкой, было мертвенно-бледным и неподвижным. Глаза закрыты. На его обнажённой груди, прямо над сердцем, зияло ужасное, почерневшее ранение, от которого расходились чёрные, похожие на трещины прожилки.

От него почти не исходило привычного холода — лишь слабый, угасающий импульс.

— Что с ним произошло?

Багровый свет от ритуального круга мерцал на неподвижном лице Дмитрия, делая его чужим, незнакомым. Воздух гудел от монотонного бормотания магов и гула аппаратуры.

Китаянка молчала…

— Объясните. Сейчас же! — потребовал я, и эти слова прозвучали не как просьба, а как приказ.

Мои энергожгуты, которые я снова сделал видимыми, сжались в напряжённые спирали. иИх изумрудное сияние бросало зловещие блики на стерильные стены лаборатории.

Однако Линь Шу не испугалась.

— Ваш… дед, — произнесла она, тщательно подбирая слова, — Появился в Шанхае в самый разгар нашей внутренней войны. И его прибытие не было случайным.

Илона, бледная, но собранная, шагнула ко мне ближе.

— Войны? О чём вы?

— Двести лет назад, после смерти моего отца, старейшины клана «Нефритового дракона», власть над вампирами в Шанхае оказалась раздробленной, — голос Линь Шу был ровным, но в нём слышалась лёгкая горечь, — Все захотели урвать кусок побольше, и начали истреблять друг-друга… Наш род, наши кровные братья, разделились на семь семей, которые до сих пор постоянно воюют друг с другом за территории… Кхм… С большим количеством людей.

— Вы хотели сказать — корма?

— Я сказала, как хотела.

— И какое отношение мой дед имеет к вашей возне?

Линь Шу предпочла не заметить моей насмешки.

— До того, как распасться, наш клан хранил одно… предсказание. О том, что в час величайшего упадка явится Чужеземный Ветер с Севера. Древний, несущий в себе силу иных земель. И его кровь, смешанная с нашей, либо вернёт нам утраченную мощь, либо… положит конец нашему роду.

Я снова фыркнул. В голове тут же закрутились саркастические мысли. «Чужеземный Ветер с Севера»… Ну конечно, куда ж без очередного пророчества… Мало деду было приключений в Баку с Варг’Шадом и бывшими сослуживцами — так и тут умудрился вляпаться!

Нет, ему определённо надо торчать в каких-нибудь пустошах, в тайге, в тундре, чтобы не влезать в неприятности! Хоть комиксы по приключениям этого старого хрыча рисуй!

Или это всё с ним только из-за меня начало происходить? Жил спокойную жизнь, пока во внуке магия не проснулась…

— Полагаю, нашлись те, кому это пророчество пришлось не по душе? — спросил я вслух.

— Именно, — Линь Шу кивнула, и её лицо осталось невозмутимым, — Клан «Алых Когтей», крупнейший из осколков наследия моего отца и наши давние соперники, всегда считали это пророчество ересью. Они видят силу лишь в чистоте крови и безраздельной власти. Для них появление вашего деда стало не исполнением древнего завета, а угрозой их растущему влиянию — а оно, поверьте, в последние десятилетия в Шанхае выросло многократно…

— «Алые когти», значит?

— Когда ваш дед появился здесь, мы об этом узнали. Такой мощный вампир — и совершенно один, да ещё и чужеземец. Мы…попытались установить с ним контакт. Но «Алые когти» узнали об этом. Они обвинили нас в сговоре с чужаками и… напали. На вашего деда, и на наших людей.

— Так они его отравили из-за вас? — в моём голосе зазвенела сталь.

— И мы искупим свою вину, — Линь Шу была предельно серьёзна, — Когда вылечим вашего деда.

— Кто его отравил?

— Их старейшина, — вздохнула вампирша (мне показалось что она сделала это чуть более картинно, чем полагала ситуация) — Особым ядом, который выжигает сущность вампира изнутри. Этот яд — био-магическая субстанция, которой могут управлять и которую могут синтезировать внутри своего тела лишь некоторые… Лишь некоторый подвид вампиров. И у «Алых когтей» есть такой… Именно благодаря ему они и захватывают власть такими темпами.

— Проклятье…

— «Алые Когти» уже празднуют победу, считая, что устранили угрозу и окончательно подорвали нашу веру в пророчество и наши позиции.

Китаянка сделала паузу, и её взгляд стал тяжёлым, полным того самого холодного расчета, что я видел в ней ранее.

— Но они недооценили нас. Мы успели доставить вашего деда сюда и погрузить в торпор.

— Что это?

— Глубокий сон на грани смерти… Когда все процессы в теле, подобном нашему, замедляются и тоже как бы засыпают. Торпор может быть добровольным — например, для ухода от суеты текущей эпохи. Или «принудительным», вызванным серьезными ранами или потерей крови. Во втором случае его длительность зависит от силы вампира и его человечности, и может длиться от нескольких часов до веков, но…

— Но?

— Ваш дед потерял сознание, так что погрузился в торпор не сам, и нам… Приходится тратить массу усилий, магии и крови, чтобы удерживать его в таком состоянии. Настоящей крови, прошу заметить, не синтезированной. Это, как вы понимаете, тоже добавляет ситуации… «неоднозначности».

Ещё бы… Сотни трупов и бесследно пропавших в течение короткого времени даже в таком крупном городе как Шанхай не приведут ни к чему хорошему, и явно обратят на ситуацию внимание властей.

— И что теперь?

— Теперь мы попытаемся сделать то, что предписано пророчеством — смешать древнюю силу вашего деда с нашей кровью, чтобы создать нечто новое. Сильное настолько, чтобы остановить «Алых Когтей», объединить кланы и вернуть порядок!

Создать нечто новое…

«Звучит до жути знакомо и до жути опасно» — пронеслось у меня в голове. Я посмотрел на деда, на магов, вливающих в него свою энергию, на эту смесь науки и колдовства. Всё это пахло хреново.

И не просто хреново, а самым настоящим отчаянием — а отчаяние всегда было плохим советчиком…

— И вы верите, что это сработает? — спросила Илона, и в её голосе слышалось неподдельное изумление, — Вы верите в это пророчество?

Линь Шу посмотрела на неё, и впервые в её взгляде мелькнуло что-то, кроме холодной уверенности.

Сомнение? Страх?

— Я верю в то, что иного выхода у нас нет, — тихо ответила она, — Как и у вас.

## Глава 6. Затонувшее наследие. Часть 1

Мягким движением руки я отстранил Линь Шу и шагнул к самому краю ритуального круга. В глаза ударил багровый свет, а мантры колдунов впились в виски острыми иглами. Воздух гудел от концентрации энергии, пах озоном, кровью и смертью.

Мои энергожгуты мягко выступили из тела тонкими, изумрудными щупальцами. Они устремились к саркофагу, обвили его, и принялись сканировать каждую молекулу пространства вокруг деда.

Я закрыл глаза, отсекая всё лишнее — бормотание, гул генераторов, тревожное дыхание Илоны за спиной.

Миг — и моё сознание нырнуло в клубок чужой энергии. Той, что пожирала деда изнутри. Это было похоже на погружение в чёрную, маслянистую смолу… Холодную, липкую, и невероятно агрессивную! Она не просто отравляла деда — она разъедала саму суть его вампирской сущности, превращая её в труху!

Дерьмо космочервей, да как это вообще возможно⁈ Он же Варг’Шад!

Я попытался ухватиться за энергетический яд, курсирующий внутри Искры Дмитрия, сжать его, выжечь своим собственным огнём — но яд оказался словно живым!

Живым и, сука, очень изворотливым… Стоило задеть его часть, как он ускользал, растекался, распадался, мгновенно заполняя любое освободившееся пространство внутри энергетики деда…

Проклятье!

Вырвать его я мог — но для этого пришлось бы уничтожить всю энергетику Дмитрия… Это была не просто отрава — это было высокоуровневое заклинание, сплетённое из ненависти, биокомпонентов и изощрённого древнего знания.

Почти живое существо… Нечто, с чем местная магия крови справиться не могла в принципе.

И тогда я почувствовал его.

Этот «почерк»… эта манера сплетать энергию в такие изощрённые, смертоносные узлы — я видел её раньше!

Лёгкий, едва уловимый оттенок в энергетической «подписи» яда.

Что-то… знакомое.

Не сама суть, а манера плетения, тот самый уникальный «почерк», что остаётся на любом сложном заклинании — который я видел как-будто бы…

Только не вживую, а на голографических схемах, точно! В документах, которые добыл из архивов Девики в Мумбаи. В её исследованиях, в отчётах о…

Туманном архипелаге!

Точнее, о системе защиты этого архипелага — категория «Альфа», кажется так её Девика обозначила? «Высокая агрессивность, требует особых условий содержания» — теперь стало понятно, что речь шла не о существе и не о заклинании!

О «живом» яде, хм…

Я отступил, разомкнув связь. Голова закружилась от напряжения, перед глазами поплыли кровавые пятна.

Ого! А оно ещё и сопротивляется…

Тратя колоссальные силы эти кровавые маги — не самые слабые колдуны-вампиры! — лишь сдерживали яд, как плотина сдерживает наводнение…

— Кажется, вы правы, Линь… — Я медленно повернулся к вампирше, — Так просто эту дрянь не вытащить. Это… работа мастера.

— Так и есть. Полагаю, подобное нечасто встречали и вы?

— Не то чтобы лично. Ваши «Алые Когти», — мои слова прозвучали тихо, но с такой силой, что маги крови на мгновение сбились с ритма, — Вы сказали, у них есть «особый» старейшина? Вампир, владеющий навыками синтезирования этого яда… Тогда позвольте задать вопрос — как этот старейшина связан с Туманным архипелагом?

Линь Шу ответила не сразу.

Её взгляд скользнул к неподвижной фигуре в саркофаге, и в бесстрастных глазах вампирши мелькнула тень чего-то древнего и трепетного — не страха, а скорее, благоговейного ужаса.

— Вижу, вы мудры не по годам… И знаний у вас немало, господин Апостолов… Но чтобы ответить, мне придётся начать издалека.

— Надеюсь, не с сотворения мира?

Китаянка предпочла не заметить моего скепсиса.

— «Алые Когти» — лишь один из кланов, на которые распалась наша семья. И, как и у прочих кланов, у них есть одна собственная особенность. У рядовых вампиров — невосприимчивость к любым ядам. А у одного из десяти старейшин проявляется редкий дар — раз в несколько поколений. Такой вампир как бы «хранит» в себе память и возможность воспользоваться «защитой» Туманного архипелага здесь, во «внешнем» мире.

— И причём здесь Туманный архипелаг? — спросила Илона.

Я еле удержался от усмешки — невеста, как всегда, нашла возможность уцепиться за какую-то неизвестную историю.

Линь Шу кивнула.

— Я же говорила, что начать придётся издалека. Два тысячелетия назад…

… (настолько издалека⁈)…

— … остров Хайнань был цветущим центром небольшого государства. Оно было независимым, и успешно сопротивлялось экспансии Нефритовой империи, — продолжила Линь Шу, и я заметил, как её слова заинтересовали обожающую историю Илону. Ну всё, теперь болтовни избежать точно не удастся…

— … И островом правил не человек, а наш предок — могущественный пожиратель.

— Вот как? — удивился я.

— Его звали Хэй ан Лейшоу — «Тёмный охотник» по-вашему. Он долгие годы защищал свою землю, но после того, как потерял жену и детей во время очередного нападения на остров, стал жестоким и безжалостным. И его правление стало таким же. Оно служило лишь одной цели — убить как можно больше солдат Нефритовой Империи и уничтожить её земли!

— Классическая история мести, — серьёзно кивнула Илона.

— … Но армия Хэй ан Лейшоу была небольшой. Чтобы получить силу, способную помочь победить, «Тёмный охотник» обратился к тайной, запретной магии крови. Он выковал для себя доспех невероятной силы — «Кровавую Броню Гнева», способную поглощать саму жизненную силу целых городов! Но закончил слишком поздно — когда войска Империи разбили его армию и в очередной раз осадили столицу.

— Догадываюсь, что дальше всё тоже пошло наперекосяк? — не удержался я от очередной порции иронии.

Которая тоже осталась незамеченной.

— … Лишь тогда Хэй ан Лейшоу использовал доспех, обрушив свой гнев на оккупантов! Но что-то пошло не так… Хайнань раскололся на сотни осколков и ушёл под воду. А то, что осталось на водной гладью, окуталось вечными аномальными туманами и стало тем, что мы называем Туманным архипелагом…

— Опрометчиво.

— Думаю, у него не было выбора, — пожала плечами Линь Шу, — К тому же, насколько мне известно, после такого катаклизма Тёмный охотник «прозрел». Он понял, что лишился всего, за что воевал — из-за своего кровавого безумия. Он понял, КАКУЮ мощь сотворил, и осознал — нельзя, чтобы она попала в чьи-то руки… Особенно в руки генералов Нефритовой Империи. Так что последними своими силами он наложил на Туманный архипелаг заклятие — запретил всем, кто носит в себе кровь вампира, пожирателя или мага ступать на эти земли. Любая попытка заканчивается… распадом. Мгновенным и мучительным. Мы становимся прахом на ветру.

Лицо Линь Шу исказила горькая гримаса. Она отвела взгляд, словно вспоминая что-то постыдное.

Хм… Заклятие, наложенное основателем рода на собственных сородичей… Жестоко. Но эффективно.

— Так… — до меня начало доходить, — И вы хотите, чтобы я попробовал туда попасть?

— Именно так, господин Апостолов.

— Вряд ли я смогу вам помочь, — покачал я головой, — Я маг. И пожиратель. И меня, как вы выразились, тоже ждёт «распад», если я туда сунусь. Не проще ли отправить мощно снаряженную экспедицию из бесталанных?

— Таких попыток за две тысячи лет было немало, — усмехнулась Линь Шу, — Более трёхсот пятидесяти, если точнее. Ни одна не увенчалась успехом. В последний раз власти Нефритовой Империи отправили туда почти целую армию, около трёх тысяч человек, оснащённых по последнему слову техники. Связь с ними оборвалась спустя десять минут после высадки на острова.

— И по-прежнему я не понимаю, как смогу попасть туда.

— Всё… Сложилось так, что у вас будет шанс.

— Да ну?

— Мы работали столетиями, чтобы понять, как добраться до затонувшей столицы Тёмного охотника, господин Апостолов. Искали древние манускрипты, проводили опыты…

— И?

— И у нас давно было решение. Но не хватало,,, «Компонентов». Мы смогли отыскать множество интересных записей, касающихся разных фрагментов «проклятья» Тёмного охотника. Так, нужны четыре главных ингредиента, которые смогут дать нам «ключ» — контрзаклинание.

— Попробуйте удивить меня.

— Кровь прямого потомка Тёмного охотника. Кровь того, кто хранит знания о «защите» Архипелага. Кровь Варг’Шада. И кровь сильного Пожирателя.

Услышав это, я рассмеялся.

— Надо же, как удобно! И вся эта кровь оказалась в одном месте, в одно время? Теперь и пророчество не выглядит таким уж расплывчатым, верно? Получить броню прославленного предка с сильнейшей магией крови, расхреначить конкурентов — и стать единоличными вампирскими правителями Нефритовой Империи… Заманчиво, чего уж тут скажешь… Положим, кровь Варг’Шада у вас есть — как и кровь Пожирателя, хотя насчёт своей силы я бы не был так уверен. Но всё упирается в кровь того старейшины, что отравил моего деда — его ведь нужно поймать! — и кровь прямого потомка Тёмного охотника. Где вы его будете искать?

Китаянка улыбнулась своими тонкими губами.

— Искать не придётся, господин Апостолов. Моё имя, Линь Шу — это изменённая производная от Лейшоу. Я и есть прямой потомок Тёмного охотника.

Слова повисли в воздухе, и осознав это, я снова рассмеялся.

— Я даже не удивлён, госпожа Лейшоу.

Что ж, зато теперь ясно, что меня попытаются втянуть в очередной блудняк, и использовать в своих целях…

Вот только в этот раз я собирался играть по своим правилам.

Во-первых — для начала проверить, насколько это заклинание «защиты» будет работать — и если не будет, нехер на Туманный архипелаг даже соваться. Даже если это будет стоить жизни деда, как бы ни было грустно это признавать…

Ну какой смысл подыхать нам двоим?..

С другой стороны — доспех…

Который я совершенно точно не собирался отдавать вампирше и её клану. Опять же — если им помочь захватить власть, у меня появятся нефиговые такие союзники… И мощнейший артефакт… И дед останется жить… И преимущество при борьбе с Советом… М-да, плюсов дофига…

Из минусов… Только смерть.

Но я же буду аккуратен, верно?

— Предположим, что всё сработало. Что именно мне нужно добыть на архипелаге, чтобы спасти деда?

— Цветок Кровавой Луны. Он растёт в самом сердце архипелага, в затонувшей столице Тёмного охотника. Лепестки этого цветка — алые, полупрозрачные, они пульсируют в такт приливам и отливам магического поля. Сок этого цветка — единственное, что может нейтрализовать любой яд, сотканный из энергии Архипелага…

— Сколько же там придётся плавать⁈ Вы сказали, что утонула вся столица? Насколько она велика?

— Столица хоть и под водой, но до сих пор скрыта силовым куполом, если верит спутниковым снимкам.

— Серьёзно? — искренне удивился я, — За столько лет никто не попытался сунуться внутрь?

— Мы тщательно его скрываем. А те, кто о нём всё же знает… Не настроены, как вы говорите в России, «ворошить осиное гнездо».

— То есть, внутри воды нет?

— Нет.

— Ясно… Значит, ловим старейшину «Алых когтей», мутим ритуал, создаём для меня защиту — и отправляемся на Архипелаг? Я — за цветком и доспехом, а когда добуду их…

— Отдадите доспех своему деду. Мы вытравим из него проклятье, и он поможет нам одолеть «Алых когтей». Поможет восстановить справедливость!

— И захватить власть.

— Она наша по праву!

— Сестра всегда была осторожна в формулировках, — раздался голос позади, — Но вижу, вы смогли вывести её на чистую воду. Ха! Обычно это получается сделать только у меня!

Этот голос был игривее, чем голос Линь Шу, и абсолютно чужд мрачной серьезности этого места — да и всей ситуации в целом. Пахнуло чем-то сладким и холодным, как засахаренная мята, перебивая тяжелые благовония и запах стерильной стали.

Я повернулся.

Из тени между двумя пульсирующими генераторами, появилась ещё одна девушка, на вид — лет восемнадцати, не старше. Хотя кто этих вампиров разберёт — быть может ей далеко за семьсот?

Но она была очень сильным магом и честно…

Эта малышка была сногсшибательна!

Это слово пришло мне в голову мгновенно и без всякой иронии. Если Линь Шу была холодной, идеальной статуей из мрамора, то эта являла собой живое воплощение огня!

Длинные волосы цвета воронова крыла, собранные в два небрежных пучка по бокам головы, огромные, чуть раскосые глаза, сияющие словно два кусочка фиолетового аметиста, и капризно-игривая улыбка на пухлых, алых губах.

Одета девчонка была в нечто среднее между кимоно и косухой из умной ткани, которая переливалась всеми оттенками лилового и синего, словно крыло бабочки.

— Мэйли! — голос Линь Шу прозвучал строго, но в нём слышалась усталая покорность, — Я же просила не мешать нам.

— А я и не мешаю, сестричка! — голос у новой вампирши был звонким, — Просто не могла не прийти посмотреть на живую легенду в нашем доме!

Её аметистовые глаза уставились прямо на меня, и в них горел такой неприкрытый, детский восторг, что мои энергожгуты, уже привыкшие самостоятельно сканировать угрозы, застыли в недоумении. Угрозы тут не было.

Было… обожание.

И как это понимать?

— Господин Апостолов! — Мэйли сложила ладошки перед грудью и сделала шаг вперед, игнорируя убийственный взгляд сестры и настороженный взгляд Илоны, тоже уловившей настроение девчонки, — Вы не представляете, какая честь для меня познакомиться с вами!

— В самом деле? — удивился я.

— Конечно! Уже какое-то время я пристально за вами слежу! Ваши ролики — это же просто шедевры! Такая… дикая и необузданная энергия! Такая мощь! Особенно тот, где вы сжигаете крепость Ашрамана! Я его на репите смотрела, честно, раз десять! О, а события в Баку три с лишним года назад — это вообще… Я не думала, что в этом веке появится маг, способный противостоять Варг’Шаду! Это было грандиозно!

Так-так-так…

О событиях в Баку знала буквально пара человек… И эта сексапильная китаяночка точно не из их числа! От кого она могла узнать об этом?

— Любопытно, — произнёс я, и мой голос прозвучал суше, чем я планировал, — Настолько подробная осведомлённость… наводит на мысли. Откуда такие познания, красавица? У вас свой личный шпион в моем ближайшем окружении? Или вы сами обладаете даром ясновидения?

Мэйли залилась счастливым, серебристым смехом и поправила прядь волос.

— Ой, да ладно вам, Марк! Не расспрашивайте девушку о её секретах, у каждой из нас они должны быть! — она лукаво подмигнула мне, — Скажу лишь, что источники… очень надёжные. И очень дорогие. Но можете не опасаться — я знаю отнюдь не все ваши тайны. Так, всего несколько не самых значительных… Но очень надеюсь, что вы расскажете мне несколько историй о своих приключениях.Приватно.

Я почувствовал, как у меня за спиной замерла Илона.

Не физически — она и так стояла неподвижно — а энергетически. Аура моей невесты сжалась в тугой, настороженный комок.

Я едва не рассмеялся. Подумать только, прямо на её глазах меня клеила какая-то вампирша!

Но если без шуток — надо будет попробовать вызнать у неё об источниках информации… Мне не нравилось, что совершенно посторонняя колдунья узнавала мои тайны…

Глядя на эту сцену, Линь Шу смерила сестру взглядом, в котором читалось крайнее раздражение — но та делала вид, что ничего не замечает. Она приняла наивное, умоляющее выражение лица, поджав губки бантиком, и подошла ко мне вплотную.

— Раз уж вы здесь, Марк… Вы не сделаете со мной селфи? Ну пожа-а-алуйста! Я умоляю!

Я услышал, как за моей спиной Илона тихо, но очень выразительно фыркнула. Звук был настолько красноречивым, что не требовалось никакого ментального обруча, чтобы понять — пахнет жареным.

Я даже почувствовал, как по нашей связи пробежала короткая, колючая волна язвительного раздражения, и сам едва не рассмеялся.

Тупейшая ситуация…

Посмотрев на эту экстравагантную вампиршу, на её сияющие от восторга глаза, на её сестру, которая, кажется, готова была провалиться сквозь землю от стыда, и на свою молчаливую невесту, от которой теперь исходил лёгкий аромат «ну-ка-ну-ка, Апостолов, и как ты будешь выкручиваться?».

Уголок моего рта непроизвольно дёрнулся.

— Конечно, почему нет? Но только если расскажете, что вы ещё обо мне знаете. И моей невесте, само собой.

— Хм… — Мэйли пождала губы, посмотрела на Илону (впервые с момента своего появления), и хитро подмигнула ей, — Почему бы и нет? Но только если и она расскажет мне кое что… О вас, хи-хи-хи!

Уж не знаю почему, но Илона покраснела…

— Господин Апостолов, — голос Линь Шу прозвучал ровно, возвращая нас к суровой реальности. Старшая вампирша с неодобрением скосила взгляд на сестру, которая тут же сделала невинное лицо, но её аметистовые глаза всё так же искрились весельем, — Как я уже говорила, у нас общая проблема. И мы можем помочь друг другу.

Я медленно перевёл взгляд с младшей проказницы на старшую. Воздух всё ещё вибрировал от монотонного гула магов крови, а багровый свет от саркофага отбрасывал тени на её безупречное, холодное лицо.

— Помочь? — я скептически хмыкнул, скрестив руки на груди, — Ваша помощь пока что свелась к тому, что моего деда отравили из-за ваших разборок. И теперь вы предлагаете мне лезть в самое пекло, основанное на сомнительном пророчестве, чтобы исправить последствия этого. Я всё правильно понимаю?

— Господин Апостолов, мы…

— «…мы вас не используем», да-да… Ближе к реальному положению вещей, пожалуйста.

— Мы предоставим вам всё необходимое для экспедиции на Туманный Архипелаг, — чуть склонилась она в поклоне, — Карты, которые мы составляли веками. Данные о течениях, магических аномалиях, остатках защитных механизмов. Наши лучшие специалисты помогут вам подготовиться. Без нашего знания шансы пройти в подводную столицу и вернуться живым — стремятся к нулю!

Я внимательно смотрел на неё, пытаясь прочувствовать подвох. Но чувствовал лишь холодную, железную решимость. Она была загнана в угол и бросала на кон всё. Абсолютно верила в свои слова.

— Предположим, я соглашусь, — я сделал паузу, — Но даже если ваш ритуал сработает, и я туда попаду… и если этот ваш цветок действительно существует… У меня есть несколько условий.

— Мы слушаем.

— «Кровавую Броню Гнева» я заберу себе. Это не предмет для торга. И это не обсуждается.

Линь Шу чуть заметно вздрогнула, в её глазах мелькнула вспышка чего-то — возмущения? Жадности? — но она тут же погасила её. Вампирша понимала, что не в позиции торговаться.

— Броня… — она произнесла это слово с почти чувственным трепетом, — … будет вашей. Нашей целью является выживание и объединение кланов. Не реликвии. Но я вынуждена буду просить вас доверить этот артефакт вашему деду… На какое-то время, чтобы уничтожить лидеров «Алых когтей»… Либо вы можете это сделать сами.

— Почему не просите себе? — удивился я.

— Не думаю, что кто-то из нас выдержит её мощь, — откровенно призналась Линь Шу, — И… Как бы скептично вы или моя сестра ни были настроены к пророчеству… Я в него верю. Нести броню должен Чужеземный Ветер с Севера.

— Хм… Что ж, я согласен, — кивнул я, — Но давайте обговорим ещё кое что «на берегу», так сказать. Если ваш ритуал не сработает… Если я почувствую, что эта защита Архипелага сожжёт меня в прах, как и всех остальных… Если она меня просто не пустит… Я даже не попробую пробиться туда, имейте в виду. У меня есть дела куда важнее, чем вытаскивать ваши прекрасные вампирские задницы из той ямы, в которую вы сами себя загнали.

— Даже несмотря на то, что ваш дед может погибнуть?

— Даже несмотря на это.

Я говорил жёстко, глядя прямо на сестёр, и видел, как сжимаются тонкие губы Линь Шу. Она ненавидела эту потерю контроля, эту зависимость от воли чужака — но не могла сопротивляться. Это она предложила мне сотрудничество. Это она просила о помощи — и не могла заставить меня.

Только уговорить.

И тут в разговор снова впорхнула Мэйли. Она подошла ко мне вплотную и взяла под руку, не обращая внимания на недовольный взгляд Илоны. Я почувствовал исходящий от «младшей сестры» холодок и сладкий аромат засахаренной мяты.

— О, не волнуйтесь насчёт этого! — её голос звенел абсолютной уверенностью, — Мы ведь в курсе, какие у вас цели, Марк.

— В самом деле?

— Мы знаем про этих ваших… древних пожирателей. Про Совет, — Она произнесла это слово без тени страха, с лёгким пренебрежением, как будто речь шла о назойливых насекомых,

— Откуда?

— Такие вещи, Марк, не происходят незаметно. Кто-то один узнаёт — и всё, дальше разрастается снежный ком. Вы просто участник, мы… Пока наблюдатели.

«Знали бы вы правду, „Наблюдатели“… Обделались бы от стража, и я мог бы вас тёпленькими брать, все бы за мной пошли…» — отстранённо подумал я.

— … Поверьте, если вы поможете нашему клану — наш клан поможет вам! У нас есть ресурсы, информация, люди в самых разных местах. Мы можем быть куда полезнее, чем кажется. Да и в качестве боевой силы… Ну вы знаете, на что способны опытные вампиры. Пойдёте нам навстречу — и мы не поможем вам попасть в логово первого императора Китая. Мы поможем вам его вскрыть.

Она снова подмигнула мне, и в её аметистовых глазах читалась не детская наивность, а стальная, отточенная веками хитрость. Эта «девчушка» была опаснее, чем казалась на первый взгляд.

Гораздо опаснее.

Я перевёл взгляд с одной сестры на другую. Одна — холодный, расчётливый стратег, загнанный в угол. Другая — её яркое, непредсказуемое и на удивление хорошо информированное оружие. И обе они предлагали сделку, от которой было глупо отказываться.

Даже если она пахла вампирской интригой и самоубийственным заданием.

Всё равно деда надо было спасать…

Позади я чувствовал настороженное, ревнивое молчание Илоны. Она всё слышала и всё понимала. И сейчас в её голове явно решались те же мрачные уравнения, что и в моей…

## Глава 7. Затонувшее наследие. Часть 2

5 августа 2035 года. Шанхай, нижние уровни мегаполиса.


Перегретый металл, сладковатый дым сожжённой маны и дешёвого синтетического парфюма. Влажные кирпичи, шершавый бетон, запах свежеприготовленного баоцзы, визгливые крики из подворотен.

Мы с Мэйли заглушили двигатели гравибайков в тени гигантской арки, испещрённой мерцающими неоном иероглифами. Наши стальные кони замерли, едва касаясь земли.

Арка открывала доступ к своеобразной «смотровой площадке» — площади перед двумя кварталами «низкой», двадцатиэтажной застройки. Окружённые стоярусовыми джунглями мегабашен, эти двадцатиэтажки ютились под многоуровневой транспортной развязкой, где сходились потоки воздушного и наземного транспорта, выделенных полос грузов доставки и пешеходов.

Над нашими головами в несколько ярусов парили скоростные трамваи на магнитных подушках, оставляя за собой синие шлейфы сконденсированной энергии. Стеклянные фасады небоскрёбов вокруг служили экранами для гигантских голограмм — танцующих драконов из света, рекламы магических артефактов и бегущих строк котировок с Шанхайской биржи.

— Вижу его энергетику на третьем уровне торговой галереи «Небесный мост», — донёсся в микрофон спокойный голос Линь Шу, — Двигается на восток. Будьте осторожны — вокруг него четырнадцать охранников, замаскированных под покупателей. Каждый — уровня Магистра. Не суйтесь.

— Понял, — кивнул я в ответ, сканируя окрестности. Мои энергожгуты, спрятанные под кожей, уже улавливали лёгкий, но ядовитый след — смесь старой крови и окисленной стали.

Впрочем, особо «светить» своим талантом не стоило — мы с Мэйли и так были сильными магами, потому и оказались в первой ударной группе всего вдвоём. Ещё хоть Адепта к нам добавь — начнём светиться как Новогодняя ёлка.

— Илона, как у тебя там? — спросил я невесту, — Доложи обстановку.

В ответ раздалось лёгкое шипение, а затем голос рыжей, чёткий и собранный, но с лёгкой насмешкой:

— Слышу прекрасно, дорогой. Я на рынке «Красный фонарь», слежу за второй группой «Когтей» вместе с пятью очень настороженными мальчиками. Тут везде пахнет жареными скорпионами и кислым соусом. Всё спокойно, пока что. А у вас там свидание в стиле «крутой и ещё круче»? Будь осторожен с этой фифочкой в лиловом и не дай себя отвлечь.

Мэйли, услышав это, лишь цокнула языком и поправила капюшон своего плаща. Её аметистовые глаза метнули в мою сторону колючий, насмешливый взгляд.

— Не переживай, дорогая, — усмехнулся я, — По-любому круче я.

— Посмотрим, — улыбнулась Мэйли.

Мы двинулись дальше медленно, держась в потоке транспорта — дороги были запружены самой разной техникой.

Вышедший сегодня поразвлечься и тусующийся в ближайшем торговом центре старейшина «Алых когтей» не торопился оставаться в одиночестве — ну и мы, значит, подождём…

Воздух вокруг гудел от грохота скоростных трамваев, от гулких голограмм, от приглушённого говора сотен голосов. Всюду пахло жареными дамплингами, парфюмом с нотками жасмина, благовониями и дешёвым мясом.

Так себе сочетание, если честно.

— Чувствуешь? — спросила Мэйли по связи.

— Ещё как. Вонища страшная.

— Да я о «гадюке», — фыркнула вампирша, — Он близко. И нервничает. Чуешь — пахнет страхом!

Я кивнул. Мы пропустили поток пешеходов и свернули в узкий переулок, куда вёл объезд. Неоновые вывески уступили место гирляндам бумажных фонариков, мерцавших тусклым магическим светом. Здесь было теснее, пахло влажным камнем, специями и чем-то затхлым.

С сияющих проспектов мы проехали по узкой щели между двумя громадами небоскрёбов, и оказались в глубине жилого квартала, где неоновый свет едва пробивался сквозь вечную мглу, повисшую между стен.

Воздух здесь был другим — густым, тяжёлым спёртым — почти видимым! — пахнущим влажным бетоном, прогорьклым маслом и стоячей водой. Гул города сверху доносился сюда приглушённым, далёким рокотом, словно мы спустились на морское дно.

Мы почти бесшумно ехали по узкому проходу, больше похожему на ущелье — мимо зарешеченных дверей, за которыми слышался гул генераторов и чей-то приглушённый спор, мимо открытых гаражей в которых разбирали какие-то мобили, мимо закусочных «для своих».

Где-то капала вода, создавая мрачный, размеренный ритм. Вывески здесь были не голографическими, а старыми, нарисованными светящимися красками, потрескавшимися и полустёртыми со временем: «Ремонт имплантов», «Сушёные кальмары», «Ночлежка».

Мэйли ехала на своём гравибайке впереди. Её тёмный плащ сливался с тенями. Она не скрывалась, но взгляды прохожих — каких-то оборванцев и подвыпивших техномехаников — просто соскальзывали с неё, не задерживаясь.

— Он где-то близко, — её шёпот был едва слышен в наушнике, — Запах стал гуще. Он нервничает, прячется.

— Да с чего бы ему нервничать? — не понял я, — Сами говорили, они теперь в городе хозяева.

— Ему могли нас заложить…

— Только если в ваших рядах есть крыса. Скорее, просто ищет себе жертву, охотится — но расстроен, что не может найти никого подходящего.

— Да ты настоящий вампирский психолог…

Мы выехали на крошечную «площадь» — просто расширение улицы, где ютилось несколько заведений — и упёрлись в пробку.

Остановиться пришлось возле одного из заведений — «бара», а по факту, простой дыры в стене с пятью столиками и «кассой», за которой виднелись холодильники с бутылками. Над «баром» висела синяя неоновая вывеска «Открыто», заляпанная грязью.

Посетителей в таком уютном заведении набралось аж трое — два типичных портовых рабочих, хлеставших светлое пиво, и мутный тип в капюшоне, скрывающем лицо, который то и дело прикладывался к кружке с чем-то тёмным.

А ещё там была группа из пяти байкеров.

Их гравициклы, приземистые и угловатые, украшенные резными оберегами из чёрного нефрита и светящимися рунами, остановились прямо перед нами.

Байкеры, облачённые в кожу с вплетёнными в неё медными проводами и имплантами на висках, перебрасывались короткими, отрывистыми фразами с барменом на ломаном англо-китайском сленге. Трое крутили в руках цепи и дубинки, один попивал что-то дымящееся и фиолетовое из колбы, которую подхватил со стола рабочих, а пятый вальяжно облокотился на столик у «кассы».

От них пахло озоном (слабые маги), маслом, потом и лёгким, пьянящим дурманом с примесью металла.

Обдолбанные? Или просто в карманах стимуляторы?

«Вальяжный» вдруг грубо схватил за грудки худого паренька-бармена, и начал тыкать пальцем ему в лицо. Ещё двое товарищей «вальяжного», массивные, напичканные имплантами громилы, встали на выходе, смотря на происходящее с туповатыми ухмылками.

— Где деньги, мудила? — рявкнул байкер, и его голос прозвучал оглушительно громко в этом замкнутом пространстве, — Я сказал — сегодня последний день!

Двое портовых рабочих забормотали что-то, прижавшись к стене — а вот одинокий посетитель в тёмно-серой потертой кофте с натянутым на голову капюшоном даже не двинулся, словно не замечая происходящего, и продолжал хлебать своё тёмное пиво.

Один из громил, заметив его, фыркнул и направился к столику.

— Эй, ты, — он ткнул пальцем в плечо фигуры, — Кошелёк. Быстро! И всё, что у тебя есть.

Фигура не пошевелилась. Байкер злобно хмыкнул и потянулся, чтобы сорвать с него капюшон.

То, что произошло дальше, случилось так быстро, что даже мой глаз едва успел зафиксировать.

Раздался сухой, чёткий хруст, похожий на звук ломаемой сухой ветки. Байкер дико взвыл, отскочил, хватаясь за руку, которая теперь неестественно выгибалась в локте — в обратную сторону.

Фигура в капюшоне встала. Медленно, без единого лишнего движения. Капюшон свалился с её головы — и я увидел лицо.

Это не было лицом в человеческом понимании — кожа, мертвенно-бледная и тонкая, как пергамент, была натянута на неестественными угловатый череп. Глаза, огромные и совершенно чёрные, без намёка на белок, сидели слишком глубоко в орбитах. Нос почти отсутствовал — лишь два узких щелевидных отверстия над безгубым, растянутым в гримасе ртом, из которого виднелись тонкие, игольчатые зубы. А уши, длинные и заострённые, оттопыривались, как у летучей мыши.

Это был вампир.

Но не изящный аристократ, какими пытались казаться Линь Шу, Мэйли и их клан. Это было древнее, одичавшее существо, порождение тьмы и голода!

Второй байкер, видимо, со страху (иначе даже и не знаю, насколько это было тупо) рванул вперёд с дубинкой-шокером.

Существо даже не взглянуло на него. Его рука, длинная и костлявая, с когтями, похожими на обсидиановые кинжалы, метнулась вперёд. Послышался ещё один хруст — на этот раз ключицы. Громила рухнул на пол, зажимая плечо и захлёбываясь кровью и собственным криком.

Третий байкер, тот, что держал бармена, отшвырнул его и потянулся за стволом за поясом. Но не успел. Существо оказалось перед ним в один миг. Его движение было пугающе бесшумным. Когтистая лапа впилась в лицо байкера, брызнула кровь, и тот затих, обмякнув без звука.

Двое других рванули наружу и понеслись по улице так быстро, что забыли о своих байках.

А тот из громил, кому сломали руку, попытался ковылять к выходу. Существо повернуло к нему свою ужасную голову.

Оно пошло следом, сильно толкнуло мужчину, заставив того упасть, схватило его за ногу и, не проявляя никаких усилий, потащило за собой в тёмный, ничем не примечательный проём в стене чуть дальше бара.

Оттуда пахло сыростью и ржавчиной — вход в канализацию, явно!

Страшный вампир и его кричащая жертва растворились в темноте, двое байкерова валялись на полу, бармен мрачно оглядывал зал, портовые рабочие исчезли, как будто их тут и не было (резво они!), а водители, стоящие в пробке, делали вид, что ничего и не произошло!

Мэйли наблюдала за всей сценой с холодным, интересом, словно учёный.

— Ваши? — уточнил я

— Это другой клан, — ответила мне по связи Линь Шу. — «Бледные Тени». Слегка… Дикий клан. Они не подчиняются никому и редко показываются на поверхности — из-за своей внешности. Живут в основном в канализации, охотятся только на самых нижних ярусах. Будьте осторожны с ними. Их не интересуют чужие войны. Только их собственная добыча.

Мы так и простояли, глядя как бармен, трясясь, вытаскивал байкеров и запирал длинную дверь. Воздух в переулке снова застыл, пропитанный запахом страха, разлитого пива и… сладковатым, звериным душком, оставшимся от «Бледной Тени».

— Ну и зрелище, — выдохнула Мэйли. Её аметистовые глаза всё ещё были прикованы к тёмному проёму, в котором скрылось существо, — Настоящий реликт! Таких мало осталось в крупных городах.

— А вы по-разному выглядите. И отличаетесь способностями, надо полагать? — спросил я, — «Алые когти» с ядами, «Бледная тень» страшные как смертный грех…

— И нечеловечески сильны и быстры.

— … Ваши «Нефритовые когти»… Даже не знаю, какая у вас способность?

— Увидите, Марк, — снова усмехнулась Мэйли, — Обещаю.

— Есть ещё четыре клана. С какими мы столкнёмся? Какие могут помешать вашим планам, какие наоборот, поддержат? Какова вообще сейчас обстановка?

— Да всем плевать, — хмыкнула Мэйли, — Мы с «когтями» на ножах, хоть и научились жить среди людей. Носить их одежду, пользоваться их гаджетами, пить их синтетическую кровь из стерильных пакетов, чтобы не привлекать внимания. Мы — «лицо вампиризма» в Нефритовой Империи. Лощёное, цивилизованное, политичное.

Она сделала паузу, её взгляд снова стал отстранённым и аналитическим.

— Внизу… — она махнула рукой в сторону канализации, — и за пределами крупных городов живут ещё два клана, которые не могут показываться людям. «Бледные тени», и «Лесные охотники».

— Которые в зверей перекидываются?

— Да. И ментальность у них тоже слегка… Диковатая. Не для современных мегаполисов. Они друг с другом перманентно на ножах, но… В целом просто редко пересекаются, так что проблем не составляют. Ни с кем больше не в ссоре, со всеми одинаково «никак».

— И ещё три клана?

— Одни — первостатейные психи даже по моим меркам. Клан «Чёрных Чаш». Знаешь какой у них девиз?

— У вас и девизы есть?

— «Мы не пьём кровь. Мы пьём воспоминания».

— Довольно пафосно.

— На самом деле, неприятные типы. Чёрные Чаше — это вампиры-менталисты, которые не убивают, но высасывают эмоциональный опыт: страх, любовь, раскаяние, экстаз. Физически они даже не нуждаются в крови — они просто вынуждены её пить, чтобы прочесть нейрохимические отголоски сильных человеческих переживаний. «Когтей» они ненавидят, потому что считают мясниками, с нами всегда ровно держатся.

— Звучит как полезный союзник.

— Так и есть. И если начнётся серьёзная заварушка, есть неплохой шанс, что они встанут на нашу сторону.

— Насколько неплохой?

— Процентов пятьдесят.

Я задумался.

— Лучше, чем ничего.

— Нет, — усмехнулась Мэйли, — Не ничего — а как полное отсутствие шанса, что они поддержат «Когтей».

— Пока я не увижу реальные возможности «Когтей» — всё это просто слова. Кто там ещё в ваших клановы войнах участвует?

— «Красная нить». Это… Короче, они будут рады, если мы с «Когтями» перебьём друг-друга. Но также будут рады, если исчезнет хотя бы один из наших кланов — но вмешиваться точно не станут. Они дельцы. Законодатели, юристы, пропагандисты и манипуляторы, торговцы. Кровь для них — всего лишь валюта, инструмент. Куда важнее для них — договор, завещание, оферта или клятва верности — у них особая, «болтливая» магия. И они могут забрать часть жизненной силы того, у кого получили кровавую подпись.

— Буду думать, прежде чем что-то подписать, понял.

— И последние — «Сновидцы».

— Думаю, я догадываюсь, какая у них отличительная черта…

— Магия снов, да, — усмехнулась Мэйли, и проехала в наконец освободившийся проезд. Я последовал за ней, — Они не особо переваривают и «Когтей», и нас, потому что мы выгнали их из их любимого Гуаньчжоу… Так что вряд ли они выступят за кого-то. Скорее тоже дождутся, кто выйдет победителем из схватки.

— Значит, скорее всего драка будет один на один?

— Скорее всего.

— А что насчёт властей… закрывают на это глаза?

— Власти? — Мэйли снова усмехнулась, выезжая на длинную улицу, — Официально вампиров в Нефритовой Империи не существует. Мы — миф, суеверие, тема для фильмов. Любая официальная регистрация, любой учёт — это признание. А признание — это паника, расследования, чистки. Наше существование — это гигантская, молчаливая сделка. Мы соблюдаем правила — нас не трогают. Мы держим свои войны в тени, пьём из банок и платим налоги через подставные корпорации. А то, что происходит в самых нижних ярусах… — Она пожала плечами, — Считается стихийным бедствием. Форс-мажором, статистической погрешностью, которую можно списать. Случайными нападениями животных. Несчастными случаями. Пока это не приобретает массовый характер, всем плевать — потому что мы платим. Платим, чтобы жить.

— Но вы хотите жить лучше? — не удержался я.

— Именно. Поэтому «Алые Когти» так опасны для нас. Они хотят разорвать эту сделку! Они считают, что сила даёт им право править открыто! Что люди — это скот, а не соседи. И если они победят нас… То проиграют человечеству! Мы уже это проходили! Весь хрупкий порядок, всё наше шаткое равновесие рухнет. И тогда уже никакие «Бледные Тени» не спрячутся! Проблемы начнутся у всех.

Мы ехали дальше — теперь по подземной парковке длиной в квартал, оставив за спиной вонь переулка.

— Ты сказала, что следила за мной, — нарушил я молчание, — После Баку. Как ты это делала и почему? Нанимали частных детективов? Взламывали камеры наблюдения Империи?

Мэйли, едущая впереди, обернулась и бросила на меня быстрый, искрящийся взгляд из-под капюшона.

— О, Марк, милый, мы же не какие-то дикари! Хотя камеры… тоже бывало, да, — Но в основном — старомодная слежка. Глаза и уши на улицах. У нас есть свои люди везде. В том числе и в Москве и в… ммм… Не пойми меня неправильно, но вампирам надо быть в курсе, когда в «их мире» что-то происходит. А смена Варг’Шада — как ни крути, важное событие. Поэтому мы приставили к тебе своего человека. И я об этом сообщаю только потому, что ты мне нравишься!

Она произнесла это так небрежно, словно сообщала о погоде. Я же почувствовал ярость, медленно тлеющую где-то внутри.

— Ко мне, — повторил я, заставляя голос оставаться ровным, — И кто же это?

Мэйли снова обернулась и улыбнулась, приложив палец к своим пухлым, алым губам.

— Т-с-с-с! Это уже слишком ценная информация. Не могу я выдать своего агента, даже такому харизматичному пожирателю, Марк, извини. Это было бы совсем непрофессионально.

Она говорила игриво, но в её аметистовых глазах читалась стальная твёрдость. Давить было бесполезно — она не сломается.

Это я понял сразу.

— Жаль, — кивнул я, размышляя об этом.

В голове молниеносно пронеслись лица всех знакомых. Салтыков? Юсупов? Да нет, глупость. Кто-то из менее значимых? Интересно, кому я могу теперь доверять? Похоже, что кроме Илоны и деда — никому.

— А за дедом? — спросил я, — Вы тоже приставили к нему своего «человека»?

— Нет, — ответила Мэйли по связи, и в её голосе впервые прозвучала искренность, не прикрытая флиртом или насмешкой, — За Дмитрием Яковлевым мы не следили. Он… слишком внимателен, слишком опытен и слишком опасен для такой игры. Мы знали о нём после событий в Баку, собрали информацию, но в России не следили. Совать нос в ваши дела слишком глубоко — верный способ попасть в могилу.

Она сказала это с такой лёгкой, почтительной опаской, что я ей почти поверил.

Почти.

М-да…

Несмотря на все свои усилия, с момента пробуждения на Земле я всё время был чьим-то объектом внимания — и продолжаю им оставаться! И вниманиме стало таким, что скрываться уже точно не получится.

Да и не хочется.

Совет, сам того не зная, подтолкнул меня к активным действиям. Они сами выкопали себе могилу…

— Движение! — голос Линь Шу в нашем общем канале оборвал мои мысли, — Цель покинула высотку! Выезжает на поверхность с северного выезда и будет двигаться к мегабашне «Чёрный лотос» почти без сопровождения. Кортеж из трёх бронированных лимузинов и шести гравициклов эскорта. Прибывает по проспекту Тысячи Фонарей в сторону набережной!

— Следуем за ним, сестрёнка, — произнесла Мэйли.

— Понял, — подтвердил я и выкрутил ручку газа до упора. Гравибайк с тихим свистом рванул вперёд, разрезая спёртый воздух нижнего яруса. Я обошёл Мэйли и рванул в сторону кортежа.

Преследование началось.

## Глава 8. Затонувшее наследие. Часть 3

Мы с Мэйли, будто два призрака, скользили в потоке транспорта, управляемого уставшими после рабочего дня горожанами «нижнего» Шанхая. В отличие от «верхних» районов, автострад с автопилотами тут не было, и все водили по старинке — самостоятельно.

Чуть впереди, по затянутым дымкой улочкам, ехали длинные чёрные лимузины с тонированными стёклами, и сопровождающие гравибайки, управляемые фигурами, затянутыми в кожу.

— Во сколько встаёт солнце? — поинтересовался я по связи.

— В шесть тридцать, через четыре часа. Нам хватит, — тут же отозвалась Мэйли, — Прижмём гада!

Стороннему наблюдателю было бы непонятно, в каком именно лимузине едет старейшина — чёрные мобили были одинаковые. Однако для меня никакого секрета не было — от машины впереди исходил тот самый ядовитый энергетический след.

Смесь старой, даже древней, крови, окисленной стали и горькой, затхлой магии. А ещё небольшой след эмоций.

Старейшина «Алых Когтей» чувствовал себя в безопасности, запертый в своём бронированном коконе, окружённый шестёрками на гравибайках. Их эскорт двигался чётко и профессионально, перекрывая все потенциальные углы атаки.

Однако старейшина чувствовал и предвкушение — и вот тут я не мог сказать наверняка, от чего именно. То ли от скорого ужина (кажется, он отыскал себе пару грудастых блондинок и они ехали с ним), то ли от чего-то иного…

Я чувствовал, как мои энергожгуты лениво шевелятся в энергосистеме, словно скучая от этого неторопливого преследования. Мэйли, пристроившаяся слева от меня, казалась совершенно расслабленной, но я видел, как её взгляд, скользя по рекламным голограммам и грязным фасадам домов, на самом деле оценивает каждую мелочь, каждый намёк на угрозу.

Мы проехали ещё пару кварталов, то и дело ныряя под низкие арочные своды тоннелей под жилыми домами, где неоновый свет сменялся густой, почти осязаемой тьмой. И именно в один из таких моментов, когда мы вынырнули из тени под грохот проезжающего над нами поезда, я почувствовал резкий, колючий импульс.

Крошечный дрон, притаившийся под вентиляционной решёткой, на стене слева, развернулся. Его крошечный сенсор-глазок блеснул алым — и тут же все шесть байкеров эскорта синхронно разъехались, разворачиваясь к нам с отработанной слаженностью.

— Нас засекли! — выпалила Мэйли, и её голос в моём наушнике прозвучал не с испугом, а с дикой, ликующей готовностью.

А дальше всё произошло за считанные секунды. Чёрные лимузины взревели двигателями и рванули вперёд, снося с пути груду пустых ящиков. А на нас обрушился шквал магии.

Воздух взрезали синие молнии. С визгом со стены позади нас вырвало кусок бетона. Я рванул ручку газа, и заложил свой байк почти в горизонтальный вираж, пропуская атаку над собой. Гравитация явно протестовала, движки скрежетнули, выравнивая меня буквально в сантиметре от ржавой стены, в которую я должен был врезаться.

Мэйли не отставала. Её лиловый плащ взметнулся, и из складок ткани вырвался сгусток багровой энергии, похожий на живую тень. Он впился в ближайшего байкера, и тот, не издав ни звука, просто замер, а его машина, потеряв управление, врезалась в стену, осыпав всё вокруг снопом искр.

Я тоже не стал церемониться.

Энергожгуты вырвались наружу двумя тонкими, раскалёнными добела бичами. Я тряхнул запястьем — один бич метнулся вперёд, обвил колесо байка второго охранника и рванул на себя. Машина вздыбилась, перевернулась через руль и отшвырнула седока прямиком в ларёк с дешёвой электроникой. Раздался оглушительный треск, и в воздухе запахло палёным пластиком.

Третий нёсся нам навстречу и попытался зайти сбоку, но Мэйли была быстрее. Её рука метнулась вперёд, и в воздухе зазвенели тысячи крошечных кристаллов льда, сложившихся в мгновение ока в идеально гладкое зеркало.

На полной скорости байкер врезался в него… Зеркало разлетелось на осколки, но импульс отразился — несчастного отбросило назад, и он покатился по земле, изодранный в клочья.

Мы рванули вперёд, оставляя за собой хаос.

Трое оставшихся байкеров пытались стрелять в нас, но на одного налетели Хугин и Мунин, исклевав голову вампира прямо через шлем, и он влетел в отбойник. Двух других я просто снёс кинетическими импульсами и заставил врезаться друг в друга.

Мощную защиту их байков и персональных амулетов удалось вскрыть меньше чем за секунду…

Лимузины уже исчезал впереди, нырнув в ещё более узкий проход между громадами домов. Это была уже не улица, а каменная щель, едва пригодная для проезда. По бокам мелькали открытые двери мастерских, откуда на нас смотрели испуганные лица, а спутниковые тарелки, закреплённые на стенах, с грохотом отлетали от капотов лимузинов.

Я пригнулся к рулю, чувствуя, как вибрация проходит через всё моё тело. Где-то впереди завыли сирены — похоже, полиция… Надо было заканчивать это представление.

Один из лимузинов резко затормозил и я добавил вертикальной тяги, потянул руль на себя… Гравибайк взлетел в воздух и проскочил над мобилем!

Обернувшись, я увидел, как Мэйли повторяет мой манёвр — а по ходу ещё и две мины липучки швырнула под себя!

БАХ! БАХ!

Лимузин объял огненный шар…

Мы неслись дальше.

Последние два лимузина рванули в разные стороны — но я знал, за кем мне надо, так что без раздумий рванул влево, в арочный проём какого-то старого, огромного склада. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь аварийными огнями.

Но старейшина «Алых Когтей» не собирался принимать бой здесь.

Его мобиль, не сбавляя скорости, пронёсся через склад, снёс груду пустых ящиков и вылетел с другой стороны здания, прямо на оживлённую рыночную улицу.

Мои энергожгуты сжались в комок, предчувствуя беду.

— Сумасшедший сукин сын! — крикнула Мэйли.

Мы выскочили со склада в тот самый миг, когда лимузин, ревя сиреной, врезался в лоток с морепродуктами. Хруст ломающегося пластика, визг тормозов и оглушительный, влажный шлепок — по рынку взметнулась волна ледяной воды, кусочков льда и извивающихся кальмаров.

Мобиль занесло. Заставляя бросаться в стороны испуганных людей, он проехал по лоткам с дешёвой электроникой, рассыпая искры и ошмётки плат, чиркнул дверью по стойке с бумажными фонариками, которые вспыхнули, как факелы, и наконец, с оглушительным металлическим скрежетом, врезался в несущую колонну торгового ряда.

На секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском пламени, шипением короткого замыкания и отчаянными криками продавцов. Воздух мгновенно пропитался едкой смесью гари, озона, жареного масла и свежей морской воды.

Мы едва успели затормозить рядом, как дверь смятого лимузина с треском отлетела в сторону, сорванная изнутри с нечеловеческой силой.

Из обломков мобиля появился старейшина.

Высокий, худой, в дорогом, но теперь порванном и забрызганном кровью костюме. Его лицо, бледное, острое и искажённое яростью, с горящими красными глазами, на мгновение мелькнуло в дыме.

Он рванул вперёд с такой скоростью, что его фигура попросту расплылась, превратившись в тёмный, стремительный силуэт!

— Мы тут не проедем! — рявкнул я, — Дальше пешком! Бежим!

Мэйли тут же оказалась рядом. Плащ отброшен назад, в аметистовых глазах пляшут огоньки азартной охоты… Ни дать ни взять — настоящая ночная хищница…

Мы рванули за старейшиной, продираясь через толпу перепуганных, мечущихся людей. Воздух гудел от паники, визга и нарастающего рёва сирен полиции.

Старейшина не бежал — он буквально стелился над землёй! Он нёсся с нечеловеческой скоростью, перепрыгивал через прилавки, отталкивался от стен, с лёгкостью взбегая по отвесным поверхностям, чтобы забраться на очередную крышу!

Впрочем, мы не отставали.

Мои энергожгуты работали как дополнительные конечности, отталкиваясь от стоек, перебрасывая меня через груды ящиков, создавая силовые импульсы, чтобы оттолкнуть зазевавшегося зеваку с пути. Я чувствовал жар в мышцах, учащённый стук сердца — не от страха, а от дикого, животного возбуждения погони!

Мэйли использовала свою магию. Тени вокруг нас сгущались и оживали, образуя под её ногами короткие, скользкие мостки, позволявшие ей не терять скорость на крутых поворотах. Где-то она заставляла груды пустых коробок обрушиться позади нас, чтобы замедлить возможных преследователей, а где-то и вовсе «прыгала» через тень, будто телепортируясь между тёмными участками улиц.

Мы неслись через рынок, оставляя за собой хаос из распоротых мешков с рисом, разбросанных специй и перепуганных кур. Запах перца, имбиря и дешёвых благовоний стоял плотной завесой.

Спрыгнув с очередной крыши и выбив фонтан крошек из бетонной мостовой, старейшина рванул в узкий проход между двумя зданиями — вонючую, тёмную щель, заваленную мусором.

Здесь пахло гнилью и мочой. Старейшина бежал, не оглядываясь, уверенный в своём превосходстве. Но мы с Мэйли действовали синхронно, как одно целое.

Она метнула вперёд сгусток багровой энергии, который, шипя, врезался в стену перед нашей целью, осыпав его градом бетона. Старейшина на мгновение замедлился, уклоняясь — и этого мгновения мне хватило.

Я сделал последний рывок, энергожгуты с силой оттолкнули меня от земли, и я прыгнул, врезаясь в вампира сбоку, как таран.

Мы оба с грохотом покатились по груде мусорных мешков и вывалились из тёмного прохода на небольшую заброшенную площадку, залитую тусклым светом одинокого неонового фонаря.

Вампир плюнул в меня ядом — но мой эфирный щит сожрал убийственную био-энергию, и я попытался долбануть в ответ мощной волной испуга. Однако старейшина ускорился, уклонился — и мы отцепились друг от друга.

Я откатился в сторону, мгновенно вскакивая на ноги, энергожгуты уже вились вокруг запястий, готовые к удару. Мэйли выплыла из тени рядом, её дыхание было ровным, а взгляд — холодным и сосредоточенным.

Только сейчас я увидел, где мы оказались — на краю огромной, заброшенной площадки. Под ногами хрустел битый кирпич и стекло. Прямо перед нами зияло гигантское, сухое бетонное русло искусственной реки — мрачный каньон, пронизывающий всё нутро нижнего Шанхая. Воздух здесь был неподвижным и спёртым, пахло ржавым металлом, пылью и стоячей водой. Пара старых фонарей и несколько тусклых, мигающих неоновых вывесок на дальнем конце площадки, отбрасывал длинные, искажённые тени.

Старейшина «Алых Когтей» уже стоял напротив меня. Он не пытался бежать дальше. Вместо этого вампир медленно выпрямился, стряхивая с рукава дорогого костюма пыль и сор.

А затем рассмеялся.

Это был не весёлый смех. Это был низкий, горловой, совершенно безумный хохот, который эхом раскатился по пустынному пространству, отразился от стен каньона и вернулся к нам.

И тогда из окружающих теней стали появляться они.

Пара горящих красных точек. Ещё одна. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок… Со всех сторон — из арочных проходов, с крыш низких построек, из самой глубины тёмного русла реки — поднимались и выходили фигуры.

Высокие, худые, с бледными, надменными лицами и холодными глазами. Десятки вампиров клана «Алых Когтей». И судя по энергетике — Тут с десяток Магистров и вдвое больше близких к ним рангов…

Тихие шаги по щебню звучали, как шелест сухих листьев перед грозой. Воздух мгновенно пропитался знакомым ядовитым запахом — стальной крови и горькой магии.

Ловушка.

Старейшина перестал смеяться. Его красные глаза, горящие торжеством, упёрлись в меня.

— Добро пожаловать в наш город, Марк Апостолов, — его голос прозвучал громко и чётко, разрывая гнетущую тишину. На русском он говорил ничуть не хуже Линь Шу, — Какой же драгоценный подарок судьбы!

— В самом деле? Вы меня ждали? — невозмутимо ответил я, чтобы потянуть время.

— Мы знали о твоём прибытии в город с того самого момента, как ты ступил в «Небесную Рощу».

— Действительно? Тогда чего же вы не узнали, что я забрался в порт и последил за вашим логовом?

Старейшина довольно хохотнул.

— Об этом мы тоже знали. Я, и трое моих братьев, правящих кланом, не могли просто так отпустить тебя… И решили немного поиграть… Посмотреть, к чему приведёт твоя уверенность…

Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом, обводя взглядом кольцо своих воинов.

— Ты думал, что охотишься на нас? — старейшина усмехнулся острыми зубами, — Нет, господин Апостолов. Это я вёл тебя. Вёл сюда, чтобы преподнести нашему будещему союзнику, Его Императорскому Величеству Александру Третьему, самый ценный трофей. Голову самого разыскиваемого преступника России! С твоей смертью не только Шанхай будет наш… но и благосклонность самой Российской Империи!

Последние слова он прокричал, подняв руки, и его голос, усиленный магией, ударил по ушам. Кольцо вокруг нас сжалось. Десятки пар голодных глаз смотрели на нас.

— А заодно мы, наконец, уберём досадную «нефритовую» помеху и…

Слова старейшины гремели в спёртом воздухе нижнего Шанхая, его голос, полный самомнения и торжества, эхом разносился по бетонному каньону.

Он ждал страха, капитуляции, может быть, мольбы или попытки договориться?

Хрен его знает — по факту он не дождался даже конца своей собственной речи.

Я не стал кидаться язвительными репликами или героическими монологами. Пока старейшина вещал о будущей благосклонности Императора, я уже двигался.

Резкий, взрывной толчок ногами, и я рванул вперёд, как пуля, выпущенная из винтовки — и примерно с такой же скоростью. Мои энергожгуты, уже накачанные магией до предела, выстрелили вперёд парой десятков, раскалённых добела копий.

Минус половина вампиров — сделано.

Рядом со мной в ту же секунду взметнулась тень. Мэйли не просто двинулась — она растворилась в пятне багровой мглы и материализовалась впереди меня. Её пальцы с длинными, острыми ногтями впились в пустое пространство — и оттуда, с визгом рвущейся материи, вырвались алые, похожие на стекло кинжалы из сконцентрированной крови.

Они жахнули по кругу, да так, что положили ещё десяток кровососов.

Старейшина ахнул от неожиданности, его глаза расширились. Он попытался уклониться, его собственная магия вспыхнула вокруг него тёмным, оборонительным щитом.

А через мгновение вокруг ударила веерообразная волна какой-то кислоты, появившейся прямо из воздуха.

Я вкачал в щиты максимум энергии, усилив её толикой Эфира — и не зря!

За мгновение весь бетон вокруг нас превратился в кипящее, шипящее и вонючее болото, и начал крошиться под действием странной био-магии…

Этот ответ был мощным, очень мощным — но слишком медленным.

Сверху, с края бетонного уступа, обрушился ливень из серебристых игл — сгустков льда, выточенные с хирургической точностью. Они впились в оставшихся вампиров «Алых Когтей», стоявших по периметру, и создал вокруг нас со старейшиной небольшую «арену», впитавшую в себя большую часть яда.

В следующий миг сверху упала Линь Шу.

Безупречная, холодная, в своём платье цвета ночного неба, которое теперь, казалось, впитало в себя все тени вокруг. Её руки были подняты, а глаза мерцали ледяным, нечеловеческим светом.

Рядом с ней, сжимая в руках сложный артефакт, похожий на прицел, стояла Илона. Лицо моей невесты было сосредоточенным, губы сжаты в тонкую полоску, но в золотых глазах горел огонь боя.

А через секунду из всех арочных проходов хлынули новые вампиры «Алого когтя» — ещё пара десятков, но…

Ледяная арена Линь Шу отрезала нас от них, и никакая магия крови и яда не могла пробить заклинание лидера «Нефритовых драконов»

Ловушка захлопнулась. Но не для нас.

Старейшина отшатнулся, парируя мои энергетические копья и кинжалы Мэйли. На его надменном лице проступало понимание. Глаза метались от Линь Шу ко мне, к Мэйли, к своим воинам, которые теперь оказались отрезаны от нас.

— Вы… Вы… — он захлёбывался от бешенства, его щёки задрожали, — Мерзкие твари! Семя Лейшоу! Ты и твоя шлюха-сестра осмелились… ОСМЕЛИЛИСЬ ПРЕНЕБРЕЧЬ ВОЛЕЙ СИЛЬНЕЙШЕГО КЛАНА⁈

Его голос сорвался на визгливый, истеричный крик. Ударив ядом ещ раз, он застыл, увидев, как мы с Илоной синхронно сплели наши заклинания и остановили волну прямо в воздухе — и развоплотили её.

Старейшина указал на Линь Шу дрожащим пальцем.

— Даже если вы убъёте меня… Ваш жалкий род будет стёрт в порошок! Вас заставят мучаться веками! Ваши души выпьют, вы не представляете, кто стоит…

Я не стал его слушать.

Энергожгуты, встретив сопротивление его щита, не стали пробивать его напролом. Они мгновенно преобразовались, расплескались в воздухе сотнями тончайших нитей, пронзили защитный купол старейшины и обвили его с головы до ног, как паутина.

Он на мгновение замер, чтобы стряхнуть их — но этого мгновения мне хватило.

Я сделал резкий выпад вперёд, сконцентрировав всю свою силу в кулаке. Но бил не его. Я ударил в воздух прямо перед ним.

Раздался оглушительный хлопок — звук разрываемого воздуха. Ударная волна, невидимый таран чистой силы, ударила старейшину в грудь.

Вампиры сильнее людей — и такой удар, способный оставить от человека лишь кусок фарша, просто вырубил старейшину. Его глаза, ещё секунду назад полные ненависти, округлились от шока и невыносимой боли. Он попытался вдохнуть, но вместо этого из его рта вырвался лишь короткий, сиплый выдох.

Затем его ноги подкосились, и он рухнул на колени, а потом и навзничь на пыльный бетон, без сознания, оглушённый чистым, неотфильтрованным силовым импульсом.

— Чисто сработано, — похвалила меня Мэйли, — Но теперь осталось самое сложное.

— Это да, — согласился я, — оборачиваясь на ледяной барьер, за которым всё прибывали и прибывали вампиры «Алого когтя», — Теперь нам надо как-то уйти…

## Глава 9. Затонувшее наследие. Часть 4

Атмосфера на заброшенной площадке сгустилась до невозможности. Легион «Алых Когтей», которые всё прибывали и прибывали, за ледяной стеной Линь Шу был подобен единому, дышащему ненавистью организму.

Шипение, рыки и скрежет когтей по непробиваемому барьеру больше сотни вампиров сливались в оглушительный, безумный хор. Я чувствовал их взгляды — горящие красным глаза устремились на нас, на меня.

Они уже предвкушали месть за своего поверженного старейшину…

Илона прижалась ко мне спиной. Её дыхание было учащённым, но рыжая не дрожала, надо отдать ей должное. Мэйли, хищно улыбаясь, крутила в пальцах сгусток багровой энергии, готовясь к кровавой жатве.

Впрочем, рубить эти «колосья» пришлось бы слишком долго.

— Нам нужен иной подход, — пробормотал я, чувствуя, как мои энергожгуты, уставшие от непрерывного сканирования и боёв, лениво шевелятся в энергосистеме, — Мелковато для нас с вами, дамы.

Линь Шу, не отрывая взгляда от барьера, на котором уже ползла паутина трещин, ответила ледяным тоном:

— Мои люди уже в пути. Каждому из нас нужно сосредоточиться на защите и продержаться около десяти минут — и мы…

— В этом нет никакого смысла. Мы и так привлекли к себе слишком много внимания. Уверен, сюда уже рвутся все свободные «Алые когти», полиция и невесть ещё какие службы вашего Императора. Задержимся — и попадём под все прицелы разом.

— И что ты предлагаешь?

— Вытащить вас всех из этого плохо продуманного плана. Как и всегда…

Я провёл пальцем по ободу родового перстня, сконцентрировался, ощущая, как моя энергия устремилась в артефакт. Перстень дрогнул, затрепетал и проглотил её, а затем ответил пульсацией — глухой, медленной, могучей.

Воздух передо мной расползся, как гнилая ткань. Из разрыва в реальности, с тихим, влажным шлепком, на пыльный бетон выпрыгнула Бунгама.

Она по-прежнему была размером с телёнка. Её кожа, бугристая и влажная, переливалась всеми оттенками ядовитой зелени, лилового, жёлтого и синего. Огромные, выпученные глаза, похожие на полированные жёлтые янтари, медленно повернулись, обводя окрестности. Между её пальцев на лапах натянулись перепонки, а по спине тянулся гребень из упругих, заполненных жидкостью пузырей. Воздух вокруг сразу же приобрёл сладковатый, терпкий и опасный аромат — смесь гниющих орхидей, горького миндаля и чего-то металлического.

— КВА? КВА-КВА…

'Опять тебе что-то нужно? Хоть когда-то у меня наступит покой?

— Цыц! — прикрикнул я на неё, — Ты и так почти всё время отдыхаешь. Давай-ка поработай.

— КВА-А-А-А…

«Без меня даже зад подтереть не можешь…»

— Что это за прелесть? — прошептала Мэйли, и в её голосе не было страха, лишь чистейшее любопытство.

Она, забыв про окруживших нас кровососов, сделала шаг вперёд и протянула руку, явно желая погладить бугристую спину Бунгамы. Однако жаба повернула к ней один из своих огромных глаз, и из её пасти, широкой и лишённой зубов, вырвался тихий, похожий на скрип старого дерева звук.

— Я бы не советовал, — предупредил я, — она… токсична. Во всех смыслах.

Мэйли тут же отдернула руку, но на её лице застыла очарованная улыбка.

— Ну и ну, Марк! Никогда бы не подумала, что у тебя такой… Необычный питомец. Знаешь, я всё гадала, какое у тебя родовое существо… Думала, что тебе подошёл бы волк, или ягуар…

— Что ж, всякий ошибается. Но Бунгама истинно отражает мою внутреннюю суть, ха-ха! — отшутился я, и повернулся к Линь Шу! — Снимай барьер.

— Ты уверен? — возразила вампирша, и её безупречное лицо впервые отразило неуверенность, — При всех наших силах они сомнут нас числом!

— Я же сказал — бояться нечего! — мой голос прозвучал так, что даже Мэйли на мгновение вышла из состояния лёгкого транса, — Снимай!

Линь Шу сжала губы, её пальцы дрогнули. Ледяной купол, сиявший холодной синевой, дрогнул, заколебался и с тихим, похожим на вздох звоном рассыпался на мириады сверкающих осколков, которые испарились, не долетев до земли.

Наступила доля секунды оглушительной тишины.

И тогда орда «Алых Когтей», больше не сдерживаемая преградой, с рёвом ярости ринулась вперёд. Десятки тел, слившихся в единый поток, устремились на нас.

Но я даже не шелохнулся.

— Твой выход, подруга, — тихо прошептал я, обращаясь к Бунгаме.

Затем опустил руку, и мои энергожгуты тонкими, изумрудными щупальцами коснулись бугристой спины существа. Но я влил в жабу не обычную силу — а снова насытил её небольшим количеством Эфира.

Бунгама вздрогнула. Её янтарные глаза зажглись изнутри фосфоресцирующим фиолетовым светом. Она раздулась, как огромный пузырь, увеличилась почти вдвое — и её тихий скрип превратился в оглушительный, низкочастотный рёв, от которого задрожал бетон под ногами.

И затем она выдохнула.

Это не был просто яд — это была волна. Физическая, осязаемая стена бледно-лилового тумана, испещрённая молниями Эфира, пронзающими её изнутри. Эта волна неслась над землёй, не оставляя вампирам шанса уклониться, и пожирая пространство с пугающей скоростью.

«Алые когти», за секунду до этого радующиеся лёгкой добыче, оказались окутаны этим лиловым облаком. И их собственная магия, их яд, что тёк в их жилах, встретились с чем-то, для чего не были созданы.

Эфир, не знаемый в этом мире, вступил в реакцию с вампирской сущностью.

Это было похоже на то, как выжигают инфекцию.

По толпе кровососов прокатилась судорога. Их боевой клич сменился одним сплошным, пронзительным визгом невыносимой агонии. Друг за другом вампиры падали на землю, корчась в конвульсиях, их тела выгибались в неестественных позах. Из их ртов и ноздрей вырывался лиловый туман — их собственная отравленная сущность, выжженная и изгнанная из них Эфиром, смешанным с магией Бунгамы.

Воздух наполнился невыносимой вонью горелой плоти, серы и распадающейся магии.

Менее чем за десять секунд всё было кончено.

Тишину площадки вокруг нас теперь нарушали лишь тихие стоны и судорожные хрипы более сотни поверженных вампиров, беспомощно бьющихся в предсмертных муках на пыльном бетоне.

Твари теперь не смогут пользоваться даже магией крови, пока не восстановят силы — а для этого каждому из них придётся выпить не один десяток человек…

Мог я их убить?

Мог. Но для этого потребовалось бы потратить в десять раз больше Эфира, а я не собирался тратить его понапрасну. Да и выполнять работу за «Нефритовых драконов», и устранять их конкурентов — тоже.

Я выдохнул, отпустил связь с Эфиром и погладил Бунгаму по голове. Она снова тихо скрипнула и, лениво мигнув своими янтарными глазами, растворилась в воздухе, вернувшись в своё измерение.

— Спасибо, старушка, — хмыкнул я.

«Будешь шутить про мой возраст — вообще в следующий раз не появлюсь! Козёл!»

Повернувшись к своим ошеломлённым спутницам, я лишь пожал плечами под их изумлёнными взглядами. Линь Шу смотрела на поле боя, а затем на меня, с выражением, в котором смешались ужас и невероятное, неподдельное уважение. Мэйли же оглядывала то место, где исчезла жаба, с восторгом коллекционера, увидевшего уникальный артефакт.

Лишь Илона не выразила удивления — оно и понятно, невеста прекрасно знала, на что способно моё родовое существо.

Не сказав ни слова, я спокойно поднял старейшину, закинул его себе на плечо и перешагнул через корчащееся тело одного из «Алых Когтей».

— Идём, дамы. Здесь нам больше нечего делать.

* * *

12 августа 2035 года. К югу от Лэйчжоуского полуострова

Солёный, колкий ветер рвал волосы и хлестал по лицу ледяными брызгами. Хорошо, что надетый зараннее гидрокостюм отсекал холод — а то бы пришлось тратить магию.

Моя, идущая через ночь яхта, рассекала свинцовые воды Восточно-Китайского моря, оставляя за собой пенный, клокочущий след. Воздух густел с каждой пройденной милей, теряя знакомые запахи моря и соляных брызг, наполняясь чем-то влажным, тяжёлым и мёртвым.

Впереди из воды поднималась стена. Не просто туман — а плотная, молочно-белая пелена, практически непроницаемая для взгляда, поглощающая звук и свет. Она висела над водой гигантским саваном, виднеющимся даже в ночи.

Вампирские маги, присланные Линь Шу, стояли у борта, напряжённые и безмолвные. Их обычно безупречные позы изменились на напряжённые, плечи были сгорблены. Вампиры не смотрели в сторону архипелага, их взоры были устремлены в палубу, а пальцы судорожно сжимали защитные амулеты.

Ха! Можно подумать, они им помогут…

От кровососов исходил едва уловимый, но оттого ещё более красноречивый запах страха — сладковатый, как испорченный мёд.

Я и сам чувствовал это.

Не страх, нет — давление. Ощущение, будто на плечи мне медленно, но неумолимо опускается невидимая гиря, сотканная из древней, чужой ненависти. Это ощущение давило не на тело, а на саму душу, на источник магии внутри меня, пытаясь затушить его холодной, безразличной рукой. Пока всего лишь пыталось, к тому же, довольно слабо — но чем ближе мы подходили к Туманному архипелагу, тем явственнее было это ощущение.

Это было дыхание проклятия Хэй ан Лейшоу.

И судя по всему — оно прекрасно работало.

Мы приблизились настолько, что казалось, вот-вот коснёмся края этого гигантского молочного облака. Мэйли, обычно оживлённая и язвительная, стояла у штурвала с лицом, от которого веяло могильным холодом. Её аметистовые глаза были прищурены, а пальцы белели от силы, с которой она впивалась в полированную древесину.

— Пора остановиться! — её голос прозвучал хрипло и неестественно громко в гнетущей тишине, — Дальше приближаться опасно…

Двигатели яхты замолчали, и нас окутала оглушительная, мёртвая тишь, нарушаемая лишь плеском воды о борт. Все взгляды устремились на меня.

Посмотрев в эту белую муть, я подумал о деде. О его бледном, неподвижном лице в саркофаге. Что, если Линь Шу ошиблась? Если её ритуал и этот артефакт — всего лишь отчаянная попытка вырвать власть, основанная на пыльном пророчестве?

А если это не сработает? Неужели Дмитрий умрёт из-за моего нежелания лезть в самоубийственную авантюру?

Эх, не хотелось бы этого допускать, конечно…

Но было не время предаваться меланхолии. Я выдохнул, отсекая сомнения.

Из внутреннего кармана я извлёк артефакт, переданный Линь Шу. Он был похож на небольшую коробочку, сделанную из слоновой кости и чёрного нефрита. В её центре пульсировали четыре капли крови — Линь Шу, деда, пленённого старейшины, и моей — четырёх ключей, сплетённых воедино меж собой тонкими нитями вампирской магии.

Я сжал коробочку в ладони, вливая в древний механизм щепотку своей силы.

Артефакт дрогнул. Костяные пластины пришли в движение, сдвигаясь и поворачиваясь с тихим, костяным щелканьем. Нефрит засветился изнутри тусклым, багровым светом. Тончайшая, невидимая глазу сфера энергии исказила воздух вокруг меня, зазвучав тихим, едва слышным гулом.

И — вот это было неожиданно! — та гиря, что давила на мою энергетику, исчезла! Дыхание «Тёмного охотника» больше не обжигало кожу. Оно осталось там, снаружи, отскакивая от невидимого барьера!

— Охренеть, похоже, сработало! — искренне удивился я.

— В самом деле? — скептично уточнила Илона, подходя ближе, — В тебе как-будто ничего не изменилось…

Я пожал плечами.

— Сейчас и узнаем.

Слепо доверять вампирским, или чьим-бы там ни было ещё, артефактам было не в моих правилах.

Поэтому я мысленно позвал Мунина. Чёрный ворон спикировал с мачты и уселся на плечо. Мы были связаны глубоко, на уровне сущности. Если заклинание действовало на меня, оно должно было распространиться и на него.

— Лети, — скомандовал я, — Проверь этот туман. Но учти, можешь сгореть заживо.

— Я КАР-ствую что не с-КАР-рю, — ответил питомец, хлопнул крыльями и ринулся вперёд, к молочной стене.

Честно признаться — я затаил дыхание, всеми фибрами души ощущая нашу связь и слегка… Переживая.

Всё-таки мы с ним уже давно вместе, и не хотелось бы потерять такого ценного союзника, но…

Своя жизнь мне была дороже. А если есть возможность не умереть — почему бы ей не воспользоваться?

Я смотрел на ночь глазами Мунина. Вот он коснулся границы… и исчез в тумане.

Но связь не прервалась, не исказилась болью или распадом! Я всё также чувствовал его полёт, его острое зрение то и дело выхватывало из пелены тумана очертания скал, поросших странной, лишённой цвета растительностью.

Повинуясь моим приказам, ворон сделал круг над одним из островков и так же спокойно вернулся, вынырнув из тумана и усевшись обратно мне на плечо.

Путь был свободен.

— Молодец, друг, — похвалил его я, — С меня вкусное проклятье по возвращению.

— Ловлю на КАР-слове!

Я фыркнул и повернулся к Илоне. Она стояла, обхватив себя руками, и её золотые глаза были полны тревоги, которую она старательно пыталась скрыть.

— Всё в порядке, — сказал я, подходя к ней и касаясь её щеки. Кожа невесты была холодной, — Артефакт работает. Я вернусь быстро, и соскучиться не успеешь.

Она кивнула, и впилась пальцами в мою куртку, притягивая к себе. Я наклонился и поцеловал её — коротко, но сильно, вкладывая в это всё своё обещание вернуться.

— Не переживай, — прошептал я.

Затем развернулся и спустился к уже качающемуся на воде гидроциклу. Мэйли молча наблюдала за мной, и в её взгляде читалось нечто новое — не флирт и не любопытство, а какая-то суровая серьёзность.

— Не подведи нас, Марк, — произнесла она, — Мы действительно на тебя рассчитываем.

— Не сомневайся, я держу слово.

— Мы тоже.

Я кивнул, сел в седло, рванул ручку стартера. Двигатель гидроцикла взревел, нарушая гнетущую тишину, и я рванул вперёд, навстречу белой, безмолвной пелене.

Гидроцикл, послушный малейшему движению рукоятки, разрезал неподвижную, молочно-мутную гладь.

Ощущения по-прежнему были нормальные — хотя я уже наверняка был в зоне действия проклятья.

Хм… Линь Шу утверждала, что защита работает бессрочно, но… Интересно, насколько она в этом уверена?

Ох Маркелий, раньше надо было думать… Но в любом случае — это лишний повод не задерживаться. Цветок, броня — и обратно.

Видимость не превышала метров десяти — мир сузился до призрачного круга, в котором вода сливалась с туманом, создавая ощущение бесконечного и совершенно пустого пространства. Я то и дело сверялся со сбоящим из-за магических помех навигатором, чей экран тускло светился на приборной панели, прокладывая путь через этот беззвучный поток сумрака.

Наконец, координаты сошлись. Я заглушил двигатель, и тишина обрушилась на меня, тяжёлая, абсолютная, и бесконечно давящая. Лишь лёгкое плескание воды о корпус гидроцикла нарушало её.

Я был в самом сердце Туманного архипелага. Где-то глубоко подо мной, под сотнями метров ледяной, чёрной воды, покоилось то, ради чего я готов был рискнуть жизнью.

Идиот?

Вполне вероятно…

Я взял из бардачка гидроцикла водолазную маску последнего поколения. Широкое стеклом, обеспечивающее почти панорамный обзор, небольшие фильтры, которые позволяли дышать под водой безо всякого баллона. Красота, да и только!

Вот разберусь с советом и устрою себе отпуск! Поныряю с такой где-нибудь, где есть красивый подводный мир. А что? Говорят, наблюдение за рыбками успокаивает.

Фыркнув (надо же, начал общаться сам с собой!), я ещё раз проверил артефакт Линь Шу — он был намертво закреплён нироким ремешком на предплечье, холодный и безжизненный, а защита по-прежнему была ощутима, как невидимый кокон.

Сделав глубокий вдох ещё относительно тёплого, насыщенного туманом воздуха, я откинулся назад…

Мир перевернулся, звуки окончательно исчезли, сменившись оглушительным звоном в ушах. Я дал себе немного погрузиться, привыкая к давлению, а затем щёлкнул выключателем на маске. Светодиоды по её периметру вспыхнули, прорезав мутную толщу узкими лучами.

Я начал погружение.

Почти сразу меня обхватила абсолютная, бархатная тьма — и я активировал магическое зрение.

Мир мгновенно преобразился. Тьма отступила, сменившись калейдоскопом энергетических потоков. Холодные синие струи течений, призрачное свечение микроскопической жизни и… впереди, внизу — нечто грандиозное.

Сначала это было едва заметным пятном, огромным скоплением магии такой плотности и силы, что оно слепило моё внутреннее зрение. По мере погружения пятно обретало форму. Огромная, идеальной формы полусфера, сплетённая из силовых линий магии, столь древней, что она казалась вечной. Она пульсировала мягким, ровным светом, словно гигантское сердце, заточённое в глубине.

Вскоре магическое зрение стало не нужно — купол стал виден и обычным глазом.

Он появился из кромешной тьмы. Сначала как слабая, фосфоресцирующая голубизна внизу. Затем его очертания стали чёткими.

Это был колоссальный щит, уходящий в стороны дальше, чем я мог охватить взглядом. Купол не был монолитным — сквозь его полупрозрачную, переливающуюся поверхность, словно сквозь лёд огромной толщины, уже можно было разглядеть смутные, искажённые очертания того, что скрывалось внутри.

Башни? Строения? Трудно было сказать.

Я погружался всё глубже, приближаясь к подводному городу, и картина прояснялась. Это был не один купол! Вокруг главного, гигантского, сияли другие сферы, поменьше, как спутники вокруг планеты. Десятки, может даже сотни! Некоторые сияли ровно, другие мерцали, словно на последнем издыхании.

А многие были разбиты…

Их оболочка, когда-то цельная, теперь представляла собой груду магических обломков, медленно растворяющихся в воде. Под ними угадывались лишь тёмные, бесформенные груды камней — всё, что осталось от древних построек, тысячелетиями покоящихся на дне, разъедаемых солью и временем.

Но главный купол стоял незыблемо — величественный и неприступный. И когда я приблизился на расстояние в полсотни метров, смог увидеть за ним целый город! Призрачные очертания пирамидальных крыш, высоких шпилей, мощных стен. Всё было застывшим, безмолвным, нетронутым.

Капсула времени, законсервированная волей безумного правителя…

Я завис в нескольких метрах от поверхности купола, чувствуя исходящую от него дрожь невероятной силы. Моё собственное магическое зрение ослепло от переизбытка информации, так что пришлось его «отключить».

Здесь, в кромешной тьме, под тоннами воды, покоилась история, способная перевернуть настоящее.

И мне предстояло в неё войти…

## Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

#10 Печать пожирателя