# Постчеловек

Алексей Стацевич

Глобальная катастрофа загнала остатки человечества в города-небоскребы. Но прогресс не стоял на месте, и теперь бок о бок с людьми уживаются андроиды и бионики, а виртуальная реальность и смертельные цифровые вирусы стали обыденным делом.

В одном из таких городов идет теневая борьба за власть, в эпицентр которой попадает обычный парень - Костя Яковлев. Но, сам того не ведая и не желая, Костя оказывается носителем уникального дара, который может перевернуть ход борьбы с ног на голову. Теперь за ним охотятся повстанцы, люди из правительства и жнецы из параллельного мира.

Удастся ли Косте выжить, выпутаться и обыграть людей, что считают себя новыми хозяевами разрушенного мира? Кто он - победитель или марионетка до конца жизни?

## Пролог

Массивный дверной замок сочно лязгнул. Раз, второй, третий.

Тяжелая дверь протяжно скрипнула ржавыми петлями и отворилась, впустив в одиночную камеру тусклый свет из коридора и запах прокисшего супа.

Лысый небритый арестант лежал на единственной шконке возле стены. Услышав шум, приоткрыл глаза и покосился в сторону звука — в камеру заходили двое облаченных в синий камуфляж надзирателей.

Их коллега, заперев внутреннюю решетчатую дверь камеры, сжал в руках автомат и остался стоять по ту сторону свободы.

— Чего разлегся? — деловитым басом поинтересовался красномордый надзиратель с говорящим прозвищем Свин и рукавом вытер лоб. От этого движения камера наполнилась ароматом дешевого одеколона, пота и табака.

— Подымайся, мусор, — скомандовал второй надзиратель и с ленцой пнул нерасторопного зэка по ляжке, — не на курорте.

«Мусор» подчинился. Встав на ноги, едва разглядел на бледной впалой щеке второго надзирателя штрихкод. Длинная строчка мелких цифр растянулась от скулы до самого уха. Ниже номера — имя. «ЭРА-107–82». Электронный Робот. Андроид. «Восемьдесят второй».

— Так, начнем с протокола, — известил арестанта Свин и неловким движением крутанул лампочку, что висела под потолком на единственном проводе. Помещение озарил мутный неровный свет.

Он раскрыл толстую папку, которую держал под мышкой. Близоруко щурясь и бормоча себе под нос, принялся с интересом читать написанное, словно видел эти строчки в первый раз.

«А клюв, как у орла», — мысленно переиначил слова детской песенки заключенный и насмешливо фыркнул:

— Неужели со вчерашнего вечера в нашу тюрьму прогресс так и не завезли, раз ты до сих пор бумагой пользуешься? Анахронизм, однако! — И получил жесткую зуботычину от Восемьдесят Второго. На губе выступила капелька крови.

— Каждый день будешь спрашивать⁈ — Андроид вновь замахнулся, и арестант инстинктивно прикрылся от возможного удара. — Руки! Убрал! Живо!

— Оставь его, — пробубнил Свин, — не видишь, издевается? А ты ведешься всякий раз.

— Нарывается он, а не издевается! Всякий раз! — передразнив напарника, возразил андроид, но послушно отошел.

Видя, что его не собираются бить, узник сухо процедил:

— Как долго буду спрашивать? Пока не выйду отсюда.

Тюремщики переглянулись — повторяющийся ежедневный ритуал шел по привычному сценарию. И так изо дня в день, из недели в неделю… почти полгода.

— Не выйдешь, — покачал головой Свин. — Не на своих двоих. Вынесут мертвое тело — в это я поверю!

Уголок губ арестанта чуть заметно дернулся:

— Посмотрим!

— Помолчи, любитель научной фантастики, — бесцеремонно заткнул его красномордый.

Заключенный решил не спорить. Наступила тишина.

Удовлетворенно хмыкнув, Свин поднес папку к лицу и зачитал написанное:

— Гражданин Кукоев Джабраил Сабитович, прозвище Понтифик, две тысячи восемьдесят второго года рождения. Приговорен к пожизненному заключению по статьям… так, это неинтересно… это тоже неинтересно… это мы и так знаем-помним… — Он громко хлопнул папкой. — В общем, гражданин Понтифик, не будем тянуть бюрократического кота за хвост. Прошу! — И указал на коннектор.

Джабраил молча проследовал к дальней стене камеры, где под узким прямоугольным окошком стояла устаревшая модель коннектора: конструкция, состоящая из вкрученного в пол стула с креплениями для рук и десятком лампочек и датчиков. Сверху над сиденьем нависал ковшеобразный шлем-преобразователь, а торчащие во все стороны провода придавали устройству недостающего футуризма.

Всякий раз глядя на коннектор, Понтифик представлял собственную казнь — он сидит на электрическом стуле, в зубах зажата резиновая кость, кожаные ремешки надежно фиксируют руки и ноги. Тюремщик в балахоне средневекового палача дергает рубильник… И ничего не происходит — эра электричества закончилась двадцать семь лет назад.

— Быстрее, мусор! — вырывая Джабраила из размышлений, нетерпеливо рявкнул андроид.

Кукоев демонстративно вздохнул, но деваться было некуда. Успев подумать, что снова проведет вечер в компании пинцета и надоедливых заноз, плюхнулся на шершавое деревянное сиденье.

Нащупав провод с предохранительным коннект-штекером на конце, взял его в правую руку. Левую же руку положил на подлокотник стула ладонью вверх.

Часть размещенных на запястье биосенсоров, почувствовав штекер-предохранитель, весело замигала красным. Другая же часть, отвечающая за имплантированные в руку разъемы под чипы, никак не отреагировала.

— Подключайся! — вновь поторопил арестанта Восемьдесят Второй. — Живее!

Но Понтифик не спешил. Отстраненно постукивая штекером по специальному «коннект-входу» на запястье, он пытался придумать, как избежать пыток, унижений и издевательств, которые последуют, стоит лишь погрузить наконечник провода в руку и переместиться в особую тюремную зону кибернета.

Андроид не выдержал затянувшейся паузы и схватился за болтающуюся на поясе резиновую дубинку.

— Тебе специальное приглашение нужно⁈ — рассвирепел он и, подскочив к Джабраилу, замахнулся «палкой». — Так могу выписать!

Но — не успел.

Камеру — через окошко под потолком — пронзил ослепляющий резкий свет, который заставил Свина зажмуриться и прикрыться ладонью.

Стены содрогнулись от мощного взрыва. Сверху посыпалась штукатурка.

— А-а⁈ — Красномордый надзиратель вцепился в рацию: — Центр, прием! Центр! Прием!

Рация промолчала.

Зато с улицы донеслись длинные автоматные очереди и короткие тихие — пулеметные.

— Наши стреляют. Громко, — констатировал Восемьдесят Второй. — Меж тем у противника оружие со значительно ослабленным звуком выстрела.

— Твою мать, с каким еще ослабленным⁈ — Красномордый окончательно сорвался на крик. — Так и говори — оружие с глушителем!

— Оружие с глушителем, — покорно повторил андроид и добавил: — Докладываю: моя попытка использовать зашифрованные каналы для связи с Центром не увенчалась успехом. Доступ к резервной системе передачи данных заблокирован. Также заблокирован доступ к системе безопасности тюрьмы.

Услышанное Свину не понравилось.

— Центр! Прием! — сделал он последнюю попытку докричаться до «базы». — Что у вас творится⁈ Прием!

Но признаков жизни рация по-прежнему не подавала.

— Все, пошли! — Красномордый призывно махнул рукой и первым направился к выходу. — Разберемся на месте!

Восемьдесят Второй шагнул следом, но остановился и бросил взгляд на Понтифика, который с нескрываемым удовольствием следил за импровизированным «представлением нервов».

— А этот? — «заклинился» андроид. — Вход в кибернет так и не был осуществлен.

— Да хрен с ним, пусть сидит, никуда не денется! — зарычал Свин. — Коридорный, открывай!

Андроид, который оставался снаружи камеры, повернул ключ, потянул на себя дверь… и обессиленно понурил голову, безжизненными глазами уставившись в пол.

— Эй! Что с тобой⁈ — удивился красномордый и встряхнул застывшего напарника за плечи. — Да очнись ты!

За спиной послышался звук упавшего на пол тела, и Свин резко обернулся — Восемьдесят Второй, потеряв равновесие, рухнул на бетонную поверхность и замер с неестественно поджатыми под себя руками.

— А ты чего развалился⁈ Вставай!

Видя, что андроиды не реагируют, Свин вырвал автомат из ослабевших рук коридорного и, поглядывая на Кукоева, который продолжал с улыбкой наблюдать за суетой, захлопнул дверь.

Лязгнул, закрываясь, замок.

Едва шаги тюремщика стихли, Понтифик оторвал зад от коннектора и забрался ногами на его подлокотники, стараясь выглянуть в узкую прорезь, что по нелепости именовалась окном. Но та была слишком высоко.

Разочарованно фыркнув, он слез с коннектора и присел на шконку. Бросил взгляд на хронометр — «07.07». Люди Кондора пришли за ним точно по расписанию!

— Я же говорил, что выйду отсюда, — едва улыбнулся Кукоев и плюхнулся на одеревенелый матрас.

Его слова венчал еще один взрыв и треск автоматных очередей.

## Глава 1−1

Вокруг раскинулся серый и безлюдный город.

Стальные радиационные тучи, царапая крыши домов и трубы котельных, нависли над опустевшими улицами. Испещренные копотью панельные девятиэтажки, длинной россыпью стоящие вдоль дороги, смотрели на мир пустыми глазницами окон. На несуразном сиротливом дереве каркала одинокая ворона.

Город умер.

По раздолбанной асфальтной дороге пробиралась четверка, облаченная в защитные костюмы цвета прошлогоднего мха и военные противогазы. Они шли неспешно, гуськом, старательно обходя брошенные на дороге автомобили. Выбитые стекла, перемежаемые блеклой травой и пожелтевшими листьями, задорно хрустели под ногами.

— Проклятое стекло, идти невозможно! И откуда только оно здесь взялось? — хрипло удивился замыкающий колонну мужчина, на спине и груди которого, поверх костюма, белой краской были выведены кривые закорючки: «Серый». Автомат Серого непредусмотрительно болтался за плечом. — Когда реактор бахнул, почему оно внутрь квартир не залетело? Или я тупой и чего-то не понимаю?

Ответ последовал не сразу.

— Так стекла от машин, полагаю. Боковые, — с легкой насмешкой отозвался второй в колонне, на чьей одежде красовалась надпись «Митяй». В отличие от Серого, ремень своего автомата он перекинул через шею, а оружие держал крепко и уверенно, готовый в любой момент начать стрельбу.

— От машин? Да ты сам глянь — они все целехонькие стоят! — не согласился Серый.

Митяй уставился на ближайший автомобиль.

— Действительно! — хмыкнул он и выдал новую версию: — Значит, мародеры в квартиры лезли и остатки стекол изнутри побили.

— Зачем? — не унимался Серый.

— Лень было по лестницам скарб тащить! — разозлился Митяй. — В окна выкидывали! Ты чего докопался?

Серый не обратил внимания на сердитый тон напарника и произнес:

— Думаю, мародеры постарались. Но били они не стекла квартир, а витрины магазинов. И тащили все, что могли унести. А потом, наверное, дохли от радиации. Тут я не в теме.

— Дохли, дохли. Еще как дохли! — послышался глухой голос «папы Виталия».

Он шел в авангарде и был единственным, кто держал в руках истошно пикающий дозиметр, выполнявший еще и функцию навигатора.

Штурмовая винтовка «папы» висела за спиной стволом вниз, при каждом шаге ударяя того по заднице. При малейшей опасности перевести оружие в боевое положение — дело нескольких мгновений. Нужно лишь освободить руки…

— Кстати, друзья, насчет радиации! — Виталий обернулся. — Фонит. Я бы даже сказал — звиздец как фонит!

— Отец! — звонко, насколько позволял противогаз, воскликнул третий в этой веренице. И, когда родитель обернулся, погрозил пальцем: — Не матерись!

— Простите, Константин Батькович! Забылся, что с нами малолетки! — Казалось, «папа» улыбается под маской-противогазом. — Слов нет, как фонит! Ужас, как фонит! Полный абзац, как фонит! Так норм?

Костя кивнул:

— Норм. Но мог бы и не паясничать.

— В смысле не паясничать? Сын, тебе не угодить, — вновь уставившись в дозиметр, отчеканил Виталий. — Еще пожелания имеются?

— А то! Я не малолетка. Не называй меня так.

— Кстати, младший Яковлев, — глянул на парня Митяй, — а сколько тебе годков?

— Восемнадцать.

— Взрослый уже. Помню тебя во-о-от таким пиздю… кхм. Звиздюком!

— Да нет ему пока восемнадцати, послезавтра стукнет, — не отрываясь от прибора, пробурчал отец. — Поэтому, щегол, ближайшие два дня могу обзывать тебя и малолеткой, и молокососом, и щенком и, как сказал Митяй, звиздюком. А еще…

— Блин, Виталь, ты чего к пацану прицепился? — прервал его Серый. — Первое совершеннолетие вообще в четырнадцать наступает!

— В четырнадцать, ага… — пробурчал Виталий и запнулся, придумывая сравнение. — Вчера ребенок ковырял в носу козявки и жег лупой муравьев, а сегодня — бац, и за один день неожиданно становится взрослой самостоятельной личностью! Личностью, которой ни ремня не дать, ни указывать, как жить. Тьфу, сопляки!

Выпалив гневную тираду, он возмущенно хлопнул себя свободной ладонью по бедру и прибавил шагу, показывая — на эту тему я разговаривать не желаю.

— Малой, не обращай на папу внимания. Он сегодня весь день не в настроении, — прохрипел Серый и ободряюще похлопал Костю по руке, — наверное, ПМС внезапно накрыл.

— Сейчас как огрею тебя прикладом по хребтине! — предупредил Виталий, и за маской было непонятно, шутит он или настроен серьезно. — И отмазка готова. ПМС!

— Ой, не бухти, — даже бровью не повел Серый. — Лучше за показателями следи. А ты, малой, за округой… вдруг стервецы полезут.

Сотню шагов прошли молча, под ритмичный писк дозиметра.

…Асфальт под ногами резко оборвался — дорога под прямым углом повернула в сторону.

Впереди, за поломанным решетчатым забором, показался городской сквер, «украшенный» облупившимися лавочками, пожелтевшей травой и голыми кустами. Вдоль широких забетонированных дорожек сквера, разметав ветви, лежали поваленные засохшие деревья.

— Двигаемся дальше, вон туда! — скомандовал Виталий и указал на трехэтажную постройку, видневшуюся на другой стороне сквера метрах в четырехстах от них. — Судя по навигатору, тот дом нам и нужен… Со шпилем наверху! Или что это?

— Антенна? — предположил Митяй. — Как раз для вызова вертолета.

— Вот дойдем и узнаем.

И они побрели. Так же неторопливо и размеренно, словно вокруг раскинулся райский курорт с ярким солнышком и теплым морским бризом, а не развалил свои щупальца затерянный город, таивший для путников множество скрытых опасностей.

…Ровно посередине, разделив сквер на две части, расположился огромный четырехъярусный фонтан. Округлая неработающая махина, декорированная ажурными рыбьими головами, выглядела впечатляюще.

— Унылое великолепие, — издали увидев памятник архитектурной мысли, ахнул Серый. — Красота!

Возле фонтана разделились по двое.

— Пап, как фон? — Шедший позади Костя поравнялся с отцом и глянул на дозиметр, стараясь разобраться в безумстве цифр, скачущих на миниатюрном экранчике.

— Радиоактивничает, но — в пределах, — философски отозвался Виталий и повернулся к сыну: — Ну ты как вообще? Не скучаешь? А то мне кажется, зря я тебя сюда притащил!

— Ну-у… — замялся Костя — расстраивать отца не хотелось. Затем заговорил, тщательно подбирая слова: — То, с каким энтузиазмом ты все это рассказывал — и про атмосферу безысходности, и про веселье от перестрелок, и про… как там было? Гнетущий запах апокалипсиса, да? В общем, пока слова не вяжутся с тем, что я вижу. Ладно, атмосфера и запах на месте, спорить не буду… Но не считать же за веселье ту мини-стычку, что произошла в самом начале⁈

— Лучше не считать, — согласился Виталий. — Но будем надеяться — самое интересное еще впереди.

— В смысле «будем надеяться»? Ты разве не знаешь, что ждет нас дальше?

— Знаю. В общих чертах! — пояснил Виталий и твердо повторил: — Поверь, все самое интересное впереди!

Потрескавшееся бетонное основание закончило свой круг, и четверка вновь сошлась, выстроившись в привычном порядке.

— Жаль, такой красивый фонтан — и не работает, — расстроенно прохрипел Серый. Привычно обернулся, ища взглядом тварей, но вокруг было тихо. Спросил: — Знаете, что меня напрягает?

Митяй негромко хохотнул:

— Что от радиации писька потом не встанет?

— Нет! Что взрослый дядька использует в разговоре слово писька! — невозмутимо отпарировал Серый. — Или ты не взрослый дядька, а Костин ровесник? Тогда тебе простительно так говорить!

«Папа» оторвался от созерцания дозиметра и обернулся через плечо.

— Так, мужики, угомонитесь со своими подколками. Серег, что ты хотел сказать?

— Да напряжно как-то… Пятнадцать минут идем, а ни одной твари не встретили. Кроме той… на входе. В общем, не-по-ря-док.

— Кстати, да, я тоже недоволен, — поддакнул Митяй. — Яковлев, ты нам что обещал? Суровое выживание! Дикий экшен, погони, перестрелки. И где? Мы почти до точки дошли! И отнюдь не кипения, хотя и до нее недалеко. А до конечной! Сейчас найдем внутри дома радиостанцию, вызовем вертолет и все, аста ла виста!

— Да уж, веселуха, — огорченно пробормотал Серый и добавил: — Видимо, зря брал с собой гранаты, не пригодились. Но меня хоть фонтан порадовал! Ребят, можно, я его подорву? От вредности?

Митяй одобрительно показал большой палец и сообщил:

— Я сюда тоже пострелять пришел и адреналинчика хапнуть! А не бродить по пустынным улочкам в надежде, что…

Виталий резко обернулся, еле-еле сдержавшись, чтобы со злости не раздолбать дозиметр о землю. Прорычал:

— Ну да, меня-то обвинить легче всего! Друзья, блин, называются! Или, может, думаете, я сам в восторге от происходящего⁈ А⁈ — И замолчал, переводя взгляд с одного напарника на другого. Остановился на Митяе. — А ты⁈ Полагаешь, слова про перестрелки и экшен я из головы взял⁈ Нафантазировал, блин! Лишь бы вас, дурачков, сюда заманить!

— Да ладно, чего ты психуешь? — пошел на попятную Митяй. — Мы же не со зла, а так… высказываемся просто. Тебя никто ни в чем не обвиняет.

Серый закивал, соглашаясь с другом:

— Виталь, тебе бы это… валерьяночки, может, попить? Для нервов!

— Да иди ты со своей валерьяночкой, — огрызнулся «папа». Сделав глубокий вдох, продолжил спокойнее: — В рекламе говорилось: «Переживите шквал эмоций, попробуйте не сдохнуть в апокалипсическом мегаполисе и бла-бла-бла».

Серый покачал головой:

— Мне кажется, эта дыра не тянет на мегаполис!

— И тут обманули, гады! — констатировал Митяй. Подумав, язвительно спросил: — Надеюсь, «бла-бла-бла» в рекламе — не точная цитата?

Виталий оставил вопрос без ответа. Усмехнулся:

— Так что не ворчите, а переживайте шквал эмоций. И плевать, каких! Ведь злость — тоже эмоция!

Едва он закончил фразу, как в тишине заброшенного города раздался свист. Одиночный, тихий, неуверенный, будто сонная птица решила поутру прочистить связки.

— Цыц! — Митяй поднял согнутую в локте руку. — Слышите?

— Угу, свистит что-то… или кто-то… но точно — где-то!

— Соловей-разбойник, наверное, — насмешливо предположил «папа» и, закрепив дозиметр на поясе, перетянул на грудь висящую за спиной штурмовую винтовку.

А свист нарастал, становясь все громче, пронзительнее, превращаясь из одиночных трелей в непрерывную заунывную сирену.

Митяй щелкнул затвором и, расстегнув ремешок на шее, стащил с головы противогаз. Осмотрев напарников шальным взглядом, воскликнул:

— Чего притихли, камрады⁈ Экшенчик-то, похоже, начинается! — И, довольный, заржал.

— Смотрите! — Серый указал на оставшиеся за спиной многоэтажки.

Напарники обернулись.

Из окон домов лезли стервецы — обгоревшие существа, покрытые редкой свалявшейся шерстью и телосложением напоминающие собак. Особое строение лап и длинные когти позволяли уродцам цепляться за любую поверхность, поэтому стены быстро покрылись рычащими выродками.

Твари начали спрыгивать на землю.

— Их там дохренища! — прохрипел Серый и вслед за напарниками перекинул автомат в боевое положение. — У меня патронов не хватит! — И клацнул затвором.

Крупная тварь размером с бизона, которая находилась ближе всех к скверу, повернула голову на звук. Блеснули ядовито-желтые глаза.

Задрав морду, стервец пронзительно взвыл, оглушая путников.

Виталий, стараясь перекричать ревуна и не слыша собственного голоса, прерывисто скомандовал:

— Давайте живо на точку ! На открытом пространстве не отобьемся! Числом задавят! А в доме займем позиции! Может, отстреляемся!

— Принято! — Митяй решил не дожидаться напарников и первым рванул в сторону трехэтажного здания, благо до дверей оставалось метров семьдесят. Обернувшись, проорал: — Давай-давай! Гони!

— Гоу-гоу-гоу!

Остальные кинулись следом, но защитные костюмы не предназначались для подобного спринта! А твари, почуяв запах удирающей добычи, ощерили клыкастые пасти, расправили на загривках шипастое оперение и бросились в погоню.

— Сука! Не успеем! — выбежав за ворота сквера, на ходу проронил Серый и резко затормозил. — Я за вами, не ждите!

«Папа» в ответ кивнул, жестом подгоняя не вовремя захромавшего Костю.

Оставшийся за их спинами Серый развернулся и сорвал с пояса гранаты. Выдернутые чеки полетели вниз, а гранаты — в сторону приближающихся выродков.

— А теперь по съе-е-ебам! — хохотнул мужчина и ринулся за убегающими напарниками.

Один за другим прогремели два взрыва. Бах!.. Бах!

…Костя вслед за отцом добрался до дверей, распахнутых Митяем, и, прихрамывая, проковылял внутрь здания. Устало согнувшись и тяжело дыша, уперся ладонями в бедра. Оглянулся — ошарашенные и напуганные взрывами преследователи заметно отстали. А угодившие под ударную волну лежали на земле — либо без движения, либо конвульсивно дергая полуоторванными лапами.

Серый тоже добежал до точки и победно вскинул руки.

— Красава! Дай пять! — Виталий подставил ладонь, отвешивая напарнику пятюню. Затем повернулся к сыну: — Так, Костя, хватит отдыхать! Помоги дверь забаррикадировать!

— Пап, а толку? Все равно через окна влезут!

— Да? — Отец призадумался, но мыслительный процесс не сумел остановить процесс физический — мужчина продолжал двигать шкаф. — Ну и ладно! Зато будем знать, что через дверь не пройдут. С тыла, так сказать!

Они едва успели соорудить мини-баррикаду, как у всех разом заговорили рации, прикрепленные возле подбородков к костюмам.

— Как слышно, черти? — беззаботно гоготнул Митяй. — Прием.

— Слышно нормально, — откликнулся Виталий. — Ты где? Прием.

— Да на крышу вылез, поднимайтесь. Здесь така-а-ая приколюха стоит, мама не горюй! Косте точно понравится! — Митяй вновь закатился смехом. — Только в темпе давайте, твари в себя уже приходят! Прием.

— Понял. Конец связи. — «Папа» стащил с головы противогаз и, перехватив недоуменные взгляды напарников, пояснил: — Мне дышать в нем тяжело, а без него… легче. Да и Митяй тоже снял.

— А радиация?

— Ничего страшного, много здоровья не потеряю. Если и облучусь, то совсем малость. Тем более скоро «выйдем»!

— Пап, разговоры — это прекрасно, но давай скорее на крышу к дяде Мите!

— Согласен с малым!

Мужчины, готовые к любым сюрпризам, рассредоточились по дому в поисках лестницы: одинокий Серый торопливо направился по коридору в левую часть здания, а отец с сыном двинулись в противоположную сторону.

— Пистолет так и не опробовал? — поинтересовался Виталий, заглядывая за двери пустого кабинета.

Костя хлопнул ладонью по закрепленной на поясе кобуре:

— Не-а. Когда бежали — не до него было, а в самом начале… когда та тварь из колодца вылезла… вы и без меня справились! Я даже понять ничего не успел. Кто стреляет? Куда? Зачем?

— Ясно. Ну, ты хоть в руки-то его возьми! — с укором посоветовал Виталий. — С предохранителя сними. Мало ли, пригодится.

— Думаешь, от него будет толк? — с сомнением поинтересовался парень, но совету все же последовал. — У вас-то вон, автоматы! А у меня? Девчачья пукалка! — И покрутил оружие в руке.

Отец промолчал…

Здание, как и весь город, выглядело давным-давно заброшенным — стены покрылись грязными разводами, на изредка встречающейся поломанной мебели лежал слой пыли, а под ногами привычно хрустело мутное стекло. Судя по количеству кабинетов и раскиданным вокруг бумажным отчетам, раньше здесь просиживала штаны то ли местная администрация, то ли пенсионный фонд, то ли аналогичный чиновничий аппарат.

— Какие потолки высокие! — подивился Виталий. — Метра по три с половиной, наверное! Нам бы домой такие.

— Зачем? — флегматично полюбопытствовал Костя.

Ответить мужчина не успел.

— Нашел лестницу, — заговорили рации голосом Серого. — От входа налево — и прямиком по коридору. Прием.

— Понял, скоро будем, — ответил Виталий и развернулся. — Прием.

— Стой! — Костя схватил отца за рукав и указал пальцем в полумрак. — Смотри!

Виталий прищурился. Проговорил в рацию:

— Тоже вижу лестницу. К тебе не пойдем, тут поднимемся. Прием.

И только он отпустил кнопку связи, как наверху застрекотали одиночные выстрелы. Послышался знакомый свист, сменившийся рыкающим воем и ударами тел о землю.

Отец и сын переглянулись.

— Не успели! Раньше нас добрались!

Они побежали вверх по крутым ступенькам, двигаясь максимально быстро, но при этом сохраняя предельную концентрацию.

## Глава 1–2

На подходе к третьему этажу Костя окончательно выдохся и остановился, судорожно хватая ртом воздух.

— Эээ-хе, эээ-хе, — и отрывисто прошептал: — Все… не могу… Устал… Дыхалки… нет.

— Конечно, откуда ей взяться? — жестко спросил Виталий. — Целыми днями в кибернете сидите! Нет бы спортом заниматься! Зарядкой хотя бы. С гантельками.

— Бать, не учи. Не время, — с трудом выдавил Костя, но отец, забравшийся по приставной лестнице на крышу, не услышал. — Фух… Пап, я за тобой!

Он поднялся на несколько ступенек и просунул голову в люк, который вел на крышу — здесь шла ожесточенная бойня. Напарники, отстреливаясь, контролировали три стены, по очереди отвлекаясь на ту, где должен был располагаться четвертый боец.

А твари наседали. Обороняющиеся сдерживали яростный напор, пусть и с трудом, но в любой момент ситуация грозила перевернуться — если у защитников закончатся патроны. Не в рукопашную же идти! Тем более острые когти выродков, судя по всему, одним движением могли вспороть тело беззащитного человека.

— Костя, твою бать, где ты шляешься⁈ — зычно провопил Митяй, отправляя пустой автоматный магазин на бетонный пол. Щелкнув запасным рожком, громко пояснил: — Тебя все ждут! Только погляди, какая тут по центру стоит… бандура!

Заинтригованный, парень вылез на площадку.

Ровно посередине крыши возвышалась металлическая башня-шпиль, к изголовью которой вела спиральная лестница. На самом верху «иглы» обнаружилась крошечная платформа, наспех сваренная из кусков арматуры и обмотанная ржавой сеткой.

— Ох ты ж! — задрав голову, ахнул Костя: решетчатый пол платформы не скрывал от любопытных глаз самое интересное — присоединенный к треножнику восьмиствольный скорострельный пулемет Гатлинга с вращающимися стволами и автоматической подачей боеприпасов. Нескончаемая патронная лента свисала до самого пола и кучкой лежала у подножия лестницы, приглашая начать стрельбу.

— Это что, получается, мне придется вставать… за него ⁈ — Парень благоговейно выделил последнее слово.

— Да! — в три глотки гаркнули и отец, и Серый, и Митяй.

Костя, позабыв об усталости, в упоении помчался по ступенькам, на эмоциях перепрыгивая их через одну и, пролетев лестницу, очутился на платформе. В спину парня, чуть не сбросив вниз, ударил резкий поток воздуха.

Но природа не могла встать на его пути! Нежно погладив удлиненный ствол пулемета, Костя схватился за рукоять. Указательный палец лег на холодный стальной триггер…

Он жал и жал на спусковой крючок, длинными очередями посылая в тварей по пять сотен пуль в минуту. Отсюда, с высокой платформы, местность простреливалась во всех направлениях, благо Гатлинг свободно крутился на триста шестьдесят градусов. Оставалось только вовремя направлять дуло в нужную сторону.

Костя, наблюдая, как разрываются головы мерзких выродков, как вылетают мозги и брызжет кровь, вошел в безумный раж. От невероятной игры в Бога и властителя судеб, от которого зависит, кому жить, а кто растечется мозгами по асфальту, срывало крышу. Парень не видел никого и ничего, кроме суетящихся внизу целей , еще не продырявленных стальными «пчелами»…

Патронная лента закончилась, и «Гатлинг» из смертоносного оружия превратился в кусок металла, щелкающий пустыми выстрелами.

Вспотевший от напряжения Костя опустился на холодный пол. Откинулся назад, на невысокий сетчатый заборчик, оберегающий от падения.

Наступила тишина.

— Ну малой, ну даешь, — прохрипел в рацию Серый. — В одиночку всех перебил! Прием.

— Не подумал, что надо и вам кого-то оставить, — довольно выдохнул Костя. — Э-э… прием?

В разговор влез Митяй:

— Кстати, младший Яковлев, пока ты развлекался с пулеметом, я вызвал вертолет. Скоро все закончится. Прием. Ну или конец связи, как хотите.

Едва он договорил, как вдалеке зашумели вертолетные лопасти.

Стальная махина вынырнула из-за свинцовых туч, зависла над домом и начала медленно садиться на крышу.

И тут мир потемнел.

«Поздравляем! Первая часть игры окончена, вы победили!»

Этого Костя ожидал меньше всего — перед глазами выскочил крупный золотистый текст!

Бахнул ослепляющий салют, чуть не разорвавший барабанные перепонки, а надпись сменилась на другую.

«Теперь вы можете самостоятельно снять шлем виртуальной реальности или дождаться, пока это сделает наш оператор, — предложила надпись. — Спасибо за игру, встретимся через пять минут во второй части!»

Надпись пропала. Началось постепенное возвращение из виртуального мира в мир настоящий.

Сначала Костя почувствовал запахи: пыль, картон, машинное масло… Затем над головой почти неразличимо затрещали лампочки, а в прорезь костюма, под одежду, забрался прохладный ветерок.

Полученный адреналин постепенно спадал, ему на смену безумным потоком хлынула усталость.

«После бега от тварей… и стрельбы», — подумал Костя и почувствовал, как чьи-то пальцы ослабляют застежку на подбородке. Мгновение — и шлем перекочевал с головы в руки андроида.

— Константин, все в порядке? — раздался над ухом знакомый голос оператора со штрихкодом на щеке, который неотступно следовал за парнем с самого начала квеста. Для страховки.

По-прежнему сидящий на заднице Костя в ответ лишь кивнул. Перед глазами застыла мутная белесая пелена, и сейчас ему было не до андроида.

Спустя полминуты отчаянных попыток проморгаться и начать хоть чуточку воспринимать реальность, Костя понял, что мир наконец стал приобретать цвета и четкость.

Оператор по-прежнему терпеливо стоял рядом и протягивал руку. Костя решил не отказываться от предложенной помощи и, схватившись за бледную ладонь, поднялся на ноги.

— Ой!

Порыв ветра чуть не сбил парня с ног.

— Держитесь за меня, Константин, — посоветовал андроид. — На этой высоте проходят вентилируемые потоки воздуха.

На этой высоте… Костя осмотрелся — вокруг раскинулось хорошо освещенное просторное помещение, которому больше всего подходило слово «ангар». Платформа же, на которой стояли парень с андроидом, практически упиралась в потолок.

Костя крутил головой, узнавая все, что недавно видел в своем виртуальном приключении — девятиэтажки, сквер с фонтаном, «Гатлинг», точку , с крыши которой отец с друзьями вели огонь, и вдалеке — одинокое дерево с вороной.

Однако все перечисленное выглядело вовсе не так, как в симуляции!

Девятиэтажки? Нет, вместо них стояли металлические контейнеры высотой в два-три метра.

Фонтан с головами рыб? Увы, лишь гигантский бетонный круг, полый внутри.

Одинокое дерево с вороной? Просто торчащая из пола швабра с примотанной скотчем паклей.

Пулемет? Обыкновенная детская игрушка. Пластмасса.

Единственное, что в точности походило на виртуальную копию — башня-шпиль с винтовой лестницей, которая и вела на платформу.

Закончив беглый осмотр, Костя, держась за андроида, пошел вниз по ступенькам. В голове не к месту всплыл состоявшийся утром разговор с отцом.

— Знаешь, сын, все эти ваши новомодные «Разумы» и кибернеты, конечно, хороши, — говорил тогда Виталий, по-отечески хлопая его по плечу, — но сегодня вечером мы будем развлекаться так, как это делал твой батя в молодости. В игровом клубе!

Заспанный Костя, который в тот момент сидел за кухонным столом, от таких планов на вечер чуть не поперхнулся газировкой.

— Напомни, когда это было? — вяло поинтересовался он. — В эпоху динозавров?

— Чуть раньше! — с насмешкой заверил Виталий и пафосно продекламировал: — Когда наш обреченный мир еще не пал в руины ужасной катастрофы, поглотившей жизнь на Земле, словно гигантская рыба — маленького беззащитного червячка!

Костя натянуто улыбнулся — задушевные разговоры с отцом оставались для него событием, которого ждешь меньше всего.

— Какие руины, пап? Что ты несешь?

— Несут чемоданы на вокзале, а я художественно преувеличиваю. И вообще, ты как с отцом разговариваешь, щегол? — добродушно поинтересовался Виталий и влепил сыну воспитательный подзатыльник.

— Ай! Прости.

Мужчина подвинул табуретку и сел рядом. Покрутил в руках чайную ложку.

— Кость! Ты меня тоже пойми, мы ведь совсем не общаемся! Ты либо на учебе, либо сидишь в «Разуме», либо тусишь с друзьями в кибернете…

— Так давай, присоединяйся! — перебил Костя. — В нэте я могу с тобой хоть каждый день время проводить. Только не слишком долго! И идти никуда не надо, ни в какие клубы.

— Вот! О чем я и говорю постоянно! В кибернете время вместе проводить, ну конечно! Раньше молодежь в телефонах зависала, а теперь… — Виталий бессильно махнул рукой.

— Начало-о-ось! — протянул Костя. — Сам как будто с друзьями нигде не сидишь!

— Сижу, — не стал спорить отец. — Но только ради денег. Если бы нам не платили за нахождение в нэте, то ноги бы моей там не было!

— Охотно верю.

— Сам знаешь, мы с Митькой и Серегой постоянно видимся в реале. Это пошло еще с докатастрофных времен. И с тобой хочу так же общаться. Вживую! Ходить куда-то, развлекаться… И не понимаю, почему вы все так зациклились на этом кибернете и не встречаетесь по-настоящему!

— Серьезно не понимаешь, или предстоит очередная порция морали? — уточнил Костя. — Не встречаемся, потому что в реале — скучно. Делать тут нечего!

— Скучно им, блин… Вы еще переженитесь в этом своем кибернете! А, ну да, многие ведь так и делают! Действительно, зачем знакомиться с девушкой, ухаживать, добиваться, да? Когда можно в ПРО-версии создать накачанного красавчика, снэтиться с виртуально-сисястой блондинкой, завести с ней отношения, собаку, детей… Тоже виртуальных! А в реале с этим человеком даже ни разу и не встретиться! Только в чем смысл таких отношений? Такой фальши?

Костя вздохнул, окончательно понимая — папа сегодня настроен серьезно и просто так не отстанет.

По своему опыту он знал — выгоднее утолить потребность отца почувствовать себя родителем, разочек сходив с ним поразвлечься, чем потом еще месяц «наслаждаться» подобными разговорами.

— Ладно, рассказывай давай, в чем суть этого твоего развлечения?

Взгляд Виталия загорелся воодушевленными искорками.

— Так бы сразу! В общем, все веселье происходит в игровом ретроклубе. Команду — нас — приводят в огромное помещение и одевают в фулл-костюмы виртуальной реальности: шлемы, комбинезоны, жилеты, сапоги и прочее. Затем через нейросигналы происходит одновременное подключение к единому игровому серверу…

— Не очень понимаю, но продолжай.

— … благодаря которому мы сможем в виртуале слышать и видеть друг друга. Слова, звуки, жесты, мимика, кто куда пошел и что сделал… в общем, все!

Костя ехидно закатил глаза:

— О-о, как клево! Нигде и никогда такого не встречал, ведь нэту до подобных технологий еще далеко!

— А самое интересное — мозг вообще перестает понимать, что все не по-настоящему! — не обращая внимания на язвительный тон и кривлянья сына, воскликнул Виталий. — Ведь чем были плохи ранние очки виртуальной реальности?

— Ты ждешь от меня ответа? Сек, подключусь к чипу информации…

— Не утруждайся, это был риторический вопрос, — прервал его отец. — В общем, первые очки представляли из себя обыкновенный экранчик перед глазами. Забавная штука, но бесполезная. А тут — полное погружение и симуляция любого мира, любых событий. В рамках выбранного квеста, разумеется.

— Короче, что-то наподобие нэта, но для стариков, — с ухмылкой резюмировал Костя.

Виталий влепил ему второй воспитательный подзатыльник и шутливо пророкотал:

— Я тебе дам — для стариков! В мое время эти технологии вообще считались самыми передовыми! И не только считались, но и являлись! А насчет сравнения с кибернетом… Это все не то! Сейчас вы в прямом смысле сидите на попе ровно и ни черта не делаете, а раньше… Вот как думаешь, зачем нужно большое помещение?

Костя, потирая покрасневшую шею, уточнил:

— Опять риторический вопрос?

— Нет.

— Тогда не знаю… — Он пожал плечами. — Поведай мне сию информацию, о великий гуру старперов!

— И поведаю!

Виталий подвинулся ближе. Приобняв сына за плечи и понизив голос, заговорил на ухо, шепотом, словно все это большая тайна:

— Слушай внимательно, Константин, ибо откроется тебе великая мудрость. В общем, вся соль большого помещения в том, что ты… двигаешься по нему в этом костюме! Понимаешь? Двигаешься! — Он наигранно округлил глаза. — Сам! В реале! И твой перс в игре двигается вслед за тобой!

— Какая-то не очень убедительная соль .

— Точно! Неубедительная! — вполголоса воскликнул Виталий и повторил по слогам: — Не-у-бе-ди-тель-на-я! Самое подходящее слово! — И умолк.

— Ну? Продолжай.

— Продолжай… Представь, Кость, идешь ты в игре. Идешь, идешь… и вдруг утыкаешься, скажем, в забор! В плохой такой забор — длинный, высокий! Не обойти и не перепрыгнуть! Постоял ты, погрустил… а затем от обиды ка-а-ак вмазал по нему со всей дури! — Отец показательно треснул ладонью по столу. — А рука сквозь текстурки провалилась! Не-у-бе-ди-тель-но, согласись⁈

— Предположим.

— Во-о-от! А если в реале на месте цифрового забора поставить… ну не знаю, скажем, толстый железный лист? Уже интереснее! Потому что если вдруг приспичит тебе в игре забор колошматить, то при ударе ты попадешь по этому листу! Больно? Больно! Зато правдоподобно и рука никуда не проваливается! И так со всеми объектами!

— Короче, я понял. Это называется виртуальное копирование окружения. Чип информации подсказал.

— Само собой, чип, не ты же у меня такой умный! — насмешливо фыркнул отец и пошутил: — Я, знаешь ли, когда тебя делал, то не особо и старался!

Костя уставился на папу изумленным взглядом, а затем приложил ко лбу ладонь и покачал головой:

— Какой кринж.

Но Виталий не обратил на этот жест никакого внимания:

— Не оценил юмор, да? Ну ладно… Кстати, я наконец-то добрался до ответа на твой вопрос: помещение должно быть большим, чтобы игроки не выходили за пределы квеста и не утыкались в стены!

— Да я понял, пап. Давным-давно!

— Молодец! — Виталий потрепал сына по макушке…

Костя помотал головой, избавляясь от воспоминаний, и шагнул с нижней ступеньки лестницы на крышу точки . Отец, Серый и Митяй стояли неподалеку, громко и эмоционально делясь впечатлениями:

— Видели, как я из винтовки одной твари в раскрытую пасть засадил⁈ Башка — р-р-раз, и разлетелась!

— А меня гады почти сожрали! Ногу чуть не оттяпали! Думал — все, хана засранцу!

— Гранаты так правдоподобно бабахнули, что я аж затылком тепловую волну почувствовал!

Завидев приближающегося Костю, мужчины почтительно замолчали. Первым не выдержал Серый:

— О, наш герой! Малец, тваре́й убиве́ц!

— Рассказывай, салага, как ощущения? — оскалился Митяй и одобрительно ткнул парня кулаком в плечо.

Костя потер место удара:

— Да нормально. Мне понравилось.

— Слишком кислое лицо для «понравилось», — хмыкнул Серый. — Что случилось?

— Снаряжение громоздкое, к полу тянет. Устал его таскать.

— Все дело в привычке! — успокоил Костю отец. — Это только поначалу кажется, что оно тяжелое, а со временем даже чувствовать перестанешь.

— Похоже, это «со временем» обошло меня стороной.

Виталий повысил голос:

— Сын, не ной! Лучше иди и отдохни на стульчике, скоро продолжение!

«Продолжение? — помрачнел парень и вспомнил: — Точно, надпись же сообщала про пять минут!»

А отец продолжил говорить, эмоционально жестикулируя:

— Во второй части мы отыгрываем роль сотрудников научной лаборатории. В ней произошел аномальный выброс черной материи, открылся портал во враждебный мир — и оттуда полезли мутанты!

— И в чем проблема? — искренне удивился Митяй. — Дайте мне такой пулемет, как был у Кости…

— И кто же тебе его даст, позволь узнать? Уборщица баба Зина? — перебил Виталий. — Мы ведь ученые, а не солдаты! Максимум, что тебе вручат — кухонный ножик. И то не факт!

— Черт… Засада!

Серый в предвкушении потер руки:

— Чувствую, будет жарко! И, видимо, придется побегать, раз мы без оружия…

Костя, вздрогнув от услышанного, тронул отца за рукав:

— Пап, вот насчет «побегать» я и хотел бы поговорить. В сторонке!

— Да, конечно, давай отойдем. Мужики, мы скоро!

Они встали возле открытого люка с лестницей, ведущей на третий этаж.

— Выкладывай, что произошло?

Костя, пожевав губу, ответил не сразу.

— Пап, спасибо, что пригласил меня сюда, — потупившись, выдавил он. — Тут прикольно, но…

Отец заинтересованно приподнял брови:

— Что — «но»?

По выражению его лица парень видел — тот понял все и без слов. Но нужно было договорить!

— Не мое это, пап, вот честно! Не мое! Не готов я к такому! — жалобно проскулил Костя. — Наверняка помнишь, как я выдохся при побеге от этих… троглодитов! А дальше, говорите, опять будет какая-то… какая-то беготня!

Виталий задумался:

— Но ведь тебе понравилось убивать тварей?

Костя в ответ кивнул:

— Понравилось, не спорю. Ощущения и эмоции от стрельбы просто супер!

— Ну? Ради таких моментов можно немного и потерпеть, разве нет? Или я не прав?

— Наверное, прав, но…

Отец раздосадованно всплеснул руками:

— Опять «но»!

— … для меня все это очень тяжело! — выпалил Костя. — Извини, но я, наверное, пойду домой. Тем более скоро комендантский час.

Мужчина вздохнул:

— Я понимаю… Ладно, иди. Езжай. Не буду же я тебя силой удерживать, верно? Или буду? — Он иронично прищурился.

— Не будешь! — на всякий случай отодвинулся Костя. — Только не обижайся, хорошо?

Виталий с грустной улыбкой приобнял сына:

— Да какие обиды? Рад, что ты вообще согласился провести со мной время! Я, если честно, утром не особо-то и надеялся… Мог бы послать меня в далекое пешее, и все!

— Послать? — удивился парень, вспомнив тяжелые «дружеские» подзатыльники. — Представляю, что бы ты мне потом устроил!

Отец отстранился. Помолчал, изучая Костю пристальным взглядом.

— Эх, придется вместо тебя бота подключать, чтобы в команде четверо было… — пробормотал он и поднял руку, привлекая внимание стоящего поблизости андроида. — Мне пора, вторая часть игры вот-вот начнется. Костюм с тебя сейчас снимут, и можешь идти.

— Понял! Желаю хорошо повеселиться!

— Давай, дома увидимся.

Виталий похлопал сына по плечу, развернулся и направился к товарищам.

— Вам помочь? — К парню подскочил подозванный отцом оператор.

— Да, я ухожу. И мне сказали, что сначала надо снять костюм…

— Верно. Следуйте за мной!

Андроид стремительно засеменил прочь. Костя поспешил следом, чувствуя, как предательски ноют икроножные мышцы.

«С завтрашнего дня начну делать зарядку, — лениво подумал он. — Или с послезавтрашнего. Или с понедельника. В крайнем случае, с нового года!»

## Глава 2−1

Пока андроид помогал Косте избавиться от усыпанного датчиками костюма, тот наблюдал за отцом и его товарищами.

Мужчины, словно угорелые, носились по «лаборатории» — гигантской прозрачной коробке с такими же прозрачными стенами и расставленными повсюду столами, хранилищами, вытяжными шкафами. Рядом с каждым из друзей, подстраховывая и стараясь не попадаться под ноги, сновали бледные операторы со штрихкодами на щеках.

Со стороны происходящее смотрелось глупо и нелепо, но Костя догадывался — в виртуале творится что-то эпическое. Хотел ли он присоединиться? Однозначно нет!

— Ноги, пожалуйста, по очереди поднимите, — попросил андроид и полностью освободил парня от неудобного обмундирования. — Вас проводить к выходу?

Костя отмахнулся:

— Найду, не беспокойтесь. Тут не такая большая территория, не заблужусь!

— Вообще-то — большая, — не согласился андроид и начал декламировать заложенную в память информацию: — Игровая площадь ретроклуба «Опиум» занимает порядка…

— Я имел в виду не игровую территорию! — не намереваясь выслушивать рекламные слоганы, перебил Костя. — До свидания. — И не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал прочь.

…Игровое поле, вдоль которого он шел, никак не заканчивалось. Время от времени на стене, тянущейся по левую руку параллельно полю, попадались зеленые таблички с надписью «ВЫХОД». Белая стрелочка рядом указывала дальнейший путь.

«Значит, направление верное, — подумал Костя, в очередной раз наткнувшись взглядом на такой знак, — но лучше бы написали, сколько еще идти! И спросить ведь не у кого…»

Пожурив недальновидность работников «Опиума», он приложил палец к левому виску, пробуждая ото сна интерфейс «Разума» — современного продвинутого нейробраузера, пришедшего на смену идентичным программам докатастрофной эпохи.

Благодаря вставленному в запястье чипу информации, Костя без деталей, но знал и о мобильных телефонах, и о ноутбуках, а также о соцсетях, интернете, стриминге… Столько бесполезных технологий, распиханных по разным гаджетам! Теперь все это сосредоточилось в одном месте — в имплантированном в висок шестимиллиметровом мультичипе, прикрепленном к нейронам невидимыми, толщиной в десятки раз тоньше человеческого волоса, наноэлектродами.

Основных функций у мультичипа значилось всего две: впитывая си-энергию, поддерживать бесперебойное функционирование «Разума», а также в совокупной работе с коннектором подключать владельца к искусственной реальности — кибернету.

«Здравствуйте, Константин Витальевич, — зазвучал в голове мелодичный женский голос. — С возвращением в „Разум“! В настоящий момент происходит большое обновление системы, которое продлится еще восемнадцать секунд. Пожалуйста, не выключайте программу».

Перед глазами появился трехмерный экран, окрашенный в приятные светло-голубые тона — начальный интерфейс «Разума» с выведенным посередине названием и, чуть ниже, текущей версией. Под цифрами «бежала» серая полоска, заполняя собой заключенный в рамку узкий длинный прямоугольник. Рядом менялись цифры: 77, 78, 79…

— Я и не собирался выключать, — пробубнил Костя, незаметным движением пальца смахивая надпись в сторону и переводя обновление в фоновый режим. В левой части экрана появилось выпадающее вертикальное меню с полусотней пунктов.

Парень скосил глаза — хронометр в нижнем правом углу показывал «21.39». До комендантского часа оставалась восемьдесят одна минута.

— Как поздно уже. Батя, блин… — проворчал Костя и ткнул в строчку «Контакты». Та открылась новой вкладкой с обширным профайлом абонентов. Имя, фамилия, возраст, фотография.

«И что здесь делают все эти люди? — подумал он, пальцем пролистывая длинный список. — Ну вот, например, Майк Гернер, восемнадцать лет, пухлый мальчик-очкарик со стрижкой а-ля ботаник. Кстати, клевая бабочка! Но кто это? Вроде мы с ним где-то виделись. На каком-то празднике, что ли? Не помню! И вот для чего мне он тут сдался? Чтобы был? Только место занимает! И таких бесполезных три четверти, не меньше! Надо поудалять всех нафиг. Или выделить денек-другой и все же сделать папку с друзьями!»

Увидев нужное имя, Костя ткнул в «Вызов». Экран сменился — по центру появилась зеленая прямоугольная рамка с прозрачным фоном и векторным колокольчиком-звонком посередине.

Заиграла расслабляющая мелодия…

«И почему функцию автодобавления в контакты нельзя просто взять и отключить? — прилетела запоздалая мысль. — Кому от этого хуже станет? Зачем такая принудительная… социализация общества? Или как этот термин звучит? Чип информации, дай мне знаний!»

Но чип не успел — раздался щелчок, а на месте колокольчика возник рыжеволосый конопатый паренек с недовольно-брезгливым выражением лица. Средним пальцем поправив сползающие с переносицы очки, он промокнул лоб белым платочком и только после этого проявил какой-никакой интерес к собеседнику.

— Внимательно, — серьезным голосом проговорил рыжий, смотря куда-то в сторону.

Костя усмехнулся:

— Привет, Филя-Филиппок.

— А-а-, Константинополь, это ты, — разочарованно фыркнул конопатый, будто только сейчас узнав звонившего. — Привет. Чего хотел?

— Что делаешь вечером? Ну, после комендантского? В нэт не собираешься?

Филя пожал плечами:

— Не знаю, вроде не планировал. У матушки гости, потом надо будет помочь прибраться… А что, есть планы?

— Погодь.

Костя отвлекся от разговора, стараясь понять, правильно ли идет. Игровое поле давно закончилось, и теперь с обеих сторон нависали стены. Редкие тусклые лампочки с трудом разгоняли полумрак коридора, а тишину нарушали только шаги парня. Вокруг — ни души.

«Сюда явно не хватает маньяка с бензопилой или сумасшедшего клоуна с топориком… — подумал он. — Для безудержного веселья, блин!.. Но вроде все верно, отсюда мы с отцом и шли. А вон и очередная табличка!»

И, немного успокоившись, что не сбился с пути, предложил другу:

— Хотел в лайтовый стрип-бар сгонять, пойдешь?

— В лайтовый стрип-бар? — Пережевывая обкусанные губы, задумался рыжий. — Смотреть на лайт-сиськи и пить лайт-пиво?

— Именно.

— А повод?

Костя весело фыркнул:

— Вечер!

— Отличный повод! — одобрил идею Филипп и посмотрел в сторону: — Мамка тогда сама уберется, не впервой… Остальные с нами?

— Лялик и Кэт? — уточнил Костя.

— А кто еще, Константинополь?

— Мало ли, — пожал тот плечами. — Наверное, с нами, не знаю. Ты первый, с кем я сфэйсился.

Филя понимающе кивнул:

— Разумеется. Я ведь твой лучший друг! Ладно, набери тогда Кэтьке, а я Лялику. Можем наоборот.

— Не-не, норм, — запротестовал Костя. — Давай, на связи.

— Угу.

Изображение пропало, сменившись прозрачной рамкой, и парень привычным движением убрал ее прочь. Убрал и резко остановился, не заметив за болтовней, как оказался в узком тупике с единственной дверью.

«Сколько можно повторять: при разговоре перемещай чат-окно в сторону, чтобы видеть, куда идешь! — злясь на собственную беспечность, сам себя пожурил Костя. — Так, и куда дальше?»

Огляделся — вокруг по-прежнему ни человека, ни андроида. Ни души. И тишина. Лишь тусклые лампочки потрескивают под потолком.

«Не помню, чтобы мы с отцом здесь проходили, — досадливо подумал парень и сердито нахмурился: — Неужели придется возвращаться? А-а, блин, столько времени потеряю!»

Костя попытался найти взглядом табличку-указатель… и смачно треснул себя ладонью по лбу! Громко пробормотал:

— Бываю же иногда болваном! — И поднес руку к виску.

Однако вызвать интерфейс «Разума», чтобы тот проложил маршрут до выхода, не успел — внимание привлек мягкий голубой свет, пробивающийся из-под единственной в этом тупике двери.

— Хм?

Предположив, что за дверью могут быть люди, которые, если попросить, откроют ему портал до квартиры, Костя вплотную приблизился к стальному прямоугольнику. Прислушался. Никаких голосов, только неясное приглушенное пиканье и тихий равномерный шум, будто от сотен маленьких пропеллеров.

Любопытно!

Заинтригованный необычными звуками, он дернул ручку вниз и слегка толкнул дверь.

Не заперто!

Исходящий из комнаты шум заметно усилился, а пиканье стало более громким и четким.

Костя осторожно просунул голову в образовавшуюся щель, но не разобрал ничего, кроме темноты… и включенного дисплея старого монитора! Тот стоял на письменном столе у противоположной стены, вполоборота ко входу. Древний артефакт докатастрофной эпохи — таинственный, неизведанный, странный…

Парень мотыльком впорхнул в комнату и завороженно двинулся навстречу голубому свечению.

Металлические стеллажи по обе стороны образовали длинный и узкий коридор. На стеллажах ритмично перепикивались прикрытые тьмой то ли стальные, то ли пластиковые ящики, поставленные друг на дружку и соединенные проводами. Громко гудели системы охлаждения, выбрасывающие наружу потоки горячего воздуха. В помещении было душновато.

Костя никогда не видел ничего подобного, поэтому не знал ни названия странных ящиков, ни их функции. И от этого становилось только интереснее!

Дверь осталась в двадцати шагах за спиной, когда Яковлев уткнулся в письменный стол и навис над ним, со всех сторон рассматривая диковинный артефакт.

Вблизи монитор выглядел еще необычнее — большая белая коробка с выгнутым наружу экраном, под которым расположился ряд кнопочек. От монитора смердело жженым пластиком, а от задней стенки под стол уходили два толстых кабеля.

Зыркнув по сторонам и не заметив во мраке комнаты посторонних, Костя плюхнулся в мягкое скрипнувшее кресло. Крутанулся вокруг себя.

— Ха! Прикольно.

Затем, вспомнив, что пришел сюда не за этим, впился в монитор изучающе-любознательным взглядом. Но, увы, на экране не было ничего, кроме фоновой картинки зеленого луга и нескольких странных значков.

— Вижу стрелочку… И как тобой управлять? — недоуменно поинтересовался парень и ткнул пальцем в дисплей. На экране остался жирный отпечаток. — Не сенсорный?

Сообразив, что самостоятельно вряд ли разберется в этом чуде допотопной техники, Костя подключился к чипу информации. И спустя секунду томительного ожидания тот выдал неожиданный результат — для управления стрелочкой нужно двигать «указывающий механизм» под названием «мышка»!

Хмыкнув, парень нащупал взглядом загадочное серое устройство с тремя кнопками. Положил на него ладонь…

— Ты кто⁈ — грозно рявкнули за спиной.

Костя наверняка подпрыгнул бы от неожиданности, но рука незнакомца, стиснувшая шею стальной хваткой, не позволила этому случиться.

— Я-я?.. — испуганно проблеял он. — Я Константин. Яковлев.

Вырваться!

Ледяной клубок страха собрался внизу живота…

Вскочить!

…сжался в маленький комочек…

Бежать!

…и перерос в безграничный пульсирующий ужас.

Спасаться!

— Константин, значит. Яковлев, — неторопливо, с небольшим акцентом повторил обладатель грозного голоса. — Любопытно.

Быстрее!..

Бьющийся в истерике инстинкт самосохранения требовал от хозяина действий! Но тот вдруг расслабился и обмяк.

Зачем вырываться, бежать, спасаться? Зачем вообще бояться? За спиной всего лишь сотрудник клуба, который не причинит ему, Косте, никакого вреда. Ведь он не сделал ничего предосудительного! Просто заблудился…

Тем более, всю жизнь проведя в стенах Северогорска, Костя знал: СВБ — Служба Внутренней Безопасности — не допустит, чтобы с ним приключилась беда! В городе стоят тысячи си-камер, они охватывают каждую улицу, каждую квартиру, каждый уголок. Работая на самых передовых нейросетях, камеры в автоматическом режиме отслеживают все происходящее в Северогорске, самое пристальное внимание уделяя предотвращению возможных преступлений.

«Превентивные меры — залог безопасности!» — этот незамысловатый слоган Костя наизусть выучил на уроках по ОБЖ.

Так что в случае угрозы находящиеся в помещении камеры незамедлительно передадут тревожный сигнал в центр управления. И тогда комната озарится темно-красным предупреждающим светом, истошно завопит сирена… и спустя четверть минуты на выручку прибудут андроиды СВБ! По крайней мере, так учили в школе…

Но поскольку сирена молчала, а вокруг по-прежнему царил полумрак, то Яковлев понял — система не считает, что работник «Опиума» представляет угрозу.

Поэтому парень, до сих пор удерживаемый крепкой рукой, кое-как обернулся. В свете монитора перед ним предстал одетый в спортивный костюм полный мужчина с безумными глазами и перекошенным ртом. Толстяк хмурил густые черные брови, отчего его нос с горбинкой казался еще более кривым. Выглядел незнакомец устрашающе.

— А вы… кто? — набравшись храбрости, деликатно поинтересовался Костя.

Обладатель стальной хватки проигнорировал вопрос и, дыхнув запахом сала с чесноком, задал свой:

— Как ты сюда попал?

— Через дверь.

Толстяк на мгновение залип, а затем раздраженно цокнул языком:

— Издеваешься?

Парень замотал головой.

— Что тебе здесь нужно?

— Ничего! Я просто заблудился, простите! Уже ухожу.

Костя попробовал встать, но не тут-то было — пальцы незнакомца впились в шею, будто стальные прутья.

— Мне больно! — громко сообщил парень и дернулся, пытаясь освободиться.

Обладатель безумных глаз проигнорировал этот выкрик.

— Уходишь? Нет, не так быстро. Беседа только началась! Поэтому сиди и не дергайся, — сказал мужчина, однако руку от незваного гостя все же убрал.

Костя, чтобы не злить человека с перекошенным ртом, решил не спорить.

«Псих какой-то. Покалечит еще ненароком! Правда, не понимаю, почему СВБ не реагирует? Неужели считает, что все в порядке? Видимо, надо вызвать вручную, через экстренную вкладку…» — Улучив момент, он незаметно прикоснулся пальцем к левому виску и замер, ожидая появления экрана.

Но впервые в жизни интерфейс не ответил.

«Не понял! — пронеслась в голове Кости паническая мысль. — Какого черта ничего не работает⁈ Фейс, блин, давай!»

Уже не скрываясь, он снова ткнул пальцем в висок. Затем еще раз, и еще… Без результата.

После десятой попытки нависший над креслом мужчина не выдержал.

— Не надоело? — насмешливо поинтересовался он. — Можешь не стараться, «Разум» здесь не ловит.

— Но… как⁈

Костя застыл, не в силах поверить в услышанное: «Разве такое возможно⁈ Нет же! Нет!.. А если — да?.. Неужели именно поэтому СВБ до сих пор не отреагировала⁈ Потому что не видит меня⁈»

Подзабытый страх вновь вернулся, липким комком перерастая в ужас, мешающий не только спокойно дышать, но и думать.

— Не убивайте! — вцепившись в подлокотники, дрогнувшим голосом вскрикнул Костя. — Вас все равно вычислят по чип-айди!

Толстяк удивленно поднял брови, переваривая смысл фразы… и расхохотался, отчего рот его скривился еще сильнее.

Наблюдая за смеющимся работником клуба и не до конца понимая, что того так рассмешило, Костя продолжал сидеть в кресле. О побеге он и не помышлял — ватные ноги тряслись крупной дрожью. На таких не то что бегать — ходить невозможно!

В конце концов незнакомец успокоился. Вытер выступившие слезы.

— Фух, насмешил, — выдохнул он. — Не собираюсь я тебя убивать! Откуда вообще такие мысли?

Костя смутился, почувствовав себя по-идиотски. Потупился:

— Ну как же? Сказали мне — сядь и сиди. И в шею больно вцепились! И выглядели недобро! Как будто хотите со мной что-то нехорошее сотворить.

— Недобро выглядел? — переспросил толстяк и кивнул: — Да, ты прав, у меня такое бывает. Из-за рта. Неврология, мать ее!

Едва он закончил фразу, как скрипнула, отворяясь, боковая дверь, которую Костя даже не заметил в темноте, и в комнату изящным богомолом пробралась высокая худая фигура.

Остановившись на пороге, фигура щелкнула выключателем. Помещение озарил яркий свет.

## Глава 2−2

— Федь, все в порядке, — кивнув на парня, произнес «богомол». И, не дожидаясь ответа, так же бесшумно вышел.

Толстяк проводил его ироничным взглядом и переключился на гостя.

— Вот видишь? Олег сказал — все в порядке.

— Что — в порядке?

— Все– в порядке! — усмехнулся мужчина и спохватился: — Ты, значит, Константин. А я Федор! Федор Ильич.

Толстяк придвинул к столу еще одно кресло на колесиках и опустился в него. Вытащил из кармана спортивок помятую пачку сигарет и протянул парню:

— Будешь?

Костя помотал головой, а Федор Ильич щелкнул зажигалкой, затянулся и одобрительно проговорил:

— Правильно, не кури. Не стоит. Я раньше тоже не курил. Спортом занимался. Борьбой, рукопашкой. В качалку ходил! А потом бросил… и глянь, во что превратился! Пельмень, вареник и чебурек в одном лице! Хотя сигареты, конечно, тут не при чем. Курить я позже начал, после того, как… Неважно. Сигарета — это как последняя ступень деградации!

Костя промолчал, а толстяк, вновь глубоко затянувшись, кинул на него смеющийся взгляд и дружелюбно посоветовал:

— Да ты меня не бойся, Константин! Вижу, что зажался весь, что не отошел еще от нашего знакомства. Но и ты меня пойми! Ведь как дело было? Вышел я в туалет… на минутку буквально! Возвращаюсь, смотрю — какой-то пацаненок крадется! Ну и решил тебя немного попугать.

— Попугать, да. Я так и подумал, — соврал Яковлев.

Федор Ильич поверил. Или сделал вид, что поверил.

— Признавайся, зачем пришел? Любопытно стало, что здесь творится?

Костя улыбнулся.

— Так точно, раскусили меня. Ни разу не видел, — показал он на ближайший ящик, — подобного. Что это?

— Серьезно? Не видел? — выпустив кольцо ароматного дыма, удивился Федор Ильич. — Это же серверный компьютер!

— Серверный компьютер? — переспросил Костя и задумался: — Название слышал, но вживую нет, не встречал. Вот ноутбук в музее старой техники видел, знаю, что это такое. А серверный компьютер… И что он тут делает? Серверует?

Федор Ильич усмехнулся:

— Сервируют стол, а комп… Так сразу и не объяснишь!

— А вы попробуйте!

Толстяк вздохнул:

— Еще до катастрофы, когда люди жили не в этой бетонной коробке под названием Северогорск, а в бетонных коробках поменьше… Короче! — Он оттолкнулся ногами от пола и вплотную подъехал к парню. — В наше время у всех людей в теле стоят чипы, а в квартирах — коннекторы. Есть доступ к «Разуму», кибернету, информации. А раньше все это заменялось компьютерами! Вон, видишь, под столом гудит пластиковый короб? Это он, компьютер! В модном системном блоке! Да, да, самый обыкновенный персональный компьютер. Пэ-ка. Пи-си. Комп… Компуктер, как говорила моя бабушка! В общем, называй как хочешь, не ошибешься.

— Понял.

Федор Ильич затянулся сизым дымом и указал на стеллажи:

— А вон те прямоугольные, как ты их назвал, ящики на полках — серверные компьютеры. Впрочем, это не совсем верный термин, все же более правильное название — «сервер». Или серваки… Что это? Как бы объяснить… По начинке — те же пэ-ка, но соединенные проводами и программами в одну сеть. В их памяти хранятся различные данные, которые помогают нам обрабатывать… некоторые онлайн-процессы.

Костя непонимающе пожал плечами и замотал головой:

— Все равно не догоняю, зачем они здесь? В том смысле, что компьютеры — устаревшие устройства! А у вас, как вы говорите, они не просто стоят и пылятся, а работают. Что-то делают! Вопрос: что именно делают и неужели нельзя заменить их на си-технологии?

— Устаревшие устройства, говоришь? — проигнорировав вопросы, беззлобно оскалился Федор Ильич. — А этот клуб как называется, напомни?

— «Опиум». Кстати, странное название для игрового клуба…

— Неправильно! Не «Опиум», а ретроклуб «Опиум»!

— И?

Толстяк грустно вздохнул:

— Ну что — «и»? Главное слово тут — ретро! И лично для меня вот это все, — обвел он комнату рукой, — в первую очередь не работа, а воспоминания. Воспоминания о прошлой жизни. Это в наше время у всех стоят чипы, коннекторы…

— Есть доступ к «Разуму», кибернету.

Федор Ильич кивнул:

— Ты правильно понял направление моих мыслей. Но перечисленное — это «сегодня». Это «сейчас». А здесь, в этой комнате… молодость!

— Вы говорите, как мой отец.

Мужчина потушил окурок в пепельнице и спросил:

— Полагаю, твой папа тоже скучает… по прошедшим дням? Ностальгирует?

— Скучает, ностальгирует, — подтвердил Костя. — Даже притащил меня сегодня в ваш клуб… А почему я в городе больше нигде компьютеров не видел?

Губы Федора Ильича расплылись в кривой улыбке:

— Я опять повторю ту же самую фразу — в наше время есть чипы, коннекторы… Окончание ты помнишь?

Костя кивнул.

— Так зачем людям сдались компьютеры? Разве что для ностальгии… Или выставить в музей старой техники, как тот ноут. Впрочем, у меня есть и другой вариант ответа: я считаю, что эти экземпляры, — показал на стеллажи толстяк, — вообще последние действующие компьютеры не только в Северогорске, но и на всей планете! Знал бы ты, каких трудов нам когда-то составило буквально собрать их по запчастям!

— Нам?

— Да, нам. Техникам, работающим в клубе. Мне, Олегу, Кире, другим… Семеро нас.

— Так какие же функции выполняют ваши… компы? Помимо того, что дарят воспоминания? — поинтересовался Костя и смутился от того, как беспардонно прозвучали его слова. Добавил чуть скромнее: — Вы так и не ответили.

Федор Ильич не обратил внимания на нагловатый тон парня:

— Видишь ли, Константин… Ты сказал, что папа сегодня притащил тебя к нам. Полагаю, слово «привел» звучало бы менее обидно, ну да ладно, притащил так притащил…

— Извините.

— … а это значит, ты проходил квест. Проходил же? Так вот, все приключения, локации, монстры, все цвета и звуки, все остальное, что ты наблюдал при погружении в виртуал — вычисляется и симулируется именно здесь, именно в этой серверной, именно этими компьютерами.

— А-а, ну так бы сразу и сказали! А почему все-таки ими, а не си-энергией?

— Потому что во времена моей молодости никакой си-энергии еще не существовало! — рассмеялся толстяк. — Ты же сам сказал — устаревшие устройства! Устаревшие технологии! Устаревший Федор Ильич!

Костя решил не спорить, что последние слова явно принадлежат не ему, а богатой фантазии техника, и лишь почесал затылок:

— Как у вас тут все…

— Аутентично?

— Я хотел сказать — запутанно. Но пусть будет аутентично.

Закончив фразу, Костя, словно вспомнив о чем-то, бросил взгляд на левую руку, туда, где располагались имплантированные в запястье биосенсоры, входы под коннект-штекеры и разъемы под чипы. Поинтересовался:

— А почему я интерфейс не могу вызвать? Вы сказали, «Разум» здесь не ловит…

— Ага, не ловит. Глушилка стоит, — спокойным голосом ответил Федор Ильич. — Ни интерфейс, ни си-камеры, ни отслеживание по чип-айди… Ничего не работает. Все глушится!

Глаза Кости округлились. Облизнув вдруг пересохшие губы, он выдавил:

— Но… но ведь это…

— Пожизненная статья, так как нарушает все принципы безопасности граждан! Я в курсе. И ты теперь, раз узнал этот маленький секрет — наш сообщник. Сядем вместе!

Федор Ильич с насмешкой посмотрел на испуганного юношу, наслаждаясь внезапно произведенным эффектом, и громко расхохотался:

— Да чего ты сразу побледнел-то, Константин⁈ Не переживай, все согласовано со Службой Внутренней Безопасности!

— Да? Точно?

— Точно, точно. Или полагаешь, что в противном случае я стал бы рассказывать о глушилках первому встречному?

Костя замотал головой.

— Понимаешь, Константин, — неторопливо закуривая, продолжил говорить мужчина, — интерфейс и си-камеры враждуют с нашими серверами, по своим каналам перебивая их сигнал. От этого страдают функциональность, функционирование и, возможно, другие умные слова на букву «ф», — сыронизировал он и затянулся полной грудью. — Ни черта у нас, в общем, не работает! Поэтому мы договорились с СВБ, что конкретно в этой комнате все правительственные, скажем так, элементы безопасности будут выключены.

Костя облегченно выдохнул:

— Фух, это многое объясняет. А то я сначала решил…

— Нет-нет, все хорошо. Все по закону. Кстати! Ты не думай, что здесь нет никакой защиты! В комнате стоят наши собственные камеры. Вон, вон, и-и… вон. — Федор Ильич ткнул пальцем в разные углы. — Помнишь Олега? Он как раз просмотрел сохраненные записи и сообщил, что все в порядке. Что ты ничего не взял, не украл, не разбил.

— Так вот что было «в порядке». А я голову ломал…

Толстяк затушил сигарету. Затем, перехватив взгляд парня, предложил:

— Кстати, хочешь пощелкать мышкой? Если, конечно, тебе все еще интересно… Веди стрелочку вон к тому значку и два раза быстро нажимай на кнопку указательным пальцем… Быстро нажимай, говорю! Еще быстрее!

…Спустя четверть часа, когда гость более-менее освоился за компьютером, Федор Ильич глянул на механические наручные часы.

— Почти половина одиннадцатого, — с сожалением сказал он. — Скоро комендантский час.

— Блин, я и забыл! — Костя вскочил с кресла и затараторил: — Спасибо за экскурсию в прошлое, было очень познавательно, но мне пора бежать! Не хочу штраф платить!

— Понимаю. — Толстяк протянул потную ладонь. — Давай, Константин, удачи тебе. Заходи, если что.

«А не напроситься ли воспользоваться порталом клуба? — подумал Костя, остановившись в дверях и обернувшись. — Не, как-то неудобно».

— Так, а выход в метро где? — лишь поинтересовался он.

— Двестиметров назад по коридору, дверь справа. Чуть-чуть ты ее прошел.

Костя кивнул и, выскочив из кабинета, поспешил в указанном направлении. В голове раздался настойчивый сигнал входящего вызова.

Он дотронулся до виска — звонила Кэтька.

«Ответить».

На экране возникла юная большеглазая брюнетка с симпатичной мордашкой, пухлыми губками и горделиво вздернутым носиком. Несмотря на наивную внешность, Костя знал — она та еще заноза! И убедиться в этом мог любой желающий — стоило Кэт открыть рот.

— О! Пропажа! В задницу зонд уже вставили? — хихикнула девушка, и щеки ее покрылись веселым румянцем. — Ты чего недоступен был? Полчаса до тебя не могли дозвониться! Приветик, кстати. — И чмокнула воздух.

На экране возле Кэтьки появились мультяшные сердечки и летающие поцелуйчики.

Костя, который так и не понял, какой зонд — зонт? — имеет в виду подруга, заулыбался во все лицо, но быстро взял себя в руки. Бросил почти безразлично:

— Привет, Кэт. Я тебе сам позвонить хотел, но со связью беда…

Рассказывать о своей недоступности из-за глушилок в серверной почему-то не хотелось.

— Ага, я заметила, полчаса до тебя не могли… — повторила девушка, но не договорила. — Ты где?

— Да отец притащил… в смысле, привел меня в игровой ретроклуб. Бегали тут в костюмах и квесты выполняли, — пояснил Костя и сдвинул экран в сторону, чтобы тот не перекрывал видимость — не хватало еще вновь пропустить выход. — Только-только освободился.

— Ретроклуб? «Опиум», что ли?

— Да. А ты откуда знаешь?

Девушка убрала со лба прядь волос:

— Котик, ты правда думаешь, что в Северогорске много ретроклубов? Ну да, ну да, ведь «бегать идиотами в скафандрах и квесты выполнять» это такое популярное занятие, что они прям плодятся! В смысле не идиоты плодятся, а клубы! Хотя идиоты тоже плодятся, и судя по тебе — активненько так… — съязвила Кэт. — Так что этот «Опиум» — уникальное заведение. Кстати, недавно открылось, но, полагаю, долго не протянет! — выдав свой вердикт, девушка вновь убрала мешающую челку и переключилась на другую тему: — Филя сказал, вы в стрип-бар собрались?

Костя решил пропустить мимо ушей сравнение себя с идиотом и кивнул:

— Он тебе звонил уже?

— Ага, ты ведь недоступен был… Я-то думала, тебя инопланетяне похитили и теперь опыты над моим бедненьким Котиком ставят! — Кэт еле сдержалась, чтобы ехидненько не засмеяться. — И не только опыты, а еще клизмы, банки, уколы и… зонд! А ты что?

— А я что? — повторил парень, по-прежнему не обращая внимания на подколки подруги. Если особо не задумываться и не обижаться, то ее неуклюжие попытки шутить были даже… забавными?

— Папенькин сынок ты, вот что!

Костя хотел ответить, что не видит в этом ничего плохого, но массивная металлическая дверь в правой стене сбила его с мысли. Над дверью висела табличка с единственным словом, выведенным крупными буквами — «ВЫХОД».

— И как я, слепошарый, умудрился мимо пройти? — удивился парень, потянул за ручку и попал в еще один длинный безлюдный коридор. Перевел взгляд на подругу: — Так что насчет бара? Ты с нами?

— Конечно с вами! — подтвердила Кэтька.– Когда это я от стриптиза отказывалась? Правильно, никогда! Только чур, я создаю!

Костя вздохнул:

— Опять? Может, в этот раз кто-нибудь другой создаст?

— Так, Кот, что-то я не поняла! — Девушка удивленно-наигранно повысила голос. — Ну-ка не спорь и не беси меня! Я — самая старшая, мне и решать!

— Да ты старше меня на пару месяцев!

— Сам виноват, что так поздно родился, — отрезала Кэт. — Надо было вылезать недоношенным и орать во все горло: «Ма-а-ать, твою мать! Выпускай скорее, Кэтька уже головку показала, надо опередить!»

Услышав окончание фразы, Костя понурился — напоминание о матери было лишним. Видимо, это поняла и подруга.

— Ой, Котик, прости, я не специально… — Она прикрыла рот ладошкой и состроила извиняющуюся мордашку, но тут же пошла в атаку: — А вообще сам виноват! Да-да, опять виноват! Вот что ты споришь, а⁈ В стрипе девочки танцевать будут? Будут! Пиво будет? Будет! Так что тебе еще надо?

Яковлев задумался — а зачем он спорит? Кэтька всегда создавала для них развлекательные приватки, и никто никогда не возражал…

Тем временем девушка приоткрыла ротик и томно облизнула пухлые розовые губки.

— Мм, в конце концов, и я там буду, — с придыханием произнесла она и повторила: — Так что тебе еще надо? — И, не выдержав абсурдности ситуации, рассмеялась.

Костя тоже улыбнулся:

— Ладно, уговорила. Но тогда с тебя… поцелуй!

— Поцелуй?.. Фу-у-у,не-е-ет, ты ведь мой друг! — брезгливо скривилась Кэт. — Тебе придется меня споить до беспамятства, и то не факт! А учитывая, что пью я только безалкогольные коктейли… Точно не факт!

— Ну и ладно, попытка не пытка, буду и дальше тренироваться на помидорах! — натянуто рассмеялся Костя, пытаясь перевести все в шутку.

Фраза «ты же мой друг» прозвучала как приговор, ведь выбраться из френдзоны… не удавалось почти никому! А Костя выбраться хотел. Страсть как хотел! Последние два года он никак не решался признаться этой темноволосой язве, что втюрился в нее по те самые помидоры ! Не мог, потому что боялся. Боялся насмешек, непонимания. Боялся, что она перестанет с ним общаться.

Иногда ему казалось, что Кэт догадывается о его чувствах и специально играется с ним… вот как только что.

— Какие помидоры, Котик⁈ Серьезно⁈ Ты еще резиновую бабу себе купи! — Она зашлась веселым смехом. — Ты давай там поаккуратнее со странными фетишами, а то так и помрешь старой девой!

— Очень смешно.

— Грустно это все, Котик! Очень грустно! Хлюп-хлюп. — Кэтька вытерла несуществующие слезы.

— Да ну тебя… Ладно, давай до вечера тогда.

Бросив: «Ага!», девушка послала воздушный поцелуй и отключилась, а Костя, толкнув очередную дверь, наконец-то вышел из здания «Опиума». Ступил на мокрый асфальт.

На улице давно стемнело — симуляция времени суток работала бесперебойно. Накрапывал мелкий дождик, дул холодный ветер — за это отвечала система симуляция погоды.

— Мерзость какая, — пробурчал парень и, накинув на голову капюшон, под светом неоновых фонарей поторопился к спуску в ближайшее метро.

Патрульные андроиды на другой стороне улицы безразлично посмотрели ему вслед — до начала комендантского часа оставалось еще десять минут.

## Глава 3−1

Костя слетел вниз по лестнице, ведущей в «подземное» метро, и, толкнув стеклянную створку, очутился на длинном перроне.

Хоть комендантский час и был близок, но народ пока и не думал расходиться: кто-то прислонился к белоснежным колоннам и фэйсился; кто-то застыл в ожидании возле памятника «Выжившему человеку»; а кто-то куда-то спешил. Возможно, домой. И таких торопыг было немало.

Вдоль платформы, разделенные прозрачной стеной, друг напротив друга стояли два ряда порталов — стальные прямоугольные «коробки» с закрытыми дверьми, возле ручек которых помигивали датчики-телепорты.

По правой стороне перрона двери обслуживали людей «на вход», по левой — «на выход». Стеклянная перегородка посередине шла сплошняком от начала и до конца платформы, не позволяя потокам людей сталкиваться между собой.

Не обращая внимания на других пассажиров, Костя домчался до ближайшей свободной двери и встал напротив. Дотронулся до виска.

Интерфейс отреагировал на прикосновение автоматическим сканированием датчика-телепорта, который, задорно подмигивая индикаторами, призывно запищал, готовясь принять от человека нужный адрес. Лампочка ожидания над дверью загорелась желтым.

Яковлев быстро отыскал в «Избранном» айди-код своей квартиры, ткнул в него пальцем и выбрал количество персон для прохода — «1».

Интерфейс и датчик синхронизировались за долю секунды. Еще столько же времени понадобилось системе безопасности, чтобы убедиться, что у пассажира имеется доступ к введенному адресу. Мгновения — и лампочка ожидания дала «добро», вспыхнув зеленым. Щелкнул энергозамок.

Костя нажал на ручку и толкнул дверь — за ней ожидаемо находилась его квартира. Шаг внутрь…

Едва он очутился в прихожей, как портал захлопнулся за спиной, обдав затылок теплым порывом ветра. Людской гам, доносящийся из метро, стих. Наступила тишина.

Костя прикрыл болтающуюся на петлях дверь, которая без работающего портала вела в стену, и два раза ударил в ладоши — в прихожей включился свет.

— Ура, я дома, — облегченно выдохнул он. — Есть кто⁈ Папа⁈

Ответа не последовало.

Сняв кофту и скинув ботинки, младший Яковлев заглянул в кабинет отца — никого — и, пожав плечами, прошел в свою комнату. С наслаждением плюхнулся на кровать, чувствуя, как уставшие за день ноги загудели еще сильнее…

Рядом, на тумбочке, пропищал будильник — «23.00», начало комендантского часа. Значит, все двери-порталы заблокированы до утра… А отец так и не объявился.

«Интересно, где же ты шляешься? Опять, что ли, у дяди Мити ночевать остался? — подумал Костя. — Мог бы и сообщить!»

Он пробудил интерфейс и нашел в «Контактах» профиль с шутливым ником — «Батяня».

«Вызов»… Долгие секунды ожидания… Щелчок.

— Привет, пап, все хорошо? Где потерялся?

Виталий, который сидел на краю кровати, выглядел взбудораженно — мокрый лоб, растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки. Рубашка криво, словно второпях, застегнута на три пуговицы.

— Да, да, я в порядке. Ты там как? — несколько смущенно поинтересовался он и кинул быстрый взгляд в сторону. На секунду округлил глаза, будто пытаясь что-то сказать скрытому за кадром собеседнику. — До дома без происшествий добрался?

Костя решил не рассказывать отцу ни об увиденных им компьютерах, ни о Федоре Ильиче… Зачем? Будет еще волноваться!

— Да, без происшествий, — ответил он. — А ты где? Отбой как бы… — И только сейчас заметил позади отца валяющийся на кровати черный кружевной лифчик. — А-а! Все, вопросов нет!

Виталий проследил за взглядом сына. И смутился еще больше.

— Кость, я взрослый человек. Твоей мамы нет уже шесть…

— Пап! Я все понимаю! — перебил тот. — Все нормально. Развлекайся.

Отец прикрыл глаза, одновременно с этим слегка кивая, и отключился.

— И когда ты только успел? — у самого себя удивленно поинтересовался парень. — Только-только ведь виделись, у вас в клубе еще квесты оставались…

Он встал и заходил по комнате, стараясь разобраться в своих чувствах. Нет, увиденное не стало откровением — Костя знал, что папа встречается с женщинами. Другое дело, что тот всегда скрывал эти связи. И никогда ранее Яковлев-младший не был так близок, чтобы увидеть новую девушку отца. Новую «маму»…

Костя примерно понимал, что именно должен чувствовать в этот момент, через какие стадии пройти.

Смятение.

Отрицание.

Ярость.

Принятие.

Радость.

Да, должен был чувствовать, но — не чувствовал.

Почему?

Папа правильно сказал: «Я — взрослый человек». Мог бы добавить, что и сын уже взрослый, но — не добавил. Его право. Это все равно ничего бы не поменяло.

Костя с горечью осознал, что ему все равно , с кем встречается или спит отец. Матери давно нет, а без нее смятение… отрицание… ярость… принятие… радость… все это было бессмысленно! Поэтому — безразличие.

— Жр-р-рать охота, — стараясь отвлечься от мыслей прорычал парень и направился на кухню — небольшую комнатушку с кулером, столом, двумя табуретками и полудюжиной полок. На полках — нагромождение радужных упаковок с таблетками. На упаковках надписи — «завтрак», «обед», «ужин». Рядом с каждым словом — цифра.

Достав разноцветные пилюли из пачек «Ужин 1», «Ужин 2» и «Ужин 3», Костя по очереди закинул их в рот. Таблетки зашипели, растворяясь в слюне.

— Мм, клубничное мороженое… Жареная рыба с макарошками… И куриный бульон? Опять, что ли, порядок напутал? — недоуменно пробормотал он.

Конечно, таблетки лишь смутно напоминали вкус настоящих продуктов, отдавая плохо скрытой ароматизаторами химией, но катастрофа не оставила Косте выбора — любая реальная еда, от картошки до курятины, являлась деликатесом и подавалась исключительно в ресторанах по астрономическим ценам. Скромный обед из трех блюд стоил месячной зарплаты обычного си-работяги. А то и двух зарплат.

Яковлев запил «пищу» стаканом синтетической газировки из кулера и почувствовал, как живот наполняется приятной тяжестью — таблетки начали моментально наполнять организм необходимыми для жизни калориями, витаминами и питательными веществами.

Искусственная еда в виде таблеток — или «синтез-е» — появилась относительно недавно, двадцать восемь лет назад, в две тысячи девяносто девятом году. Первые экспериментальные таблетки отличались низким качеством, плохой силой насыщения и рядом побочных эффектов, предназначаясь исключительно для пропитания беднейших жителей перенаселенных африканских и азиатских стран.

Однако со временем, при активном развитии технологии изготовления, «синтез-е» совершила рывок — как в качестве, безопасности, себестоимости и насыщаемости, так и массовости производства.

И спустя всего три года ею начали питаться сначала американские клерки, которые долгим посиделкам за бизнес-ланчами предпочли быстро «закинуться синтетикой» и продолжать работать, а затем мода на химический перекус охватила и другие сферы и профессии.

Вскоре за американцами подтянулись и европейцы. И как итог — прекращение поставок таблеток в беднейшие страны мира, что спровоцировало в них очередной продовольственный кризис и миллионы голодных смертей…

А спустя пять лет после выпуска первой партии таблеток, в две тысячи сто четвертом году, случилась предсказанная учеными глобальная катастрофа — стремительное солнечное затухание и, как следствие, быстрое погружение планеты в вечную мерзлоту.

Катастрофа заставила людей окончательно переселиться в заблаговременно построенные и полностью функционирующие города-небоскребы, один из которых и получил название «Северогорск». Грандиозная постройка высотой в три с половиной километра, полностью защищенная от опустившихся на Землю морозов в минус двести градусов по Цельсию, разместила в своих стенах порядка ста тысяч человек. И вот здесь-то «синтез-е» и стала спасителем человечества, поскольку без нее прокормить столько ртов не представлялось возможным — такое количество натуральной пищи элементарно неоткуда было брать!

Конечно, всем желающим мест в городе не хватило, но Северогорск был не единственным подобным небоскребом, существовали и другие. Попавшие в разные города друзья, знакомые и дальние родственники в первое время общались «по удаленке», но вскоре коннект с соседями прервался по техническим причинам — на поверхности планеты попросту не осталось людей, способных поддерживать в рабочем состоянии кабели интернета, чинить оборванные линии электропередач, размораживать точки вай-фая и обслуживать спутники… И без человеческого вмешательства инфраструктура быстро пришла в негодность.

К сожалению, большинство технологий, появившихся после катастрофы, корректно работали только в пределах одного города. Например, метро. Даже зная специальный айди-код, то есть адрес человека, обитающего в ближайшем небоскребе, попасть к нему через дверь-портал не представлялось возможным — работающие на си-энергии телепорты не «добивали» нужное расстояние, ограничиваясь несколькими тысячами метров.

Поэтому жителям Северогорска оставалось лишь ютиться в своих маленьких квартирках, даже не помышляя о том, чтобы слетать в гости к соседям. Конечно, помимо дверей-порталов существовали и обычные двери, расположенные на первом этаже здания и ведущие наружу, но…

«В целях безопасности населения выход за пределы города, равно как и нерегламентированное передвижение вне его, строго запрещены и караются тюремным заключением на срок от десяти до пятнадцати лет», — гласил закон, который с малых лет вдалбливался людям в головы.

Правительство Северогорска оправдывало суровый закон исключительно заботой о здоровье и жизни граждан — на морозной, погруженной во мрак планете, у оказавшегося снаружи человека отсутствовали даже иллюзорные шансы на выживание. Стоило такому бедолаге всего лишь раз вдохнуть ледяной воздух, как его легкие рассыпались бы на мелкие кусочки, будто разбитое вдребезги стекло. По крайней мере, так говорили в школе…

В отличие от людей, андроидам покидать город разрешалось, но — исключительно для восстановления ближайших коммуникаций и наружного ремонта здания, каждый этаж которого представлял собой тематический набор помещений.

На первом этаже разместились разнообразные технические модули, центры хранения и обслуживания андроидов, склады. Над ними расположились научные центры, лаборатории, а также школы, детские сады, институты.

Почти настоящие улицы начинались с шестого этажа: здесь работали системы симуляции погоды и времени суток, а вдоль дорог стояли «развлекательные» здания, чьи стены пестрили неоновыми вывесками; из приоткрытых дверей пабов, ночных клубов, ресторанов и иных увеселительных заведений доносилась громкая музыка, а торговые центры застыли в ожидании посетителей… Впрочем, отдохнуть и повеселиться на эти этажи захаживали нечасто. Виной тому — сумасшедшие цены.

Тем не менее, на улицах часто договаривались встретиться и погулять влюбленные парочки, да и праздношатающиеся граждане попадались на всех углах.

На этажах выше, начиная с двадцать первого, сплошняком теснились десятки тысяч жилых квартир, предназначенных для обычных «работяг».

Ну а совсем под крышей, на верхних этажах, располагались так называемые «элитные поселки» с частными коттеджами, которые принадлежали членам правительства, актерам, спортсменам и прочим олигархам.

Здесь всегда светило искусственное солнышко, в озере ловилась самая редкая и вкусная рыба, а климат отличался приятной мягкостью. Жить «в поселке» мечтал каждый среднестатистический житель города. Однако вход туда простому люду был закрыт, причем как в прямом, так и переносном смысле — общие лифты в поселки не вели, а при попытке воспользоваться интерфейсом и дверью-порталом система безопасности отвечала категорическим отказом. Попасть наверх обычный человек мог лишь двумя способами: либо чудом оформить специальное приглашение-пропуск, либо, что было менее фантастично, в следующей жизни переродиться в обслуживающего андроида!

Между коробками черни и хоромами знати, словно котлета меж двух булок, пролегала нейтральная прослойка в виде административных помещений: пенсионный фонд, казначейство, залы заседаний, кабинеты членов правительства, комнатушка мэра и другие.

…По сложившейся традиции Костя с друзьями после отбоя всегда собирались в одно и то же время — в полночь. В реале в этот момент действовал комендантский час, однако на кибернет он не распространялся — гулять и тусоваться в виртуальном мире не запрещалось. Заодно и денег можно было подзаработать за нахождение внутри .

Проглотив таблетки, Яковлев завалился на кровать, размышляя, чем бы заняться в оставшееся до полуночи время. Не придумав ничего лучшего, привычно вызвал интерфейс и, после недолгих раздумий и блужданий по меню, попал на развлекательную страничку. Здесь любой желающий мог наблюдать за стримами игроков, просматривать городские си-камеры, читать новости и книги, слушать музыку и анекдоты, наслаждаться картинами великих художников прошлого и прочее, прочее, прочее… Однако, несмотря на кажущуюся свободу, вся информация и все выкладываемые материалы подвергались — исключительно для блага людей! — жесткой цензуре и довольно быстрой постмодерации. Чтобы никакой негатив не просачивался. Потому что жить надо сугубо счастливо!

Костя начал просматривать названия статей, ища в бесконечном списке что-нибудь интересненькое: «Девять невероятных фактов об Имбицил-граде», «Принять ислам и умереть!», «Куриный помет как средство вечной молодости»… Он поморщился — нет, не то, все не то… И тут взгляд внезапно зацепился за кричащий заголовок, которого, по принципу цензуры и вселенского счастья, вообще не могло существовать.

«Новый цифровой вирус убивает людей!» — призывно пульсировали и искрились переливающиеся буквы. Костя с любопытством ткнул в ссылку — и открылась небольшая новостная статья за авторством некоего МозКа.

'Всячилавечество, сначяла вримен и до паследних свабодных дней на плонете,жилло встрахи. Встрахи перит котастрофами, войноми,голадам… А такжыперит балезнями и, асобина, перит вирусоми, перит етими мелкеми порозитами, праникающими в арганизм вмести своздухами убивающеми ево. Извесны множиственые случяи пондемий, чють былане уничтожывшые чилавечество — чюма 14-вавекка,еспанка 20-ва векка, каранавирус — 21-ва.

Кщястью,близже к канцу21-ва веккаучонымудолось синтезиравать вокцину атавсех смиртельных забалеваний, и виррусысашли нанет. Но сейчяс мы снова в апаснасти!!!1 Иза павсеместной цыфравизации и зачипираванасти чиловеку стал апасен вирузеной — цыфравой!! Хатя глабальная зощитаат падобныхвирусав и сущиствует, но нам сталаизвесна,чито учястились случяи зоражения новай,уникальнайбалячкай.Инфицыраваные ночинают везти сибя агресивна паатнашению к другим людям, лестьв дракки, пытатся убить как сибя, так и акружающих. Ниредка эттазоканчивается трогедиями — гибилью как забалевших, так и смэртью нивчом нипавиных людей. К сажалению, мы пака низнаем, как имена передаеться вирус⁉ Кокие у ниво семтомы⁇ И кто ево создол!!! Слидите за навастями и за сваим здаровьим и здаровьим блиских'.

— Ух ты, чушь какая, — с ухмылкой пробормотал Костя и задумался вслух: — Интересно, этот МозК специально так написал, чтобы сломать мне мозг, или он от рождения безграмотный? Если второе, то ему точно надо податься в писатели на самиздат-площадки, там таких много…

Костя еще раз перечитал статью, чтобы за обилием ошибок все же вычленить главную мысль. Хмыкнул: «Смертельный цифровой вирус, говоришь? Да антивирусы эту дрянь на корню порежут!»

Тут же позабыв о прочитанном, парень продолжил листать ленту, ни на чем особо не задерживаясь: вот малоизвестные стримеры командой сидят в кибернете и стараются пройти очередное подземелье очередной новомодной реалРПГ, о которой через месяц никто и не вспомнит; вот наверняка страшненькая девчонка, принявшая образ человекоподобного единорога, пытается корявенько танцевать неудачную смесь брэйк-данса и тверка; а вот здесь человек-жук с умным видом — насколько он вообще может быть умным у жука! — втирает зрителям о пользе скатывания навозных шариков…

## Глава 3−2

Несмотря на попытки отвлечься, разговор с отцом никак не выходил из головы Кости. Даже не сам разговор, а неизбежная близость момента, когда тот приведет в дом другую женщину.

— И что, блин? Это его выбор! — Костя с силой хлопнул себя по ляжкам. — Который я принимаю!

Но что тогда не так?

Он встал. Уткнувшись взглядом в пол, нервно померил шагами комнату. И наконец понял, что конкретно его беспокоит — страх! Не перед другой женщиной отца, нет.

Страх, что все изменится.

…Мама умерла шесть лет назад. Вечером легла спать и не проснулась.

Костя помнил, как рыдал отец, когда гроб под заунывную музыку опускался из зала прощания крематория в жаровню, чтобы предать тело последнему огню. Конечно, спустя годы мальчик узнал, что внизу была вовсе не печь, и тело матери еще неделю ждало очереди на сожжение… Но какая разница?

Тогда одиннадцатилетний Костя до конца не осознавал, что мамы больше нет. Она просто по-прежнему спит. Только теперь в странном и чужом доме под названием «крематорий». Усыпанная искусственными цветами.

И все эти годы он, стараясь не обращать внимания на урну с пеплом на полке, жил именно так — ожидая, что мама скоро вернется.

А тут — чужая женщина. Которая поменяет весь уклад его жизни!

Костя бессильно треснул кулаком по шкафу. Хотелось сделать что-то… что-то безумное? Глупое? Детское?.. Детское… Пожалуй!

Он подошел к «окну» — черному трехмерному экрану во всю стену. Вызвал интерфейс.

Программа моментально соединилась с вогнутым вглубь экраном и перед глазами замелькали тысячи картинок: реки, озера, леса, моря.

Города.

Остановившись на одной из картинок, Костя нажал «Выбрать» и за окном, на месте экрана, появилась залитая солнцем изумрудная гладь Марсова поля с дорожками гравия, а чуть дальше — подножие Эйфелевой башни.

Париж…

Костя наткнулся на столицу Франции несколько лет назад. В школе задали домашку — самостоятельно ознакомиться с историей и архитектурой пяти городов мира и сделать доклад по любому из них.

Парень без особого энтузиазма листал изображения доставшихся ему городов — Детройт, Брюссель, Хельсинки, Братислава… Скучные унылые техномегаполисы с однотипной застройкой и минимумом достопримечательностей. Костя знал, что когда-то некоторые из этих городов были туристической меккой, но за последние полвека прогресс уверенно победил красоту.

Так и о чем тут рассказывать?

А вот столица Франции, неизменная сотни лет, влюбила в себя с первого взгляда. Величественная Триумфальная арка, узкие улочки исторической застройки, замки французских королей, Вандомская площадь и площадь Вагеза, архитектура Лувра и Гранд-Оперы, кладбище Пер-Лашез…

Диснейленд в пригороде!

Для тринадцатилетнего паренька это стало настоящим открытием! Кибернет с идеальной точностью симулировал разнообразнейшие аттракционы самого известного в мире парка развлечений. С одной лишь разницей — вокруг не было толп туристов!

Костя перемещался сюда либо в одиночку в режиме «сингл», либо звал с собой друзей. Американские горки, лабиринты, карусели — все эти аттракционы были «заезжены до дыр»!

Постепенно Диснейленд приелся, но парень не переставал восхищаться городом, где каждая улочка, каждый дом — произведение архитектурного искусства. Наоборот, со временем город начал раскрываться все сильнее, словно букет элегантного красного вина…

А еще Костя встречался здесь с матерью.

…Парень плюхнулся в стоящее возле окна кресло-коннектор. Привычно найдя взглядом толстый провод со штекером на конце, заученно погрузил его в запястье, в специально предназначенный для этого слот.

«Идет идентификация пользователя, — раздался в голове женский голос. Пауза. — Идентификация завершена. Для дальнейшего использования кибернета воспользуйтесь соответствующей функцией интерфейса. Внимание! Не забудьте включить счетчик си-майнинга, иначе заработанные си-коины будут начислены в ручном режиме только после соответствующей проверки. Приятной работы!»

Пока голос в тысячный раз бубнил одно и то же, Костя, не отвлекаясь на него, запустил интерфейс «Разума», формируя рум — место, куда хотел попасть.

Локация «Париж и пригороды» входила в состав базового набора, поэтому создание заняло считанные мгновения — механическая девушка в голове только-только закончила говорить, а рум уже приглашал Яковлева перешагнуть порог виртуального мира.

«Войти» — не раздумывая, кликнул он.

И мир вокруг погас… чтобы сразу же вспыхнуть ярко-зеленым ковром.

— Ай! — Высокая трава кольнула щеку.

Костя оперся на ладони и оттолкнулся от теплой земли, вставая на колени и пачкая джинсы.

В пяти метрах от него, на лавочке, сидела мама. Ветер трепал ее белокурые волосы и проникал под пальто, стараясь раздуть полы. Взгляд матери был устремлен в книгу, которую она держала в руках, а накрашенные яркой помадой губы беззвучно шептали: «Ди муа ки тю антэ, же тэ дирэ ки тю э».

Костя сомневался, что при жизни мама — обыкновенный прожигатель жизни в кибернете — знала французский. Но, видимо, нейросеть «Разума» при считывании воспоминаний личности, хранящихся после смерти женщины в си-облаке, решила добавить немного своего. Немного отсебятины.

Мама оторвалась от чтения:

— Костя, встань! Простудишься! — И, когда парень послушно поднялся на ноги, улыбнулась самой восхитительной на свете улыбкой: — Смотри, какое солнышко вышло!

На ее лицо упали солнечные лучи, отчего она стала напоминать сказочную принцессу.

— Люблю тебя, мам.

Костя рывком приблизился к ней, обнял. Он понимал, что это — всего лишь симуляция, иллюзия, обычная цифровая копия, но… Иногда ему было нужно просто прийти сюда и обнять маму.

— Ты чего? — засмеялась она и отложила книгу на лавочку. Приобняла в ответ. — Я тебя тоже люблю.

Костя слегка отодвинулся, с тоской глядя в родное лицо.

Сейчас мама была молодой и счастливой. С озорным огоньком в глазах и искренней верой, что вся жизнь еще впереди. Именно такой ее и застала смерть.

Костя часто размышлял, как мама выглядела бы сегодня, спустя шесть лет? Наверное, чуть старше и немного женственнее. Возможно, прибавилась бы пара морщинок… Хотя какие, к черту, морщинки⁈ Ей было бы всего тридцать шесть!

— Рад, что увидел тебя, — выдавил он, и глаза стали мокрыми. — Мне не хватает… твоих объятий…

Мама тыльной стороной ладони вытерла побежавшую по его щеке слезинку:

— Милый, ты чего? Все в порядке?

— Да, ма. Все хорошо. Все в порядке, — заверил Костя. — Видишь, мы встретились, и мне сразу стало лучше. Теперь все хорошо. Теперь все в порядке, — повторил он и отстранился: — Мне пора.

Мама вновь улыбнулась, на этот раз чуть тревожнее:

— Куда?

— Просто пора, ма. Не могу здесь долго находиться. Эмоционально тяжело.

Во взгляде женщины промелькнуло понимание, сменившееся тоской.

— Я знаю, что я — ненастоящая, — опустив голову, вдруг сказала она.

Костя вздрогнул:

— Что⁈ — по его рукам побежали мурашки.

— Я… ненастоящая, — повторила симуляция и резко дернула головой. Вдалеке, за ее спиной, мир начал распадаться на крупные пиксели. — Кусок кода, запрограммированный избавить тебя от скуки и одиночества.

Костя отпрянул ровно в тот момент, когда фигура матери вновь дернулась и неестественно выгнулась в пояснице, переламываясь напополам. Затем стала быстро-быстро мигать, исчезая и вновь появляясь на том же месте.

— Ма, что происходит?

Реакции не последовало. Вместо этого лицо женщины скривилось и побелело, напоминая безжизненную восковую маску, треснувшую на две части.

— Костя, мне холодно и одиноко, — всхлипнула маска. — Ты же вернешься?

Парень стоял, не понимая, как реагировать на происходящее.

— Ве-вернусь.

— Обещаешь?

Вместо ответа Костя «вышел».

Стена. Знакомая стена с голубыми финтифлюшками. Его комната.

— Какого черта это сейчас было⁈ — злобно воскликнул он и вскочил с кресла. Не выдержавшие натяжения провода коннектора с хрустом выдрались из запястья.

«Константин Витальевич, приносим вам свои извинения! — раздался голос в голове. — При последнем подключении был обнаружен баг, который фиксится нашими сотрудниками. В качестве компенсации за неудобства в конце дня вам будет начислен недельный заработок си-коинов. В настоящий момент вы можете продолжать пользоваться коннектором».

— Серьезно? Баг? — переспросил парень и задумался.

Пожалуй, это объясняло многое. Точнее, объясняло все! Тем более Костя знал — несмотря на совершенность связки интерфейс–коннектор, баги время от времени все же появлялись, но быстро исправлялись техниками.

— Значит, баг! — построив в голове логическую цепочку, решил он.

Несмотря на то, что встреча с «мамой» прошла не совсем так, как планировалась, Костя все равно остался доволен. После разговора с ней страх перед возможными переменами сгинул и пришло понимание — сбежать туда, где его любят, туда, где он будет счастлив, можно в любой момент. И плевать, что тот мир — всего лишь цифровая иллюзия! Зато иллюзия в стократ ярче реальности!

Кивнув своим мыслям, он решил отправиться на кухню промочить горло, но не успел сделать и шага — раздался звонок. Судя по своеобразной пиликающей мелодии, его требовали в групповой чат.

Вздохнув, Костя вызвал интерфейс — на экране возникли мультяшные изображения улыбающихся друзей: Филя, Кэтька, Лялик…

«И почему мы днем сразу так не сфэйсились?» — подумал он и глянул на хронометр — «23.55». Быстро усевшись в кресло-коннектор, торопливо вставил в запястье провод и нажал «Ответить».

Изображения друзей сменились их лицами.

— О, вся компашка в сборе! — наигранно улыбнулся Костя и поднял ладонь в приветственном жесте: — Здоров, Ляль! Остальных видел.

В отличие от прилично одетых товарищей, Лялик выглядел своеобразно — заляпанная майка-алкоголичка, натянутая на глаза хулиганская кепка-восьмиклинка, полустертые синие наколки на пальцах, контрастирующие с бледной кожей…

Услышав Костин голос,Лялик, гоняя во рту спичку, прищурился, а затем расплылся в пугающей улыбке.

— Аллюр, Кот, — сквозь зубы хрипло процедил он. — Че, брат, как житуха? Смотрю, на хате у себя тусишь?

Кэтька с Филей тихонечко заржали, пытаясь сдержать смех. Костя остался невозмутим.

— А ты не видишь, что ли?

— Да вижу, че, посему и базарю. — Лялик на секунду замолчал. — А вы че, в стрип собрались, да? Сук, а у меня с баблом голяк, последний бычок курю.

Костя на миг закатил глаза:

— Ляль. Это не сигарета.

— Че ты мне варганку крутишь, бродяга? — Лялик вытащил спичку и осмотрел ее с презрительным недоумением. — О, в натуре! Ниче себе, а я думаю, хрен ли не курится? — И откинул ее в сторону.

— Продолжай.

— Продолжать? — Лялик чуть приподнял козырек кепки. — А ты как со мной беседуешь, родной? Со мной, с человеком, прошедшим жестокие улицы, исправительные лагеря и подростковые банды?

— Браво, браво, браво. — Костя вяло зааплодировал, сопровождая каждое слово легким хлопком. Уточнил на всякий случай: — Очередная постановка, да?

Лялик самодовольно протянул:

— Ага, постановка, она самая. — Голос его стал нормальным.

— И кто ты на этот раз? Неадекватный дурачок? Прямиком из дурки?

— Не, Кот. Спектакль про уличные банды. Мне препод говорит: «Леша, в предстоящем, кхм, ли-це-дей-стве ты обязательно должен сыграть уголовника-малолетку! Я вижу тебя в этом образе, это твой типаж!..» Так что вот, вхожу в образ. А заодно и в типаж, хоть это и прозвучало немного обидно. Ведь я, возможно, мечтаю играть Гамлета, а не гопника Ваську Костоправа…

В Северогорске вряд ли можно было встретить гопника-уголовника-малолетку. Об их существовании Костя знал разве что из тематических развлекательных статей. Поэтому неуверенно подтвердил:

— У тебя неплохо получается. Наверное…

— Масть пошла в тридцать шесть козырей на колоду, — вновь прищурившись, прохрипел Лялик и, не в силах сдержаться, захохотал. Прыснули и остальные.

— Весело у вас там на театральном, — вытирая выступившие от смеха слезы, резюмировал Костя.

— А то!

— Кстати, а на пальцах у тебя это что? Написано ЛЕХА вроде, или я путаю?

Лялик посмотрел на свою руку:

— А, это. Ну да, типа наколки блатные. Сам нарисовал. Или написал?.. Наколол, во! — Он плюнул на палец и потер букву «Л» — та превратилась в синее пятнышко. — Как знать, может, заделаюсь потом кольщиком. Буду вам черепа колоть! — И вновь рассмеялся.

Фил, видя, что друзья не особо торопятся в нэт, нетерпеливо заерзал в кресле.

— Так что со стрипом? — поправив очки, поинтересовался рыжий. — Коннектимся, или будем до утра сидеть болтать? Завтра, между прочим, в школу!

— Конечно коннектимся, — успокоил друга Лялик. — Кэт только комнату создаст и сразу…

— Уже давным-давно создала! — перебила Кэтька. — Кидаю приглашения. Выслала. Коннектимся.

«Идет идентификация пользователя, — снова раздался в голове Кости голос интерфейса. — Идентификация завершена. Пользователь Екатерина Сапрыкина приглашает вас в „комнату“. Принять приглашение?»

«Отменить».

— Блин, я к вам чуть позже прилечу! Кэт, кинь повторку через пару минут!

Костя вырвал штекер коннектора, вскочил с кресла и бросился на кухню. Во рту окончательно пересохло…

## Глава 4. (отступление 1)

…В темное небо, оставляя за собой багрово-красный хвост, взметнулась сигнальная мини-ракета. Достигнув высшей точки полета, она ярко вспыхнула, давая «команду» к началу операции.

Взрыв!

Высокий тюремный забор с колючей проволокой наверху, не выдержав мощи взрывчатки, разлетелся кирпичными ошметками.

Вереница солдат в бронежилетах и касках, с пулеметами и щитами наперевес, просочилась на территорию тюрьмы.

— Группа Кондора зашла! — сообщил в рацию замыкающий. — Время начала операции семь часов ноль шесть минут. Прием!

— Вас понял, — прошипела в ответ рация. — Андроиды по всей площади будут заблокированы в течение сорока секунд. Прием.

Прячась за силовыми щитами и прикрывая друг друга, солдаты перебежками устремились к зданию тюрьмы.

Командир группы с позывным «Кондор», шедший в авангарде, заметил впереди движение и без раздумий выпустил в его направлении короткую пулеметную очередь.

В ответ загрохотали очереди автоматные. Пули ударили в силовой щит командира и, сплющившись, попадали на бетонный пол внутреннего дворика.

— Требуется повторное сканирование территории, — наклонившись к рации, процедил Кондор. — Прием.

Ответ последовал моментально:

— Данные без изменений — живых охранников всего четверо, остальные — роботы. Прием.

— Отлично, — себе под нос пробормотал Кондор и обернулся через плечо: — Ребята! В темпе! В темпе! Не тормозим!

— Андроиды вырублены, — вновь прошипела рация. — Прием.

Под одобрительно-безмолвную тишину ночного неба, что сменила смолкнувший автоматный обстрел, бойцы добрались до здания тюрьмы.

— Давай, Ястреб, снеси к чертовой бабушке эту долбаную стену!

Тот, кого назвали Ястребом, поспешно вытащил из рюкзака небольшую — с сигаретную пачку — пикающую коробочку и прилепил ее к стене. Сделал шаг назад.

Раздался приглушенный взрыв — направленная внутрь ударная волна без проблем вынесла два ряда кирпичей. Часть солдат просочилась в образовавшуюся дыру.

— Группа Кондора внутри здания, — передал в рацию замыкающий. — Прием.

Та прошипела в ответ:

— Давайте, мужики, удачи! Понтифик ждет вас! Прием.

— Нужная нам камера на третьем этаже, — повернувшись к своим бойцам, сообщил Кондор. — Делимся и зачищаем остатки охраны. Ястреб, Курчавый, со мной!

— Так точно, босс! — Курчавый шуточно приложил руку к несуществующему козырьку.

Кондор укорительно покачал головой и махнул рукой: «Вперед!»

## Глава 5−1

«Тыц-тыц-тыц-тыц», — на максимальной мощности неслабых колонок, заглушая собой все остальные звуки, орала танцевальная техно-музыка.

В лайтовом стрип-баре «Сочная ва…» было многолюдно — в отличие от ограниченного комендантским часом реала, в развлекательной части кибернета ночью жизнь только начиналась. Что и неудивительно — по количеству и разнообразию клубов, пабов и стрип-баров виртуальный Северогорск запросто уделывал многие мегаполисы прошлого. А любителям более спокойного отдыха даже ночью предлагалось посетить театры, рестораны, книжные клубы и библиотеки…

Любой житель города по достижению второго совершеннолетия — шестнадцати лет — при входе в кибернет мог создать собственное «развлекалово», будь то массажный салон, бойцовский клуб, ипподром, магазин комиксов и прочее. А затем прописать правила и условия для посещения, добавить мебель и обслуживающих ботов… В общем, сотворить что-то уникальное, ограниченное лишь законом, фантазией творца и его собственным представлением о прекрасном.

Если же создатель с фантазией не дружил, а душа все равно требовала творческого выплеска, то на помощь приходили многочисленные заготовки. Именно благодаря постоянно пополняющимся шаблонам, в нэте каждую ночь появлялись сотни новых заведений, которые вспыхивали яркими красками и до утра бурлили потоками эмоций, а после бесследно исчезали в небытие, чтобы следующей ночью явиться в новой реинкарнации. Особым почетом пользовались приватные румы от известных людей, попасть в которые можно было только по специальному приглашению. Тем же, кому не повезло, оставалось тусить в комнатах с общим доступом.

Что касалось ограничений, то главным принципом создания румов являлось неукоснительное соблюдение определенных правил и порядков — тематика и происходящее внутри не должно нарушать действующие в городе законы.

Убийства, пытки, призывы к свержению власти и многое другое было под запретом. В случае нарушений как создатель, так и участники могли попасть в реальную тюрьму особого типа, содержащую заключенных в маленьких одиночных камерах, выход из которых был в одно-единственное место кибернета — в тюрьму цифровую.

Также в тюрьму, на принудительные работы, отправляли за тунеядство. По законам Северогорска каждый человек, достигший первого совершеннолетия — четырнадцати лет — должен был работать . Иными словами: ежедневно заходить в кибернет и получать за это си-коины — вознаграждение, которое можно тратить в реале на различные мелочи, будь то бархатная туалетная бумага, живые цветы для возлюбленной или поход в ресторан.

Именно в этом — зайти в кибернет и пробыть там определенное количество часов — и заключалась вся работа! И неважно, чем человек занимается внутри — пьянствует без зазрения совести, ходит на свидания, читает книги, рыбачит… Главное — отсидеть-отгулять-отбегать-отрыбачить положенное время на рабочем месте… и не нарушать закон! Все.

В то время, пока си-работник сидел в своем кресле-коннекторе и предавался важным делам, через подключенный к запястью провод в его мозг проникали нейрозаряды. Мозг начинал сначала работать в полную силу, вырабатывая особую субстанцию — си-энергию, а затем и передавать ее по кабелю обратно, в си-центр.

Это действие называлось майнить энергию, или майнинг. От си-энергии, которая двадцать четыре года назад пришла на смену электричеству, топливу, вай-фаю и другим недавним достижениям цивилизации, зависело функционирование города-небоскреба — от нее работали все отопительные, осветительные и бывшие электро-, а теперь просто «приборы», редкие транспортные средства, двери метро, интерфейс «Разума», кибернет, андроиды…

С последними ситуация была особенной. По сути, большая часть населения Северогорска занималась лишь тем, что обеспечивала андроидов энергией, которую те взамен пускали на благо обществу — обслуживали людей в развлекательных заведениях на первых этажах города, поддерживали порядок на улицах, с помощью продвинутых нейросетей «придумывали» новые гаджеты и технологии…

Поэтому без си-энергии — никуда! И важен вклад каждого человека в общее дело!

…Друзья сидели на мягких кожаных диванах друг напротив друга — Кэтька и Костя с одной стороны, Лялик и Филя с другой. Между ними — небольшой прямоугольный стол, заставленный тарелками: фрукты, салаты, мясо и прочие виртуальные деликатесы соседствовали с высоким кальяном. Яркие пятна от софитов бегали по лицам отдыхающих, их одежде, танцующим гостям.

Поскольку созданный Кэтькой бар имел категорию «лайт», то и контингент подобрался соответствующий — подростки второго совершеннолетия, от шестнадцати до восемнадцати лет, то есть того обидного возраста, когда многое хочется, но почти ничего нельзя.

Более старшим горожанам, из-за ограничений по алкоголю и цензуре, делать в лайт-баре было нечего, а молодежь младше шестнадцати в подобные заведения попасть не могла — «Разум» не позволял!

На пробу затянувшись персиковым кальяном, Яковлев долгим взглядом окинул подругу с ног до головы. Внешность — личико и фигуру — девушка не меняла, эта функция была доступна только в ПРО-версии программы, да еще и с двадцати одного года. Поэтому перед ним сидела все та же Кэтька… Правда, наряд она выбрала довольно откровенный — короткое, до середины бедра, обтягивающее черное платье без рукавов и с глубоким декольте, черные же чулки с рисунком, глянцевые туфли на шпильке. Губы накрашены яркой помадой, а накрученные волосы спадают на полуголые плечи…

В отличие от расфуфыренной Кэт, остальные остались в том же — театрал в своем «костюме» гопника, а Филя — в розовой рубашке и неизменных очках.

— Кэт, зачем ты создала такой громкий рум⁈ — пытаясь переорать музыку, прокричал Костя.

Девушка посмотрела на него непонимающим взглядом, нахмурилась и, придвинувшись вплотную, проорала в ответ:

— Не слышу!

От сладкого запаха духов у Кости на мгновение потемнело в глазах — так пахла та, в которую он был влюблен. И ее лицо так близко! Губы слегка приоткрыты, нужно лишь…

— Музыку! Сделай! Потише!

Кэт виновато улыбнулась и пожала плечами: «Не слышу».

— Твою же мать, ну Кэтька! — Костя указал пальцем на колонку, а затем сделал характерное круговое движение указательным и большим пальцами.

До нее наконец дошло.

— А-а, музыку приглушить!

Кэт, как создатель, была единственной, кто мог менять обстановку, свет, обслуживание и даже контингент в этом руме. Чем она и не преминула воспользоваться.

Музыка стала играть тише. Костя краем глаза заметил, что пришедшие потанцевать посетители, недовольные вдруг притихшими «тыцами», начали понемногу рассасываться. Принимая приглашения из других мест, они просто растворялись в воздухе, и вскоре, кроме четверки друзей, в зале осталось человек семь, разбитых по углам двумя неравными компаниями.

— Наконец-то, а то ваше техно мне все уши продолбило! — обрадовался Лялик и продолжил с довольной хрипотцой: — Фил, ты заметил, как Кэтька поначалу тормозила и не выкупила посыл Кота?

Филя закивал.

— Театрал, да заткнись ты со своим представлением! А то на бутылку посажу, — отпарировала девушка.

Лялик, удивленно вытаращив глаза, промолчал.

Рядом возникла официантка — молоденькая красноволосая девушка в короткой клетчатой юбке и таком же топике — и бахнула на стол три кружки пива и один ядовито-зеленый коктейль. На стенке бокала-черепа значилась надпись: «Осторожно: токсично».

— Безалкогольное, да? — схватив кружку, взгрустнул Лялик и, когда официантка отвернулась, свободной рукой смачно шлепнул ее по заднице. Точнее, попробовал шлепнуть — ладонь, не дойдя до цели, отскочила, будто ударившись о стену. Руку до локтя прошибло током: — Ай!

Кэт отхлебнула «токсичной» жидкости, вернула бокал на место и расплылась в злорадной ухмылке:

— Так тебе и надо, животное малолетнее!

В зарождающийся разговор встрял Филя, отвечая, хоть его никто и не просил, на давно заданный вопрос:

— Ляль, конечно, безалкогольное, лайтбар же!

— Достали эти ограничения… — потирая руку, скривился тот.

— Достали не достали, а все правильно, — делая глоток «химозы», не согласилась Кэтька. — Представляешь, что будет, дай тебе волю сразу по нормальным пабам ходить?

Ляля замечтался:

— О да-а-а, каждый день представляю!

— Да я не в этом смысле, дурачок! Сопьешься ты к чертям собачьим к восемнадцати годам. Не по-настоящему, конечно, а виртуально… Но все равно!

— Пффф. Нашла проблему!

Девушка, казалось, его не услышала:

— Так что, малявка, жди восемнадцатилетия — и делай тогда что захочешь. Ходи в нормальные человеческие бары, пей нормальное человеческое пиво, шлепай нормальных человеческих официанток. В общем, развлекайся! А пока — ни-ни! — И шутливо погрозила пальчиком.

— В первый же день напьюсь! — выпуская персиковый дым, пообещал Ляля. — Да так, что ходить не смогу!

— А если не понравится? — хмыкнула Кэтька. — Представляешь, какое будет разочарование? Столько ждал… А еще я слышала , что от алкоголя бывает похмелье. И головушка бо-бо.

— Не страшно, — отмахнулся Лялик. — Похмелье так похмелье, бо-бо так бо-бо. Я в любом случае не планировал задерживаться в нэте до утра! Выпью, повеселюсь, а если вдруг начнет плохеть, то сразу выйду в реал. И все, ноу проблемс. Идеальный план, согласись!

Кэт отрешенно закивала:

— Ну да, ну да, негативные эффекты в реал же не переносятся. По сути, для своего тела ты и не пил ничего, а так… симулировал. — Она встрепенулась: — Все просчитал, засранец!

— А то! — довольно заулыбался Лялик.

В разговор влез Филя:

— Кстати, когда у тебя совершеннолетие?

— О-о, не напоминай! — загрустил театрал. — Через полгода.

Кэтька тихонько прыснула в кулачок:

— Неудачник!

— А у тебя когда? — переведя на нее взгляд, поинтересовался Лялик и тут же понял, что сморозил глупость — девушка уставилась на него, как на дебила.

— Ау, Алеша, у меня два месяца назад было! Забыл?

— Забыл, — не стал спорить Лялик. — А почему ты с нами сидишь? Здесь? Можешь ведь по нормальным местам ходить!

— Ой, отстань, — отмахнулась Кэт. — Мне норм! Алкашку я и так не пью, а безалкогольные коктейли и тут вкусные делают. — Она подняла наполовину пустой бокал-череп:– За нас!

Три юношеские глотки хором проревели:

— За на-а-ас!

Выпили.

— Да и скучно одной, — продолжила говорить Кэтька. — Вот послезавтра днюху Котика справим и будем ходить с ним по самым злачным местам. Развлекаться! Да, Котик? — Она посмотрела на скучающего соседа и перевела взгляд на диван напротив: — А вы, мелюзга, так и тусуйтесь в своем лайте!

Костя, который все это время просто сидел, с молчаливым любопытством слушая разговоры друзей, оживился.

«Надеюсь, Кэт не шутит? — уставившись на девушку, подумал он. — Если будем вместе время проводить, то, возможно, что-то и получится! Или все-таки шутит? Ладно, потом обязательно уточню этот… интригующий момент!»

— Валите, — великодушно разрешил Лялик, который, казалось, совсем не расстроился от слов подруги. Или не принял их всерьез. — Меня сейчас беспокоят не ваши взаимоотношения, а одна очень важная проблема… Жизненная! — Он окинул друзей максимально серьезным взглядом и после небольшой паузы, подчеркивающей драматизм ситуации, выпалил: — Как думаете, взрослое пиво такое же мерзкое на вкус?

— Тьфу ты, блин! — беззлобно ругнулся Костя, ожидавший как минимум проблему вселенского масштаба.

Кэтька оказалась более сдержанной.

— А это пиво тебе чем не угодило? — заинтересованно приподняв брови, полюбопытствовала она. — «Велкомытищинское светлое безалкогольное», лучшее пиво Северогорска!

— «Велкомытищинское»? — брезгливо переспросил театрал и ехидно продолжил: — То-то я и думаю, с чего бы вдруг эта невкусная горькая водичка еще и пахнет чем-то таким… необычным! Нет, нет, не солодом и хмелем… А носками и портками, во! — Он единственный засмеялся от собственного остроумия. — А вообще, если все пиво такое же мерзкое, как это, то я разочаруюсь в жизни. Или перейду на что-то более крепкое!

— Можешь начинать, театрал — пиво все одинаковое, различие только в градусах.– Кэт закинула ногу на ногу, ненароком демонстрируя сидящему рядом Косте ажурную резинку чулок. Нисколько не стесняясь нескромной позы, закурила тонкую ментоловую сигарету. — Ты главное закусывать не забывай.

Некоторое время парни сидели молча, наблюдая, как подруга пускает к потолку ровные колечки дыма.

— Когда я ем, я глух и нем! — позабыв о своих тревогах, беззаботно хохотнул Ляля. — Бабка моя всегда так говорила, когда я за столом болтать начинал. И ложкой меня по лбу била, дрянь старая…

— Молодец бабушка, я бы на ее месте вообще порола тебя каждый день! — равнодушно бросила Кэт и перевела взгляд на Филю: — Рыж, а ты чего молчишь? Не, я, конечно, привыкла, что ты весь такой серьезный, неразговорчивый, в очках… ну так давай, скажи что-нибудь умное!

Взгляд Филиппа заметался по сторонам — он не любил, когда на него давят.

— Это… А чего сказать-то?

— Ну что-нибудь у-умное, — протянула Кэтька.

— Умное? — задумался тот. — Хм… Ну… Это… Брекеты скоро снимаю.

— И это, по-твоему, «что-нибудь умное»?– Кэт поставила опустевший бокал на стол, подняла руку и щелкнула пальцами, подзывая официантку. — А чего так? Девушке твоей не нравятся?

Рыжий непонимающе уставился на подругу. И не он один! Костя с Ляликом тоже заинтересованно повернули головы, так как знали — никакой девушки у того отродясь не было!

«Фил, мы чего-то не знаем?» — повис в воздухе молчаливый вопрос.

Кэтька же, довольная произведенным эффектом, повторила:

— Неудивительно, что твоей девушке брекеты не нравятся… — выдержав паузу, которой мог позавидовать даже театрал, пояснила: — Ведь она от них быстро сдувается!

Костя с Ляликом мгновение обдумывали услышанное, а затем прыснули со смеху. А вот Филя сидел все в таком же недоумении.

— В смысле? Почему сдувается? Не понял.

— Забей, рыж. Или вон, пусть тебе друзья объяснят. Они ой какие спецы в надувных подружках!

Ляля заржал в голос:

— Кэтька, иди ты в задницу со своими приколами!

— Наклоняйся, — жестко рубанула она и тут же отвлеклась на подошедшую официантку: — Сладкая, принеси мне коктейльчик!

Официантка, которая была не более чем симуляцией прислуги из стандартного пакета четвертого обновления, кивнула и пошла обратно к бару.

Лялик привычно замахнулся, чтобы в очередной раз шлепнуть ее по булкам, но передумал и расстроенно поник.

Кэт пустила ему в лицо колечко дыма.

— Наконец-то наскучило? — спросила она и затушила сигарету в пепельнице.

— Ага. Первые пятьдесят раз было забавно… но как-то поднадоело. Все равно защита сработает.

— Ничего, недолго тебе осталось страдать…

— Полгода!

— … потом нашлепаешься еще по попам! — успокоила парня Кэт и встрепенулась, словно вспомнив что-то важное: — Кстати, насчет поп! А не пора ли нам девочку на сцену вызвать? В стрип-баре мы или на школьных посиделках?

— Пора! Пора! — загорелись друзья. — Только давай покрасивей, а не как в прошлый раз!

— Тогда я просто пошутить хотела, а сегодня все по серьезному будет! — чуть растягивая слова, заверила Кэтька. По ее отсутствующему взгляду было заметно, что она перебирает в голове танцовщиц. — О, прикольная! Ноги длинные, грудь упругая, попка на месте. Берем!

Танцевальная музыка смолкла, а софиты по всему залу погасли. Заиграла медленная джазовая композиция.

Мощный фонарь озарил сцену, и к блестящему шесту вышла светловолосая танцовщица. Высокие, до бедра, красные лакированные ботфорты со шнуровкой сзади, красные же стринги, полупрозрачное бюстье — это и был весь ее костюм.

Стриптизерша призывно улыбнулась и, послав в зал воздушный поцелуй, очутилась возле пилона. Ухватилась за него ладонью, сделала первый оборот и закинула ногу на шест…

Филя и Лялик, уткнувшись взглядами в сцену, замерли, с восторженным трепетом пропуская через себя каждое плавное эротичное движение танцовщицы.

А вот Костя, которого неслабо так взбудоражили недавние слова Кэтьки о совместных прогулках, на извивающуюся стриптизершу и не посмотрел. Почему-то решив, что сейчас самое подходящее время все выяснить, он глубоко вдохнул и повернулся к подруге:

— Кэт?

Девушка, с лукавым огоньком в глазах потягивая только-только принесенный официанткой коктейль, с неохотой отвлеклась от танца:

— Да, Котик?

— Хочу спросить…

— Спрашивай.

Секундное молчание для того, чтобы еще раз собраться с духом.

— Мы с тобой на самом деле будем только вдвоем тусить? Ну, после моего дня рождения? Или ты это просто так сказала?

— Посмотрим! — натянуто улыбнулась Кэт и кивнула на соседний диван: — Если эти дебилы мне окончательно надоедят, то все может быть.

Это был явный сигнал! По крайней мере, Косте так показалось. Поэтому, удивившись своей взявшейся из ниоткуда храбрости, он выпалил:

— Кэт, а давай встречаться? — И зачем-то добавил: — Пожалуйста.

Девушка поперхнулась:

— Котик, ты чего несешь? Безалкогольное пиво в голову ударило?

Глядя на недовольную подругу, Костя помрачнел.

— Прости, с дуру ляпнул, — промычал он.

— А знаешь, я ценю твою решительность, Котик, — вдруг улыбнулась Кэтька, — и обещаю, что подумаю и сообщу, если…

Договорить она не успела — танцовщица, повиснув на шесте головой вниз, одним движением расстегнула бюстье и бросила его в направлении их стола. Обнаженная грудь тут же покрылась мелкими квадратиками цензуры…

— Ну не-е-ет!

— Фу-у-у!

Пока парни бурно негодовали, стриптизерша закончила выступление и, покачивая бедрами, удалилась со сцены.

Вновь заиграло техно.

## Глава 5−2

— Блин, пацаны, вы как будто в первый раз лайт-стрип смотрите! — задорно удивился Яковлев. Несмотря на недосказанность, слова подруги породили в нем неподдельное воодушевление. — Всегда же цензура была!

— А мне понравилось! Вот бы только еще никто не отвлекал… — скосившись на Костю, Кэтька облизнула сладкие от коктейля губы и снова закурила. — Мальчики, в танце главное не грудь, а красота изгибов и эстетика движений!

— Вот иди и эстетируй… Эстетствуй! — не согласился театрал. — А мы хотим на сиськи попялиться!

Кэт, затянувшись дымом, игриво проворковала:

— Бедный мальчик! Расстроился, что ему не дали на сисечки посмотреть! Ай-яй-яй! Ну хочешь, свои тебе покажу? В реале? — И, когда Лялик растерянно захлопал глазами, язвительно продолжила: — И чего ты на меня вылупился, извращуга? Голенькой представляешь?

— Нет… кхм… Нет, Кэт! Ты чего? — окончательно смутился Лялик.

— Да шучу я! Неужели не понял? — Девушка откинула недокуренную сигарету в сторону, и та растворилась в воздухе. Встала: — Короче, вы как хотите, а я танцевать! Котик, ты со мной?

Яковлев замотал головой:

— Не, Кэт, я же не умею, ты знаешь!

— Знаю! Поэтому и зову! Поржать! — хихикнула она и вприпрыжку поскакала на танцпол. Музыка заиграла чуть громче.

Друзья, неловко переглядываясь, остались сидеть на диванах.

— Кэтька в своем репертуаре. — Филя побарабанил пальцами по столу. — Вечно всех оскорбит, унизит — и свалит довольная. И зачем мы только с ней дружим?

Лялик, до сих пор чувствующий обиду за «эпизод с сиськами», наигранно усмехнулся:

— Подрастешь — узнаешь, зачем дружат с девочками. Хотя вон Кот уже знает!

— Я-то чего?

— Ато я не вижу, как ты на Кэтьку пялишься!

— Как?

— Да черт тебя знает, как… как голодный тюлень на ведро с рыбой! — Театрал засмеялся. — Втюрился, да?

— Ничего и не втюрился!

Лялику, как показалось, ответ был и не нужен.

— Кот и Кэт! Котька и Кэтька! — радостно подразнил он. — Да вы только из-за одних прозвищ должны быть вместе! Но раз не втюрился, то не втюрился, как скажешь. Кстати, заметили, что она в последнее время все реже и реже с нами тусуется?

Кто-кто, а Костя заметил!

— Может, дела какие, — предположил Фил.

— Да не, рыж, — покачал головой Лялик, — по-любому парня себе нашла. Или девчонку! Либо тут, в нэте, либо в реале.

Яковлев напрягся от этих слов друга:

— Думаешь?

— Да сто процентов! — заверил театрал. — А ты чего разволновался-то? Говорил ведь, что не втюрился! Обманул, да?

Он, довольный, что вывел Костю на чистую воду, вновь засмеялся… и вдруг, выпучив глаза, схватился за голову и замер, постанывая сквозь стиснутые зубы. Губы мигом окрасились в синюшный оттенок.

Товарищи переглянулись.

— Ляль, ты чего? — Филя легонько дотронулся до плеча друга.

Вместо ответа театрал, не отрывая пальцы от головы, неестественно согнулся и медленно сполз вниз. Тихо выдохнул из-под стола:

— Фигово… как-то.

— В смысле фигово?

— Не знаю. Боль… по всему телу. И голова… кружится, что ли. Дай руку. — Ляля с помощью рыжего с трудом поднялся с пола. Плюхнувшись на диван, положил руки на стол и лег на них, с трудом выдавливая слова: — А-а, голова прям на части разрывается… Что-то совсем… нехорошо. Сознание как будто теряю.

Костя и Фил снова переглянулись.

— Ляль, заканчивай нас так пугать! Выйди в реал! — скомандовал Яковлев.

— Выхожу, — сиплым голосом ответил тот. — Не получается.

Висящие над ними софиты погасли и отчетливо хрустнули. На стол посыпались осколки стекла.

— Так, тут какая-то нездоровая фигня происходит! — испугался Филя. — Я за Кэт. Пусть она его отсюда принудительно вытаскивает.

Рыжий бросился к танцующей неподалеку девушке.

— Блин, Кот, а вдруг мне в реале… на самом деле плохо стало? — по-прежнему лежа на руках, вновь просипел театрал. — И сюда эффект дошел?

— Сомневаюсь, что это так работает, — покачал головой Яковлев и глянул в сторону, куда убежал рыжий — тот торопливо вел к ним растерянную Кэтьку.

— Надеюсь.

— Ляль, да не переживай ты так, все будет нормально, — положив руку на плечо друга, подбодрил Костя и пояснил свои слова: — Ну что может случиться? Помрешь здесь неизвестно почему? Так сам же знаешь, что в нэте нельзя умереть! Точнее…

— Точнее — нельзя, умерев в нэте… из-за этого умереть и в реале… — невнятно прохрипел театрал. — Помню. Девятый основной закон.

Костя присел рядом:

— Вот-вот! Если что, тебя просто выкинет отсюда, и все дела. Поэтому я более-менее спокоен! Потому что все в порядке… Или не в порядке? — Он прищурился: — У тебя пена идет, что ли? Не могу рассмотреть. Ну-ка подними голову!

Лялик попробовал приподняться на локтях, но вместо этого его руки стремительно поехали в сторону. Так и не найдя точку опоры, он соскользнул с дивана и рухнул на пол. Лежа на животе, задергался в конвульсиях.

— Что с ним⁈ — Встревоженная Кэтька оказалась рядом как раз в тот момент, когда Лялик растянулся на полу. Присела рядом и со словами: «Могли бы и помочь!» перевернула товарища на спину… и сразу же отпрянула — Лялик продолжал биться в судорогах, его глаза закатились, а изо рта двумя ручейками струилась кровь.

Костя развел руками:

— Первый раз такое вижу… Мне кажется, это ошибка системы. Может, баг?

— И поэтому его так плющит⁈

— Ну… полагаю… — замялся Костя и тут же вспомнил, что произошло с ним недавно в «Париже». Уверенно произнес: — Да точно баг! У меня сегодня тоже вылез. Бот начал утверждать, что он ненастоящий, что он программа, представляете? Во я удивился! Поэтому уверен, что и здесь ошибка вылезла! Главное, чтобы на нас не перекинулась, потому что…

Он не договорил — рядом истошно заголосил Филя:

— Я не могу выйти из рума!

Костя удивленно глянул на товарища и вызвал интерфейс.

«Нет доступа!» ответила программа, в подтверждение показав запрещающий знак — перечеркнутый красный круг.

— У меня тоже не получается выйти, — рассеянно пробормотал Костя и перевел взгляд на подругу: — Кэт, выкинь нас всех отсюда… Кэ-э-эт⁈

— Пиздец! — внезапно выругалась девушка.

Парни изумленно уставились на нее, даже Филя перестал истерить, застыв на месте. Кэтька редко использовала крепкие словечки, поэтому, без сомнений, все было очень и очень плохо!

— Ты чего? — осторожно поинтересовался Костя.

— Чего-чего… не выкидывает! — Кэт нервно забегала вокруг столика. — Вообще ничего не работает! Интерфейс тупо не прогружается! Нет доступа, и все! Почему нет доступа⁈ Я же создатель! У меня должен быть доступ!

Яковлев, наблюдая за суетливыми перемещениями подруги, ясно видел — в голове девушки сейчас стучит только одна тревожная мысль: «Не поддавайся панике! Не поддавайся панике! Не поддавайся панике!»

Получалось явно плохо.

— Так, народ! Давайте без лишних эмоций! Идите сюда! — скомандовал Костя.

Они встали в миниатюрный круг.

— Что делать-то будем, ребят? — опять забеспокоилась Кэт. — Смотрите: Ляля в конвульсиях, фейсы не работают, еще вон, лампы софитов побились, что тоже странно… Какая-то непонятная дичь творится!

— Да почему непонятная-то? Я же говорю — баг! Почему вы меня не слушаете? — Костя раздраженно всплеснул руками. — А вот что делать — я не знаю!

— Может, попробуешь вызвать СВБ? — глядя на Кэтьку и задумчиво покусывая дужку очков, предложил рыжий.

— Думаешь, без фейса получится? — тут же усомнился Костя. — Что-то очень сомневаюсь! Тем более я даже не представляю, как это делать… Кэт, ты знаешь?

Девушка пожала плечами:

— Ну так, в общих чертах. Нужно найти в руме… Твою мать, что-то Ляле совсем хреново!

Парни повернулись и уставились на друга. Тот по-прежнему лежал на спине, теперь без движения. Белки его глаз окрасились в темно-красный цвет, а лицо посинело под цвет губ. Крупная вена на виске билась в такт музыке — раз-раз-раз-раз.

— Он же не умрет, нет? — жалобно проскулила Кэт и вцепилась Косте в руку: — Ты знаешь, как проводить реанимацию?

— Мы же в нэте, какая реанимация⁈ — резонно ответил тот.

Фил, вернув очки на нос, поежился:

— Жесть какая. Будто реалистичный фильм ужасов смотрю! Представляете, если сейчас он встанет и пойдет пить нашу кровь?

Словно в подтверждение его слов Лялик рывком сел на задницу.

— Ай! — взвизгнула Кэт и еще сильнее впилась ногтями Косте в руку, до крови раздирая кожу.

Лялик наклонил голову — дергано, резко — и уставился на друзей невидимым взглядом багровых глаз.

— Лешечка, с тобой все в порядке? — с испуганными нотками в голосе спросила Кэт, на всякий случай отступая за спину Кости. — Не молчи, пожалуйста!

Лялик не ответил, продолжая неподвижно сидеть на месте.

— Кэт, как вызвать СВБ? — с опаской косясь на друга, повернулся к ней Яковлев. — Ты не договорила.

— СВБ, да… Наверняка не знаю, но где-то в руме вроде должна быть специальная кнопка. На экстренный случай.

— Красная?

Девушка пожала плечами.

— Как-то слишком банально, — разочарованно хмыкнул Костя. — Но надо искать! Фил, ты слышал? Нужно… Твою мать!

Лялик вскочил на ноги. Быстро, стремительно, за мгновение. Обтерев рукавом окровавленные губы, повернулся к друзьям… А затем, приблизившись неожиданным конвульсивным прыжком, с размаха заехал рыжему по физиономии!

Кэт снова взвизгнула, а Фил, который даже не видел момент атаки, рухнул на пол.

— Ляля, прекрати! — Костя выставил вперед ладони и словами попробовал остановить друга. — Ты только что нарушил закон, запрещающий в нэте применять физическую… — И не договорил, получив точный хлесткий удар.

Ноги подкосились, и он плюхнулся на задницу. Со стоном схватился за лицо, чувствуя, как из сломанного носа хлещет кровь. Хоть кибернет и являлся симуляцией жизни, но все, включая боль, чувствовалось в нем по-настоящему!

— Не бей, не бей, не бей! — завизжала Кэтька и присела рядом с Костей, так, чтобы тот находился между ней и Лялей. Прикрыв руками голову, с опаской покосилась на взбесившегося друга.

Лялик, казалось, услышал просьбу. Угрожающе нависнув над девушкой, он круто развернулся и, прихватив по дороге стул, помчался в другой конец зала.

Глухой удар… Еще удар!

Двое парней, даже не сообразив, что произошло, бесформенными мешками завалились под стол. Оставшиеся трое из их компании вскочили, намереваясь дать отпор нападавшему…

Костя оттолкнулся рукой от пола и с трудом поднялся на ноги. Боль ожидаемо прошла, кровь прекратила хлестать из носа, но голова продолжала гудеть.

— И откуда в тебе столько дури? — сам себе задал он риторический вопрос и посмотрел на подругу: — Кэт, ты как? Он тебя не тронул?

— Все хорошо, Котик. — Девушка тоже встала, робко всматриваясь в заканчивающуюся драку в противоположном углу зала.

— Фил?

Тот по-прежнему лежал на полу, притворяясь, что все еще без сознания. Пробурчал, не расцепляя губ:

— Я норм. Отстаньте.

— Как знаешь. — Костя повел плечами и ногой придвинул к нему валяющиеся чуть поодаль разбитые очки.

Оставив рыжего в покое, они переключили внимание на Лялю. Тот уже раскидал по бару посмевших сопротивляться парней и теперь сидел — с ногами, на корточках — на их столе и жадно чавкал, вгрызаясь в баранью ногу. Босяцкая кепка театрала валялась рядом.

«А вот сейчас точно похож на гопника! — между делом подумал Костя. — Осталось только дать ему семки и…»

— Кот, что с ним творится? — прошептала Кэтька, вырывая парня из размышлений. — Зачем он все это делает?

— Без понятия… — пожал плечами Костя. — Хотя, если моя догадка про баг верна… То, возможно, он себя не контролирует. Ведь он никогда не был таким… — И запнулся, вдруг вспомнив недавно прочитанную безграмотную статью про вирус: «Инфицированные начинают вести себя агрессивно и лезть в драки».

— Ты чего замолчал? — Кэт легонько ткнула его в бок. — Пошли кнопку поищем, пока он жрет.

Костя посмотрел на нее взглядом человека, сделавшего мировое открытие.

— Это вирус, — проронил он.

— Что?

— Вирус. Видел сегодня статью… дурацкую статью, конечно… написанную черт-те как… но симптомы сходятся.

Дзынь!

Друзья повернулись на звук — это Лялик, опустошив тарелки, схватил пустую кружку из-под пива… и треснул ей о голову!

Затем еще раз! Дзынь!

И еще…

С третьего удара кружка разлетелась вдребезги. В руке театрала осталась лишь ручка, переходящая в заостренный осколок.

— Неужели кнопку найти не успели? — язвительно ахнул «дохлый» Филя и констатировал: — А все потому, что слишком много болтаете! Сейчас он вас увидит и опять бить придет.

Но рыжий не угадал…

Лялик встал. Покрутив в руке остатки кружки, словно примеряясь к чему-то, задрал голову… А затем резко воткнул острое стекло под нижнюю челюсть! Послышался звук вспарываемого мяса и мерзкое хлюпанье — вошедшая глубоко в горло ручка перебила сонную артерию.

Кэт коротко и приглушенно взвизгнула, закрыв рот ладонями.

Но Лялик услышал. Повернулся к друзьям… медленно, неторопливо, надменно… а потом быстрым и решительным движением вспорол себе горло от уха до уха! Голова театрала запрокинулась назад и повисла на одном позвоночнике…

Постояв еще несколько секунд, Лялик с грохотом свалился на пол и затих.

— Не знаю, что у вас происходит, но интерфейс заработал, — не открывая глаз, сообщил Фил. — Я сваливаю! — И в следующую секунду растворился в воздухе.

А Костя и Кэтька стояли, не в силах ни пошевелиться, ни оторвать взгляда от товарища, извергающего из себя потоки крови. Черно-красная, неестественного цвета жидкость била настоящим фонтаном, тугой струей долетая до высокого потолка и забрызгивая все вокруг. Выглядело это сюрреалистично.

— Кэт, — с отвращением выдавил Костя, вытирая со лба долетевшие до него капельки, — зачем ты при создании рума столько крови добавила?

— Я не добавляла, — ответила та. — Все, мальчики, вечеринка окончена, всех выбрасываю в реал!

— Давай!

Картинка перед глазами привычно потухла. Последнее, что увидел Яковлев перед «выходом», как в рум ворвались сотрудники Службы Внутренней Безопасности…

— Фу-у-ух. Ну и ну.

Костя вытащил провод и встал. В задумчивости прошелся по комнате, мысленно возвращаясь к увиденному в нэте и разминая затекшие мышцы. Те отозвались болью, с удовольствием напоминая о побегушках в «Опиуме».

— Ох, блин…

Он остановился, чувствуя, как мир вокруг закружился сумасшедшей каруселью, а пол резвым гепардом убегает из-под ног. Выставив руки, завалился вперед и уперся ладонями в край матраса. Забившийся в судорогах желудок извергнул на пол остатки газировки…

— Что за фигня?..

Костя сел на задницу. Его все еще слегка мутило, а перед глазами вальсировали мошки… но постепенно он начал приходить в себя.

Решив, что газировка на полу никуда не денется и может подождать, парень с трудом забрался на кровать. Завалившись на спину, устало подумал:

«Надо позвонить Кэтьке, узнать, как она. А заодно набрать Лялю и спросить, какого хрена он творил?»

Глубоко вдохнув, Костя вызвал интерфейс…

«Доступ к „Разуму“ временно заблокирован до окончания разбирательства инцидента», — сообщила программа и закрылась.

— Как так? — не понял он и повторил попытку — с тем же результатом. — Во дела… Ну ладно, тогда завтра в школе… пообщаемся… — И, неожиданно даже для самого себя, вырубился.

Снились ему странные и беспокойные сны, будто подернутые мутной пеленой безнадежности: кричащие люди, грузовики с военными, хмурая Кэтька…

…Утро поприветствовало Костю все тем же сообщением — интерфейс был по-прежнему заблокирован.

— Да что за фигня⁈

Он вскочил с кровати, чуть не вляпавшись в высохшую рвоту, и выбежал в коридор. Попробовал активировать датчик-портал. Однако без работающего «Разума» дверь оставалась всего лишь ведущей в стену металлической коробкой.

— Класс! Мне теперь что, даже из дома не выйти?

Немного поразмышляв, Костя прошел в комнату отца. В надежде отыскать ключи от входной двери, которая вела в общий коридор, к лифтам, порылся в ящиках его стола. После осмотрел коннектор и даже заглянул под кровать. Увы, ключей не нашлось. Они то ли лежали где-то в другом месте, то ли отец зачем-то уволок их с собой, то ли они просто потерялись…

«А толку, если я их найду? — флегматично подумал он. — Северогорск — огромный город, пешком я вряд ли куда-то доползу! Тратить полдня, чтобы добраться до школы? А потом еще полдня — обратно? Ну уж нет, спасибо! Останусь дома и буду отдыхать!»

Идея не казалась такой уж плохой… первый час! Затем Костя понял, что вообще не знает, чем заняться! Выхода в «Разум» так и не предвиделось, коннектор без интерфейса не работал, а мерить шагами комнату надоело довольно быстро…

— Да-а-а, засада! — пробурчал он, в третий раз перечитывая единственный найденный в квартире рекламный буклет. С его страниц счастливая улыбающаяся пара предлагала сделать такую же белоснежную улыбку, как и у них.

…Но куда сильнее Костю расстроило то, что и следующий день — день своего рождения, третью стадию совершеннолетия, — ему пришлось провести в одиночестве в пустой квартире. Отец дома так и не объявился, а интерфейс по-прежнему «проходил разбирательства».

— Самое унылое торжество в моей жизни! — резюмировал парень, закидывая в рот праздничный ужин. — Поздравляю тебя, Константин Витальевич! С днем рождения!

…Интерфейс заработал на следующее после дня рождения утро и Костя наконец-то смог выйти из дома. Впрочем, радовался он преждевременно — многие обязательные функции, такие как сообщения, одиночные и групповые звонки, а также выход в кибернет, оставались заблокированными. Поэтому для разговора с друзьями пришлось дожидаться личной встречи.

## Глава 6−1

Каждый человек, проживающий в Северогорске, в течение жизни получал от правительства или приобретал самостоятельно различные чипы, облегчающие существование.

Одним из самых востребованных «помощников» был чип информации — на нем хранились разнообразнейшие знания, которые могли пригодиться в любых, даже самых специфических ситуациях. Никогда не разбирали автомат Калашникова? Чип поможет сделать это на раз-два! Хотите узнать, как построить спутник? Главное, запаситесь деталями! Прогуливали в школе химию, а надоедливый кроссворд требует назвать восьмой элемент периодической таблицы Менделеева? Создайте запрос и, пока чип его обрабатывает, не забывайте глубоко дышать!

Однако, несмотря на эту технологию, дети, подростки, юноши и девушки до двадцати лет в обязательном порядке посещали школу — отказываться от обязательного среднего образования в городе не спешили.

Показательным в этом плане выглядело ежегодное выступление министра образования Северогорска перед первоклашками.

— Чип может потеряться, сломаться, сгореть… в общем, выйти из строя, — дребезжащим голосом вещал министр — девяностолетний профессор Антонов, — а вот отсюда, — стучал он себя по лбу дрожащими морщинистыми пальцами, — знания никуда не денутся! Поэтому каждый маленький гражданин нашего города, не достигший полного совершеннолетия, обязан научиться не только находить информацию в цифровых дебрях интерфейса, — на этом месте старик начинал задыхаться от нехватки воздуха и делал судорожный вдох, — но и уметь пользоваться полученными знаниями, своим собственным разумом, если разум цифровой вдруг станет недоступен.

Несмотря на громкие и повторяющиеся год от года слова, к школьной программе вряд ли подходили эпитеты «интересная», «интенсивная» или «познавательная». Учителя-андроиды без эмоций зачитывали скучающим ученикам не менее скучные лекции, а дети, особенно постарше, делали вид, что слушают и запоминают — за годы, прошедшие с катастрофы, чипы ни разу не давали сбоев. «Так почему, — сами себя спрашивали ученики, — в будущем они должны начать сбоить?»

Все городские школы, в том числе и школа Кости, располагались на пятом этаже небоскреба. Ниже — этаж с детскими садами, выше — с институтами. Такая градация заведений будто подчеркивала важность не прыгать по социальной лестнице жизни, а идти к своей цели прямо и уверенно, шаг за шагом, ступенька за ступенькой.

…Яковлев вошел в класс незадолго до звонка. На него в полнейшей тишине пристально уставились два десятка глаз.

— О, Константинополь! — Филя, увидев друга, радостно подпрыгнул на стуле. — Ты где пропадал неделю? Почему недоступен был? — И, подскочив к Косте, энергично затряс его руку.

— Болел, — ляпнул тот первое, что пришло в голову, и недоверчиво нахмурился: — В смысле неделю? Мы же пару дней назад тусовались в…

Подкравшаяся сзади Кэтька ладошкой заткнула ему рот.

— Привет, Котик, — вкрадчиво промурлыкала она. — Сделай милость, помолчи чуть-чуть, хорошо?

Не оборачиваясь, Костя удивленно промычал:

— Почему?

— Так надо, Котик. Просто помолчи , — настойчиво повторила Кэт, вкладывая в свои слова непонятный Косте смысл. — Поговорим после уроков.

Фил, удивленный странным поведением подруги, силком убрал ее руку.

— Да отстань ты от человека! — возмутился он и, взяв Костю под локоток, повел к своей парте, приговаривая: — Знал бы ты, дружище, как я переживал, когда ты пропал! И ты, и этот Ляля еще…

— Ляля? — Яковлев только сейчас понял, что театрала нет в классе. — А где он?

— Кто?

— Ну Лялик!

— Костя! — окликнула Кэт. — Пожалуйста, заткнись !

— Да свалил он куда-то, — обернувшись на подругу, сердито ответил рыжий. — Полагаю, на гастроли. Со своим театром! У них сейчас новый спектакль начинается — гопники, банды, еще что-то… Я особо не интересовался, если честно… И ведь ничего не сказал, гаденыш! Друг еще называется!

— Гастроли? По городу, что ли? Или?.. Что за абсурд? — Костя недоверчиво сдвинул брови. Спохватился: — Не понял! А ты вообще разговаривал с ним после стрипа?

За спиной тихо простонала Кэт:

— Придурочный, блин.

— Чего? Какого стрипа? — неподдельно удивился Филя.

— На который мы ходили три дня назад.

— Ходили? Три дня назад?.. Не понимаю, о чем ты. Говорю же, неделю Лялика не видел. Свалил он… и не отвечает! И ты не отвечал. Вы с ним сговорились, что ли⁈

Недовольную тираду рыжего прервал предупредительный звонок — занятия должны были вот-вот начаться.

— Ладно, давай потом пообщаемся, — предложил Костя и сел за парту. Его соседа — Пети Смирнова — рядом не оказалось. Как и многих других одноклассников.

Через минуту, словно в театре, прозвенел второй звонок, и в класс тут же залетел бледный учитель со штрихкодом на щеке. Не останавливаясь, андроид кивком поприветствовал поднявшихся с мест учеников и, пройдя к своему столу, замер возле него.

— Здравствуйте, дети. Я рад, что сегодня смогли поприсутствовать практически все, — уставившись на Костю, невозмутимо отчеканил он. — Садитесь.

Яковлев огляделся — нет, с первого звонка одноклассников не прибавилось, свободные стулья все так же зияли сиротливыми прорехами.

«Смогли поприсутствовать практически все…»

Что имел в виду андроид? Он намекал на него, на Костю? Но зачем? Для чего? Почему?

Не придя ни к какому выводу, Яковлев украдкой посмотрел на Кэт — та, перехватив его взгляд, приложила палец к губам: «Молчи!»

— По расписанию у вас сейчас урок истории, — опустившись на стул, сообщил андроид и прикрыл веки, синхронизируясь с учебным центром. — А тема сегодняшнего урока крайне интересная и, я уверен, волнует большинство из вас.

— Ура, наконец-то секс-тренинг, — раздался приглушенный голос с задней парты. — Учитель, покажите товар лицом… ну или хоть чем-то. Если есть — чем.

Класс захихикал.

— Кузнецов, а ты знаешь, в чем минус секс-тренингов? — Андроид сохранял непоколебимое спокойствие. — В том, что на них не бывает практики. А теорию ты можешь почерпнуть и из других источников.

Закончив синхронизацию, учитель открыл глаза и обвел класс равнодушным взглядом.

— Хоть я и уверен, что в подростковом возрасте тема секса волнует вас не меньше, а, может, даже больше, чем многие другие, но сегодня мы поговорим совсем об ином, — сказал он и обратился к задней парте: — Кстати, Кузнецов, для таких шутников, как ты, у Министерства образования Северогорска действительно найдется несколько тренингов. Например, «Искусство быть пассивом» или новинка: «Глубокий горловой? Легко!»

Класс отреагировал одобрительными смешками, а Кузнецов, побагровев, сложил руки на груди и недовольно насупился.

«Как он интересно ответил, — подумал Костя, — хоть и достаточно жестко! Раньше я не замечал за учителями такой агрессии, неужели новый модуль реагирования поставили? Давно же обещали… Да, хорошо бы! Может, теперь таких идиотов, как Кузнецов, им будет проще на место ставить!»

— Итак, дети, перейдем к истории! — Андроид сцепил руки в замок и положил их на стол. Его безэмоциональный взгляд изучал стену напротив. — Тема сегодняшнего урока: «Основные догматы катастрофы. Жизнь до и после. Все, что нужно знать». Обратите внимание, что под словом «догматы» имеется в виду только концепция, то есть трактовка событий, и никакого отношения к лже-религиям тема нашего занятия не имеет. Это понятно? Тогда попрошу вас отключить чип памяти и запоминать приведенную мной информацию исключительно своим головным мозгом.

— Как будто можно запоминать не своим мозгом, а чужим, — прозвучал за спиной Кости ехидный шепоток Кузнецова. — Тупой робот.

Учитель не услышал этих слов. Или услышал, но не обратил внимания. И начал длинную лекцию:

— Как вам известно, в две тысячи восемьдесят девятом году НАСА, совместно с частными компаниями, занимающимися космическим туризмом, отправила особую исследовательскую экспедицию на орбиту Меркурия. Помимо перманентного изучения самого Меркурия, ученые планировали с его орбиты уделить самое пристальное внимание Солнцу, которое в два последних десятилетия вело себя крайне нестабильно. Планировали уделить пристальное внимание, и — уделили. Уже в начале две тысячи девяносто первого года ученым удалось собрать и систематизировать довольно обильный пласт информации, чтобы сделать первые выводы… Увы, предварительное заключение оказалось сугубо пессимистичным — «звезда находится на последней стадии предуничтожения».

Андроид окинул класс беглым, но внимательным взглядом, фиксируя степень заинтересованности, и вновь уставился в стену.

— За следующий год ученые всего мира провели сотни экспериментов, симулирующих дальнейшее развитие событий, а также, продолжая наблюдение за Солнцем, накопили достаточно информации и технических данных, чтобы заключение из «предварительного» перешло в «итоговое». Неутешительный прогноз ученых поверг планету в шок и звучал так: «В течение пятнадцати лет Солнцу грозит гибель посредством стремительного затухания, связанного с ослаблением и прекращением термоядерных реакций внутреннего ядра, следствием чего станет быстрое погружение Земли в вечную мерзлоту».

«Разве возможно запомнить все эти термины и определения? — подумал Костя. — Вроде он говорит понятные по отдельности слова, но в памяти совершенно ничего не откладывается… Как же здорово, что есть чип информации! А если без него? Да еще и экзамен сдавать? То что тогда делать? Учить⁈ — ужаснулся он. — Бедные дети прошлого! Забивали себе головы всякой ненужной ерундой!»

— Как я и сказал, поначалу эта новость вызвала шок и многие его производные: отрицание, панику, беспорядки, мародерства… Самоубийства!.. — Андроид негодующе всплеснул руками. — Еще бы! По сути, человечество ставили перед фактом, что через полтора десятка лет жизнь на планете исчезнет. А как бы вы отреагировали на подобную новость⁈

Класс переглянулся — отвечать никто не торопился. Никто, кроме Кэтьки.

— Я бы ушла в монастырь, — насмешливо бросила она.

— В монастырь? Хм… Знаешь, Сапрыкина, твой вариант кажется мне любопытным… Оригинальным. Молодец! Но ты ведь знаешь, как негативно мы относимся к проявлениям лже-религий?

— Знаю. — Девушка равнодушно пожала плечами.

— Хорошо, Сапрыкина, давай попробуем развить эту тему… Скажи, что ты делала бы в монастыре? Полагаю, молилась бы несуществующему богу, чтобы тот спас Землю? — усмехнулся андроид.

Кэт одарила учителя презрительно-холодным, но в то же время настолько испепеляющим взглядом, что будь на его месте человек — наверняка бы проклял то мгновение, когда решил насмехаться над этой темноволосой девчонкой!

— Я что, дура? — язвительно фыркнула она. — Я бы соблазняла попов и монашек, жгла иконы и оскверняла могилы! Зачем? Чтобы после смерти точно попасть в ад! Потому что там тепло-о-о…

Класс недружно засмеялся — для кого-то подобные высказывания были все же недопустимы.

— Остановись, Сапрыкина, мы тебя услышали, — перебил андроид. — Еще есть желающие высказаться? Нет? Тогда я, пожалуй, продолжу лекцию. — Он прочистил горло, хоть этого и не требовалось, и заговорил: — Итак, человечеству дали срок — пятнадцать лет… Много это или мало, судите сами, но, к счастью, в двадцать первом веке — а особенно в его конце — технологии не стояли на месте, развиваясь даже не семимильными, а семидесятимильными шагами! Да, я знаю, что такого выражения не существует, но им я как бы хочу подчеркнуть, какого гипертехнологического прогресса добилось научное сообщество на стыке веков. И это сообщество, благодаря лучшим умам мира и самым продвинутым нейросетям, сумело смоделировать дальнейшую линию поведения и дало людскому роду призрачный шанс на спасение.

Андроид вновь обвел класс взглядом, и на этот раз в нем проглядывалась лукавая хитринка. Настолько лукавая, что можно было подумать, будто это сам учитель являлся одним из упомянутых им «лучших умов мира и самой продвинутой нейросетью».

— Города-небоскребы! — вдруг торжественно провозгласил он. — Это и был тот единственный призрачный шанс! Да, сначала идея казалась утопической. Посудите сами — пустить все силы и человеческие ресурсы на небывалую по масштабам стройку, чтобы за условные десять-пятнадцать лет соорудить автономно функционирующий дом, вмещающий сто тысяч жителей… Которых потом в придачу требовалось обеспечить электричеством, теплом, горячей и холодной водой, работой… едой, в конце концов! Согласитесь, идея выглядела так себе! Но, за неимением внятных альтернатив и с подачи богатейших людей планеты, стройка все же началась. И это была поистине грандиозная стройка!

Вполуха слушая лекцию, Костя незаметно зевнул и потер заслезившиеся глаза — от монотонного голоса андроида тянуло в сон. Сейчас бы закрыть глаза и немного подремать… А учитель продолжал вести урок:

— Но дело не могло ограничиться строительством всего лишь одного небоскреба! К концу века население планеты вплотную приблизилось к десяти миллиардам человек. И чтобы спасти всех, требовалось возвести сто тысяч подобных домов! И это, как вы понимаете, даже несмотря на современные технологии, оказалось невозможным. Невозможным чисто физически: не хватало ресурса — как строительного, так и человеческого. Нет, дома, конечно, строились, но не в таком количестве… — Андроид на секунду замолчал, а затем громко постучал ручкой по столу: — Не спи!

Костя встрепенулся, подумав, что тот обращается к нему. Но нет.

— Кузнецов, не спи!

Взгляды переместились на Кузнецова.

— А я чего? Я ничего! — вытаращив сонные глаза, заверил тот. — Не сплю и даже не думал!

Учитель в очередной раз окинул класс взглядом, фиксируя на лицах учеников начавшую проступать скуку. Но деваться было некуда — требовалось довести урок до конца!

— Вскоре правительства ведущих стран мира заговорили о различных непопулярных ухищрениях, на которые они были готовы пойти, чтобы в разы сократить количество строек. Во-первых, по новой директиве спасать предполагалось только детей, подростков, а также мужчин и женщин репродуктивного возраста, то есть не старше пятидесяти лет. Иными словами — никаких стариков! И эта мера оказалась действенной, существенно сократив требуемое количество домов. Но тут стоит отметить, что многие люди не захотели бросать родителей, обрекая тех на неминуемую гибель, и в знак солидарности попросту отказались от своих будущих мест в небоскребах. Тем самым обрекая на гибель и себя… Глупцы…

Андроид осуждающе покачал головой — любовь к родителям механическому созданию была чужда.

— А затем случилось «во-вторых». Новоиспеченный Совет Америки, Европы и Японии принял единогласное решение об исключении густонаселенных, но бедных стран — Индии, Индонезии, а также всего африканского континента и многих стран Азии — из программы «Спасение-2110». И это сразу отрезало от программы более семи миллиардов человек… А с учетом европейско-американско-японских пенсионеров, которые по-прежнему «пролетали» мимо спасительных небоскребов, дальше речь пошла о так называемом «золотом миллиарде»… Да, Марк? У тебя вопрос?

Костя оглянулся через плечо — тот, кого назвали Марком, опустил руку и встал.

— А что такое «золотой миллиард»? — полюбопытствовал он и нервно поправил бабочку.

— Спасибо за интерес к теме, Марк, но ты немного поторопился, я как раз собирался об этом рассказать. — Андроид жестом указал ему сесть. — В результате всех вышеназванных, скажем так, пертурбаций, билеты в строящиеся «Ноевы ковчеги» получили только главы государств и члены их семей, миллиардеры, миллионеры и прочие богатейшие люди планеты, а также молодые и активные европейцы, североамериканцы и японцы. Остальному миру пришлось несладко: на билет могли рассчитывать лишь самые выдающиеся ученые, врачи, учителя, строители, художники, писатели, спортсмены… в общем, самые лучшие представители остальных континентов, сливки второсортного общества. Этот принцип — отбор лучших из лучших, с отсеиванием слабых и бесполезных, и был назван «золотым миллиардом». Все понятно?

## Глава 6−2

Марк, которому и адресовалась последняя фраза, кивнул.

— Однако формирование «миллиарда» не способствовало решению главной проблемы — хоть стройки и были в самом разгаре, но как обеспечить жителей всем необходимым? И речь не только о еде — этот вопрос удалось «закрыть» с помощью синтетической пищи. Но вот проблемы недостатка электричества, освещения и отопления стояли особняком. И это могло стать камнем преткновения!

Учитель ненадолго замолчал, давая классу время осмыслить услышанное и готовя скорый финал.

— И вот тогда-то и случился прорыв! Известнейший ученый, доктор Фредерик Боун в лаборатории американского города Бостон, штат Массачусетс, впервые сгенерировал микроклубок си-энергии. Данная субстанция при тестировании показала невероятно мощные, эффективные и впечатляющие результаты. Настолько впечатляющие, что доктор Боун принял самое безумное решение в своей жизни, которое в результате перевернуло все — в ограниченно-короткие сроки тестово перевести работу всего исследовательского центра на си-энергию. «Клубок» оказался удивительно податливым и легко изучаемым, поэтому на переоборудование лаборатории ушло всего две недели. А вскоре Боун предстал с докладом о своем открытии перед «высшим светом», и проблема обеспечения небоскребов теплом и освещением перестала стоять настолько остро.

Костя беззвучно вздохнул и посмотрел на Кэт. Девушка сидела со скучающим видом, уткнув щеку в ладонь. В глазах ее читались тоска и уныние.

Она перехватила его взгляд, улыбнулась одними уголками губ и закатила глаза: «Надоело!»

— Немаловажным фактором оставалось то, что для добычи си-энергии не были нужны ни уголь, ни ветер, ни солнце… ничего, на чем работали электростанции прошлого! Все, что требовалось для ее добычи, это обеспечить доступ особого устройства — коннектора — к человеческому мозгу и позволить его импульсам-катализаторам в миллионы раз ускорить выработку.

Костя перевел взгляд в противоположную от Кэтьки сторону. Туда, где находился Филя.

В отличие от скучающей подруги, рыжий сидел на стуле прямо, ровно, аккуратно сложив руки на парте и внимательно «впитывая» все, что говорит учитель. «Ботаник, чего с тебя взять?» — насмешливо подумал Яковлев и продолжил слушать бесконечный бубнеж.

— Тем временем ученые продолжали изучение си-энергии, находя все новые и новые способы ее применения. Сначала она успешно вышла за пределы лаборатории и в повседневной жизни заменила собой электричество, потом от нее стали работать специально сконструированные автомобили, а затем приказали долго жить классический интернет — о нем чуть позже! — и вай-фай передатчики. И как венец всего — роботы-андроиды наконец-то смогли получить тот заряд энергии, тот необходимый импульс, который полностью освободил весь наш скрытый потенциал, доводя наши «умы», наш интеллект до уровня, намного превышающего человеческий!.. Да, в тот момент возможности си-энергии выглядели безграничными, казалось, спасение человечества близко… Но катастрофа грянула на три года раньше, чем предсказывали ученые. В две тысячи сто четвертом.

Андроид уткнулся взглядом в стол и скорбно замолчал…

Отдав память жертвам катаклизма минутой молчания, продолжил лекцию:

— К тому времени многие небоскребы еще не были достроены. К сожалению, сейчас мы не владеем точной информацией, ни сколько домов успели возвести в срок, ни сколько из них до сих пор функционируют. Нет даже предполагаемых координат строек! Все эти данные были безвозвратно утеряны при переходе человечества на си-энергию. Каким образом? Как вы знаете, раньше в мире пользовалась популярностью такая устаревшая технология, как упомянутый мной интернет. В двух словах — это изживший себя и сильно урезанный аналог интерфейса. Но, несмотря на своеобразную ретросоставляющую, в интернете можно было найти информацию о любом событии в мире. Уверен, что и данные о небоскребах тоже были доступны, но…

Яковлев вызвал интерфейс и глянул на хронометр — с начала урока прошло двенадцать минут. Двенадцать тягучих, унылых, нескончаемых минут!

— Пытались ли мы найти остальные небоскребы? Пытались. Но — отсутствие каналов связи с другими выжившими, кромешная тьма и минусовые температуры, а также страшные ветра и занесенная снегом поверхность планеты… Все перечисленное не способствовало продуктивным поискам! Поэтому все разведывательные операции были прекращены, и теперь мы можем лишь строить догадки, сколько людей на Земле осталось в живых… В любом случае, те сотни миллионов человек, что должны были спастись, получив места в так и недостроенных домах, в результате погибли. И это я еще молчу о тех миллиардах несчастных, что изначально не вытянули счастливый билет! У них шансов на спасение не было вообще… Посудите сами! Через полгода после катастрофы температура на поверхности планеты достигла критической для жизни отметки — минус сто градусов по Цельсию; а спустя еще шесть месяцев и вовсе опустилась до минус двухсот сорока! К счастью, Северогорск был в числе первых небоскребов, сданных в эксплуатацию — причем задолго до катастрофы! — поэтому все жители нашего города без проблем перенесли наступление морозов.

Почти перестав слушать андроида, Яковлев вдруг вспомнил, как недавно читал невероятную по своей абсурдности статью, в которой утверждалось, что до катастрофы дети учились в школе аж по пять дней в неделю, при этом высиживая за партами по шесть-семь сорокапятиминутных уроков. Просто немыслимый бред! Знали бы эти несчастные, что скоро занятия будут ограничиваться четырьмя пятнадцатиминутными уроками в день, причем всего-то три раза в неделю… Наверное, им стало бы обидно!

«Спасибо чипу информации за наше счастливое детство!» — подумал Костя и все же попробовал сосредоточиться на словах андроида.

— Хоть я и упоминал о безальтернативности небоскребов, но стоит отметить, что их строительство не было единственным спасением человечества. Энтузиастами активно разрабатывались и другие проекты, правда, неудачно. Например, города в недрах Земли. По подсчетам ученых, хоть температура на поверхности и должна была опуститься до минус двухсот сорока градусов по Цельсию, но внутри планеты, благодаря ядру, она еще долгие годы могла оставаться на достаточном для жизни уровне. А электроэнергию планировалось добывать с помощью ядерных реакторов… Но, по моим данным, этот проект затух на стадии согласования, и о дальнейшей его судьбе ничего не известно. В любом случае, подобный подземный город лишь отсрочил бы неминуемое, поскольку главную его проблему вряд ли удалось бы решить. Я говорю про ограниченные запасы ядерного топлива… Да, Марк? У тебя вопрос?

— А если использовать в подземных городах си-энергию, а не ядерное топливо? — поднялся с места Марк. — У нас ведь получается жить с ее помощью! Почему там нельзя было к ней прибегнуть?

— Спасибо за вопрос, Марк, садись. Начну немного издалека. Дело в том, что мы-то с вами живем, можно сказать, в вертикальной плоскости, этаж над этажом. Благодаря такому размещению си-энергия без потерь передается от главного хранилища, где собрана ее огромная концентрация, до любой части города. Передается быстро и, как я сказал, без потерь. Подземные же комплексы планировалось строить чуточку иначе. Как правило, их размещение предполагалось не в вертикальной, а в горизонтальной плоскости, а занимать они должны были тысячи квадратных километров под землей. Сами понимаете, насколько проблематичной стала бы доставка си-энергии до, скажем так, окраин… Даже сейчас, по прошествии десятилетий, мы так и не научились раздавать энергию без потерь намного дальше, чем того требуют размеры Северогорска, а перед катастрофой эти цифры были еще ниже. Конечно, существовала вероятность, что, в случае одобрения проектов по строительству подземных городов, ученые начали бы заниматься проблемой передачи си-энергии… И со временем даже научились бы «посылать» ее на большиерасстояния… Но на это могли уйти десятилетия!.. Также рассматривался вариант со строительством локальных си-хранилищ, чтобы своеобразные мини-города концентрировались каждый вокруг своего центра . Но, по подсчетам, в таком случае си-энергии попросту бы не хватило для обеспечения всех нужд населения этих мини-городов…

Прозвенел звонок, и андроид встал.

— Дети, урок истории окончен. Встретимся с вами через пять минут на уроке физики.

Сказав это, он сел обратно на стул. Сложив руки, закрыл глаза, синхронизируясь с учебным центром и перезагружая программы обучения.

— Кот! — Кто-то тронул Костю за плечо, и тот обернулся — рядом стояла Кэтька.– За мной. Живо!

— Куда?

Вместо ответа девушка схватила Яковлева за руку и потянула, силой заставляя встать. А затем торопливо вытащила его из класса.

В коридоре носилась ребятня. Кэтька огляделась, осталась недовольна увиденным и со словами: «Нам туда!» — чуть ли не силком поволокла Костю к лестнице в конце коридора.

— Куда мы идем? — еле-еле успевая за подругой, вновь спросил парень.

Кэт, не оборачиваясь, лишь цыкнула:

— Тссс. Потом. — И прибавила шагу.

Но до лестницы они не дошли.

— Сюда! — вдруг скомандовала Кэтька и, резко распахнув ближайшую дверь, втолкнула в нее парня. В нос ударил едкий запах хлорки и канализации.

— Туалет? — удивился он. Причем, судя по наличию дверей у кабинок — женский.

— Нет, блин, покои императрицы Екатерины. Идем!

— Куда? — поинтересовался Яковлев, понимая, что за последние минуты трижды задавал этот вопрос. И еще ни разу не получил внятного ответа!

Но на этот раз ответ последовал. Внятнее некуда.

— В кабинку!

Хоть поведение Кэтьки и вызывало недоумение, но Костя послушался.

— Быстрее давай, что ты как тюлень⁈ — Девушка, не церемонясь, схватила его за кофту и втянула внутрь. Заперла на щеколду дверь.

— Кэт, что за фигня?

Та, закрыв ему рот ладошкой, промолчала. Настороженно прислушалась.

— Вроде никого, — облегченно выдохнула она и окинула Костю долгим внимательным взглядом. Затем то ли спросила, то ли утвердила: — Ты не помнишь, где был с нашей последней встречи? Всю эту неделю?

— Почему неделю, Кэт, ты надо мной угораешь? Вы с Филей сговорились, что ли? Мы же только-только, буквально пару дней назад виделись, в бар ходили!

— Интересно, — пробормотала она. — Значит, мы не ошиблись, тебя по-другому обработали…

— Обработали? Ты о чем? — не понял Костя, но ответа не последовало — девушка лишь покусывала губу. — Кстати, у меня интерфейс частично заблокирован на проверку, не могу никому позвонить. Как там Лялик поживает? После тех событий?

Глаза Кэт злобно блеснули, и Костя поежился. По спине побежали мурашки.

— Что ты заладил: Лялик да Лялик, — процедила она и затараторила: — Я тебе что перед уроком сказала? « Молчи» ! Неужели было так сложно не трепать языком? Почему ты такой непонятливый, а? А если бы они догадались⁈

Яковлев отодвинулся, насколько позволяла кабинка, и нахмурился:

— Я вообще тебя не понимаю, говоришь загадками. Объясни нормально, что ты хочешь? Зачем сюда притащила?

Ответить девушка не успела — раздался предупредительный звонок. Костя дернулся к двери:

— Все, нам пора, а то опоздаем.

Но Кэтька была другого мнения! Она выставила руку и без особых, как показалось, усилий, припечатала парня к боковой стенке кабинки. Прильнула к нему, ребром ладони грубо уткнувшись в горло, и зашипела в лицо:

— Хочешь объяснений? Тогда, блин, не дергайся, а хоть раз заткнись и послушай! Вся та херня в нэте, что случилась неделю назад… то есть два дня назад, как ты считаешь… в общем… а-а-а, черт! Столько мыслей в голове, столько всего надо рассказать… а я даже не знаю, с чего начать!

— Попробуй с самого начала, — выдавил парень.

— Дофига умный, да? — шикнула Кэт. — Слишком мало времени для «самого начала»!

— До урока? — спросил он, и тут же прозвенел второй звонок.

Кэт раздосадованно прорычала:

— Нет, пока нас не хватятся и не найдут!.. Ладно, попробую покороче. С чего бы начать?.. В общем, Кот, с того происшествия в баре на самом деле прошла неделя, я тебе не вру. Реально неделя, понимаешь?

— Не понимаю, — перебил Костя. — Ты чего? У меня вчера день рождения…

— Да ты можешь заткнуться⁈ Попросила же! Вот в кого ты такой тугой, а? — Кэт снова прислушалась. — Черт, за нами уже идут. Слышишь шаги?

— Нет. — Он покачал головой. — Может, кто-то мимо…

— Ага, как же, мимо… Вот суки, быстро же тебя вычислили!

— В смысле вычислили? Кто? Как? — не понял Костя. — По чип-айди? Разве это возможно?

— По чипу, ага… только не айди… А-а, не смотри на меня так, потом объясню!

— А кто вычислил-то? — не унимался Костя. — И зачем?

— Умолкни… может, действительно мимо…

Скрипнула входная дверь туалета, а затем послышались тяжелые шаги. Напротив их кабинки они стихли.

— Ничего не успела рассказать из-за твоей болтовни, — прошептала Кэт на ухо. — Короче, теперь после уроков… А сейчас не сопротивляйся!

Яковлев только хотел полюбопытствовать, чему он не должен сопротивляться, как щеколда, удерживающая дверь кабинки, слетела от резкого рывка.

Дверь распахнулась… но за мгновение до этого Кэт впилась в губы Кости своими губами!

И это был фейерверк! Салют! Взрыв гормонов! Сердце, разгоняемое адреналином, застучало в груди, словно куранты, издающие сумасшедший ритмичный бой.

Губы — ее губы! — были такими мягкими, нежными и податливыми… От внезапного выброса эндорфинов у Кости закружилась голова. Хоть он и не понимал, почему Кэтька целует его, но мечтал, чтобы эти сладостные мгновения никогда не заканчивались…

— Так, молодые люди, почему не на уроке? — прогремел рядом голос андроида-охранника. — Живо на занятия!

— Ой! — отрываясь от парня, вроде как смутилась Кэт. — А мы тут это… сосемся! — Она хихикнула и ловко проскочила мимо одетой в камуфляж фигуры.

— Да… именно, — подтвердил Костя, стараясь прийти в себя. — Целовались мы… в общем.

Он аккуратно протиснулся мимо охранника и под его бдительным взглядом поспешил за подругой.

…Урок физики был в самом разгаре, когда Костя и Кэт, под неодобрительный вздох стоявшего возле доски учителя, возникли на пороге класса.

— Простите, можно войти? — спросила Кэтька и состроила невинное личико.

Андроид, не прекращая писать, кивнул: «Входите!»

— Таким образом, если для каждой изотермы, — вывел он на доске формулу, — провести горизонтали, разделяющие перегибы изотерм на две равновеликие по площади петли, то тем самым выделится колоколообразная кривая, в вершине которой находится критическая точка…

Учитель продолжал говорить что-то еще, но плюхнувшийся на свое место Костя его не слушал и не слышал. Он развалился на стуле, с удовольствием вспоминая только что случившийся поцелуй. На губах до сих пор ощущались прикосновения губ Кэт, а малиновый привкус ее помады игриво окутал небо. Перед глазами стоял томный от наслаждения взгляд девушки, который словно предлагал: «Давай дойдем до конца?..»

— Ар-р-р-г-х, — вдруг прорычал кто-то за спиной, и Костя вздрогнул от неожиданности, упуская из сознания нить воспоминаний.

Раздался треск, грохот, хлопок от падающих стульев, и в сторону окна полетела парта.

— Марк! — Андроид оторвался от доски и повернулся в сторону звука, на мгновение задержав взгляд на парне. «Сканирует», — с опаской прикрыв голову и отбегая от эпицентра событий, между делом подумал Костя. И оказался прав.

— Всем на выход! — скомандовал учитель и быстрыми шагами направился к дебоширу.

## Глава 6−3

Костя обернулся — Марк забрался на последнюю парту и теперь стоял на ней, слегка сгорбившись и широко расставив ноги. Перед собой, у груди, он держал сжатые побелевшие кулаки, что ходили мелкой дрожью. Изо рта парня на парту текла тонкая струйка крови, а глаза закатились, явив миру багровые белки.

Костя остановился возле доски и нашел взглядом Кэт — девушка уже спешила к нему, протягивая руку… Секунда, и они, бесцеремонно расталкивая локтями столпившихся у дверей одноклассников и непонятно откуда взявшихся старшаков, начали пробираться к выходу.

Раздался стук, будто чем-то твердым и тяжелым ударили по стене. Кто-то взвизгнул.

Костя оглянулся — Марк неподвижно лежал на полу с неестественно вывернутой шеей. Свежее пятно крови на окне не добавляло ситуации оптимизма…

Кэтька тем временем протиснулась в коридор и выдернула следом и Костю. Тот, тяжело дыша, первым делом попробовал вызвать «Разум», но получил знакомый ответ: «Нет доступа!»

— У тебя фейс работает? — нервно спросил он. — У меня опять та же фигня, как тогда в баре. Начинает казаться, что это как-то связано…

Кэтька округлила глаза. Шикнула:

— Не смей в него заходить! Даже пробовать не смей! Даже если не получается! Они включили более мощную… — И замолчала.

— Кто? Чего? Кого включили? — Костя непонимающе захлопал глазами.

— Потом расскажу… — Кэт отвернулась. — О, смотри, это к нам!

Яковлев проследил за взглядом подруги — к ним спешила небольшая делегация в лице директора, завуча и андроида-охранника.

Остановившись рядом, директор обменялся репликами с помощником и несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Затем сообщил:

— Дети! На сегодня занятия окончены, так что расходитесь по домам. До свидания.

Старшаки с довольными рожами потянулись к выходу, а вот Костины одноклассники даже не шелохнулись.

— А Марк? — средним пальцем поправив очки, спросил Филя. — Мы не можем просто так взять и уйти. Оставить его! Это ведь наш Марк!

Директор глянул на него одновременно и зло, и устало.

— До свидания, — повторил он сквозь зубы. — На сегодня все занятия окончены, поэтому расходитесь по домам.

— Давайте-давайте, расходимся, — поторопил охранник. — Не заставляйте меня выводить вас силой!

Костя, почувствовав единение с одноклассниками, хотел выступить вперед и сказать — они никуда не уйдут, пока им хотя бы не скажут, что случилось!

Но Кэт была иного мнения — не отпуская ладонь друга, она сорвалась с места и силком потащила Костю к лестнице.

— Кэт, блин, остановись! — Яковлев попытался вырваться, но девушка вцепилась в руку, будто капканом. — А как же Марк?

— Забей на дебила. Он сам виноват.

— В чем?

Вопрос остался без ответа.

— Ты решила меня проигнорировать?

И опять тишина.

— Так что ты хотела рассказать в туалете?

И на этот вопрос реакции не последовало.

«Пипец! Почему она меня динамит? — недовольно подумал Костя. — Ну ладно, я парень настойчивый!»

— Ну хоть скажи, куда мы так торопимся? Если не ответишь, то дальше я не пойду. Вот возьму, лягу прямо здесь, и все! По полу меня потащишь!

Кэт вздохнула и замедлила шаг, давая Косте поравняться с собой.

— Да я когда на уроке сидела, то поняла, что не смогу тебе ничего нормально объяснить. У меня столько эмоций от всего произошедшего, что сразу начинаю сбиваться с мысли. А еще, — понизила она голос, — нашими переговорами могут заинтересоваться в Службе Внутренней Безопасности. По крайней мере, за твоими перемещениями, скорее всего, и так следят, так что мешает им включить прослушку?

Они спустились по лестнице на первый этаж школы.

— Каким образом? Ну, следят? И зачем?

— Каким образом? — удивилась Кэтька. — А, точняк, ты же не в курсе, что в каждом человеке стоит устройство, отслеживающее местоположение…

— Чип-айди, знаю! Нейросеть соединяет чип, точку во времени и точку в пространстве и смотрит, совпадают ли эти данные, а потом…

— Нет, это все не то, — поморщилась девушка. — Для такого требуется время — пока запросы введутся, соединятся, обработаются… Поэтому всегда будет значительная задержка! А я говорила про устройство отслеживания ин-риал-тайм.

Костя не поверил:

— В реальном времени? Такие разве существуют? Чушь.

— Чушь? А как же тогда тебя так быстро нашли в туалете? В женском , — сделала она ударение на этом слове, — туалете!

Яковлев лишь пожал плечами:

— А может, это не меня нашли, а тебя? Ну или нас видел кто-то, как мы заходили… Чем не вариант?

Кэт приподняла одну бровь:

— Не веришь, да? Ну-ну… — И замолчала. Затем кинула на парня хитрый взгляд: — Да ладно, Котик, не парься, я просто нагнетаю! Шанс, что тебя слушают — минимальный.Да и следят в основном за учеными и изобретателями… за теми, кто имеет доступ к тайным разработкам и технологиям. Мне об этом по секрету недавно рассказали! Так что сдался ты кому-то…

— Да? И кто же тебе рассказал такое?

— Один очень важный источник! — хихикнула она. — Короче, неважно. Говорю же — по секрету рассказали!

— Оке-е-ей, — протянул Костя. — А на остальные вопросы ответишь?

— Нет.

— Почему?

— Лень.

— Но…

— После вас, сударь!

Кэт шутливо придержала входную дверь, и они очутились на улице — длинной прямой дороге со стоящими вдоль нее зданиями.

— Идем, Котик!

Все так же сцепив руки, они молча направились, как предполагал Яковлев, к метро. Парня переполняла гордость и даже некая важность. Еще бы! Такая девушка — и с ним! За ручку! От волнения ладонь моментально вспотела.

«Интересно, со стороны мы похожи на влюбленную парочку? — подумал он. — Наверное, похожи… Правда, прогуливаемся мы почему-то не в парке, а на школьном этаже… Да ну и какая разница!»

И, не выдержав молчания, спросил:

— Так куда мы направляемся?

— Увидишь.

— Метро? — предположил он.

— Да!

— А потом?

Кэтька посмотрела на него исподлобья:

— Котик, ты чего пристал? Сказала ведь — увидишь!

И снова молчание…

Вскоре впереди показался спуск в метро.

— Кать, — едва ли не в первый раз Костя обратился к девушке по имени, — слушай…

— С ума сошел⁈ — поперхнулась Кэт, не ожидавшая такого начала разговора. — Не называй меня так больше! Никогда! Сколько можно вам всем повторять⁈

— Извини, извини… Просто… Просто я хотел спросить… в туалете, когда мы с тобой… — Он смущенно замолк, потупив глаза.

А она, тут же забыв про «Катю», бросила на него задорный взгляд и весело поинтересовалась:

— Когда поцеловались перед охранником? Так надо было. А ты что, стесняшка? — И рассмеялась.

— Так надо было? — не понял Костя. — А зачем?

— Сам посуди, что бы он подумал, найдя нас тупо стоящими вместе в запертой кабинке? Явно что-то плохое замышляем! Ну а так целуемся, и все! А почему ты вспомнил-то?

Костя ответил не сразу.

— Не знаю, вспомнилось… почему-то, — выдавил он расстроенно, осознавая, что этот поцелуй был вовсе не от взаимной симпатии, а потому что «так надо было».

А он уж размечтался! Глупец! Хотя вот руку его она до сих пор так и держит, не отпускает… Знать бы еще — это что-то значит или опять «так надо»?

Кэтька, к счастью, не могла слышать размышлений парня.

— Тебе понравилось? — вдруг спросила она. — Целоваться со мной?

— Да. А тебе?

— Мне тоже, — легко ответила девушка, посмотрела ему в глаза и кокетливо подмигнула: — Котик, нам вниз.

А настроение Кости поползло вверх…

Они спустились в метро. Обычно в это время народу на всех станциях было много. Люди либо спешили по своим делам, либо сидели на расставленных у стеклянной стены лавочках и залипали в «Разум», либо кого-то ждали, прогуливаясь туда-сюда вдоль перрона и мешая потоку «на выход»… Но только не на школьном этаже! Здесь царили тишина и покой.

Парочка приблизилась к ближайшей свободной двери. Кэт встала напротив нее и, пока Костя скучал чуть в сторонке, ввела адрес, позволив «Разуму» синхронизироваться с датчиком-телепортом.

Спустя миг лампочка ожидания одобрительно вспыхнула зеленым, и девушка, призывно махнув рукой, толкнула дверь — в образовавшемся проходе появилось незнакомое темное помещение.

— Проходку на двоих поставила? — на всякий случай уточнил Костя и нетерпеливо дернулся к порталу.

— Обижаешь, Котик! Кстати, правила этикета знаешь? Только после дам! — шутливо напомнила она и, схватив его руку, первой ступила внутрь. Яковлев, так же шутливо треснув себя по лбу, проследовал за ней…

Портал захлопнулся, оставляя платформу метро словно в другом мире, и наступила тишина, нарушаемая тихим жужжанием люстры-вентилятора. Та лениво гоняла вокруг пыльный воздух и озаряла комнату слабым желтым светом. Настолько слабым, что «озаряла» можно было заменить на «омрачала»…

Костя поежился — прохладно. Оглядевшись и не рассмотрев вокруг ничего, кроме тьмы, спросил:

— Где мы?

— Тссс, — вполголоса цыкнула Кэт, — жди. Скоро узнаешь.

Костя, подумав о том, что сегодня подруга на него весь день то цыкает, то шикает, то просто затыкает, решил не спорить. Лишь прошептал:

— Кать?

— Прекрати называть меня по имени, — тихо возмутилась Кэтька. — Бесит! Вот честное слово, возьму и перешибу тебя чем-нибудь!

Он улыбнулся, довольный маленькой местью за игнор:

— Кэт?

— Ну что?

— А чего мы ждем?

Она закатила глаза, показывая, как ей надоели вопросы:

— Пока за нами придут.

Костя хотел спросить: «Кто?», но подумал, что вряд ли получит ответ. А еще раз бесить девушку «Катей» было опасно для здоровья! Поэтому решил сменить тему.

— Кэт, ты мне так и не ответила, как там Ляля? — осторожно напомнил он. — Фил сказал, что он уехал куда-то на гастроли, но мне кажется, что это бред! Куда можно «уехать» в нашем городе? Когда с системой порталов до любой точки добираешься максимум за полчаса?..

— О, вспомнил о друге, — сильнее сжав его ладошку, фыркнула Кэтька. — А то я уж подумала, что у тебя голова только нашим поцелуем забита!

— Не…

— В смысле — «не»? Ты офигел? — Она возмущено шлепнула его по груди. — Или тот поцелуй для тебя это само собой разумеющееся?

— Я не это имел…

Кэт хихикнула:

— Да расслабься, что ты вечно ведешься на мои приколы?.. — И тут же стала серьезной: — А Лялик… скоро узнаешь. Потерпи.

— Опять «скоро узнаешь», опять «потерпи»! Сколько раз за сегодня я слышал эти фразы и их разновидности? И пока еще вообще ничего не узнал! Только терплю!

Не успел Костя договорить, как где-то напротив них в темноте щелкнул замок, и закрытая, но невидимая ранее дверь медленно отъехала в сторону. В комнату хлынул яркий свет, надежно скрывающий от глаз того, кто стоял на пороге, и лишь обозначающий контуры мужской фигуры в камуфляже и балаклаве — черной маске с прорезями для глаз и рта.

— Екатерина? — удивился мужчина, и в его голосе прорезались механические нотки. — Вот уж не ожидал тебя сегодня тут увидеть. — Кивнул на парня: — Друг?

«Странный голос. Андроид устаревшей модели, что ли? — пронеслось в голове Кости. — Хм, а почему он в маске?»

— Да, друг, — подтвердила Кэт.

— Проходите. — Мужчина в балаклаве посторонился, и Яковлев вдруг заметил пистолет, который тот все это время держал в руке. Перехватив взгляд юноши, мужчина быстро спрятал оружие под одежду и повторил: — Проходите.

— Идем, Котик, чего встал?

Кэтька втянула Костю в длинный коридор, испещренный дверьми и боковыми проходами и, не останавливаясь, вновь потащила его за собой. Судя по тому, насколько уверенно держалась девушка, она явно была здесь не в первый раз. А мужчина в маске следовал за ними, не отставая ни на шаг.

— Я видел у него пистолет, — едва успевая за подругой, с опаской прошептал Костя.

Кэт, казалось, не разделяла его волнений.

— Да, и что?

— В смысле что? Зачем он ему?.. Почему ты такая спокойная?

Девушка с улыбкой посмотрела на парня:

— А зачем мне волноваться, Котик? Говорят, от этого морщинки появляются. Ты же не хочешь, чтобы у меня были морщинки?

Ответить Яковлев не успел — вся маленькая компания остановилась возле двери с сенсорным замком. Мужчина в маске стащил с руки перчатку и приложил ладонь к идентификационной панели. Затем припал глазами к чему-то, по форме напоминающим бинокль.

Дверь пискнула и автоматически отворилась…

— Проходите, — скомандовал балаклавщик и, когда парочка проследовала в очередную плохо освещенную комнату, переступил порог, закрыл дверь и остался стоять возле нее.

В помещении царил полумрак — тусклая лампочка над головой почти не рассеивала темноту, и о том, что происходило всего в нескольких шагах, оставалось только догадываться.

Костя прислушался — тишина, лишь вдалеке что-то едва знакомо пищало, что-то гудело… На мгновение ему даже показалось, что они в комнате одни, и придется снова стоять и ждать, но…

— Катя, рад тебя видеть! — из темноты послышался мужской голос с небольшим восточным акцентом и показалась почти неразличимая во тьме фигура.

— Я тоже рада, — прощебетала девушка, сделала несколько шагов навстречу говорившему и раскинула руки в стороны. — Я скучала!

Мужчина заключил Кэтьку в долгие объятия. Затем, будто только сейчас заметив ее спутника, поинтересовался:

— А кто это с тобой?

— Это Костя.

— Константин, да. Я помню… Получается, это он – тот самый парень?

— Верно, — кивнула Кэт и посторонилась, пропуская мимо себя грузную фигуру.

Балаклавщик за спиной щелкнул выключателем, и комнату залил яркий неоновый свет.

Костя пригляделся… и удивленно вскинул брови. Перед ним стоял техник из ретроклуба — Федор Ильич.

## Глава 7. (отступление 2)

— Повернись! Руки в стороны. Ноги расставь.

Охранник — «шкаф» два на два метра — деловито ощупал одежду стоявшей к нему спиной проститутки, не преминув пройтись сальными ладонями по всем ее прелестям. Девушка усмехнулась:

— Рачком нагнуться не надо?

— Нет. — Взгляд охранника упал на собранные в пучок волосы жрицы любви: — Что у тебя в волосах?

— В волосах? — переспросила она и дотронулась до прически: — А, это… Карандаш. Обычный карандаш.

— Зачем⁈ — удивился «бык».

Блудница заулыбалась:

— Карандаш пучок держит! Вместо заколки. Не видел никогда?

Мужчина покачал головой.

— Теперь будешь знать, что так тоже можно! Кстати, — слегка понизила она голос, — мне же правильно сказали, что босс любит пучки? Фетиш у него такой?

— Все верно! — кивнул «шкаф». — Пучки и худых шатенок, подходишь по всем параметрам… Инфу теперь открой, скопирую себе твои данные.

Девушка подчинилась просьбе-приказу.

— Ты новенькая, да? — углубившись в ее профиль, поинтересовался охранник. — Не видел тебя здесь раньше.

— Да, новенькая. А вообще второй месяц работаю.

— Эх, тяжко тебе сегодня с боссом придется, он, знаешь ли, затейник!.. Все, информацию скопировал.

— Надеюсь, она никуда не «уйдет»? Не хотела бы, чтобы мои друзья-знакомые-родственники узнали, чем я зарабатываю на жизнь.

— Не переживай, — отмахнулся «бык», — с этим у нас все чинно и это… благородно, во! — Он на секунду замолчал. — Ладно, вроде все в порядке, проходи. Виктор Палыч ждет тебя внутри. Я буду тут. Если вдруг что понадобится.

Шлюха кивнула и, проскользнув в дверь за спиной охранника, очутилась в личных покоях мэра Северогорска.

— Богато живете, — пробормотала она, пытаясь не щуриться от резкого света хрустальной лампы, висящей под расписным потолком. — Королевские хоромы, блин…

Девушка была невероятно точна в своем определении, ведь комната буквально сияла кричащей роскошью — мраморные стены с золотыми вставками и золотыми же рисунками; развешенные по ним зеркала с вычурными золотыми рамами; резной дубовый стол на золотых ножках; канделябры… Само собой, тоже золотые!.. Шлюха потерла заслезившиеся глаза — блеск благородного металла слепил — и тут же услышала недовольный мужской голос:

— Наконец-то! Что, шлюхобабу в шлюхошколе не учили пунктуальности и педантичности?

Проститутка перевела взгляд на широкую, поистине королевскую кровать, стоявшую на другом конце комнаты меж двух белоснежных колонн.

На шелковой простыне развалился толстый облысевший мужик с огромным пивным пузом и обвисшей грудью — мэр Северогорска Виктор Павлович Богатырев. В руке Виктор Павлович держал тлеющую сигару. Трусов на мэре не наблюдалось.

«Фу, ну и мерзость», — подумала девушка, перехватывая похотливый взгляд, и извинительно-подобострастно улыбнулась: — Простите, господин мэр! Я тут впервые, не сразу…

— Впервые? — перебил жирдяй и заинтересованно приподнялся, садясь на пятую точку и в предвкушении свежего мяса всматриваясь в лицо визитерши: — Так и есть, не видал тебя здесь раньше! Точно бы запомнил такую блядскую мордашку! — хохотнул он. — Ну-ка, шалашовка, повернись жопой. Юбку приподними… Хороша-а-а… Теперь вставай на колени и ползи ко мне, поработаешь головой. Она ведь у тебя не только для того, чтобы есть, верно? А я пока докурю, ха-ха!..

— А можно я сначала… выпью? — нерешительно поинтересовалась шлюха. — Все же я у вас в первый…

— Слышь, ты, кракозябра, не наглей… Хотя ладно, хер с тобой, выпей! — отмахнулся Виктор Павлович. — Мне нужна раскованная баба, а не зажатое бревно… Вон, на столе бутылка коньяка.

Девушка, одернув короткую юбку, процокала каблуками к столику возле зеркала. Плеснула в стакан темно-янтарного напитка. По комнате разнеслись ароматы сухофруктов, миндаля, кофе и ванили…

«Пятьдесят лет выдержки, серьезно? И спаивает такой коньяк бляди?.. Живут же люди…» — с долей зависти подумала она, делая небольшой глоток. Коньяк заиграл во рту шоколадно-ореховыми нотками, окутывая небо и забираясь под язык свежими фруктами. — Вкусный какой!

— Еще бы, я всякое говно не пью, — раздалось за спиной. — Слышь, потаскушка, тебя как звать-то?

«Потаскушка» повернулась.

— Таня, — дружелюбно улыбнулась она.

— А меня зови Виктором. Без всяких Палычей и господ! Усекла?

— Да.

— А на ноге у тебя что?

Таня опустила взгляд и указала пальчиком на тонкую полоску-татуировку — окольцевавшую лодыжку змею, поедающую собственный хвост.

— Вот это? Черная гадюка.

— Черная гадюка? Странный выбор для девушки.

— А я люблю змей, — подмигнула шлюха. — Особенно кожаных.

— Во-о, такой ты мне нравишься гораздо больше! — хохотнул мэр. — А то зашла — смущенная, зажатая, как целка… Ну что, допила? Ползи сюда! — Развалив колени в стороны, он поставил ноги на пол, а сам остался сидеть на кровати.

Таня залпом осушила остатки коньяка и, грохнув стакан об стол, опустилась на четвереньки.

— Давай-давай, ползи-ползи, — подбодрил Богатырев. — Коленки не сотри об ковер!

И девушка поползла, активно виляя задом, словно похотливая кошка. В ногах у Виктора Павловича остановилась, встав на колени.

— Чего застыла? — Мэр положил ладонь ей на затылок и резко придвинул голову к своему хозяйству. — Или забыла, как это делается? Давай подскажу — открываешь рот…

— Массаж.

— Что? — опешил он.

— Я умею делать классный эротический массаж. Давайте начнем с него!

Мэр почесал голову.

— Ты первая шлюха в этой спальне, которая вообще открывает рот по прямому назначению! — рассмеялся Богатырев. — И, знаешь, мне нравится твоя инициативность! Давай массаж! Массаж я люблю! Как и все остальное на букву мэ !

— Ложитесь!

Жирдяй забрался на мягкую кровать и плюхнулся на спину. Таня же, расположившись в его ногах, через голову стащила с себя кофту, оставаясь сверху в одном лифчике. Мгновение помедлив, расстегнула застежку. Свет хрусталя и золота озарил небольшую и крепкую девичью грудь…

— Неплоха́! — Мэр привстал и с сальной ухмылкой ущипнул шлюху за сосок.

— Ай! — игриво взвизгнула та и выудила откуда-то флакончик с прозрачной жидкостью. — Масло для эротического массажа, — пояснила она. — Переворачивайтесь, пожалуйста, на живот, и я сделаю вам лучший массаж в мире!

— Сиськами-то тереться будешь? — с усилием выполнив просьбу, поинтересовался Виктор Павлович.

— Разумеется! Хотя у меня для вас припасено и кое-что другое! — заверила Таня. — Кое-что погорячее, даже, можно сказать, поострее! Перчинка!

— Звучит интригующе! Но… ты же девочка? Не мальчик? Не этот, как его… транс-чего-то-там? Трансгендер? Трансвестит? Все время путаю эти дурацкие слова!

— Не-е, там у меня дырочка, не переживайте, Виктор!

— Это хорошо, а то мне такие сюрпризы не нужны!

Проститутка улыбнулась, хоть мэр, уткнувшись мордой в подушку, и не мог этого видеть. Наклонилась к нему и прошептала:

— Уверена, вам понравится!

Он промычал что-то в ответ, а девушка, открыв пузырек, тонкой струйкой залила маслом волосатую спину Богатырева и с нескрываемым отвращением стала водить по ней пальчиками — вверх-вниз, вверх-вниз… Сильнее, слабее… Быстрее, медленнее… Теперь помять обвисшие бока… Прислониться грудью и поводить по спине сосочками, пусть жирдяй расслабится…

— Виктор! — спустя несколько минут интенсивного массажа позвала Таня, отрываясь от «мэрских» телес. — А теперь обещанная перчинка! Привстаньте… Да-да, вот так, на колени. Спиной ко мне. Приподнимите подбородок. Чуть выше.

Виктор Павлович делал все, что просила эта не в меру инициативная шлюха! Встав на колени, он уже представлял себе, как после массажа и «перчинки» насадит на себя ее молодое худощавое тело…

А Таня встала позади него, пальчиками натирая ему мочки.

— Дальше что? — нетерпеливо заерзал мэр.

— А дальше скажите одну короткую фразу… — Девушка, убрав правую руку, положила левую ладонь под челюсть мужчины и, наклонившись к покрасневшему от трения уху, прошептала: — «Привет от Черной Гадюки».

— Привет от… — послушно начал повторять Виктор Павлович и замер, невидящими глазами смотря перед собой… а затем обмяк и мешком обвалился на шелковую простыню.

— Кусок собачьего говна, — брезгливо отталкивая мертвое тело, прокомментировала шлюха и распустила волосы — доставать из уха мэра загнанный туда по самый ластик карандаш ей не хотелось. А без карандаша прическа-пучок отказывалась держаться на своем месте, водопадом растекаясь по плечам.

Одевшись, Черная Гадюка села в кресло, закурила. Глянула на часы — «02.18». Улыбнулась — менее чем через пять часов группа Кондора начнет операцию по освобождению Понтифика… А тут такой «подарок» — мертвый Богатырев! Джабраил Сабитович наверняка оценит презент, ведь именно с личной указки мэра и его ближайших соратников Понтифик полгода назад отправился в тюрьму!..

Докурив сигарету, девушка усмехнулась. Нежно погладив татуировку на лодыжке, прошептала:

— Черная Гадюка передаст привет всем. Вы только ждите, господа…

Спрятав в сумочку бутылку коньяка, она вышла из королевских покоев. Осторожно прикрыв дверь, кивнула «быку» и, приложив палец к губам, прошептала: «Мэра не беспокоить, он устал после секса и лег спать!», а потом направилась прочь, игриво покачивая бедрами.

Шкафоподобный охранник проводил блудницу похотливым взглядом и запер дверь на замок, тихо завидуя Виктору Павловичу. Еще бы! Быть действующим мэром города, уважаемым и богатым человеком, который при молодой жене-фотомодели умудряется еще и пялить лучших шлюх Северогорска — разве не о такой жизни мечтает каждый нормальный мужик? «Да за такую жизнь и помереть не страшно!» — разгадывая сканворд, вяло размышлял охранник.

Через две минуты на место убийства прибыл целый отряд Службы Внутренней Безопасности. «Бычий» вечер оказался безнадежно испорчен…

## Глава 8

— Вы? — в упор глядя на техника, рассеянно удивился Костя и сообразил: «Мы в ретроклубе! Вон же компьютеры на полках!»

Федор Ильич улыбнулся своей фирменной перекошенной улыбкой и протянул руку:

— Я. Вспомнил?

— Конечно, вспомнил, у меня не такая плохая память. Пару дней прошло… — Костя пожал пухлую ладонь и замолчал, припоминая слова Кэт о неделе.

Федор Ильич и мужчина в маске коротко переглянулись.

— Пошел готовить операционную, — сухо бросил последний и вышел из комнаты.

— Какую еще операционную? — напрягся Яковлев и попятился к двери. — Зачем?

— Котик, так надо! — Очутившаяся рядом Кэт взяла его ладони, приподняла и прижала к своей груди. — Ты мне веришь? Доверяешь? — заглядывая в глаза, спросила она.

Костя почувствовал под тканью кофты твердый ободок лифчика. Ответил, аккуратно убирая руку:

— Тебе — да. А вот им… — И сделал еще один шаг назад. — Как-то не очень.

— Почему, Константин? — удивился толстяк. — Разве в нашу прошлую встречу я сделал тебе что-то плохое?

Костя замотал головой.

— Нет, но… Я вас почти не знаю, почему должен доверять? — резонно возразил он.

Кэтька досадливо вздохнула:

— Котик, это мои друзья, как ты не понимаешь?

— И что?

Костя оглянулся — дверь была все ближе и ближе… Но разве он мог бросить здесь Кэт?.. Поэтому «сваливание», увы, отменялось…

— Поверь, они не сделают тебе ничего плохого…

— Не сделаем! — охотно подтвердил Федор Ильич.

— … да и операционная — это так, одно название! Обычный кабинет! А операционной ее для смеха называют!

Яковлев посмотрел на закивавшего толстяка. Перевел взгляд обратно на подругу — поводов не доверять Кэтьке у него не было.

— Для смеха?

— Да! — пылко заверила она.

— Откуда ты знаешь?

Девушка мгновение раздумывала. Видимо, этот неожиданный вопрос застал ее врасплох.

— Откуда знаю? — растягивая слова, переспросила она и переглянулась с Федором Ильичом. — Я была там. Недавно! — Кэт сделала быстрый шаг и очутилась совсем рядом, настолько близко, что Костя, казалось, мог услышать, как волнительно бьется ее сердечко. Губы девушки, скользнув по его щеке, горячо зашептали: — Пойми, Котик, для откровенного разговора… ну, чтобы рассказать тебе все… и ответить на все вопросы… про Лялю… и остальные… надо кое-что сделать!

— Что?

В ответ Кэтька лишь посмотрела ему в глаза и загадочно улыбнулась:

— Увидишь. Верь мне.

— Ладно… хорошо.

Толстяк, внимательно наблюдавший за их диалогом, довольно хмыкнул и отвернулся. «Разве возможно отказать такой девушке?» — читалось в его глазах.

Тем временем вернулся мужчина в балаклаве.

— Федор Ильич, все готово, — едва ступив в комнату, сообщил он, — можно идти.

Техник благодарно кивнул и, первым направившись к выходу, призывно махнул рукой:

— Пойдемте, дети! — у дверей остановился, пропуская парочку вперед: — Молодым везде у нас дорога!

Вслед за мужчиной в маске их короткая вереница снова потянулась по длинному и безлюдному коридору. Вокруг стояла напряженная тишина — ее нарушали только эхо гулких шагов и тяжелое дыхание Федора Ильича за спиной.

— Не нравится мне все это, — оглянувшись на потеющего толстяка, прошептал Костя.

Через сотню шагов они остановились возле ничем не примечательной двери с сенсорным замком. И, пока балаклавщик проделывал ранее виденные Костей манипуляции с идентификационной панелью, Федор Ильич по-отечески положил руку на плечо парня:

— Константин, я знаю — ты пока совершенно не понимаешь, что здесь вообще происходит, но… потерпи еще немного! После небольшой процедуры я отвечу на все твои вопросы.

Костя кивнул. А что еще оставалось? Да и в какой-то момент ему даже стало интересно, чем все это закончится? Последний час его так настойчиво к чему-то вели, к чему-то готовили, что теперь просто взять и свалить было бы настоящим преступлением против любопытства!

Между тем мужчина в маске закончил свои опознавательные дела, и дверь отъехала в сторону.

За ней находилась комната не то чтобы большая, но длинная и узкая. Вдоль всей левой стены тянулись непонятные и незнакомые Косте устройства — панели с множеством кнопок, датчиков и рычажков. По правой стене, порознь, через несколько метров друг от друга, расположились кресла-коннекторы, штук семь. А у дальней стены, напротив входа, высился широкий медицинский шкаф со стеклянными дверцами, за которыми ютились прозрачные баночки и пузырьки с лекарствами. В комнате пахло медикаментами.

На стуле возле одного из коннекторов сидел темнокожий мужчина в белом халате, шапочке и медицинской маске. Отбивая незамысловатый мотив, он задумчиво постукивал ладонью по бедру. При виде гостей негр поднялся.

— А это наш Жора, — оскалился Федор Ильич. — Был в отпуске в теплых странах и слегка загорел на солнце!

— Здорова, братухи! — с высоты двухметрового роста одними глазами просиял чернокожий.

— Константин, ты пока это… Располагайся, в общем.

Федор Ильич изящным бегемотом проскользнул к приборным панелям и защелкал кнопками и переключателями. Рядом включились зеленовато-матовые экраны, по ним забегали циферки.

Посмотрев на Кэт, Яковлев недовольно поправил растрепавшуюся челку и, чтобы далеко не ходить, опустился в ближайшее кресло. В непосредственной близости тут же возник Жора.

— Сделайте вдох, братуха! — скомандовал он и подсунул под нос парня дурнопахнущую то ли ватку, то ли медицинский тампон.

Костя инстинктивно вдохнул, успев подумать, что воняет, будто рота солдат полгода по очереди, не стирая, носила одни и те же портянки, а затем «ядовитое» зловоние окутало сознание и перед глазами помутнело. Картинка задвоилась, затроилась, поплыла, а звуки стали неразборчивыми, словно доносились из глубокой-глубокой шахты. Костя попробовал было сказать, что ему нехорошо, но язык перестал слушаться, превратившись в мягкую поролоновую губку, а тело будто парализовало.

— Давай-ка поставим небольшой укольчик, — без малейшего акцента, на чистом русском сообщил Жора, и глаза его засверкали радостными искорками. Он набрал в шприц неизвестную Косте жидкость и, недолго думая, воткнул иглу в плечо парня. Быстро вдавив «лекарство», пояснил: — Для блокировки нервных сигналов. Обезболивающее, если совсем просто…

«Обезболивающее? Он сказал — обезболивающее? Зачем?» — вяло подумал Костя, с трудом понимая, что творится вокруг. Все происходящее виделось какими-то скачками, урывками, и ему оставалось лишь подмечать детали и пытаться собрать их воедино…

Вот рядом возникает еще один человек. На нем медицинская маска. Врач? Коллега Жоры? Или — сам Жора? Надо повернуть голову… Нет, Жора так и стоит с другой стороны кресла… К тому же второй врач — белый!.. Жора приподнимает левую руку. Не свою — Кости. Ощупывает. И кладет на подобие раскладного стола. Для подключения к коннектору?.. А что поблескивает в руках белого врача? Что-то металлическое. Он передает это «что-то» Жоре…

«Скальпель, — остатками сознания равнодушно понял Яковлев — думать было сложно. — Чтобы резать. Меня… Меня?.. Зачем?»

Пока мысли Кости раненым ленивцем метались из стороны в сторону, Жора обработал его руку антисептиком и сделал надрез на запястье, рядом со слотами для чипов.

«Сейчас брызнет кровь. Побежит. Польется. Хлынет потоком. Водопадом». — Пациент безразлично перебирал в голове возможные последствия, но нет — на месте надреза не выступило ни капельки крови.

Жора провел скальпелем от запястья и до внутренней стороны локтя. Затем, взяв зажимы, с их помощью раздвинул в стороны кожу и мясо.

Костя окончательно перестал что-либо понимать — рассудок ускользал, будто мелкая склизкая килька сквозь пальцы. Но вот увидеть на месте разреза не кровь, мясо, жилы или кости, а блеск металла… Это казалось фантастически-удивительным даже в таком его состоянии!

«Какого хре…» — успел подумать он и, то ли от страха, то ли от адреналина, то ли от введенного в организм препарата, окончательно провалился в забвение.

…Очнулся Яковлев от острого едкого запаха. Открыв глаза, не сразу понял, что лежит на одноместной койке в небольшой больничной палате — белые простыни, белые стены, белый потолок, даже пол, предположил он, тоже белый. В отличие от Жоры, что темным пятном склонился над ним с марлей в руке.

Краем глаза заметив какое-то движение, Костя повернул голову — возле койки, на стульях, расположились негромко переговаривающиеся Кэт и Федор Ильич. Девушка, внимательно слушая толстяка, кокетливо — как показалось! — хихикала. Костя затаил дыхание, стараясь понять, что именно так развеселило подругу, но не разобрал ни слова — в ушах будто пылесос гудел. Целая армия пылесосов!

— Очухался ваш хлопец! — громко сообщил негр и убрал из-под носа Кости медицинский тампон, пропитанный едкой вонючей жидкостью. Потом, закрутив крышку пузырька с надписью «Нашатырный спирт», участливо поинтересовался: — Ты меня слышишь? Понимаешь? Прекрасно… Как самочувствие?

— Бывало… и хуже, — слипшимися губами просипел парень, ощущая, насколько сложно даются слова, и подумал: — «Нет, не бывало!»

Затем, несмотря на оклик Жоры: «Лежи-лежи!», привстал. Глянул на свое левое запястье, ожидая увидеть на его месте мясо — загноившиеся раны, синюшные кровоподтеки, грубые швы… Но никаких следов от недавнего разреза не было и в помине! В голове молнией пронеслась мысль: «Неужели причудилось⁈»

Спустя секунду Федор Ильич развеял это предположение.

— Вот, держи. Твое! — Он протянул Косте чип, и тому не оставалось ничего иного, кроме как послушно взять. — Вырезали из тебя… Наша шоколадка вырезала! — пояснил мужчина.

— Что… что это такое? — поинтересовался Яковлев и жалобно попросил: — Дайте воды… во рту… пустыня.

Жора — будто только этого и ждал — протянул ему наполненный до краев граненый стакан. Успокоил:

— Пересохшее горло — это нормально после… — И, пока парень взахлеб опустошал емкость, выдал длинное незапоминающееся название лекарства.

Федор Ильич, наблюдавший за этой сценкой, усмехнулся:

— Спрашиваешь, что это такое? Чип! Из категории несъемных.

— Несъемных?

— Ага.

— И почему он так называется?

Толстяк почесал затылок — рассказывать про разновидности чипов было лень. Но грустная мысль-напоминание о том, что он обещал после процедуры ответить на все вопросы парня, не давала покоя. Потому что если уж дал слово, то выполняй!

— Смотри, Константин. Если чип информации ты можешь запросто вынуть и поставить на его место любой другой, то несъемные потому так и называются, что их невозможно снять! Они вживляются в руку при установке чип-устройства, аккурат между ним и костью, чтоб наверняка не вытащили.

— И что они делают?

Федор Ильич пожал плечами:

— Задачи у таких чипов самые разные… Конкретно вот этот очень похож на чип-айди, но служит немного для других целей…

Костя знал, что чип-айди заменяет человеку цифровой паспорт… а еще благодаря ему можно легко узнать, находился ли человек в определенное время в определенном месте. Нужно лишь задать эти две точки — время и место… И третью «точку» — самого человека.

— Для каких целей?

— Отслеживание текущего местоположения.

— То есть за мной все-таки следили? — припоминая слова Кэт о слежке, которые он тогда не воспринял всерьез, с надеждой поинтересовался Костя. С надеждой, что ответ будет «нет»!

Федор Ильич повторно пожал плечами:

— Сложно сказать, Константин. В теории — да, следили, но скорее поверхностно… К примеру, если бы ты вдруг внезапно куда-то пропал, то могла сработать отслеживающая функция, которая передала бы твое текущее местоположение… ближайшему андроиду! Для обнаружения. Тем более ты парень не простой… Так что могли и подстраховаться на твой счет. — Он достал пачку сигарет, покрутил ее в руках и убрал в карман. — Но, знаешь, на деле… Насколько мне известно, следят — то есть конкретно так следят! — только за учеными, изобретателями, врачами, служащими. Да и то не за всеми подряд, а лишь за теми, кто имеет доступ к документам под грифом «секретно»!

Яковлев бросил на Кэт многозначительный взгляд: «А вот и твой „важный источник“ обнаружился!» — читалось в его глазах.

Девушка в ответ показала большой палец: «Молодец, догадался!»

Федор Ильич не заметил эти гляделки и, закончив говорить, снова полез в карман за «пачкой табака». И на этот раз все же закурил.

— Эх, Федя, Федя, травишь ты себя, — рукой разгоняя дым, попенял ему темнокожий врач. — И нас заодно!

— Не нравится — иди, — сигаретой отмахнулся от него толстяк. — Позже тебя вызову, если понадобишься.

Жора, всем своим видом демонстрируя презрение к никотину и жалость к его невольным жертвам, показательно удалился.

— Обиделся негритенок, — рассмеялся Федор Ильич. — Хотя чего с него взять? — И выдал длинную нетолерантную речь об умственном превосходстве белого человека над человеком черным.

Яковлеву, впрочем, эти разглагольствования толстяка были неинтересны.

— И кто же за мной следил? Ну или не следил? Если не секрет? — с оставшейся долей сомнения спросил он, вдруг понимая, что доля-то неприлично мала, хотя до недавнего времени плескала через край.

До сегодняшнего дня Костя никогда не задумывался о теории заговоров или тотальной слежке, не веря в них и считая уделом антиутопических фильмов. Но стальные внутренности руки, которую ему недавно раскромсали, кричали об обратном. Очень убедительно так кричали, во весь голос… О «процедуре» Костя тоже хотел поговорить, но позже.

Федор Ильич потер подбородок, чуть не ткнув себе тлеющим концом сигареты в щеку.

— Кто следил? Правительство, кто же еще?

Действительно, кто же еще?

«Ну ладно, правительство так правительство, не самый худший вариант, — после недолгих раздумий решил Костя. — Правда, не совсем понятно, нафига им это надо? Никакими секретными данными я не располагаю…»

— Так, а если за мной все же следили… Они же поймут, что чипа больше нет! И придут сюда. Вы не боитесь?

Казалось, Федор Ильич был готов к этому вопросу. Впрочем, как и к остальным!

— Глушилки, Константин. Глушилки! Помнится мне, я говорил, что они стоят лишь в одном кабинете? Немножко соврал. — Мужчина развел руками. — Они стоят по всему зданию. Это даже не столько глушилки, сколько имитаторы — имитируют активность в помещении, имитируют присутствие несуществующих людей… А нас, людей существующих, наоборот, скрывают… Это было во-первых, почему я не боюсь.

— А во-вторых?

Толстяк затушил сигарету о ножку стула и щелчком отправил окурок точно в раковину. Про себя порадовавшись отменному броску, сказал:

— Наш шоколадный Жора, который не просто негритенок, а высококлассный и очень ценимый нами специалист, поставил тебе другой чип… собственной, так сказать, разработки. Мы называем его «Жора-чип»! — рассмеялся Федор Ильич. — Этот чип модифицирует интерфейс, добавляя в него некоторые функции. Например, изменение местоположения. Такой, знаешь ли, человеческий випиэн, если говорить по-стариковски. Поэтому для СВБ тебя сейчас здесь нет… К слову, по желанию меняет он не только твое личное местоположение, но и может червячком-трояном залезть в чип-айди ближайших к тебе людей и сменить заодно и им. Временно, конечно, пока ты рядом, и если сам этого захочешь — в новой версии интерфейса есть… переключатели. И все это было во-вторых.

— А в-третьих?..

— А в-третьих не будет, я закончил.

Кэтька, до того сидевшая молча, решила вклиниться в беседу.

— Кстати, Котик, — промурлыкала она. — Помнишь, ты говорил, что у тебя фейс частично заблочен на проверку или типа того? Попробуй зайди, с «Жорой» точно все работать будет! Никаких блоков!

Костя не преминул воспользоваться советом. Перед глазами появился начальный интерфейс «Разума».

«Здравствуйте, Константин Витальевич, — поприветствовал его женский голос в голове. — С возвращением в „Разум“».

— Ну да, работает…

Наступила пауза — Костя обдумывал услышанное, а Федор Ильич его не торопил. Кэт же, вставив реплику, казалось, снова потеряла интерес к разговору — девушка внимательно изучала маникюр, что-то чуть слышно бубня себе под нос.

— Вы говорите вроде понятные слова… Но я все равно ничего не понимаю! Кто? Куда? Зачем? Для чего? У меня миллион вопросов! — Яковлев в порыве эмоций вскочил с койки, но, почувствовав слабость и головокружение, отступил назад и забрался с ногами на край продавленного матраса. — И они роятся в голове! Я даже не знаю, с чего начать!

Толстяк философски закурил очередную сигарету.

— День обещает быть до-о-олгим… — констатировал он и предложил: — Если не знаешь, с чего начать… Давай начнем с твоей руки?

Юноша встрепенулся:

— Да! Согласен! Объясните, что с ней? Точно помню — когда ее резали, я видел внутри трубки и прочую дичь! Мне же это не привиделось?

— Не привиделось. — Федор Ильич посмотрел на Кэт, но та по-прежнему была слишком занята своими ногтями. — Видишь ли, Константин, ты…

— Упырь! — тихо хихикнула девушка.

— Катя! — повысил голос толстяк. — Весь драматический эффект мне сбила!

«Интересно, почему Кэтька не злится, когда он называет ее по имени? — вдруг подумал Костя. — А меня она постоянно одергивает… Раздражается! Бесится! Обещает прибить!»

Федор Ильич прокашлялся.

— В общем, Константин, ты… — начал говорить он и запнулся, скосившись на девушку и ожидая реплики. — Ты — бионик.

— Кто? Бионик?

— Бионик, — кивнул Федор Ильич. — Другими словами — биологический андроид. Киборг!

— Что? Андроид?.. Киборг?.. То есть… то есть я… — Костя растерялся. — Не настоящий? Не настоящий человек⁈

Толстяк рассмеялся:

— Нет, что ты! Эх, видел бы ты сейчас свое лицо!.. Настоящий, конечно! Ты смесь человека… и немного машины! Восемьдесят на двадцать… примерно! Кстати, Катя тоже чуть-чуть бионик.

Кэт согласно опустила веки, подтверждая информацию, а Федор Ильич продолжил:

— Кстати, Константин! Как ты, наверное, успел заметить… ну или не успел, а тебе рассказали… но с вашего инцидента в стрип-баре прошло немного больше времени, чем тебе кажется. Ты мог бы понять это, глянув на дату у себя в интерфейсе…

— Дата была заблокирована, — перебил Костя. — Хотя вот сейчас, с «Жорой», вижу — да, прошла неделя.

Мужчина помолчал, потом кивнул и снова заговорил, тщательно подбирая слова:

— Причина твоего, эм… твоей непонятливости , скажем так… твоей ошибочной оценки времени… Ее причина, на самом деле, довольно логична — с помощью некоторых секретных технологий тебе удалили кусочек информации из разных чипов: памяти, воспоминаний и мультичипа. Даже не так! Не просто удалили, а удалили и заменили на другой кусочек!

Костя сдвинул брови:

— Удалили память? Как это возможно? Да и вся информация копируется в си-облако, где…

Толстяк язвительно хмыкнул:

— Хочешь, напишу тебе куски кода? Чтобы ты не сомневался?

— Нет, но…

— Тогда поверь на слово! Тем более, Константин, копирование информации ничего не значит, когда речь идет о правительственных делах! Или полагаешь, что из облака нельзя так же все потереть?

— Хорошо, убедили, — протянул Костя. — Предположим, мне что-то стерли, и логику с чипами памяти и воспоминаний я проследить могу. Но разве из мозга память стереть можно? И причем здесь мультичип? Разве он нужен не только для подключения к кибернету и для работы «Разума», и все?

Федор Ильич досадливо шлепнул себя ладошкой по лбу:

— Извини, опять забыл, что эту информацию обычным гражданам не сообщают… В общем, как тебе известно, мультичип располагается у твоего виска, куда вживляется одновременно с установкой в руку чип-устройства.

Яковлев кивнул и свесил ноги с койки, чувствуя пятками холод кафельного пола. «Интересно, где мои носки и ботинки?» — невпопад подумал он.

А толстяк тем временем продолжал говорить:

— Никогда не задумывался, почему он находится у виска? Нет? А я расскажу. Дело в том, что при первичной активации мультичип начинает заменять человеку функции головного мозга, который, как ты знаешь, служит для выработки си-энергии. Понимаешь, куда я веду?

Костя пожал плечами:

— Не особо.

— Сейчас поймешь! — уверил Федор Ильич. — Видишь ли, Константин, если позволить мозгу работать в стандартном режиме, с отвлечением на повседневные задачи, то майнинг си-энергии замедлится и сократится в сотни тысяч раз, а этого наше правительство себе позволить не может! Потому что тогда все пойдет по… — Толстяк запнулся. — По звезде… Остановятся андроиды, вырубятся порталы, встанут теплогенераторы… Вот поэтому мультичипы и вживляют в голову, соединяя их с нейронами. Только лишь для того, чтобы после установки мозг занимался одновременно только одним делом: либо майнингом энергии без отвлечения на второстепенные задачи, либо отдыхом между сеансами майнинга! Все! А мультичип при этом на постоянной основе начинает выполнять все остальные функции мозга, включая зрительные, слуховые, речевые, координационные… и функции памяти. Дублируя к себе часть информации с чипов воспоминаний и, собственно, памяти.

— То есть вы хотите сказать, что если вытащить из меня мультичип, чипы памяти и воспоминаний…

— То ты превратишься в человека без прошлого! Не будешь помнить вообще ничего! Как будто у тебя и не было никакого прошлого!

— Или было, но ты чуть-чуть ударился маковкой, — усмехнулась Кэт, — и теперь у тебя амнезия. Глубокая такая. До самого рождения.

Костя схватился за голову, словно призывая собеседников замолчать:

— О-о-о, чего все так сложно-то? Остановитесь, я вконец запутался! Дайте обо всем подумать!

Пока все выглядело не слишком правдоподобно. Правительственная слежка, бионики, глушилки, чипы… Все это свалилось на голову, как типичный старый рояль, выпавший из окна! Настолько же нелепый и анекдотичный. Можно было бы даже сказать, что все услышанное — полнейший бред и Костю элементарно разыгрывают… Если бы не эта чертова рука! Которая заставляла взглянуть на происходящее под иным углом!..

— Вы сказали, я бионик?

— Да.

— И мое тело на двадцать процентов состоит из деталей?

— Нет! — засмеялся Федор Ильич. — Рука! Только она механическая. Не знаю, какое это соотношение к телу — двадцать процентов, пятнадцать, десять. Навскидку ляпнул! Но вот у меня, например, при одной руке соотношение было бы процента три. Учитывая размер моего пуза!

Яковлев посмотрел на свою кисть. Сжал ее в кулак.

— Значит, только рука… левая.

— Даже не знаю, будешь ты радоваться этой информации или наоборот. Все же в твоем возрасте механическая правая рука пополезнее будет!

Кэт, отвернувшись к стене, захихикала. Что и говорить, а шутка была «шикарной».

— А куда делся разрез? И остальные следы от процедуры? — Костя решил не обращать внимания ни на подколы мужчины, ни на реакцию подруги. Слишком много всего нужно узнать. Понять. Осознать.

— Ах да, по поводу следов… Твоя биокожа на руке обладает высокой регенеративной способностью, рана довольно быстро затянулась, пока ты был в отключке…

— И давно она у меня? Рука?

— Ну как сказать, — задумался Федор Ильич и уставился в затылок Кэтьки: — Кать? Сколько уже? Дня четыре где-то?.. Приблизительно дня четыре.

— Дня четыре, значит… Так… Теперь главный вопрос — откуда она взялась? Рука? И второй главный — зачем кто-то мне ее поставил?

Ответить толстяк не успел — со своего места поднялась засидевшаяся и заскучавшая Кэт.

— Котик, я вижу, ты пока немного скептически относишься ко всей этой истории… — подойдя к парню и взяв его за «нормальную» руку, вкрадчиво сказала она. — И я тебя понимаю! Недоверие, отрицание, опять недоверие… В тебе сейчас играют противоречивые чувства… А еще Федор Ильич порой очень любит поговорить! — Она повысила голос, через плечо покосившись на мужчину. — Даже слишком любит! Но, Котик, согласись, лучше один раз увидеть… чем дважды обмусоливать одно и то же с Федором Ильичом! Да, Федор Ильич? Я права? Может, пора от слов переходить к чему-то более действенному? И тогда Костя перестанет сомневаться в правдивости ваших слов?

Толстяк не согласился:

— Нет, Катя, дай я сначала отвечу, зачем поставили имплантат! Можно?.. Спасибо! Видишь ли, Константин, в обыкновенную человеческую руку, «в» или «под» чип-устройство, сложно впихнуть больше определенного количества чипов. А вот в такую механику, как у тебя, их можно пихать и пихать! Практично, елки-палки! — сказав это, он встал со стула и потянулся, хрустнув косточками. — А дальше Катя права — остальное ты должен увидеть сам… Идемте, дети!

Костя с неохотой спрыгнул на холодный пол:

— Куда опять?

Федор Ильич заговорщически подмигнул.

— К воспоминаниям! — радостно сообщил он.

Яковлев был настроен менее оптимистично:

— Это, конечно, замечательно, но мне что, босиком идти?

— Не переживай, Константин, не кольцо в вулкан несешь!

— В смысле?

— В смысле тут недалеко!

Они вышли из «больничной» палаты и снова очутились в коридоре. Постоянные переходы между кабинетами изрядно утомляли, но в этот раз путь оказался недолог — метрах в сорока пяти от них, возле открытой двери, прислонившись к стене, стоял балаклавщик.

«Видимо, к нему мы и направляемся», — понял парень и слегка замедлил шаг, пропуская вперед Федора Ильича. Наклонился к Кэтьке и прошептал:

— Кэт, что за чепухня здесь творится? Вот честно, как бы ты ни убеждала меня в правдоподобности ситуации, но пока все это выглядит слишком фантастично и больше похоже на один большой розыгрыш, чем на правду. Лучше сразу скажи, если решила меня разыграть…

— Я и не сомневалась, что ты сразу не поверишь, — прошептала она в ответ. — Поэтому сейчас сможешь визуально убедиться, что все услышанное — правда, и причин не верить нам нет. А еще… — И запнулась, уставившись под ноги.

— Что — «еще»?

— Ляля умер, — глядя в пол, процедила девушка. — И это не шутка.

— Что⁈ — опешил Костя и остановился. — К-как? Когда? Почему ты не сказала мне раньше?

— Боже, как мне все это надоело. Когда же этот день закончится? — Девушка устало прикрыла глаза. — Узнаешь, Котик. Скоро узнаешь. Потерпи. И мой тебе совет — слушай, что рассказывает Федя… Федор Ильич. Все, что он говорит — важно. Этот человек не станет просто так размениваться на слова.

Замученная Кэт и ошарашенный новостью Костя вслед за толстяком вошли в очередную комнату, не сильно отличающуюся от той, где парню вырезали чип — те же непонятные устройства по левую руку, шкаф с пузырьками, кресла-коннекторы. Разве что Жоры на привычном месте не наблюдалось… Яковлеву даже показалось, что это то же самое помещение. И, возможно, он был прав.

— Садись, Константин, — пригласил Федор Ильич, а сам занялся датчиками.

Тот взглядом проводил Кэт, которая продефилировала к шкафу с препаратами и села на стул в самом углу кабинета. «Один раз я тебе уже поверил, — читалось в глазах парня. — И чем все это кончилось? Процедурой! Хоть ты и говорила, что операционная — это так, одно название…»

Претензии остались неозвученными — Костя молча, с опаской, опустился в ближайшее кресло-коннектор, вряд ли представляя, что может ждать его дальше. Очередная операция?

— По смене пола, ага, — пробормотал он себе под нос.

Пока Федор Ильич возился с настройкой аппаратуры, мужчина в маске копошился возле пациента — вставил два провода в его чип-устройство, подключил к голове и груди датчики-присоски, нацепил на запястья металлические скобы…

Костя с неподдельной опаской и напряжением следил за всеми манипуляциями, время от времени косясь на спокойно сидящую в уголочке Кэт. Судя по умиротворенному лицу подруги, она была далеко — в «Разуме».

Федор Ильич закончил наладку аппаратуры. Повернувшись, перехватил беспокойный взгляд парня.

— Не переживай, Константин, в этот раз никакого шок-контента, — любезно пообещал толстяк и как-то иронично посмотрел на девушку: — Да, Катенька, больше никаких потрясений ?

Кэт вздрогнула, внезапно услышав свое имя, и вышла из «Разума».

— Точно, никаких потрясений! — загадочно подтвердила она.

Федор Ильич хмыкнул:

— Не обращай внимания, Константин, мы тут о своем, о женском! Есть у нас с Катей одна давняя история… Очень давняя! Чисто между нами! Вот, напомнил ей про нее. Сам не знаю зачем…

— Федор Ильич, вроде все готово. — Мужчина в балаклаве закончил навешивать на парня датчики и отступил, внимательно разглядывая, что в итоге получилось.

— Вроде или готово?

— Готово!

— Запускаю!

Еще сильнее занервничавший Костя беспокойно задергался в кресле, чувствуя, как через присоски проходят слабые разряды тока, покалывающие кожу:

— Я не знаю, что сейчас будет… но что-то мне и не хочется узнавать! — Страх перед неизведанным все же переборол любопытство. — Давайте забудем обо всем и я пойду⁈

Кэт, видя, что парень весь на нервах, встала. Быстро приблизившись к нему, присела рядом на корточки и ободряюще взяла за руку.

— Котик, расслабься, все будет хорошо, больше никаких операций или чего-то подобного, — нежно поглаживая его ладонь, заверила она и, глянув куда-то под кресло, добавила: — Ой, а я твои ботинки нашла… Тут стояли, под коннектором. Правда, я молодец? — Кэтька улыбнулась и заглянула ему в глаза.

От этого взгляда Костя поплыл, причем во всех смыслах — мир вокруг начал рассыпаться, делясь на сотни маленьких мозаичных плиток…

— Ч-что… что происходит? — с трудом выдавил он. — К-кэт?

Вместо нее ответил Федор Ильич.

— Мы вошли в твой мультичип, Константин, — спокойно пояснил толстяк. — В настоящий момент идет процесс восстановления памяти. Процесс восстановления данных! Хочу предупредить — поскольку для твоего сознания эта информация будет в новинку, то ты вновь переживешь все те события, что были удалены и заменены на другие, начиная с самого начала. Готов? Хотя что я спрашиваю, верно? Итак, включаю воспоминания! — И дернул за рычаг.

## Глава 9

Голова театрала запрокинулась назад и повисла на одном позвоночнике…

Постояв еще несколько секунд, Лялик с грохотом свалился на пол и затих.

— Не знаю, что у вас происходит, но интерфейс заработал, — не открывая глаз, сообщил Фил. — Я сваливаю! — И в следующую секунду растворился в воздухе.

А Костя и Кэтька стояли, не в силах ни пошевелиться, ни оторвать взгляда от товарища, извергающего из себя потоки крови. Черно-красная, неестественного цвета жидкость била настоящим фонтаном, тугой струей долетая до высокого потолка и забрызгивая все вокруг. Выглядело это сюрреалистично.

— Кэт, — с отвращением выдавил Костя, вытирая со лба долетевшие до него капельки, — неужели это ты при создании рума столько крови добавила? Ни за что не поверю…

— Это. Просто. Пиздец, — прокомментировала та. — Все, вечеринка окончена, всех выбрасываю в реал!

— Давай!

Картинка перед глазами привычно потухла. Последнее, что увидел Яковлев перед «выходом», как в рум ворвались сотрудники Службы Внутренней Безопасности…

— Фу-у-ух. Ну и ну.

Костя вытащил провод и встал. В задумчивости прошелся по комнате, мысленно возвращаясь к увиденному в нэте и разминая затекшие мышцы. Те отозвались болью, с удовольствием напоминая о побегушках в «Опиуме».

— Ох, блин…

Он остановился, чувствуя, как мир вокруг закружился сумасшедшей каруселью, а пол резвым гепардом убегает из-под ног. Выставив руки, завалился вперед и уперся ладонями в край матраса. Забившийся в судорогах желудок извергнул на пол остатки газировки…

— Что за фигня?..

Костя сел на задницу. Его все еще слегка мутило, а перед глазами вальсировали мошки… но постепенно он начал приходить в себя.

Решив, что газировка на полу никуда не денется и может подождать, парень с трудом забрался на кровать. Завалившись на спину, устало подумал:

«Надо позвонить Кэтьке, узнать, как она. А заодно набрать Лялю и спросить, какого хрена он творил?»

Глубоко вдохнув, Костя вызвал интерфейс и откинулся на кровать. Быстро создал групповой чат.

Друзья ответили почти сразу.

— Вот это да! Вот это приключение! — первым присоединившись к беседе, воскликнул Фил. — Во Лялик жук, взбодрил так взбодрил нашу унылую тусовку! — И нервно захохотал, теребя в руках дужку очков.

В чат вошла Кэтька. Изображение с ней было почти черным — снизу лицо подсвечено голубоватым сиянием, а вокруг темнота… Судя по тревожной мине и отведенным куда-то в сторону глазам, девушку терзали нехорошие мысли.

— А вот и Кэт! — увидев подругу, обрадовался Филя. — Что с моськой⁈

Та неторопливо перевела на рыжего невеселый взгляд:

— С какой еще моськой?

— С какой, с какой… Что с тобой, говорю? Ты чего такая тухлая?

По лицу Кэтьки пронеслась целая гамма эмоций, начиная от легкого удивления и заканчивая нарастающей злостью.

— Сам догадаешься или подсказать? — агрессивно выпалила она. — Ляля не отвечает, это нормальная причина быть тухлой или нет? Или я сейчас должна от счастья прыгать? Не тупи!

Но Фил, казалось, ее не услышал, будто находился в своей, альтернативной, реальности.

— Признавайтесь, вы с Ляликом все это заранее спланировали, да? — уверенный в своей правоте, поинтересовался он. — Театрал, такой театрал!

Девушка выразительно покрутила пальцем у виска:

— Рыжий, ты с дуба рухнул? Я в таком… кхм, представлении ни за что бы не согласилась участвовать. Я дура, что ли, по-твоему? — негодующе побагровела она и перевела взгляд на Костю. — Дура?

Тот замотал головой: «Не-не, не дура!»

— Не стала бы участвовать?.. Верю. Значит, тут Константинополь замешан!

Яковлев скрестил перед собой руки:

— Не, меня сюда не приплетай, я здесь ни при чем. Сам удивился всему произошедшему.

— Не отнекивайся!

— Фил, отвали! — Костя недовольно наморщился и переключил внимание на подругу: — Кэт, ты сказала, что Ляля не отвечает? До сих пор? Попробуй еще раз набрать!

— Сек. — Она выдержала паузу, пытаясь дозвониться до театрала. — Не, молчок… Ой, ребята, не нравится мне все это!

От ее серьезного тона с лица Фила наконец-то стала сползать глупая улыбка.

— Ну, может… отдыхает он, я не знаю. Спать лег! — предположил рыжий. — Или специально на тебя не реагирует! Сидит, небось, и ржет с нас!

Кэтька вздрогнула и, будто что-то почувствовав, настороженно оглянулась, вслушиваясь в полумрак за спиной.

— Будем надеяться, что сидит и ржет, — неуверенно произнесла она и встала. — Эй, кто там⁈

— Кэт, ты чего? — приподнимаясь на локтях, напрягся Костя.

— Не знаю, такое ощущение, что в прихожей кто-то есть. Ну или мне кажется! Пойду гляну. — Девушка сделала шаг к двери. — А-а-й! — вдруг взвизгнула она и испуганно попятилась — в темноте квартиры скользили лучи фонариков…

— Кэт!

— Ребята! Ребята! — Ее голос приобрел панические нотки. — Тут кто-то есть!.. Какие-то люди!.. Не подходи, сука! — вновь взвизгнула девушка и схватилась за стоящий рядом напольный торшер.

Короткий, без замаха, удар. Следом мужской стон:

— А-а, тварь! Разбила мне голову! Мужики, хватай ее!

Из темноты вынырнули две черные фигуры.

— Отпусти, козлина!

Связь оборвалась.

— Кэт! Кэт! Твою ж мать! — Костя соскочил с кровати и, послав подруге запрос на добавление в чат, в нервном ожидании заходил по комнате, усердно избегая оранжевой лужицы.

«Вызываемый пользователь заблокирован», — равнодушно сообщило вылезшее на половину экрана окно.

— В смысле заблокирован⁈

Филя в молчаливом изумлении наблюдал за происходящим.

— Константинополь, это что сейчас такое было? — ошарашенно спросил он. — Получается… Кэтьку только что похитили? — И прислушался.

Костя, весь на нервах, сел на кровать и, судорожно потирая виски, забормотал вполголоса:

— Не знаю. Не знаю. Не знаю! — Встрепенулся: — Похитили! Надо куда-то сообщить! Куда⁈ В СВБ⁈

Рыжий не ответил. Настороженно косясь в сторону, он встал и быстро огляделся, пытаясь отыскать в комнате что-то, чем можно защищаться. Но своего торшера у него не было! Поэтому, не найдя ничего подходящего, лишь горько усмехнулся:

— Прикинь, ко мне, похоже, тоже пришли. Давай, на связи!.. Чем могу быть полезен, господа? — И, напоследок подмигнув другу, отключился.

Яковлев обратился в слух, настороженно ловя каждый звук, каждый шорох, каждое дуновение ветра. И не зря! Не прошло и минуты, как в прихожей раздался топот берцовых сапог, и в комнату уверенно вошли трое мужчин в форме СВБ и защитных масках-противогазах. В руках у каждого — по короткоствольному автомату.

Костя с ногами забрался на кровать и со страхом вжался в ее спинку, не понимая, чего ожидать от незваных гостей — сценка с Кэт до сих пор стояла перед глазами.

«Бить? Меня будут бить? За что? Я просто сижу! — заметались мысли в голове парня. — Рыпаться нельзя! У них оружие! Пристрелят еще! Начнут бить — прикрою голову! И все! Главное, не сопротивляться!»

Вперед выступил низкий коренастый эсвэбэшник. Сквозь линзы маски парень едва рассмотрел его глаза — широкие, впалые, с ледяным сверлящим взглядом. Глаза опытного охотника. Глаза волка…

— Яковлев Константин Витальевич? — сказал «волк» то ли с вопросительной, то ли с утвердительной интонацией. Голос его был под стать глазам — низкий, неторопливый, спокойный. «Волк» знал — добыча загнана и никуда не денется. — Пожалуйста, проследуйте с нами, — неожиданно любезно попросил он.

В этой вежливой просьбе парень уловил нотки опасности и понял — отказываться не стоит! Ведь в следующий раз вместо слов могут последовать более доходчивые аргументы — удары прикладом.

— Простите, а вы кто? Хотелось бы посмотреть удостоверения… — кое-как набравшись храбрости, неуверенно промямлил Костя. Несмотря на форму СВБ, в которую были экипированы гости, подстраховаться все равно стоило — мало ли, вдруг это переодетые недоброжелатели? Хотя, учитывая легкость, с какой они преодолели сопротивление системы безопасности портала, чтобы попасть к нему в квартиру… Вряд ли подобное было доступно обычным людям!

«Волк» устало вздохнул:

— Третий специальный отдел СВБ, капитан Быстряго. Открыл вам профиль с документами, можете ознакомиться.

Костя вызвал интерфейс. Пошло сканирование… «Служба Внутренней Безопасности города Северогорска. Служебное удостоверение №048533. Капитан Третьего специального отдела Быстряго Эдуард Тимофеевич. Должность — старший оперуполномоченный по особо важным делам. Удостоверение действительно по: 28 04 2130».

Значит, все же СВБ, а не ряженые клоуны… Интересно, зачем они здесь? Да еще и при параде? И, получается, за Кэт и Филей тоже приходили эсвэбэшники?..

— Пожалуйста, проследуйте с нами, — повторил капитан.

Дожидаться ответа или реакции парня безопасники не стали. Двое не представившихся напарников «волка» подхватили Костю — который мог идти и сам — под ручки и поволокли к двери, не давая ему даже перебирать ногами.

На выходе из комнаты Яковлев не выдержал:

— Может, я все же сам пойду?

— Это ни к чему. Ребята знают свое дело, — невозмутимо отпарировал Быстряго.

Однако из квартиры, как предполагал Костя, его не вывели — вся компания завернула в соседнюю комнату, в спальню отца.

Здесь, на папиной кровати, удобно расположился седой дед с нелепыми густыми бакенбардами, ершистыми бровями и небольшим узким кейсом на коленях. В отличие от остальных визитеров, одет он был в гражданское — брюки и клетчатую рубашку.

Завидев эсвэбэшников, дед неторопливо поправил очки в широкой оправе, щелкнул замками стального чемоданчика и согнулся над его содержимым. Прерывисто, словно на последнем издыхании, прохрипел:

— Мальчика ближе подведите.

Быстряго «нежно» подтолкнул в спины зазевавшихся напарников, придавая им легкое ускорение.

— Угу, замечательно, так и стой, — пробормотал дед, копошась в своем кейсе. — Руку давай. Не эту! Левую! Сейчас я тебе кое-что подключу…

Он извлек из чемоданчика толстый провод со штекером на конце… и резким движением воткнул его в чип-устройство парня! Довольно хмыкнув, застучал по невидимой для Кости клавиатуре, хрипя себе под нос: «Прекрасно… Замечательно… Великолепно…» Так продолжалось несколько минут.

— Проверка завершена, — наконец сообщил дед. — Показатели в норме, никаких видимых изменений не наблюдается. Уводите.

— Я сам пойду! — поспешно возразил Яковлев.

Но безопасники его не послушали — приказ есть приказ!

Подхватив Костю под руки, они проворно оттащили его обратно в комнату и бесцеремонно кинули на кровать. Сами замерли рядом, не сводя с парня глаз и угрожающе поглаживая приклады.

Быстряго же остался стоять возле двери. С любопытством покосившись в сторону цветасто-веселой лужицы, проговорил:

— Что ж, Константин Витальевич, поздравляю, все в порядке. Отклонений в работе чипов после инцидента в баре у вас не выявлено… Так-так, секундочку!

Он показательно приложил палец к уху. Несколько мгновений стоял и кивал, соглашаясь с невидимым собеседником.

— Мне только что сообщили из штаба, — убрав палец, проговорил «волк», — что у ваших друзей, кроме Алексея Ляликова, тоже все в порядке. Но!

— Что — «но»?

— Но вся ваша компания еще должна побыть некоторое время на самоизоляции… Недолго!

— На какой еще самоизоляции? — не понял Костя. — Что это и для чего?

Быстряго утомленно вздохнул:

— Мы должны убедиться, что с вами точно все в порядке, что мы не ошиблись. Наши люди будут удаленно наблюдать за вашим состоянием, поведением. А изоляция…Тут все просто — вы не сможете пользоваться ни коннектором, ни интерфейсом для общения с другими людьми . Под запрет попадают обычные и групповые чаты, любые звонки, принятие приглашений в кибернет и отправка таких приглашений… Также вам будут недоступны двери-порталы.

Яковлев покорно кивнул:

— Ладно, раз так надо… Хоть я и не особо понимаю смысл запрета на общение… А что с Лялей? В смысле, с Алексеем?

— С Алексеем? — переспросил «волк», словно вспоминая, о ком идет речь. — А, с Алексеем! С Алексеем все хорошо, просто подхватил… небольшую инфекцию! Не хочу вдаваться в подробности, это совершенно неинтересные технические моменты. Лишь скажу, что в настоящее время Алексей находится на карантине. На чистке! Через пару дней, как кончится ваша самоизоляция, вы сможете пообщаться.

Костя вновь кивнул:

— Ясно. Вопрос — я правильно понял, что не смогу выходить в кибернет?

— Выходить сможете. Но с ограничением. Для использования доступна только сингл-версия программы, без общения с другими людьми. Мультиверсия у вас выключена. — Быстряго недовольно погрозил пальцем: — Послушайте, я ведь об этом уже упоминал! Будьте внимательнее!

А Костя, будто не слыша его, продолжал допытываться:

— Из дома я тоже не могу выходить? И что мне делать в четырех стенах?

— Так я же говорю — пользуйтесь синглом! Поверьте, это не так страшно! Посмотрите записи видеороликов, стримов, почитайте книги, поиграйте, в конце концов!.. Чем вы обычно занимаетесь? Вот все то же самое! Только никакого «мульти», никакого общения с другими людьми, в третий раз, наверное, повторяю!

— А общение почему запрещено?

Быстряго не ответил — бесконечные вопросы начинали раздражать его. Развернувшись, бросил через плечо:

— Если вам, Константин Витальевич, все понятно, то всего доброго! — И, жестом увлекая за собой напарников, направился к выходу.

— Всего доброго…

Едва шаги стихли, Костя встал, выглянул в коридор — никого. Заглянул в комнату отца — деда с чемоданчиком также не наблюдалось.

— Ура, блин! — пробормотал он и попробовал связаться с друзьями.

«Данная функция временно заблокирована», — сообщил интерфейс.

Вот Быстряго! Не соврал, гад…

Костя разделся и забрался под одеяло. Глянул на хронометр в правом углу интерфейса — поздно, пора спать… Но — ни в одном глазу! «Наверное, от всего пережитого», — решил он.

От скуки и чтобы притянуть сон парень залез в «сингл» — одиночную версию «Разума» — и принялся пролистывать страницу за страницей развлекательных и новостных заголовков, не особо задерживая взгляд хоть на чем-то, как вдруг…

— Новый смертельный вирус! — взорвался интерфейс от громкого баритона. Вылезшая в рекомендациях новость перепрыгнула на полный экран, и перед глазами парня появилась картинка — активно жестикулирующий черноволосый ведущий на фоне телевизионной студии на старинный манер. — Сможет ли человек одолеть напасть? Сколько времени отводится заболевшему? Как передается эта гадость? Подробности после рекламной паузы только в шоу «Давай послушаем!» Не переключайтесь!

«Вот блин, — подумал Костя, — неужели опять про тот же самый вирус будут говорить? Второй раз за сегодня натыкаюсь… Или не о нем? Ну ладно, „давай послушаем“!.. А потом все же надо ложиться спать!»

Тем временем короткая реклама закончилась, и на экране вновь возник метросексуальный живчик-ведущий.

— Сегодня в нашей студии находится, — сверился он с карточкой в руке, — один из ведущих разработчиков антивируса «Щит» — Борис Блох! Борис, выходите!

В студии появился пышноусый и слегка плешивый мужичок лет пятидесяти, каждое движение которого выдавало волнение и неуверенность. Одернув рукава старого застиранного свитера, Блох возбужденно выхватил микрофон у ассистента ведущего и опустился на диванчик. Сгорбившись, застыл.

Ведущий заговорил — быстро и без пауз, словно за каждую заминку его кто-то хлестал плетками:

— Итак, Борис! Вот уже две недели по всему Северогорску учащаются случаи неестественного и опасного поведения граждан в кибернете. Люди ведут себя предельно неадекватно и по схожему сценарию — в местах массового скопления горожан они с кулаками набрасываются на первых встречных, используя в качестве оружия подручные предметы… Расскажите нам, что происходит и стоит ли начинать волноваться?

— Что происходит? — удивленно проскрипел гость студии и замолчал, лихорадочно бегая вокруг глазами. Казалось, Блох не был готов к тому, что ему вдруг начнут задавать вопросы!

— Да, Борис, мы все ждем от вас ответа!

— Ну что я могу сказать? Кхе-кхе… — Блох прокашлялся и, будто смутившись своего внешнего вида, уткнулся взглядом в ковер на полу. — В городе появился новый цифровой вирус, который легко обходит все стандартные протоколы защиты. — И замолчал.

— Обходит протоколы, как интересно! — воскликнул ведущий и, видя, что гость не намерен разговаривать по собственной инициативе, задал наводящий вопрос: — А распространяется он?..

— Ровно девяносто процентов подтвержденных случаев инфицирования пришлось на момент нахождения человека в кибернете. Остальные десять процентов состоялись во время посиделок в интерфейсе и при общении в чатах.

Ведущий наигранно ужаснулся:

— Какой кошмар! Мы все в опасности! Но как происходит заражение?

— Элементарно. — Борис, вдруг почувствовав в себе уверенность, выпрямился, а его скрипучий голос приобрел нотки высокомерия. — При подключении к интерфейсу вирус обходит базовую защиту, но в этот момент он все еще не очень страшен. Куда как опаснее он становится при вхождении в кибернет — из-за некоторых дыр в безопасности, на данном этапе вирус внедряется в мультичип…

— Вы упомянули дыры в безопасности, — перебил ведущий.

— Да, к сожалению, стандартные протоколы защиты до сих пор довольно… забагованы, — закивал Блох. — Поэтому я рекомендую антивирус «Щит» как идеальное средство для…

— Борис-Борис! Не отвлекайтесь!

— Да, хорошо, простите… После удачного внедрения вирус всего за несколько минут полностью подчиняет себе мультичип и перехватывает у него… управление человеком, говоря кратко. Это если не углубляться в технические термины! И вот только после этого вирус и начинает творить всякую агрессивную чушь! Которую вы уже упоминали.

— И чем заканчивается заражение?

Борис Блох замялся:

— Как правило, все это заканчивается тем, что мультичип впадает… в некую агонию! Он начинает сопротивляться из последних сил, посылая организму защитные сигналы… а затем принимает единственно верное, как ему кажется, решение — уничтожить своего носителя для безопасности окружающих.

Наступила пауза.

— Значит, вирус передается в основном через кибернет… И что, получается, он заражает всех подряд?

Борис замотал головой:

— Нет, нет, что вы. Шанс заболеть есть у всех… но у кого-то меньше, у кого-то больше…

— От чего он зависит? Шанс?

— Честно? Мы пока не знаем…

Ведущий прикусил губу, выслушивая в наушнике указания редактора. Спросил:

— Что еще надо знать или опасаться нашим зрителям?

— Что еще, что еще? — задумался Блох. — Если вы вдруг очутитесь в одном руме с заболевшим, то легко это поймете еще до вербальных проявлений! Дело в том, что вирус блокирует любые интерфейсы, находящиеся рядом! Другими словами, просто перейти куда-то, свалить, как говорится, подальше от инфицированного у вас не получится. Вирус будет стараться изо всех сил передать себя всем, кто находится в руме!

Ведущий вновь приложил палец к уху.

— Мне сообщают, что у нас осталось слишком мало времени до конца программы. Поэтому последний вопрос — у вируса уже есть название?

Борис пожал плечами:

— Официально еще нет! Есть только кодовое имя: «Хворь».

— Спасибо! Это был Борис Блох с рассказом о новом цифровом вирусе, передающимся через интерфейс! Помните — маски тут не помогут! А на следующей неделе мы поговорим о том, сумеет ли…

Экран погас.

«Запись передачи удалена по причине: недопустимый контент», — вылезло сообщение.

Костя удивленно поднял брови:

— О как! Неужели кто-то не хочет, чтобы люди знали обо всем этом?.. Тема для раздумий, конечно, интересная, но — пора спать!

## Глава 10

Пип-пип! Пип-пип! Пип-пип!

Костя нащупал раздражающе пищащую механическую панду — которую он называл «механическая падла» и никак иначе — и треснул по кнопке, заставляя ее заткнуться. Подумал спросонья:

«Так, и зачем я ставил будильник?.. А, точно, сегодня же в школу надо идти… Блин, так охота спать… Может, нафиг эту школу, нафиг этот будильник?.. Нет, нельзя! Надо вставать! На счет три… Раз… Два…»

Он открыл глаза… и едва не вскрикнул от неожиданности! Напротив него, в кресле-коннекторе, сидел курчавый мужчина с холодным цепким взглядом.

— Доброе утро, Константин Витальевич, — поздоровался мужчина и пояснил: — Это я, капитан Быстряго. Профиль открыт, можете удостовериться. Вчера-то вы меня в маске видели…

— Доброе утро, капитан Быстряго, — не до конца понимая, что происходит, сонно поздоровался Яковлев и, подумав: «Может, он мне снится?», поинтересовался: — Почему… почему вы здесь… сидите?

— Не хотел будить, — холодно улыбнулся «волк». — Тем более рабочий день у меня начинается в девять. А я пришел сюда за пять минут до будильника. Без пяти девять. Вот решил вам дать поспать.

Нет, не снится… Протерев слезящиеся глаза, Костя сел в кровати и смущенно натянул до груди одеяло.

— Зачем вы здесь? Вчера же ваш дед сказал, что все в порядке. Вы подтвердили.

Быстряго неторопливо закивал:

— Да, да, все в порядке, но… обстоятельства изменились. Вам придется проследовать со мной.

— Опять в папину комнату?

— Нет, на этот раз… — потирая нос, задумался капитан, — чуточку подальше. — И хитро оскалился.

А Костя скривился — ему не то что куда-то идти, а даже вставать не хотелось!

— У вас что-то важное, да? — хмуро поинтересовался он. — Без меня никак?

— Без вас — никак, — мотнул головой Быстряго. — Говорю же, открылись новые обстоятельства, нужно кое-что допроверить. — Видя сомнения в глазах парня, попробовал его успокоить: — Да вы не переживайте, Константин Витальевич, ваши друзья тоже там будут! Это все формальность. Раз-два, туда-обратно…

Туда-обратно… Костя почесал затылок, раздумывая. Сопротивляться и отнекиваться, как он понял еще вчера, было бесполезно — не пойдет сам, так капитан вызовет подмогу и поволокут силой. А что, имеют право! СВБ же здесь власть, закон и порядок… Но вот немного понервировать «волка» можно!

— Ла-а-адно, как скажете, — закатив глаза, недовольно протянул он и скинул одеяло. — Только соберусь…

Быстряго будто ожидал этих слов — вскочив с кресла, он в два шага очутился возле комнатной двери и призывно махнул рукой:

— Не надо ничего собирать, вам все выдадут. Там! Идемте!

— Что выдадут? — не понял Костя.

«Волк» нахмурился:

— А что вам нужно?

— Одежду, логично же!

— Одежду… Вот одежду как раз и выдадут! А пока накиньте халатик, и все.

— Умыться бы, — прищурился Костя. — Или меня там еще и умоют?

— Идите, умывайтесь, — проскрипел капитан. — На все — десять минут.

— За десять я даже зубы не успею почистить…

Спустя десять минут, секунда в секунду, капитан Быстряго активировал дверь-портал и прокричал:

— Константин Витальевич, я вас жду!

Яковлев вышел из ванной комнаты в майке и штанах.

— А обратно домой я как попаду? — резонно поинтересовался он. — У меня же телепорт заблокирован. Изоляция!

— К вечеру разблокируют. Так и попадете.

— К вечеру? — удивился Костя. — Вы же сказали, что формальности надо уладить. Туда-сюда-обратно…

Быстряго чуть ли не в первый раз повысил голос:

— Что вы к словам цепляетесь⁈ К вечеру, через час, в обед… Рано или поздно все заработает! Давайте проходите в дверь!

И Костя «прошел».

Вынырнув из портала, он очутился в шумном, плохо освещенном помещении, походившем на арочный военный ангар — обитые железными листами стены, высокий потолок с россыпью перемигивающихся длинных люминесцентных ламп, свисающие с балок-перекрытий толстые ржавые цепи, перекрещенные рельсы на полу… Яковлев поежился — холодно.

Вокруг ходили люди. Много людей! Они передвигались небольшими группками под присмотром боевых андроидов с оружием в руках. Костя заметил — одеты люди по-домашнему: старые тапочки, потертые халаты, грязные майки-алкоголички, в которых добровольно не выйдешь из дома — стыдно! Большинство конвоируемых не скрывало страха — запуганные взгляды, неуверенные движения. Слезы…

Из мыслей его вывел голос капитана Быстряго:

— Константин Витальевич, я передаю вас в надежные руки товарища андроида, а сам вас покидаю — служба! — И, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился прочь.

— Херли встал, как член на сиськи? — «Товарищ андроид» прикладом автомата грубо ткнул Костю под ребра. — Вон за той группой — шагом марш!

— А-а, — выдохнул парень, слегка сгибаясь от болезненного тычка. Он хотел возмутиться, заартачиться, но, увидев перекошенное злобой лицо, решил не пререкаться.

…Прибившись к указанной андроидом группе, Яковлев вместе с ней побрел вдоль железных листов, попутно осматриваясь.

Людей в ангаре было даже больше, чем Косте показалось изначально. Помимо тех, кто так же бесцельно шатался вокруг в маленьких «отрядах», множество людей в ожидании сидели на голом полу, а еще больше — стояли возле стен, прислонившись к ним. И все это под бдительным надзором конвоиров…

На другой стороне ангара, где черной пастью зияли наполовину распахнутые ворота, Костя заметил фырчащую вереницу шестиколесных военных грузовиков. Для перевозки людей, смекнул он — закрытые брезентовые кузова, единственная дырка позади для посадки и высадки…

Догадка подтвердилась почти сразу — из ближайшего грузовика высунулось испуганное раскрасневшееся лицо. Следом за лицом показалась аляповатая фигура, укутанная в меховую шапку и телогрейку. Стоявший возле машины андроид-конвоир, заметив краснощекого, что-то сказал и замахнулся прикладом. Фигура скрылась в недрах грузовика и больше не появлялась.

— Петь, как думаешь, куда нас ведут? — услышал Костя растерянный женский голос со стороны пары, идущей впереди. Вопрос явно предназначался мужу.

— А я откуда знаю? — неласково прошипели в ответ. — Слышал, что в зону дезинфекции. А что за зона такая, я без понятия. Но после нее всех куда-то увозят.

— Куда?

— Куда, куда, под му… — говоривший осекся на полуслове. — Черт его знает.

Под тихие невеселые разговоры группка дошла до запертых дверей и остановилась.

— Принимай! — Андроид-конвоир постучал ладонью по стальной обшивке. Дверь начала медленно, со скрипом, отворяться, заваливаясь вбок.

Изнутри послышались недовольные окрики:

— Проходим! Не толпимся! Живее!

— Давай-давай, проходим! — подогнал людей конвоир.

Негромко переговаривающиеся люди заполнили небольшую комнатку, напоминающую врачебный кабинет — белый кафельный пол, светлая плитка на стенах… В дальней части комнаты, за толстым стеклом, уткнувшись в мониторы, сидели несколько человек во врачебных халатах.

— Так, стоим молча, ждем и не дергаемся! — грубо процедил конвоир. — Иначе по хребтине огрею! — И выразительно покачал резиновой дубинкой.

Невольные пленники начали переглядываться, чуть слышно возмущаясь, а находящаяся рядом с Костей женщина испуганно ойкнула.

Вперед выступил подслеповатый дедушка, с трудом опирающийся на клюку.

— Что вы с нами… как с говном разговариваете? — с трудом разлепляя слезящиеся глаза, продребезжал он. — Я, между прочим, заслуженный…

Удар!

— Стоять молча! — рявкнул андроид. — Чего непонятно⁈

Дедушка схватился за живот и беззвучно рухнул на пол. Кто-то дернулся помочь упавшему.

— Назад! Буду стрелять! — злобно пригрозил конвоир и, откинув дубинку, схватился за автомат. Передернул затвор.

Дернувшийся помочь замер и медленно вернулся в толпу.

Несколько секунд стояла звенящая тишина, а затем до Кости стали доноситься приглушенные голоса:

— Фашисты… скоты… как с животными… ироды! — возмущались люди. Однако на открытый конфликт никто так и не пошел…

Один из врачей за стеклом оторвался от монитора и помахал рукой, привлекая внимание андроида и, когда тот повернулся, показал большой палец: «Начинаем!»

— Выровняться в шеренги! — подобрав дубинку, приказал конвоир и, когда люди с грехом пополам выполнили требование, велел: — Стоять и не шевелиться, начинается дезинфекция!

Костя зажмурился, предполагая, что их обдаст ядовитого цвета жидкостью вроде той, что показывали в некоторых старых фантастических фильмах… однако ничего не происходило. Совсем ничего! Он даже подумал — что-то пошло не так, но…

— Цифровая дезинфекция завершена! — сообщил в громкоговоритель врач-за-стеклом. — Признаков повреждения и заражения не выявлено. Уводи!

— Разбиваемся на группы по десять человек! — скомандовал андроид-конвоир. — Первая группа идет за мной, остальные стоят и ждут дальнейших указаний. Все, кто попадет в первую группу, запомните число — двадцать девять! Это номер вашей группы.

Народ начал суетиться — все почему-то захотели попасть именно в первую группу! Вероятно, полагая, что чем раньше они куда-то пойдут, тем раньше все это закончится!

Костя в первую «десятку» не особо-то и хотел, но и сам не понял, как толпа вынесла его вперед! Вроде только-только спокойно стоял где-то в серединке, а потом раз — и вот он в компании других несчастных идет в обратном направлении!

Навстречу попадались другие группки, одна за одной… Лица людей выражали растерянность и непонимание происходящего. «Их только доставили и ведут на дезинфекцию», — сообразил Костя.

В конце концов, под недовольные окрики конвоира, требовавшего «дать скорости», их впустили на склад. Это было светлое, просторное, и даже в какой-то степени уютное в своей простоте помещение с высокими деревянными стеллажами, забитыми коробками, источающими запах картона и пыли… Перед всем этим «великолепием» расположился одинокий стол с сидящей за ним дородной женщиной. Между столом и стеллажами — наваленные друг на дружку тюки.

— Подходим по одному! — зычно прогорланила кладовщица.

И народ стал послушно подходить. Женщина окидывала каждого невольного пленника, который приближался к ней, изучающим взглядом, после чего стоящий за ее спиной андроид торопливо доставал из тюка одежду и со словами: «Забирай скорей!» кидал вещи к столу.

А люди все прибывали и прибывали, заполняя пространство перед столом и толпясь вокруг. Костя, получив одежду, свернул ее в объемный мешок и отошел к стеночке. С трудом найдя более-менее пустой уголочек, распотрошил получившийся «комок» и присвистнул — добыча оказалась хороша: меховая шапка, шерстяная кофта, ватные штаны, телогрейка, теплые ботинки и варежки.

Напялив на себя всю одежду и тут же почувствовав, как начинает мокнуть поясница, Костя так и остался стоять в сторонке, ожидая дальнейших указаний андроида и посматривая на толпу… как вдруг заметил в ней знакомое лицо! Расплывшись в улыбке, радостно позвал:

— Кэтька!

Девушка не услышала. Она куталась в розовый плюшевый плед и слегка тряслась, то ли от холода, то ли от страха.

— Кэт!

Та удивленно захлопала ресницами и закрутила головой, стараясь понять, откуда звучит ее имя. Увидев Костю, кивнула и робко улыбнулась.

Спустя минуты ожидания Кэтька наконец-то получила одежду и подсеменила к другу.

— Котик, я так рада тебя видеть! — побросав шмотки, она буквально повисла у парня на шее. На глазах выступили слезы. — Тебя тоже приволокли сюда, как беспородную шавку?

— Ну, не то, чтобы приволокли… — смущенно приобнимая полуобнаженную — хоть и в пледе — подругу, ответил Костя. — Скорее, я сам пришел. Почти добровольно.

— А меня конкретно приволокли, представляешь? Особенно этот их главный старался, лейтенантишка недоделанный… Ублюдки! Хрупкую девушку… — Кэт возмущенно стукнула Костю кулачком по груди, словно это он был виноват во всех ее страданиях. Затем, чуть подуспокоившись, спросила: — А ты как? Не били?

Яковлев решил не расстраивать Кэтьку рассказами о вполне адекватном капитане Быстряго и лишь пожал плечами:

— Нет, не били. Я пытался выполнять все, что от меня требовали…

— Я тоже, а толку? — вздохнула Кэт. — Не знаешь, зачем мы здесь? Тут столько народу…

— Нет, не знаю. — Костя покачал головой. — Слышал только, что нас вроде как должны куда-то доставить. Видела грузовики? Вот в них, я полагаю, людей куда-то и отвозят.

— Любопытно, — задумалась она и предложила: — Давай держаться вместе?

— Давай!

Девушка улыбнулась и подняла с пола одежду:

— Принарядиться надо, да? Котик, а подержи-ка ты передо мной… — И, прикрыв рукой грудь, протянула ему покрывало.

Широко развернув плед, Яковлев загородил девушку от любопытно-похотливых взглядов.

— Остальных наших не видела? — смущенно отводя в сторону глаза и стараясь не пялиться на голые ляжки подруги, поинтересовался он.

— Не видела. А что, полагаешь, они где-то здесь?

Костя, хоть Кэтька и не могла этого заметить, пожал плечами:

— Думаю — да. Раз мы…

Договорить он не успел, перебитый громкой командой андроида:

— Группа номер двадцать девять — за мной!

Люди начали стягиваться к выходу.

— Кэт, выдача закончилась. Ты оделась?

— А то! Красотка я? — она с ухмылкой вынырнула из-за пледа. — Смотри, какая милая телогрейка! Чувствую себя зэчкой! Ну заключенной в тюрьме!

— Тут все так одеты. А ты да — красотка. Пойдем! Нас зовут уже.

Кэт осталась на месте.

— Так двадцать девятая это не моя группа, — неуверенно сказала она, но тут же глаза ее загорелись жаждой озорства: — А-а, ну и ладно, моя не моя… пошли!

— Надеюсь, пронесет!

— Главное, чтобы не в штаны…

Но волновался Костя зря! Разбираться, кто в группе с самого начала, а кто прибился позже, андроид не стал — ему было наплевать. Или подобная задача не была заложена в память! В любом случае, группу с Костей и примазавшейся к ней девчонкой выстроили колонной и под внимательными взглядами стоящих по периметру ангара конвоиров повели к грузовикам.

— Котик, все же будет хорошо? — Кэтька прижалась к парню, ища поддержки и пытаясь заглянуть ему в глаза. — Что-то мне как-то не по себе. Страшновато!

Тот не ответил. А что сказать? «Мне тоже страшно»? Не самый лучший вариант для ободрения! Поэтому Костя решил промолчать, уткнувшись глазами в пол…

Вскоре они остановились возле пустого грузовика, рядом с которым скучали два андроида. Один из них, дождавшись приближающихся людей, щелкнул задвижками — задний откидной борт машины «упал», открывая черный провал кузова.

— Утрамбовывайтесь!

Пленники начали смиренно залезать в машину и рассаживаться по стоящим вдоль бортов лавкам. К удивлению Кости, уже привычных роптаний слышно не было — народ притомился.

Яковлев запрыгнул в грузовик одним из последних и подал руку подруге. Осмотрелся — свободные места на лавочках остались лишь у самого края.

— Двигайтесь! Двигайтесь! Утрамбовывайтесь! — Последние два места, у выхода, заняли андроиды — один расположился рядом с Костей, другой — напротив. Парень про себя их так и назвал: «андроид-рядом» и «андроид-напротив».

— Скоро поедем, ожидайте, — сообщил «андроид-напротив» и постучал ладонью по борту.

Машина тронулась в путь.

— Интересно, куда нас везут? — на ухо другу прошептала Кэт. Парень лишь пожал плечами.

Машина сделала круг по ангару и остановилась.

— Приехали? — удивился кто-то из глубины кузова.

Вопрос заглушил мерзкий скрежещущий звук, сопровождаемый скрипом петель. Затем машина вновь тронулась… и проехала через ворота, которые сразу же захлопнулись!

— Нас что, из Северогорска вывезли⁈ — раздался чей-то обеспокоенный голос.

— На забой везут! — ахнул кто-то особо мнительный.

Секунду стояла тишина.

— Зачем⁈ Почему⁈ Кто вам дал такое право⁈ — зазвучал нестройный хор возмущенных голосов. — Верните нас в город!

Сидящий рядом с Костей андроид привстал:

— Граждане, спокойствие! Ни на какой забой вас не везут, что за глупые мысли?

— Сидите спокойно, поездка займет не больше десяти минут, — встрял «андроид-напротив».

В ответ затараторили:

— Какие десять минут⁈ Мы все замерзнем, пока будем ехать!

— Так над людьми издеваться!

— Минус двести на улице, имейте совесть!

— А я вообще удивлен, как у меня легкие до сих пор в лед не превратились!..

«Андроид-рядом» громко хлопнул в ладоши — голоса смолкли.

— Граждане, повторяю — соблюдайте спокойствие! Никто не замерзнет! Вдоль всего нашего пути расставлены тепловые батареи, поддерживающие температуру воздуха на отметке минус пятнадцать градусов. От такой температуры можно разве что простудить горло!

— Да и то, если слишком много разговаривать! — уточнил «андроид-напротив».

— Спасибо, коллега. Поэтому, граждане — помолчите!

Ответом им была полнейшая тишина…

— Врут они все! — вдруг воскликнул кто-то. — Говорю же — на забой нас везут! Как скот!

Прокричавший эту фразу мужчина резко вскочил и рванул к выходу. Толкнув обратно на лавку вставшего на пути «андроида-рядом», перекатился через борт и свалился на укатанный снег. Конвоиры проводили его озадаченными взглядами. Переглянулись.

— Стой! Стрелять буду! — спохватился «андроид-напротив» и снял винтовку с предохранителя.

Но беглец не послушался — он проворно поднялся на ноги и ринулся прочь с дороги, в сторону, туда, где не было мачт освещения…

Конвоир вскинул свое оружие. Прицелился.

Бах!

Беглец сделал еще два шага по глубокому снегу, а затем завалился ничком и, как показалось Косте, так и остался лежать в сугробе.

— Убили, сволочи, — пронеслось в кузове.

— Граждане! — «Андроид-рядом» быстро поднялся с лавки и повернулся к людям. — В очередной раз призываю вас соблюдать спокойствие!

— Данный гражданин жив, у меня в винтовке вместо пуль — усыпляющие иглы! — также повернулся и его напарник. — Мне пришлось стрелять, поскольку гражданин подверг себя опасности! Он мог покинуть безопасный — обогреваемый — участок дороги и скончаться от переохлаждения.

Пока андроиды говорили, грузовик все дальше и дальше отдалялся от неподвижного тела.

— А что, забирать мы его не будем? — поинтересовались из глубины кузова.

Андроиды переглянулись, обмениваясь информацией по своим каналам.

— Нет, нам не стоит задерживаться в пути, — пояснил «андроид-напротив». — Я передал информацию в город, спасательный отряд уже выдвинулся. Через несколько минут гражданина подберут, приведут в чувство и посадят в следующий грузовик.

Кэт наклонилась к Косте, прошептала на ухо:

— Мне кажется, они врут. Тот мужик мертв.

— Почему?

— А ты думаешь, игла могла пробить телогрейку? В винтовке по-любому боевые…

Яковлев пожал плечами. «Не знаю, это всего лишь догадка», — читалось в его глазах.

Дальше поехали в тишине и без происшествий…

Грузовик с подзамерзшими людьми вкатился в открывающиеся грохочущие ворота и вскоре остановился. К нему тут же подскочили с полдюжины андроидов.

— Выгружаемся! Быстрее! Разбиваемся на пары! — послышались их нетерпеливые голоса.

Костя и Кэт хоть и вылезли одними из первых, но чудесным образом очутились в середине образовавшейся колонны.

— За мной! — скомандовал один из андроидов и приглашающе махнул рукой. — Пошли!

И они пошли — по темному и узкому, шириной в метр, переходу-лучу с ослепляющим прямоугольным пятном света в конце. Как догадался Костя, переход служил неким подобием длинного тамбура, и оказался прав — «свет» вывел мини-колонну в просторный коридор…

Коридор смещался под небольшим углом в сторону, поэтому полностью оценить его длину не представлялось возможным — через сотню шагов он полностью заворачивал влево. По проходу туда-сюда рыскали фигуры в белых медицинских халатах и масках — выбегали из расположенных по обеим сторонам дверей, хлопали ими, время от времени с кем-то перекрикивались… Но самое странное заключалось в другом — по коридору против часовой стрелки шла бесконечно-растянувшаяся вереница одинаково выглядевших людей. И нет, это были не однотипные андроиды-двойники! Сходство заключалось в одежде — на всех теплые шапки, телогрейки, валенки — и в усталости на лицах… «Их тоже привезли сюда из города», — смекнул Костя.

Периодически к веренице подскакивала фигура в халате и маске, выдергивала двух-трех человек и уводила в ближайшую дверь.

— Выстраивайтесь в колонну и — шаго-о-ом марш! — повернувшись к новоприбывшим, приказал конвоир.

…Они шли и шли, шли и шли, шли и шли… Монотонно. Размеренно. Убаюкивающе… Шаг за шагом, метр за метром…

— Котик, нас, похоже, по кругу водят, — через полчаса не выдержала Кэтька. — Мне кажется, мы здесь уже были. Места знакомые…

— Знакомые? — Костя закрутил головой. Места действительно были знакомые — чем коридор поражал, так это своим однообразием. — Да черт его знает, тут все одинаковое! Как ты поняла, что мы были именно тут?..

Кэт не ответила. Схватив его за руку, потащила к стене.

— Ты чего?

Около стены она затормозила. Остановился и Костя.

— Вот ответь мне, — свистящим шепотом заговорила девушка, — на кой хрен мы ходим? Зачем?

Яковлев пожал плечами, не зная, что и сказать — об этом он не задумывался.

— Все ходят, вот и мы тоже, — смог он выдавить из себя.

— А если все топиться пойдут?.. А-а, забей! — Кэтька присела на корточки и прислонилась спиной к стенке.

— Кэт, я все понимаю, но нам сказали ходить… значит, для чего-то это нужно! Может, дезинфекция в этот момент проходит? Или типа того! Не зря же людей выдергивают! Не просто так!

— Отстань! Во-первых, я устала и хочу отдохнуть. А во-вторых… пусть вон послушные дебилы круги нарезают! А я не дебил! И вообще, у меня уже ножки болят! Пожалей меня!.. Ну пожале-е-ей… Котик, блин, что ты так на меня смотришь? А-а, ладно, черт с тобой, пошли дальше! Видимо, придется побыть дебилом!

Едва Кэтька закончила говорить и встала, намереваясь вернуться в толпу, как к ним подскочила невысокая женщина в белом халате и со словами: «Вы, молодые — за мной!», подхватила их под руки и куда-то быстро повела.

Они втроем вошли в ближайшую дверь и очутились в небольшом кабинете. Тот делился на две равные части длинным, почти до выхода, шкафом, который образовывал подобие мини-комнат. В каждой такой комнатке расположилось по письменному столу, шкафу и ширме. За столами сидели женщины в стандартных врачебных одеяниях — маска, шапочка, халат… Под потолком, нарушая тишину, на низких оборотах жужжала люстра-вентилятор.

— Присядьте, пока врачи заняты, отдохните чуть-чуть, — шепотом порекомендовала «молодым» приведшая их женщина, жестом указывая на стоящие рядом стулья.

Костя проследил за рукой медсестры — три из четырех стульев были заняты неподвижными андроидами. Кивнул Кэтьке — присаживайся.

Та едва заметно покачала головой:

— Садись ты, а я к тебе на колени.

Просить о таком дважды Яковлева было не нужно — он, с трудом сдерживая глупую улыбку, плюхнулся на стул. Кэтька аккуратно примостилась сверху.

— Ну обними хоть меня, — прошипела она. — Грохнусь же с твоих костяшек!

Костя кое-как обхватил необъятную из-за одежды подругу. Огляделся. И только сейчас обратил внимание на раздетого до трусов короткостриженного мужчину, который растекся жирами на деревянном табурете возле одного из столов. Выглядел тот примечательно — с выцветшей от времени серой татуировкой во всю спину. Церковь, ангелы, купола…

— Полные фамилия, имя, отчество.

Сказавшая это врач согнулась над пустыми бланками, выжидающе нахмурилась и нервно забарабанила колпачком письменной ручки по бумаге.

— Корякин. Матвей. Леонидович, — отчеканил человек-татуировка, почесал покрытый недельной щетиной подбородок и, когда врач начала заполнять бланки, добавил с явным недовольством в голосе: — Маргарита Львовна, ты же прекрасно знаешь, как меня зовут, к чему весь этот…

— А так надо, Матвей Леонидович, — не отрываясь от писанины, перебила Маргарита Львовна, женщина чуть за сорок с «верблюжьим» лицом — широко посаженные глаза, крупные ноздри, массивная верхняя губа… — Для протокола.

— Для про-то-ко-ла, — брезгливо скривился Корякин. — Поумнее название придумать не могли? И вообще, к чему эти писульки-писюльки? Профиль у меня открыт, сканируй не хочу!

Женщина незаметно вздохнула, осуждающе зыркнула на него из-под толстых линз и продолжила усердно выводить на бланках только ей понятные каракули.

— Сканируй не хочу… А я и не хочу, — устало процедила она. — Начальство велело на бумагу все записывать, вот я и записываю.

— Лучше бы начальство сказало вам людей не тревожить со своими… экспериментами!

Из-за расположенной рядом ширмы высунулась кучерявая голова медсестры — молоденькой худенькой девчонки, наверняка лишь чуть старше Кости.

— Матвей Леонидович, пожалуйста, не отвлекайте Маргариту Львовну от работы, — прозвенела медсестричка. — Несмотря на вашу неприязнь к различным госорганам, этот документ действительно так и называется — протокол. И с этим ничего не поделать, — сказала она и повернулась в сторону Кэт: — Девушка-на-коленях, проходите к соседнему столу за ширмочку и раздевайтесь.

Кэтька приподняла брови:

— Раздеваться? Совсем?

— Трусы можете оставить, а остальное — вон! — подняв на Кэтьку глаза, строгим тоном разрешила Маргарита Львовна и, видя растерянность на лице девушки, добавила: — Шутка. Верхнюю одежду снимите — жарко ведь. — И ни один мускул не дрогнул на ее серьезном лице.

Медсестричка кивнула: «Все так!»

— Поняла! — Кэт встала и, бросив взгляд на Костю, направилась за ширму…

Маргарита Львовна закончила заполнять бумажку. Сказала:

— Так что, Матвей Леонидович, как сказала Леночка… наша медсестра — с протоколом ничего не поделаешь! Тем более это не обычный протокол, а протокол безопасности семнадцать дробь триста двадцать четыре.

— Дробь двести сорок четыре! Тогда это все меняет!

— Правда?

— Нет! Мне фиолетово, — бросил татуированный. — А? Что такое?

Врач, теребя ручку, задумчиво изучала переносицу мужчины.

Корякин занервничал:

— Маргарита Львовна, все в порядке?

Женщина встрепенулась, протянула исписанный лист, ручку и предложила:

— Подпишите вот здесь и вот здесь.

— И что это?

— Отказ от претензий. И страховка. На всякий случай.

— Давайте без всяких «случаев»! — прищурился Корякин и уставился в лист, изучая написанное.

Тем временем раздевшаяся до штанов и кофты Кэт вынырнула из-за ширмы. Обменявшись взглядами с Костей, села на стул возле свободного стола.

— Полные фамилия, имя, отчество, — устало, в тысячный раз за сегодня пробубнила врач в белой одноразовой маске.

— Сапрыкина Екатерина Андреевна.

Человек-татуировка, расслышав Кэтьку, широко оскалился:

— Ха, Екатерина Андреевна! — И пояснил: — Бабу мою так звали. Притон с девочками держала, а теперь на заслуженном отдыхе… в местах не столь отдаленных… Готово! — И вывел на бумаге свою подпись.

Один из сидящих рядом с Костей андроидов поднялся и, как ребенка, которому хотят дать конфету, поманил жирного пальцем:

— Пройдемте в процедурную.

Матвей Леонидович протрясся животом мимо Яковлева, на миг остановившись, будто желая что-то сказать, но потом передумал и вышел за дверь.

— Молодой человек, проходите! — позвала медсестра Леночка.

Костя не стал дожидаться повторного приглашения. Пройдя за ширму, быстро скинул выданную на складе одежду, оставшись в одних трусах. Вытерев лоб, облегчено выдохнул — снятое можно было выжимать!

Выйдя к Маргарите Львовне, парень застыл в нерешительности — присесть его не приглашали.

— Я хотел бы знать, зачем мы здесь? — неожиданно даже для самого себя сказал он и внутренне сжался, ожидая в ответ крики и ругань…

Однако врач и не думала повышать голос! С неподдельным интересом глянув на парня, жестом пригласила его на стул.

— Наконец-то хоть кто-то спросил, я даже удивлена, — дружелюбно выдохнула женщина. — А то весь день идут и идут, идут и идут… А куда идут? Зачем? Хоть бы один поинтересовался! Как бараны, честное слово… Стадо!

Медсестра за ширмой весело хмыкнула. «Она там одежду собирает, а я-то думаю, что она там делает?» — подумал Яковлев, как вдруг…

— Котик! — услышал он взволнованный голос Кэтьки. — Меня уводят!

Костя обернулся — Кэт в сопровождении андроида уже выходила из кабинета.

— А… а куда ее? — заволновался он и привстал, готовый пуститься вслед за исчезнувшей за дверью подругой. — Куда ее уводят⁈ Мы должны вместе держаться!

— Сядьте на место, молодой человек! — тут же приструнила его Маргарита Львовна. — Что вы как… Вашу девушку повели в процедурную, если мы с вами сейчас быстренько закончим, то пойдете следом… Полные фамилия, имя, отчество.

— Яковлев Константин Витальевич, — без запинки выпалил он.

Врач начала старательно заполнять пустые бланки, скрипя ручкой по бумаге.

— Значит, хотите знать, зачем вы здесь? — будто вспомнив недавно услышанный вопрос, вдруг переспросила она. — Скрывать, собственно, нечего — для вакцинации от нового вируса.

В последний раз оглянувшись на закрывшуюся дверь, словно в надежде, что Кэтька вернется, Костя повернулся к женщине:

— Какого вируса?

— Того, что убивает людей, — тщательно выводя буковки, спокойно ответила Маргарите Львовна. — Полагаю, совсем недавно вы столкнулись с неким его проявлением. Поэтому вас и привезли сюда — для тщательного обследования и последующей вакцинации.

Костя нахмурился, вспоминая все, что он знал о вакцинах. Благодаря чипу информации знал он немало.

— Так это все-таки был вирус? — аккуратно подбирая слова, уточнил он.

— Да.

— И мне вколют… вакцину от него? — не унимался Костя.

— Верно.

— То есть настоящую вакцину? Прям вколют? Шпри́цем?

— Совершенно верно, — кивнула врач. — Настоящую вакцину. Вколют. Шприцо́м.

— От цифрового вируса? — еще раз уточнил он, интонацией выделив середину фразы.

Врач восторженно сверкнула глазами, даже не пытаясь спрятать за очками довольное выражение лица:

— Молодой человек, вы начинаете нравиться мне все больше и больше. Вы не похожи на остальных — молчаливых и запуганных… Вы — любознательный. Подписывайте страховку и отказ от претензий. — Маргарита Львовна подсунула ему бумажку. — Отвечая на ваш вопрос: да, физическая вакцина от цифрового вируса. И не спрашивайте, как это работает, я все равно не смогу понятно объяснить… Я и сама, если честно, не в курсе! Просто сижу за этим столом, заполняю бумажки, а все остальное делают другие люди. Ученые… Подписали? Замечательно! — Она призывно кивнула андроиду. — До свидания, молодой человек Костя Яковлев!

— Значит, насчет формальностей Быстряго меня обманул, — пробормотал «молодой человек», следом за андроидом покидая врачебный кабинет.

…Процедурная не зря носила такое название! Это была длиннющая комната с полусотней старых больничных коек, будто привезенных сюда прямиком со свалки — железные скрипящие основания, ржавые и местами отсутствующие пружины, промятые матрасы со следами человеческой жизнедеятельности, наспех прикрытые рваными пожелтевшими простынями… Справа от каждой койки располагался штатив для крепления капельницы, слева — контрастирующие с койками новехонькие, отливающие пластиком ящики контрольно-измерительной аппаратуры с десятком кнопочек и полудюжиной переключателей.

Почти все койки были заняты спящими людьми, которых Костя тут же про себя окрестил «пациентами». Из их чип-устройств торчали ведущие к ящикам длинные провода со штекерами-предохранителями на конце. Между койками без остановки сновали делающие заметки медсестры, чинно ходили врачи, а изредка к ним присоединялись и санитары, уволакивающие пациентов прочь…

Яковлев под присмотром андроида встал у дверей процедурной и без труда нашел глазами Кэтьку — девушка сидела на койке недалеко от входа, рядом с ней копошилась медсестричка. Перехватив его взгляд, Кэт улыбнулась и подмигнула — в глазах подруги с непоколебимой уверенностью читалось «Прорвемся!»

— Отвалите, выродки! — услышал Костя чей-то возмущенный голос.

Человек-татуировка Матвей Леонидович со следами затяжной, но проигранной войны на лице, явно не желал делать инъекцию. Он прижался к стене между койками и штативом для капельниц отбивался от наседавших на него санитаров.

— Пожалуйста, пройдите на свое место, — глухо увещевали те. — Это всего лишь вакцина от вируса.

— В гробу я видал эту вакцину! Вон, смотрите, у вас от нее люди дохнут!

— Вы ошибаетесь.

Толстяк замахнулся штативом, но тот зацепился за койку и выскользнул из рук. В следующую же секунду четверо санитаров бросились в атаку.

Костя наблюдал за происходящим, мысленно комментируя каждое действие — накинулись; повалили; скрутили… Поволокли к свободному месту…

С большими усилиями уложив Матвея Леонидовича на койку, санитары ремнями пристегнули его руки к стальному изголовью, а лодыжки — к перекладине в ногах.

— Гады! Я это так не…

Матвей Леонидович не договорил — подскочившая медсестра с размаха вколола в дряхлое плечо мужчины фиолетовую жидкость. Побрыкавшись еще несколько мгновений, Корякин отключился.

Прошло три или четыре минуты. Яковлев по-прежнему стоял возле дверей под надзором андроида, но никто из медперсонала не обращал на парня внимания. В процедурную привели еще одного пациента, затем еще и еще…

— Место двенадцать освободилось! — во всеуслышание сообщил кто-то, и тут же двое санитаров, приподняв неподвижное тело, переложили его на носилки и уволокли в дальний конец процедурной, за ширмы.

— Наша очередь, идем! — Андроид взял парня под локоть и повел к пустующей койке номер двенадцать.

— Пациент семнадцать тысяч сто восемнадцать, время смерти одиннадцать двадцать семь. Моментальная. — Услышал Костя совсем рядом. — Недоработали.

В глазах потемнело от услышанного — значит, татуированный был прав⁈ Яковлев хотел взбрыкнуть, возмутиться, но вспомнил, что попробовавшего сопротивляться Матвея Леонидовича без лишних вопросов скрутили и пристегнули ремнями. Поэтому — смысл рыпаться?

Весь в печальных и тяжелых мыслях Костя опустился на продавленный матрас двенадцатой койки. Глянул на Кэт — девушка лежала на своем месте, глаза ее были закрыты. Спит?.. Или?..

Из асептической зоны, напяливая перчатки, вышла медсестра. Заметив одинокого и скучающего парня, направилась к нему, на ходу сверяясь с записями в блокноте.

— А это точно… безопасно? — спустя минуту с недоверием поинтересовался он, наблюдая, как медсестра набирает в шприц темно-фиолетовую жидкость.

— Само собой! — заверила та.

Костя мысленно продолжил фразу: «Зуб даю!» Но в следующий миг стало не до смеха.

— Пациент семнадцать тысяч сто семь, время смерти одиннадцать двадцать девять. Семь минут после введения.

Яковлев скосился в сторону голоса — санитары грузили на носилки Матвея Леонидовича.

— Ложитесь и не волнуйтесь, — проследив за его взглядом, посоветовала медсестра и мокрой ваткой протерла ему кожу на плече. — Волноваться перед процедурой вредно, снижает шанс… — Она не договорила.

— Снижает шанс чего⁈ — хотел поинтересоваться Костя, но не успел — медсестра воткнула ему в плечо длинную и острую иглу.

Перед глазами помутнело, а сознание, грянув напоследок всполохом света, погасло…

## Глава 11

— Костян! Яковлев! Не спи!

Костя почувствовал на своих ребрах чей-то острый локоть. Еще раз. И еще.

— Проснись, говорю! Рыба двойку влепит!

Он разлепил веки и в первую секунду не мог сообразить, где находится — возле глаз была покрашенная голубой краской деревянная поверхность. Еще спустя секунду понял, что лежит головой на руках, лбом упираясь в тыльную сторону ладони.

Поднял голову. Осмотрелся.

Обычный школьный класс — поставленные в три ряда парты, стол учительницы, темно-зеленая доска. Справа на стене, напротив окна, висят портреты писателей и поэтов прошлого — Пушкина, Толстого, Лермонтова, Фета. Выше, над доской, еще три изображения, с приписками — «Ленин», «Сталин», «Маркс».

За партами сидят одетые в школьную форму мальчики лет шестнадцати и — в черных платьях с белыми передниками — девочки. Учительница что-то зачитывает из учебника и параллельно записывает озвученное на доске, а ученики прилежно слушают, время от времени делая пометки в тетрадях…

Костя перевел взгляд налево — рядом сидел его лучший друг Сашка Перепелкин, загорелый дылда с выцветшими от солнца соломенными волосами.

— Спасибо, Сань, — прошептал Костя и раскрыл тетрадь. Взяв ручку, продолжил: — Что-то я задремал. Представляешь, мне такая чушь снилась, как будто мы живем в высоких-высоких небоскребах, а вокруг зима и…

— Ш-ш, — обернулась сидящая впереди девчонка. — Тише!

Саня, дождавшись, когда одноклассница отвернется, с чувством глубокого удовлетворения дернул ее за косичку:

— Сапрыкина, ты чего шикаешь?

— Ай!.. Чего, чего… Мешаете Рыбу слушать.

— Ботаничка, — вынес свое заключение Саня.

— Сам такой!

Прозвенел звонок, и школьники повскакивали со своих мест.

— Дети! — Учительница постучала указкой по столу. — На следующем уроке контрольная…

— Мы помним, Раиса Борисовна!

— … Поэтому вымойте доску! Дежурные, я к вам обращаюсь! Кто сегодня дежурный?

Саня повернулся к соседу по парте:

— Костян, в столовку идешь? Мамка сказала, сегодня запеканка с вареньем и какао!

— О, здорово! Пошли!

Забитые битком коридоры внезапно напомнили Яковлеву очередь за колбасой, в которой он — на той неделе, в воскресенье, — провел четыре с половиной часа! Напомнили из-за старшеклассников, что вереницей выстроились вдоль стен и о чем-то переговаривались. Так и казалось, что кто-то воскликнет: «Вас здесь не стояло!» и завяжется локальная потасовка…

Впрочем, логичное объяснение этой «очереди» нашлось — мимо, по лестницам и проходам, сталкиваясь друг с дружкой и снося все, что попадалось на пути, носилась обезумевшая от долгого сидения на месте малышня. За бегунками безучастно наблюдали дежурные, даже не пытаясь остановить эту беснующуюся лавину…

…В школьной столовке пахло жареной рыбой, свежей выпечкой, творожной запеканкой и компотом. Запахи смешивались воедино, приобретая невообразимую какофонию ароматов, от которой у любого зашедшего отобедать вмиг, словно у собаки Павлова, начинала выделяться слюна и желудочный сок.

Санька Перепелкин подошел к окну для приема грязной посуды.

— Ольга, тут твой оболтус! — раздался женский крик.

Из кухни, придерживая шапочку, выглянула Сашина мама — тетя Оля, дородная женщина с круглым, румяным и простодушным лицом.

— Сашенька! Сынулечка! Как вы поздно пришли! — залепетала она, вынося с кухни поднос с тарелками и ставя его рядом с грязной посудой. — Вместе уже и не сядете! Видите, сколько народа? — ахнула: — Сашенька, а вдруг ты вообще места не найдешь? Как же ты кушать будешь? Стоя⁈

— Мама! Хватит меня позорить! — буркнул Перепелкин и покраснел.

Однако мать отреагировала совсем не так, как рассчитывал Санька.

— Все, заходи ко мне на кухню!.. — не терпящим возражения тоном сказала она и погрозила пальцем: — И не вздумай спорить! По шее надаю!

Посмотрев на друга и пожав плечами, будто говоря: «Ну ты сам все видишь!», «сынулечка» скрылся на кухне.

— Костя, я вам с Сашкой все самое вкусное оставила! — заговорщически заулыбалась женщина и протянула Косте поднос с тарелками. — За добавкой обязательно приходи.

— Спасибо, теть Оль.

Яковлев с подносом наперевес побрел в обеденный зал. С трудом отыскав единственное свободное место, сел за стол и с печальной обреченностью уставился в тарелку.

Он с самого детства не жаловал рыбу, тем более с макаронами! И не мог понять, кто догадался соединить вместе эти несовместимые продукты! А главное — зачем⁈

…Сидя среди громко разговаривающих школьников, Костя вяло колупался вилкой в костлявой тушке минтая и пытался понять причину своего беспокойства. На душе было как-то скверно, тягуче, муторно… Он чувствовал — творится что-то непонятное… неправильное! Покойная бабушка иногда говорила фразу «кошки на сердце скребут». И сейчас ему казалось, что вот эта, самая наибанальнейшая фраза как нельзя лучше описывает его состояние. Кошки скребут… скреб-скреб… скреб-скреб… скреб-скреб…

До конца обеда Костя так и не сумел разгадать тайну возникшей тревоги. Вроде с раннего утра все шло как обычно — подъем, завтрак, четыре урока, столовая. Все по расписанию, но это нелепое волнение… а еще Кэтька! Почему она так странно на него смотрит?

Стоп!

Минуточку!

Какая Кэтька ⁈

Катя Сапрыкина и впрямь сидела через два стола напротив Кости и неотрывно сверлила одноклассника пристальным взглядом.

Яковлев обернулся, полагая, что Катя смотрит на кого-то позади него, но там была гладь стены. Спросил одними губами:

— Сапрыкина, ты чего?

В ответ девчонка поманила его пальцем и поднялась со стула.

Костя, решив, что разбавленную водой щепотку какао могут пить только мазохисты или умственно отсталые дегенераты, а остатки несчастной рыбы не стоят потраченного времени, вслед за Кэтькой встал со своего места… и тут же вздрогнул — прекрасная в своей задумчивости Сапрыкина была уже рядом.

— Кать, ты чего? — громче повторил он.

Та встрепенулась:

— Котик, не называй меня по имени, бесит!

— Котик? — переспросил Костя и пошатнулся от нахлынувшего круговорота сначала смутных, почти неразличимых, но с каждым мигом набирающих силу ярко-разрывающихся фейерверков воспоминаний…

И он вспомнил. Вспомнил все! До мельчайших деталей! Грузовики, ангар, лаборатория, вирус, вакцина… Дома-небоскребы, катастрофа, майнинг… Значит, это был не сон!

— Кэтька? Ты?

— Нет, блин, Папа Римский, — злобно парировала девушка. — Ты все вспомнил? Да не кивай, как контуженый, язык тебе на что? Мороженку лизать?.. — Она зыркнула по сторонам: — Котик, скажи, что за хрень тут творится?

— Ты… ты тоже это видишь?

Кэт раздраженно скривилась:

— Ты глупый, что ли? Вижу, конечно!.. А знаешь, в чем цимес, Котик? Мне сначала казалось, что я обычная девочка с обычными увлечениями! Учусь в этой дурацкой школе, хожу на дурацкие бальные танцы, по выходным с мамкой пропалываю дурацкий огород… Пропалываю огород, прикинь⁈ А потом бац — и накрыло.

— То же самое… только без танцев и огорода, — пробормотал Костя. — Скажи… просто хочу уточнить… ну, на всякий случай… Как называется наш город?

— Какой «наш город»? Северогорск?

— Угу. И представляет он из себя…

— Небоскреб… А-а, ты меня проверяешь, что ли? — поняла Кэтька и презрительно прищурилась. — Еще вопросы будут?

— Извини, Кэт, просто… просто вдруг мы говорили о разных вещах и все это оказалось бы потом глупым недоразумением…

— Угу, о разных! Я совершенно случайно назвала тебя Котиком, а ты меня Кэтькой! И стою распинаюсь перед тобой я тоже совершенно случайно… Писец совпадения!

— Тетенька, так нельзя говорить, это плохое слово!

Яковлев покосился в сторону голоса — сидящий рядом мальчик, по виду первоклассник, перестав жевать, внимательно слушал, о чем говорят старшие.

— А подслушивать плохо! Смотри, без локаторов своих останешься! — вяло пригрозила Кэт. Взяв Костю за локоть, повела к выходу. — Пойдем, а то здесь и не поговорить нормально — слишком шумно. И много лишних ушей!

— Ага, на нас уже пялятся…

Они вышли в коридор.

— У тебя интерфейс тоже не включается? — полюбопытствовал Костя.

— Вообще ничего не работает! Ни фейс, ни чипы… А они вообще есть⁈ — Кэт по локоть задрала длинный рукав платья. — Нету! А у тебя?

Костя показал «пустое» запястье:

— И у меня… Есть мысли, где мы вообще?

Кэтька лишь пожала плечами:

— А я почем знаю? Похоже на школу. Говорю же, у меня сначала было ощущение, что я здесь учусь… А-а, — шлепнула себя по лбу девушка, — или ты имеешь в виду, где мы… в глобальном смысле?

— Именно.

— Вот насчет этого я тебе ни-че-го не скажу. Ты, как я поняла, тоже не в курсе происходящего?

Костя помотал головой.

— Ясно… Ладно, давай для начала свалим отсюда! Я не собираюсь изображать из себя прилежную школьницу… — Кэтька схватила его за руку и поволокла, старательно «обтекая» стоящих в коридоре учеников. — Какая же длинная перемена!

Словно услышав девушку, прозвенел звонок, и коридоры мигом опустели.

— О, вот так-то намного лучше! — довольно заулыбалась Кэт.

— И куда мы идем? — поинтересовался Костя.

— Да на выход. В школе делать нечего!

— А потом?

— Посмотрим. По ситуации, — отмахнулась Кэт и загадочно заулыбалась: — Котик, а ты знаешь, кто мы сейчас?

— Э-э… не-ет.

— Попаданцы, вот кто! — Кэт залилась веселым смехом, и по безлюдным коридорам разнеслось его эхо. — Чего такой смурной, Котик?

Костя в ответ лишь приподнял брови — ему было не до веселья. Буркнул:

— Да не, все норм.

Едва Кэтька успокоилась, как из ближайшего кабинета высунулась голова Рыбы — Раисы Борисовны.

— Сапрыкина! Яковлев! — строго зыркнула учительница. — Почему не в классе⁈ Для кого звонок⁈

— Для дебилов! — хихикнула девушка и со смешками подрапала прочь. Костя, не ожидавший от Кэтьки подобной прыти, запоздало пустился следом.

— Сапрыкина! — взвизгнула Рыба. — Чтоб завтра же мать в школу!..

Окончание фразы осталось на первом этаже — беглецы двумя юркими вихрями взлетели по лестнице. Здесь был такой же коридор с дюжиной дверей по правой стене, ведущих в классы. По левой стене расположился ряд высоких широких окон.

— Куда дальше?

— Да черт его знает, Котик. Найдем!

— Мне бы твое спокойствие…

Школа типовой застройки мало напоминала лабиринт минотавра, поэтому парочка, спустившись по другой лестнице на первый этаж, очутилась возле входной двери. Та была заперта на тяжелый засов.

— Стоять! Вы куда? — дорогу им преградил усыпанный прыщами дежурный. — Без сменки обратно не пушу!

— Отвали! — Кэтька брезгливо оттолкнула дежурного в сторону, лязгнула железным засовом и вышла из школы. Насмешливо бросила через плечо: — Мистер Интимный прыщик!

Костя улыбнулся, извиняясь за подругу, и протиснулся мимо дежурного, который так и остался стоять в дверях, обиженно похлюпывая носом и надеясь, что девушку никто не услышал — обидное прозвище могло прицепиться на раз-два!

…На улице пахло ранней весной. Набухали первые почки, птицы запевали осторожные трели, а задорные ручейки не до конца растаявшего снега весело бежали по дорожкам… Размеренно, никуда не торопясь, прогуливались немногочисленные прохожие.

Костя и Кэт шли по тротуару, старательно обходя лужицы, отражающие лучи яркого, но все еще плохо греющего солнца. Слева от них, за стальным решетчатым забором, раскинулся начинающий зеленеть парк, а справа, параллельно тротуару, тянулась пустая автомобильная дорога. На другой стороне дороги — длинная вереница многоэтажных домов.

— Боже, что у женщин на головах? — шепотом ужаснулась Кэт.

— Эм… Волосы?

— Да, но какие !

Яковлев уже давно обратил внимание на «уложенные вверх» кудри каждой второй барышни, но решил не придавать этому значения. А вот на висящие над проезжей частью красные растяжки с лозунгами «Мир, труд, май», трепыхающиеся под порывами ветра, не обращать внимания оказалось сложнее.

— Все это очень похоже на старый фильм, — перехватив взгляд друга, внимательно изучающего плакат с изображением дядьки с залысиной и козлиной бородкой, подметила Кэтька. — Очень давно смотрела, без чипа и не вспомню… В общем, было там что-то подобное — памятники вождям, праздники-гуляния-демонстрации, красные цветы. И страна как-то по чудному называлась… блин, Союз Советских Совков, что ли… Или не Совков, а Веников…

— Советский Союз, что ли? — Яковлев задумался: — Кстати да, очень похоже на то, что мы по истории проходили… Значит, Советский Союз… Но как мы здесь очутились?

Кэт пожала плечами:

— Говорю же — попаданцы мы!

— Попаданцы? — Костя отрешенно почесал затылок. — Бред какой-то.

— А чего ты удивляешься? — развеселилась девушка. — Все по классике жанра, книжек, что ли, подобных не читал?.. Нет? Серьезно — нет⁈ У-у-у, Котик, ну ты даешь!

— Так объясни, а не умничай!

— В общем, стоит тебе удариться головой, провалиться в колодец, попасть под машину или каким-то другим способом вырубиться или даже взять и помереть… и р-р-раз — и ты уже в другом мире!

— Поскользнулся, упал, закрытый перелом, очнулся — в другом мире?..

— Ха! Не знаю, как ты это придумал, но фраза подходит на все сто! — до слез рассмеялась Кэтька. Подуспокоившись, прочитала надпись на очередной растяжке: — «Девятое мая — праздник социалистического труда!» Интересно, что это значит?..

Она запнулась, вытаращив глаза. Мимо них на небольшой высоте — сантиметров двадцать над дорогой — беззвучно пролетел серебристый футуристический автомобиль с обтекаемым кузовом и красными шариками, привязанными к высокой антенне. Выбросив наружу облако выхлопных газов, автомобиль прибавил скорости и скрылся за углом.

— Летающая машина? Офигеть.

— Чудеса-а-а… — протянула Кэт и, посмотрев на друга, спросила: — Котик, вот как ты думаешь, все вокруг реально? Мне кажется, мы после вакцины сейчас просто лежим на койках и… — Она замолчала.

Но Костя понял и так.

— Лежим на койках и что? Галли… галлу… галлюнацанагируем? — с трудом выговорил он.

— Галлюцинируем, угу. Что-то типа того.

— Может быть, может быть… — Яковлев решил не спорить. — Но вряд ли бы мы тогда очутились в одном и том же месте! Глюками обычно по одиночке страдают!

— Значит, надо выяснить, кто из нас настоящий, а кто нет.

— Я точно настоящий! — заверил парень.

Девушка хмыкнула:

— Или это ты так думаешь, а на самом деле…

Костя не дослушал и резко остановился, словно озаренный мыслью.

— Мне кажется, я понял! Мы в продвинутой версии кибернета!

— Почему в продвинутой?

— Потому что мы попали сюда без коннектора! Без соединения с ним! Какая-то новая технология!

— Ну не знаю, — не согласилась Кэтька. — В меня все же какой-то провод вставляли. Даже два.

Костя тоже вспомнил про ящики-аппараты.

— Тогда мы точно в кибернете или в его тестовом аналоге! — воскликнул он. — Вот и объяснение. И почему мы сразу не догадались? Это же так просто!

— А где же тогда все остальные люди? — скептически поинтересовалась Кэт. — Которые лежали вместе с нами в палате? Ты видел, сколько там набилось народу? В теории, они тоже должны были здесь очутиться…

— Может, и очутились, просто сидят тихонько. Или думаешь, что они будут по улице ходить и орать «помогите»?

— Я ничего не думаю. Но твоя теория о тестовом аналоге разваливается лишь от одного слова.

— Какого?

Кэт повесила длинную паузу.

— Ну⁈ — не выдержал Костя.

— Трупы, — спокойно сказала она. — Ты видел, сколько в процедурной было трупов?

— Видел, — кивнул он. — И что?

— Не многовато ли… для теста?

— Наверное…

— Полагаю, все немного не так, как ты сказал. Нам в действительности кололи вакцину от вируса. И как раз от нее люди и умирали.

— Но если это не глюки и не кибернет…

Не дослушав его, Кэтька устало предложила:

— Давай пока оставим эту тему в покое? Все равно сами не разберемся. И просто насладимся прогулкой.

— Давай.

За всеми этими разговорами они дошли до входа в парк. Здесь, на лавочках, сидело несколько подвыпивших компаний, перекидывающихся в карты и стучащих об лавку костяшками домино. Громкие поддатые голоса перебивались веселой праздничной музыкой, раздающейся из миниатюрных колонок, что висели на ближайших столбах…

— «Активную жизненную позицию каждому советскому человеку!» — прочитал Костя вывеску над воротами парка. — Что за дурацкие лозунги?

Кэтька не ответила. Она вдруг вся напряглась, выпрямилась –ровная спина, подбородок чуть задран, лицо сосредоточено. Яковлев никогда не видел подругу такой… странной.

— Кэт, ты чего?

— За нами следят, — почти не размыкая губ, процедила она и потащила Костю в парк. Возле входа одернула: — Да не оборачивайся ты!

— Кто следит? — Костя перешел на шепот, а взгляд его забегал по сторонам. — Вроде не вижу никого подозрительного.

— Позади. Двое. Почти от самой школы за нами идут и что-то делают.

— Что делают?

— Да я откуда знаю! — вспылила Кэт. — Хватит задавать глупые вопросы!

Костя обиженно засопел.

— В руках что-то крутят-вертят, — все же ответила девушка, — какие-то красные… палки? Жезлы?

— Может, тебе померещилось? Что следят?

— Угу, померещилось. А в парк они за нами свернули, это мне тоже померещилось?

Костя не выдержал и все же оглянулся — метрах в тридцати позади шли двое тучных мужчин-глобусов. Натянутые до глаз красные кепки преследователей абсолютно не сочетались со строгими костюмами и галстуками. Оба держали в руках что-то, похожее на длинноствольные пистолеты с короткой, словно обрезанной, ручкой. По их багровым, почти под цвет кепок, лицам стекал пот.

— Эти, что ли, в бейсболках?

Кэт выпучила глаза и зашипела:

— Не смотри на них! Я и так старалась незаметно…

Мужчины перехватили взгляд парня, переглянулись и прибавили шагу, переходя чуть ли не на бег.

— Кэтька, валим!

Костя поддался самому древнему инстинкту — инстинкту самосохранения! Ему совсем не хотелось выяснять, кто эти люди и что они хотят! Плевать!

Кэт обернулась. Внезапно обнаружив кепочников в десятке метров от себя, взвизгнула и галопом понеслась за товарищем.

— Кот, твою мать! Подожди!

К счастью, спортивная форма преследователей находилась в зачаточном состоянии — толстяки быстро отстали.

…Парочка выскочила из парка через противоположные — от входа — ворота и понеслась по узким извилистым улочкам.

— Все, я больше не могу, тормози. — Кэт, тяжело дыша, остановилась. Оглянулась. — Вроде оторвались.

— Давай отсидимся где-нибудь, — предложил Костя, который тоже свесил язык набок.

— В подъезде?

— Да. Можно. Этих точно не видно?

— Нет.

Яковлев осмотрелся. Они стояли посередине детской площадки, во дворе. Рядом качели, песочницы, лавочки… Вокруг квадратом расположились пятиэтажные дома с выходящими во двор подъездами.

— Давай, может… туда? — Он ткнул пальцем в первый попавшийся дом.

— Вообще пофиг.

Поднявшись на площадку между верхними этажами, парочка застыла у окна, из которого просматривалось все, что происходило снаружи.

— Да-а, Кэтька, во дела… Не показалось тебе! Точно за нами шли… Вот только зачем? И кто это вообще был?

— В следующий раз обязательно остановлюсь и спрошу! — съязвила Кэт.

Она подняла валявшуюся в уголке скомканную рекламную газетку и, развернув ее, постелила на бетонный пол. Уселась, с удовольствием вытянув ноги.

— Не замерзнешь?

Кэт не ответила и, будто вспомнив что-то, смерила друга долгим изучающим взглядом.

— Что-о?.. — забеспокоился Яковлев. — У меня лицо грязное? Или что?

Девушка вновь промолчала, продолжая неотрывно пялиться во все глаза и что-то нашептывать себе под нос. Наконец кивнула:

— Я поняла.

— Что? Что ты поняла?

— Поняла, что в тебе не так.

Парень кисло ухмыльнулся:

— Хех, прозвучало не очень.

— Ой, да не в том смысле, не придирайся к словам.

— А в каком тогда?

Кэтька замялась. Со стороны могло показаться, что она смущена, но нет — девушка просто не могла подобрать слова.

— Ну-у… Я сначала думала, мне показалось, но… смотрю, ты какой-то не такой, как обычно… а вот сейчас поняла… ты — мелкий!

Костя озадачено фыркнул:

— В каком смысле — мелкий?

— Да тебе лет четырнадцать, наверное! Прям мальчик-мальчик!

— Мальчик-мальчик? Серьезно? — Он недоверчиво потрогал себя за лицо. — Не знаю… Ты вроде такая же, как обычно.

— Ага… Только сиськи, чувствую, поменьше! — хихикнула Кэт. — Бегать легче.

Костя засмущался, уткнувшись взглядом в пол:

— Тебе виднее…

— А еще эти дурацкие косички! Бесят они меня! — Кэтька решительно схватилась за банты, словно желая раз и навсегда покончить с ненавистными косами.

— Да не развязывай, тебе идет! — заверил Яковлев и мимолетом посмотрел на улицу. — Черт!

Кэтька, почуяв неладное, вскочила и прильнула к окну — на детской площадке стояли те самые мужчины в красных кепках. Они глянули сначала на какой-то прибор, который один из них держал в руках, потом на дом, где прятались беглецы, затем снова на прибор… и направились к подъезду!

— Как они нас нашли⁈ — неподдельно удивилась Кэт.

— Блин, я не знаю, кто это и чего они хотят… но надо валить!

— Куда⁈ Летать я пока не научилась!

Костя, не слушая ехидства подруги, взбежал по ступенькам на верхний этаж:

— Твою мать, люк на крышу заперт!

— На замок?

— На щеколду!

— Ну так отпирай! — взъелась девушка.

Яковлев и без ее совета уже стоял на ступеньках вертикальной лестницы, ведущей на крышу, и пытался открыть заржавевшую от времени щеколду.

Кэт, слыша приближающиеся шаги, перегнулась через перила.

— Котик! Котик! Давай быстрее! Эти поднимаются!

— Да я стараюсь! — воскликнул Костя, чувствуя, как сдирается кожа на пальцах. — Ну давай же, сволочь металлическая!

Щеколда — словно ей надоело слушать ругательства в свой адрес — неохотно поддалась…

Облегченно выдохнув, Яковлев с усилием приподнял тяжелую крышку люка и, откинув ее вверх, первым выбрался на крышу.

— А-а, блин, джентльмен хренов! — Кэтька покарабкалась по лестнице, неуверенно ставя ноги на железные прутья. — Помоги! Дай руку!

Костя свесился в люк и протянул ладонь: «Цепляйся!» Скользнув своими пальцами по пальцам подруги, он уже приготовился схватить ее за руку… как Кэтька вдруг замерла, уставившись на него пустым застывшим взглядом… после чего рухнула на бетонный пол!

— Кэт!

Несколько секунд она неподвижно сидела на полу, уткнувшись в одну точку. Затем подняла на юношу рассеянные непонимающие глаза и удивилась:

— Яковлев?

— Слава богу! Кэтька, ты в порядке?

— Кэтька? — Сапрыкина, отряхивая юбку, поднялась на ноги. — Фу, Яковлев, звучит как-то мерзко и вульгарно. Не называй меня так больше! Насмотрятся американских фильмов, а потом начинается…

— Что? Каких фильмов? — Костя захлопал глазами.

Но времени думать и рассуждать у него не осталось — один из мужчин в кепке добрался до последнего пролета!

— Славик, они тут! — задыхаясь от поднятия по лестнице, тяжело прохрипел кепочник. Направив на Кэтьку длинный ствол пистолета, который по-прежнему держал в руках, нажал на спусковой крючок. Пистолет одиночно щелкнул. — Девка все, свалила!

— А пацан? — просопели этажом ниже.

— А вот пацана… надо брать! — хрипнул кепочник.

И выстрелил!

Костя едва успел отпрянуть на крышу и пуля — пуля ли? — просвистела мимо, скользнув по волосам…

В голове бешено заметались мысли, а по вискам застучали молотки страха.

Захлопнуть крышку люка!..

Вскочить!..

Бежать!..

И Костя захлопнул, вскочил, побежал… но крыша, как и предполагалось, закончилась слишком быстро…

Он резко затормозил, чуть не улетев вниз, и замер на краю — прыгать было смертельно опасно, под окнами дома раскинулся асфальт.

А преследователи в кепках уже вылезали на крышу! Неторопливо, будто зная, что бежать жертве некуда. Или просто устав от погони…

Яковлев решил не дожидаться, пока ему всадят пулю в голову, и второпях прикинул план: если хорошенько разбежаться, сигануть и удачно приземлится на крону во-о-он того дерева, то, наверное, он даже ничего себе не сломает! Но надо поторопиться!

Костя сделал несколько быстрых шагов назад, готовясь сорваться с места, но — не успел.

Раздался выстрел…

Не было ни боли, ни страха, ничего. Только темнота.

## Глава 12

Яковлев открыл глаза и первое, что увидел — белый потолок, люстру-вентилятор и склонившееся над ним лицо медсестры.

— Очнулся, — через маску констатировала та и сделала пометку в папке, что держала в руке. Позвала: — Мальчики! Вот этого давайте к остальным!

К Косте приблизились двое «мальчиков» — быкообразных санитаров с одинаково-тупыми лицами — и, не особо церемонясь, подхватили его за руки, за ноги и понесли в сторону двери.

Костя хотел возмутиться, сказать, что нечего таскать его, словно барана, но язык не желал слушаться. Впрочем, как и остальные части тела — их будто не было на своих местах! Он подумал что, наверное, именно так чувствуют себя парализованные люди…

Путь-дорога не заняла много времени — санитары дотащили «груз» до утонувшего в полумраке зала и кинули на ледяной пол. Упавшему на бок Косте не оставалось ничего иного, кроме как водить глазами — рядом лежали и тихонько постанывали такие же неподвижные люди-амебы.

Со временем «соседи» начинали еле-еле, с большим трудом, шевелить сначала пальцами, затем головами, конечностями… К «живчикам» немедленно подскакивали андроиды и, если человек все еще не мог идти сам, подхватывали его под мышки и уволакивали прочь…

В конце концов и к Яковлеву стала возвращаться чувствительность. Она проявляла себя легкими покалываниями в пальцах, переходящими в неприятную ломоту во всем теле…

Все это время Костя лежал, размышляя о пережитом. Произошло это взаправду или привиделось после вакцины? Если привиделось, то что это было: реалистичный сон? Галлюцинации?.. Или рукотворное техноизменение сознания силой кибернета или чего-то подобного? Ну а если все это случилось на самом деле… то где он только что побывал? А самое главное — что с Кэт?

Столько вопросов…

Решив, что ответы найдутся позже, Яковлев перевернулся на живот, уперся руками в пол и встал на колени. Видя, что способен держать равновесие, поднялся на ноги.

Рядом возник андроид:

— Пройдемте со мной!

Пропетляв по узким извилистым коридорам, они вошли в комнату для презентаций. Обстановка здесь была спартанской, ничего лишнего — у дальней стены стояли рабочий стол и кресло, а на самой стене белела письменная доска. Напротив нее, под потолком, у двери, свисал на кронштейне мини-проектор, а посередине комнаты расположился ряд из шести стульев, разделенный невидимой линией на две равные части.

В кресле за столом сидел андроид, а на стульях — люди, пять человек. И одной из них была Кэт…

Место рядом с девушкой, на самом краю, оказалось единственным свободным, и Костя не преминул опуститься рядом.

— Кэтька! — громко шепнул он ей в ухо.

Та, поглощенная своими мыслями, вздрогнула и отшатнулась. Гневно сверкнула глазами.

— Идиот! — сквозь зубы пробормотала она. — Ты чего так пугаешь? Я же тебя не видела…

Костя не обратил внимания на негодующий тон подруги:

— Ответь мне только на один вопрос — после укола за тобой гнались два человека с пистолетами?

Кэт приподняла брови:

— Откуда ты знаешь? Тебя что, тоже преследовали? — Она замолчала, закусив губу и обдумывая ситуацию. — Ага-а, вот оно что…

— Что?

— Я все же полагала, что меня от укола так штырит… А получается, если ты тоже был там… это все на самом деле приключилось? Вот черт, а я думала у меня реально глюки!

— Получается, не глюки.

— Молодые люди! — раздался голос сидевшего в кресле андроида. — Пожалуйста, не разговаривайте!

«Молодые люди» обменялись взглядами.

— Потом пообщаемся, — прошептала Кэт.

Костя кивнул и задумался. Значит, произошедшее не было ни сном, ни галлюцинацией. У него оставалось две версии: либо их с Кэтькой закинули в один рум в кибернете, либо… девушка права и они превратились в попаданцев? Версия с кибернетом выглядела предпочтительнее, от попаданцев же веяло научной фантастикой…

В тишине ожидания прошло минут пятнадцать. И когда люди уже начали потихонечку роптать и ерзать на стульях, в комнату вошел — не вошел, ворвался! — незнакомый растрепанный мужчина в расстегнутом белом халате. При его появлении андроид вскочил, уступая место, но мужчина лишь махнул рукой: «Сиди!»

Рядом с рослым широкоплечим андроидом незнакомец смотрелся неубедительно: невысокий, худой, со слегка взлохмаченной бородой, будто выкравшей с плешины бо́льшую часть волос, остатки которых — возле ушей — редкими кустиками торчали в разные стороны. Бледное лицо и мешки под глазами добавляли ему болезненный вид.

Остановившись около стола и оглядев собравшихся, бородач театрально заломил руки.

— В общем, здравствуйте… здравствуйте все! — молвил он с неестественной важностью, словно плохой артист, переигрывающий сценку. — Позвольте-позвольте, так сказать, представиться! Зовут меня, на минуточку, Петр Иванович, фамилия моя Беляков. Я, так сказать, ученый и по совместительству один из ведущих разработчиков в данном исследовательском центре.

Сказав это, мужчина заложил руки за спину, гордо поднял подбородок и, уткнувшись взглядом в потолок, в позе памятника стал ждать бурных аплодисментов. Шесть пар глаз не отрываясь следили за странным Петром Ивановичем, и лишь андроид безразлично изучал трещинки на стене.

Не дождавшись восторженной реакции на свои слова о «ведущем разработчике», Беляков вальяжно заговорил:

— Сегодня, друзья мои, вы, так сказать, приняли участие в замечательном и масштабном эксперименте. Эксперименте, который спасет, так сказать, человечество! — Он подозрительно прищурился, переводя взгляд с одного вакцинированного на другого. — Вы же хотите… спасти человечество?

В ответ раздался нестройный и вялый хор голосов:

— Да. Ну да. Хотим. Конечно.

— Замечательно! — Беляков резко хлопнул в ладоши. — А от чего, с позволения спросить, вы хотите его спасти? А? Почему не поинтересовались? Или вы верите на слово первому встречному в белом, так сказать, халате⁈ — чуть ли не взвизгнул он — от былой важности не осталось и следа.

На этот раз ему никто не ответил, а Костя подумал, что у ученого, похоже, не все в порядке с головой. Возможно, у подобного экспрессивного поведения даже есть заумное название… Но какое? Яковлев решил не обращаться за помощью к чипу информации — все равно он не работает! — а продолжил слушать.

А Петр Иванович тем временем сорвался с места и возбужденно забегал по кабинету — от стола к двери, от двери к столу…

— Ждал ли я ответ? Ответ я не ждал! — нервно заключил он. — Однако вернемся, так сказать, к нашему эксперименту.

Беляков замолчал, резко остановившись возле стульев и с безумной улыбкой глядя куда-то в сторону. Костя проследил за его взглядом — пустая стена.

— Земля! — вдруг воскликнул Петр Иванович, и мужчина, сидевший рядом с Кэт — через стул от Кости — громко матюгнулся от неожиданности. — Планета Земля, а не та субстанция, что лежит под ногами! — недобро скосившись на сквернослова, уточнил ученый. — Но что вы знаете, так сказать, о Земле? Все?.. Или — ничего?.. — Он ненадолго замолчал, словно обдумывая сказанное, а затем добавил, вкладывая в интонацию неземные скорбь и печаль: — Нашей планете вновь угрожает опасность, на этот раз, можно сказать, смертельная… Хотя почему «на этот раз»? В прошлый раз угроза тоже была смертельной, но мы, как видите, справились. Однако сейчас все намного серьезней!

Похлопав себя по карманам халата, Беляков трясущимися руками достал пачку сигарет. Прикурил, успокаиваясь и пуская дым в сторону невозмутимого андроида.

— Как вы знаете из школьной программы, когда солнце, скажем так, погасло и перестало удерживать нашу планету силой своей гравитации, — снова наполнилась показной вальяжностью его речь, — Земля сошла с орбиты и стала двигаться в неизвестном, так сказать, направлении. — Петр Иванович сделал глубокую затяжку, закашлялся. — И рано или… кхе-кхе… или поздно… мы либо столкнемся с другим небесным телом и тогда, в общем-то, и погибнем… кхе!.. кхе-кхе!.. Чертовы сигареты, говорила же мне матушка: «Петенька, не кури!..»

Ученый вновь обвел всех присутствующих слезящимися глазами и остановил взгляд на Кэтьке. Уставившись на девушку, почесал плешь:

— Так о чем это я?.. А, точно! Как я и говорил, мы либо непременно во что-то влетим, либо, с меньшей вероятностью, Земля попадет под воздействие гравитации новой, так сказать, звезды… Хорошая новость, да, красавица? Да-а-а, превосходная… Но нашей планете, чтобы не проскочить мимо, а затормозить и остаться на орбите этой самой новой звезды, придется… с чем-то столкнуться! Результат вы знаете.

Беляков тихонечко засмеялся, растирая в пальцах окурок. Затем, брезгливо отбросив его в сторону, сел на краешек рабочего стола и наконец-то отвел пристальный взгляд от облегченно вздохнувшей Кэтьки.

— Как вы понимаете, рано или поздно нам всем кирдык! Но! — Бородач поднял к потолку указательный палец. — Наши великолепные ученые во главе с вашим, так сказать, покойным… кхм, покорным слугой, вновь спасли человечество! Ну, точнее, еще не спасли… но уже на полпути к этому! — И, не сдерживаясь, засмеялся в полный голос.

Костя украдкой глянул на Кэт: «Да что с ним не так?» Девушка, поймав недоуменный взгляд, незаметно покрутила пальцем у виска. «Дурачок какой-то», — читалось в ее глазах. Яковлев согласно моргнул.

— И вот тут-то мы и возвращаемся к сегодняшнему, так сказать, эксперименту… Хочу поздравить всех присутствующих! — вдруг воскликнул Беляков и через весь кабинет ломанулся к стульям, с рукопожатиями подскакивая к каждому сидящему. — Поздравляю! Поздравляю! Поздравляю… И вас! Поздравляю. А вас, красавица, особенно!

Когда с необязательным ритуалом было покончено, Петр Иванович вернулся на место, к столу. Заговорил резко, обрывисто:

— Итак! С чем я вас, так сказать, поздравил, а⁈ А⁈ Не знаете⁈ Ха! Конечно! Конечно, не знаете!

— Да не томите! — Кто-то — Костя не заметил говорившего — недобро перебил ученого. — Сидим тут уже полчаса, а вы только воду льете! Давайте быстрее к делу и мы пойдем!

— Да! Точно! Согласен! — подхватили остальные.

Андроид треснул кулаком по столу, и голоса смолкли. А Петр Иванович обижено надулся, в воображении Кости становясь похожим на бородатого плешивого ребенка, и выдавил из себя фразу — нехотя, отстраненно, безэмоционально:

— Сегодня вы были в числе первых, так сказать, людей, кому мы удачно перенесли сознание в параллельный мир. — И многозначительно замолчал, давая слушателям переварить услышанное. Впрочем, никакой особой реакции на его слова не последовало — собравшиеся были слишком утомлены как длинным нескончаемым днем в целом, так и Петром Ивановичем в частности…

Кэтька острым локоточком ткнула друга в бок и язвительно прошептала: «А я что говорила? Мы — попаданцы! Теперь буду называть тебя исключительно Хэнк Морган!» Костя в ответ лишь непонимающе нахмурился.

А Беляков, казалось, уже и позабыл о секундной обиде. Расплывшись в улыбке безумца, выпалил одним духом:

— Но перенести ваши сознания в другой мир — это полдела! Самое главное — мы вас еще и удачно, так сказать, вернули! Ха-ха!

Ученый радостно захлопал в ладоши, ожидая, что присутствовавшие подхватят его эмоциональный порыв. Но — не дождался. Улыбка превратилась в хищный оскал, а затем и вовсе сползла с лица бородача, и он заговорил, вновь переходя с разговорного галопа на шаг:

— Видите ли… наш мир — не единственный в этом, скажем так, мироздании. Есть десятки, а, может быть, и сотни… тысячи, я бы сказал, миров. Правда, пока мы смогли обнаружить лишь один! Но, по теории квантовых вселенных Редриха, мы, так сказать, уверены — их намного больше.

Пока Петр Иванович рассуждал о непонятных и неинтересных Яковлеву вещах, тот потер глаза и глубоко, но тихо, вздохнул, мечтая, чтобы нудный монолог с обилием словесного мусора поскорее закончился…

— Мне от его болтовни спать хочется, — услышав этот вздох, прошептала Кэтька. — Остальным, похоже, тоже. Вон тот китаец вообще уже откровенно похрапывает!

Костя наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть того, о ком говорила подруга, да и вообще глянуть на других слушателей.

Рядом с Кэт сидел «матюгальник» — обросший и слегка опухший мужик лет сорока пяти с характерным запахом перегара, грязных носков и самого дешевого одеколона, который, как подозревал Костя, тот употреблял не совсем по прямому назначению!

Через невидимую линию, разделяющую ряд стульев на две равные части, сидели еще трое мужчин: спортивного телосложения блондин развалился на центральном месте этого миниатюрного ряда; ближе к Косте, на краешке своего стула, подремывал типичный азиат; а вот мужчину, сидевшего за блондином, Костя так и не разглядел, поэтому тут же дал ему прозвище — человек-невидимка.

— Вижу, что вам ой как неинтересны все эти профессиональные, в общем-то, разговоры. Вижу! Прекрасно вижу! — Беляков разочарованно покачал головой и вдруг обратился к сидевшему рядом с Кэтькой матюгальнику: — Скажите, как вас зовут?.. Степан? Так вот, Степан, после введения вакцины вы… переносились, скажем так, в другое место?

— Да, — кивнул тот.

— И вы были… словно потеряны в начале? И вам казалось, что вы, так сказать, всегда жили в том месте?

— Было такое.

— А потом… а потом вы начали вспоминать… Нет, Степан, подтверждений не требуется, я отвечаю за вас. И за Степана, и за каждого присутствующего! Вы все начали вспоминать…

Петр Иванович ненадолго замолчал, барабаня пальцами по столу.

— В каждом параллельном мире живет вот такой вот Степан, понимаете? У каждого человека « здесь» , — выделил это слово ученый, — есть свой двойник « там» ! И это, откровенно говоря, даже не обязательно именно такой же человек! Его могут по-другому звать, он может быть старше, младше, даже, так сказать, другого пола… Но это все равно наш — ваш! — двойник. В первую очередь, ментальный, а уже во вторую — физический.

Петр Иванович выдохнул. Краем халата вытер лоб.

— Спокойствие и терпение, я почти подошел, так сказать, к сути. Так вот, наши ученые придумали гениальный план! Мы можем спасти человечество от неминуемой гибели… просто перенеся сознания людей в их двойников в параллельном мире! Гениально же, правда?

— А что будет с сознаниями тех, других, людей? — внезапно поинтересовался Степан. — Куда они денутся?

— О, не беспокойтесь! Наши с вами сознания полностью вытеснят, так сказать, их сознания… и они просто уйдут… уйдут в небытие. Вы будете полностью контролировать новое тело, будто оно было вашим с самого рождения, — подмигнул ученый.

Но Степан продолжил допытываться:

— Значит мы, по сути, убиваем тех людей?

— Ну почему же сразу убиваем? Мы просто… отодвигаем их, так сказать, на задний план… Не перебивайте меня! — Беляков опять взвизгнул, не желая больше отвечать на вопросы, и громко засопел.

Степан понуро замолчал.

— Как вы заметили, вас здесь всего шестеро… и вы красавцы! И красавица! Но, спро́сите, почему здесь именно вы?.. Спросите, нет?.. Ну ладно, как хотите… — Беляков прокашлялся. — В отличие ото всех остальных, вы обладаете, так сказать, особенной… м-м-м, точнее, особой способностью — вы можете перемещать свое сознание в тело любого «параллельного» человека! В любого, а не только в своего двойника! — воскликнул он и хитро прищурился: — Ладно, не буду лукавить — в тело любого человека, в которого захотим переместить вас мы ! Хе-хе… Вам, наверное, интересно, как мы поняли, что у вас есть эта способность? Ну мы же ученые, а не идиоты! Во время первого, тестового переноса мы следим за всеми показателями людей, их параметрами, изучаем цифры, смотрим общее, так сказать, состояние… И вот таким логичным и опытным путем в результате выясняли, кто способен перемещаться между мирами безгранично, а кто… кхм, ограниченно.

Петр Иванович обвел слушателей неожиданно грустным взглядом:

— А знаете, что мы еще выяснили? Оказалось, не всякий человек вообще способен хоть как-то перемещаться! — И на мгновение замолчал, давая каждому слушателю порадоваться, что он — не такой. — Как оказалось, для перемещения требуется особая работа головного мозга, а у половины людей он не соответствует нужным параметрам!.. Определенным стандартам! Из-за чего? Да из-за майнинга! Со временем он вырабатывает ресурс мозга, поражает нейроны и молекулярные структуры. Мозг теряет функциональность, становится все слабее, слабее, ему требуется все больше и больше времени на выработку стандартного количества си-энергии, и продуктивность все падает, и падает, и падает… И если ресурс мозга выработан… даже наполовину… то люди при попытке переноса просто умирают. Мгновенно! А мы в лаборатории терпим издержки — помимо потраченного впустую времени, каждое подключение к аппарату-переносителю уменьшает срок его службы! А это — лишние затраты на ремонт и профилактику… Причем процесс выработки мозга не зависит от проведенных в кибернете часов, иначе все было бы намного проще! Но нет! Он вообще непонятно, от чего зависит! Поэтому мы… наша команда ученых… — Петр Иванович сделал скорбную паузу. — Выпустили в Северогорск вирус! Вирус, который должен отсеять слабых. Убить тех, чей мозг, так сказать, выработан… Мы назвали наш вирус — «Хворь».

Повисла пауза.

— Так это сделали вы, суки⁈ — сжав кулаки, угрожающе приподнялся блондин. — У меня мать умерла от вашей хвори!

Андроид, моментально отреагировав на возможную угрозу, вскочил с места. В руке его блеснул пистолет… и блондин сконфуженно опустился на место.

Беляков благодарно кивнул охраннику и повернулся к «залу»:

— Спокойствие, господа! Да, у многих из нас от хвори кто-то скончался… и это печально. Я скорблю вместе с вами… Мы все скорбим! Но, поймите, это было нужно для благого, так сказать, дела! Сами посудите — лучше пожертвовать половиной жителей сейчас, но зато спасти всех остальных, чем дать первой половине пожить еще какое-то время… но потом умереть всем!

Слушатели, включая проснувшегося азиата, переглянулись.

— Мне кажется, логично, — осторожно высказался Степан. — Если вопрос стоит именно так…

Косте показалось, что остальные молчаливо согласились. Впрочем, что еще им оставалось?

— А вакцина? — недоверчиво спросил блондин. — Фейк?

— Нет, что вы. Только частично. Вакцина, она… помогает мозгу… — было видно, что ученый подбирает слова. — Отправиться, так сказать, в путешествие! В параллельный мир!

«Зал» снова переглянулся.

— Но вы же понимаете риски? — спросил человек-невидимка. Костя по-прежнему не видел его лица, но голос говорившего был мягким и каким-то приторным. — Ведь мы расскажем о творящемся здесь беспределе! Друзьям, знакомым… всем!

— Да ладно мы! — Степан деловито встал, чтобы его было лучше видно. — Нас всего шестеро… и, полагаю, вы предложите нам какую-то сделку, какие-то плюшки, чтобы мы молчали… Но как вы собираетесь затыкать рты тем тысячам людей, которые видели весь этот… м-м-м, кавардак? Которые видели смерти в лаборатории? И которые поняли, что были в другом мире?.. Мне кажется, информация о ваших делишках разойдется очень быстро, и не все будут такими же сговорчивыми, как мы!

— О, за это не беспокойтесь! — перебил его ученый и улыбнулся. — У нас есть план. Даже два плана! Мы либо просто массово, так сказать, сотрем всем этим людям память… либо заменим их воспоминания на что-то другое, что они «видели» после вакцинации. Параллельный мир? Пф-ф-ф, глупости какие!

— А зачем вы нас-то собрали? — вновь раздался голос человека-невидимки.

Беляков как-то по-злодейски потер руки:

— А вот это замечательный, так сказать, вопрос. Вопросик… Вопросище! И я начну немного издалека. Видите ли, после окончательного переноса туда … некоторые наши особые жители… из власть, так сказать, предержащих… не хотят терять своего влиятельного положения. А потерять могут! Поскольку неизвестно, чем занимаются их двойники! Вдруг они нищенствуют? А наши господа привыкли… к определенным, так сказать, удобствам! Поэтому вы, так сказать, будете внедряться в сознания людей, имеющих в том мире политический, социальный или материальный вес. То есть в актеров, политиков, олигархов… Может быть, даже в президентов!.. Зачем? Чтобы затем помогать нашим господам! Обеспечивать их деньгами, домами, яхтами… и прочими финансовыми, так сказать, возможностями. Ведь, согласитесь, шанс на то, что из тридцати-пятидесяти тысяч перемещенцев кто-то « там» окажется олигархом, крайне мал. А нам, точнее, нашим господам, нужны гарантии! Гарантии, что хоть кто-то сумеет дать им денег и поможет «подняться»! Поэтому тут на главную сцену выходите вы…

— Звучит интересно, — закивал Степан и выразил общую мысль: — Интересно для вас! А что получим мы?

— Дья, чта пачучим мьи? — с ужасным акцентом проговорил китаец.

— Ну как что получите? — удивился Петр Иванович, и было непонятно, чему он удивился больше — самому вопросу или тому, что азиат вообще умеет разговаривать. — Для начала, деньги! Много денег! Очень много денег!.. Вам этого мало?.. Хорошо, пойду, так сказать, с козырей… — Он замолчал, хитро косясь в сторону слушателей. И вдруг воскликнул: — Жизнь! Мы дадим вам еще одну жизнь! Вторую! Разве не о шансе начать все сначала мечтает каждый человек⁈ Не о возможности прожить еще одну полноценную жизнь⁈

— Кьяк⁈ Эта — ньет! Мои религи скязьять — ринькарнаци душьи ньет!

— Ну какая реинкарнация души, дорогой мой друг? — добродушно уставился на китайца ученый. — Я знаком, так сказать, с религиозными течениями, которые поддерживаются в Северогорске вашей небольшой азиатской общиной… Но ни о какой реинкарнации я и не говорил! Вместо игр в бога мы просто перенесем вас — ваше сознание — в тело ребенка или подростка. Навсегда! Дадим вам лишние, так сказать, годы жизни! Разве это недостаточные, как сказал Степан, плюшки?.. Даже черт с ними, с деньгами! У вас, так сказать, может быть два миллиона си-коинов, но после смерти останется лишь два метра земли! Над вами!.. Да и земли не будет, откуда здесь земля? Лишь печь крематория… И к чему эти миллионы?.. Время! Вот главное богатство… и вы его получите!.. Но все это потом… после того, как выполните свои миссии. А попотеть придется… Но оно того стоит!

Лоб Петра Ивановича покрылся испариной, а лицо раскраснелось. Покопавшись в карманах халата, он выудил небольшой пузырек и закинул в рот таблетку. Зажмурился то ли от удовольствия, то ли от чего-то другого.

— Что за миссии? — неожиданно поинтересовалась Кэт.

— Плевать, что придется делать, если я получу вторую жизнь! — повернувшись к ней, дыхнул перегаром Степан. — Готов на все! А то у меня уже и печень почему-то барахлит, и поджелудочная тянет…

Костя криво усмехнулся: «Почему-то…»

— Что за миссии? Давайте следующий вопрос! — шутливо отмахнулся вдруг подобревший ученый. — А если серьезно, то о заданиях вам расскажут отдельно, по этому направлению работает совсем другой отдел, я занимаюсь лишь технической частью перемещений.

— Вы сказали, что сотрете память или воспоминания всем участвовавшим… как это возможно?

— Девушка, вам правда интересно? — Беляков недоуменно почесал затылок. — Через мультичип и… Я не буду углубляться, так сказать, в детали, это наше внутреннее дело. — Он улыбнулся. Посмотрел в «зал»: — Еще вопросы?

— Нас всего шестеро? — раздался приторный голос человека-невидимки. — На весь Северогорск?

Петр Иванович покачал головой:

— Нет, что вы. Мы ежедневно, вот уже, наверное, недели две, тестируем людей. И каждый день, так сказать, находятся десяток-другой таких, как вы.

— Таких, как вы… Звучит как-то… по-толерантски! — недовольно пробурчал Степан. — Как будто про геев говорите или черных, или еще кого-то наподобие. А как вы нас называете, ну, официально?

— Тех, кто способен вселяться лишь в своих двойников — «перемещенцы». А вас, особых – «сверхперемещенцы». Еще в отношении вас мы частенько используем термин «постчеловек».

— Во, уже лучше!

Китаец, словно в школе, поднял руку:

— Кьяк вьи паньять, чта мьи асопии?

— Вы особые? Так я ведь уже говорил — наши сотрудники отслеживают статистику и показатели каждого перемещенца. От этих данных и пляшут! Ваши результаты сильно выходили за среднестатистические, так сказать, рамки. Мы провели быструю, но тщательную проверку, и подозрения насчет вашей уникальности подтвердились. — Петр Иванович замолчал, поглаживая бороду и о чем-то раздумывая. — Кстати, с помощью наших, так сказать, технологий, при переносе мы можем следить за вами, видеть все происходящее вашими же глазами! Очень удобно! Но сегодня, когда шел большой поток людей, наши сотрудники этим практически не занимались — других проблем было, так сказать, по горло… Другое дело, что в дальнейшем мы обязательно будем отслеживать каждый ваш шаг « там» и помогать в сложных ситуациях.

— Как помогать?

— Элементарно! Принудительно « вытащим» вас при опасности. Каждый из присутствующих сегодня мог лично убедиться в эффективности нашей помощи! Но, безусловно, вам повезло. Дважды повезло! В первый раз, когда мы вовремя поняли, что вы — особые, а во второй — когда из двух десятков особых для отслеживания мы выбрали именно вас. И когда жнецы подобрались слишком близко… оп! И вы снова с нами! В противном же случае вам пришлось бы дожидаться окончания действия вакцины, а это всегда индивидуально. Мог пройти час, два… или пять минут! В любом случае, до возвращения в наш мир вы бы могли и не дожить. Повторюсь — жнецы…

— Жрецы? — переспросил Степан. — Да, в том мире меня действительно хотели убить. Типы с пистолетами! Устроили целую погоню с пальбой! Это их вы так называете? Жрецами? Поясните!

— Жнецами, — поправил Беляков. — Сейчас я расскажу вам, так сказать, небольшую историю… Куда же без истории, верно?.. В общем, лет десять назад в квартиру к одному нашему профессору заявился странный молодой человек лет… кхм, шестидесяти, утверждавший, что он — ученый из параллельного мира, которого хочет уничтожить правительство этого самого мира. Само собой, профессор ему не поверил, вызвал СВБ… тем более что и по «профилю» незваный гость оказался обычным работягой, сантехником в прошлом, так что у профессора были основания для недоверия… Но вот когда гость заговорил… о-о-о, это было что-то невообразимое! Он так подробно рассказывал о технологиях, которые опережали наши на десятки лет… — Петр Иванович, погрузившись в воспоминания, не моргая уставился в проектор, будто черпал информацию из черного стеклянного «зрачка», а затем, встрепенувшись, благоговейно поежился. — В конце концов этот человек попросил политического, так сказать, убежища… в обмен на информацию о перемещениях в пространстве, а точнее, между двумя параллельными мирами — нашим и его.

Яковлев бросил быстрый взгляд на Кэт — девушка сидела, сердито прищурившись и поджав губы. Весь ее внешний вид говорил о презрении как ко всему происходящему в целом, так и к Белякову в частности.

— Ты чего? — Костя слегка дотронулся до плеча подруги. — Все нормально?

— Все в порядке, — процедила та.

А тем временем Петр Иванович заканчивал свой монолог:

— Именно таким образом технология телепортации между мирами и попала в наши руки. И мы даже начали ею потихоньку пользоваться! И все бы ничего, но возникла загвоздка — в «том» мире орудуют местные правительственные службы, так называемые жнецы, которые отлавливают наших перемещенцев. А пистолеты, что вы видели — не совсем пистолеты… Это, так сказать, трансформаторы сознания, высасывающие из тела местных обитателей чужие, собственно говоря, сознания! Сознания наших людей! И после, э-э-э… — Беляков нахмурился, стараясь подобрать подходящее слово. — Высосовки?.. Извлечения?.. После извлечения сознание помещается — перемещается! — в специальный инкубатор-тюрьму, где затем и хранится… Ну а человек здесь, точнее, его бессознательное тело, со временем, так сказать, умирает. Вот такие дела… И извините за сумбур, говорить об этом, честное слово, нелегко, но, думаю, вы поняли!

Петр Иванович оторвал взгляд от проектора и перевел его на Кэт. Та закатила глаза: «Опять⁈»

— Так что настоятельно не рекомендую, так сказать, попадаться в лапы жнецам! — посоветовал Беляков, хотя слушателям это и так было понятно.– Правда, избежать этого ой как непросто — параллельный мир оснащен тысячами цифровых сканеров и системой следящих спутников, которые моментально сигнализируют о перемещенце. Жнецы реагируют быстро. Иногда им хватает нескольких минут, чтобы добраться до жертвы, а иногда, если одновременно вошло слишком много гостей, отлов может растянуться на часы. Но рано или поздно жнецы добираются до всех, кто не успел вернуться…

— У меня вопрос! Даже не один! — заговорил человек-невидимка. — Как вы защитите наших людей от охотников? Власть, деньги, олигархи… это все прекрасно! Но обычные люди? Звучала цифра тридцать, пятьдесят тысяч перемещенцев… как защитить их всех? И еще! Если возврат происходит сам по себе, со временем, то как остаться « там» навсегда? Метаться туда-сюда? Но если Земля погибнет, то метаться « сюда» не получится!

— Начну с последнего, так сказать, вопроса. — Петр Иванович перевел взгляд на «невидимку». — Нет, метаться не придется. Наш специальный отдел тестирует и дорабатывает несколько вариантов новой вакцины, которая перенесет сознание человека туда , и при этом… как бы вам попонятнее сказать… сознание полностью отделится от вашего тела, как бы отречется от него… Оно будет считать то тело — правильным, своим, то есть переместится в него навсегда… Ну а отвечая на первый вопрос про защиту людей… Мы не будем никого защищать. Мы просто уничтожим жнецов! Либо всех, либо часть, но так, чтобы оставшиеся в живых больше не захотели с нами связываться… И для этого нам понадобится ваша помощь. — Беляков кивнул андроиду, и тот, покопавшись в недрах стола, передал ученому защитную маску-противогаз. — Помните про миссии? Они — ваши локальные цели на пути ко второй жизни!.. Но о первом своем задании вы узнаете позже. Завтра! Ведь сегодня на вас и так вылилось достаточно много информации, которую еще нужно обдумать. Так что сейчас… сейчас мы отпустим вас по домам.

Блондин и Степан с облегчением встали, потягиваясь и разминая мышцы.

— Шучу! Не отпустим! — вдруг воскликнул Петр Иванович и подленько засмеялся, словно раненая гиена. — Вы будете немедленно и до следующего утра введены в искусственный сон. Зачем? Необходимо, чтобы ваш мозг отдохнул от сегодняшнего перемещения, иначе следующее он может просто не выдержать! — Беляков поспешно напялил маску и выпалил, обращаясь неизвестно к кому: — Подайте газ!

## Глава 13

Костя с усилием продрал глаза и поморщился от резкой пульсирующей боли — голова разрывалась на тысячи кусочков, скрепленных вместе ржавыми, но острыми иглами. Каждое движение, каждое «шевеление», даже каждая мысль заставляли чертовы осколки нанизываться на стальные наконечники долбаных игл, причиняя еще больше страданий.

Да еще этот мерзко горланящий будильник! «Вставай-вставай-вставай!» Костя не глядя треснул кулаком по тумбочке, мечтая навсегда заткнуть ненавистный механизм, но… Будильник, резко отпрыгнув в сторону, увернулся от удара! А затем скатился на пол и посеменил прочь маленькими железными лапками, пища еще громче и противнее.

— А-а, ненавижу смарты! — просипел парень.

Одной рукой придерживая голову, желавшую разлететься на миллион мозаичных осколков, он откинул одеяло и спустил ноги на холодный пол:

— Иди сюда, скотина механическая!

Но, едва Костя встал, как будильник, наблюдавший за ним одним немигающим глазом-зрачком, удовлетворенно смолк. Перебирая лапками, с чувством выполненного долга вернулся к тумбочке и замер возле нее, ожидая, пока его поднимут и положат на место.

— Ладно, живи пока, — раздобрился Костя и осмотрелся. — Так, где тут умыться можно?

Из его комнатушки, в которой с трудом умещались односпальная кровать, тумбочка и неглубокий шкаф, куда-то вели две двери. Решив использовать проверенный метод тыка, парень толкнул ближайшую… В тот же миг дверь распахнулась, но только внутрь, чуть не треснув его по носу! На пороге стоял Петр Иванович Беляков собственной персоной.

— Проснулся?

— Как видите, — недовольно пробормотал Костя, подумав, что после вчерашнего случая с усыпляющим газом они вряд ли когда-то станут друзьями или хотя бы приятелями.

Ученый, однако, не обратил внимания на недовольный тон юноши:

— Замечательно! Надеюсь, ты выспался, сегодня нам предстоит тяжелый день. — Он говорил тихо, спокойно… естественно! От вчерашних нервных, как и чинно-благородных, интонаций не осталось и следа. — Еда вон, на тумбочке. Закинься таблеткой и выходи, мы скоро начнем. Снаружи тебя будет ждать Леночка, наша медсестра. Кстати, можешь особо не одеваться, у нас тепло. Трусов будет достаточно. — Хмыкнул: — Если, конечно, Леночки не стесняешься. А еще, — перешел на заговорщицкий шепот Беляков, — мы забрали твою одежду, поэтому стесняешься, не стесняешься… всем пофиг! Придется идти в трусах!

С этими словами Петр Иванович удалился.

…Спустя полчаса Костя в сопровождении Леночки зашел в уже знакомую по предыдущему дню комнату, в которой ему ставили укол. Сейчас здесь было тихо — никто не бегал, не кричал. Даже пациенты, занявшие почти все койки, безмолвно ожидали начала процедуры.

— Располагайся поудобнее, — добродушно предложила девушка, и Яковлев вдруг узнал за маской вчерашнюю медсестру, сказавшую санитарам: «Вот этого давайте к остальным!»

Забытая, казалось, обида, вновь нахлынула яростным цунами и потребовала выплеска.

— Я — особый, а ты — дура, — негромко сказал он и ехидно улыбнулся.

Медсестра промолчала и отошла.

«Возможно, она меня даже и не помнит, — внезапно подумал Костя, и ему стало неловко за слова, сказанные в порыве эмоций. Ведь вчера Леночка, по сути, всего лишь выполняла свою работу. — Блин, обидел девчонку… А может, она меня не расслышала? Не поняла? Подумала, что не ей? Хорошо бы…»

Он опустился на ближайшую свободную койку и осмотрелся, ища взглядом Кэт — подруги нигде не было. Расстроенно вздохнул — скорее всего, ее отвели в аналогичный кабинет. Ведь в лаборатории наверняка есть и другие процедурные комнаты! Или нет?

— Сегодня будем ставить более сильный, по сравнению со вчерашним, укол! — вывел его из раздумий женский голос врача. — Физически никакой разницы вы не почувствуете, но я обязана предупредить.

— А Беляков про укол в курсе? — поинтересовались откуда-то из угла.

— Личное распоряжение Петра Ивановича! Он подойдет к началу процедуры, и вы сможете сами удостовериться… А вот и он!

— Прекрасно! Прелестно! Замечательно! Как вам спалось? Как настроение? — Петр Иванович, проходя между рядами коек, добродушно обменивался любезностями с пациентами. — Как сказала наша замечательная Клавдия Ивановна, сегодня колем нечто более, так сказать, сильное… — Он остановился посреди процедурной. — У этой, так сказать, «вакцины» есть одно неоспоримое преимущество — в том мире вы не потеряете память! Другими словами, будете сразу помнить кто вы, что вы, где вы. А не как вчера, когда вы поначалу тыкались, как слепые бобрята, впервые оторванные от сиськи матери-бобрихи…

— Позвольте вас перебить! — Грубый вышколенный бас разнесся по процедурной, и в кабинете сразу стало неестественно тихо. Костя повернулся в сторону голоса — в дверях стоял мужчина в отутюженной военной форме, что подчеркивала идеальную осанку говорившего. В скрещенных на паху руках он держал фуражку. — Здравствуйте, господа, майор Харитонов, — представился военный и, заложив руки за спину, неторопливо зашагал по проходу между койками. — Я не любитель разглагольствований, поэтому сразу перейду от лирики к делу. Перед вами, господа, стоит важная стратегическая, но в то же время — предельно простая задача. Прям до безобразия простая — запомнить один-единственный адрес и как можно быстрее прибыть в пункт назначения! Задача ясна? Тогда запоминайте информацию!

Майор Харитонов несколько раз продиктовал адрес и все так же неспешно вышел, оставляя пациентов в легком недоумении.

— А вот это и есть упомянутый мной вчера «другой отдел, ответственный за задания», — вполголоса сообщил Беляков и хлопнул в ладоши: — Ладно, не будем, так сказать, отвлекаться! Вы все запомнили? Великолепно! — и повернулся к врачу: — Клавдия Ивановна! Девочки! Приступайте!

И девочки приступили.

Яковлев лег на желтоватую простынь, с неким волнительным трепетом наблюдая, как медсестры, разбившись на пары, снуют между коек — вот одна наполняет шприц мутно-сиреневой жидкостью, а другая в это время включает аппарат и присоединяет к пациенту толстые провода. Следует укол, и человек моментально закатывает глаза, секунду трясется крупной дрожью и замирает без сознания, а медсестры переходят к следующей койке… Наблюдать подобное было не только неприятно, но и страшно.

В конце концов очередь дошла и до Кости. И, как назло, одной из двух подошедших к нему медсестер была Леночка.

— Прости, я не хотел тебя обидеть, — виновато потупился парень.

— Ничего страшного, я не обиделась, — наполняя шприц, под маской улыбнулась она и хихикнула: — Иначе стала бы я делать тебе укол… максимально безболезненно?

Костя не успел ничего ответить, лишь почувствовал, как острая игла без усилий разрывает кожу и входит глубоко в плечо, выплескивая фиолетовую жидкость. Боль длилась мгновение, а после наступило преисполненное теплотой блаженство, сменяющееся ощущением полета и эфемерно-мимолетным головокружением…

Кто-то потряс его за плечо. Еще раз. И еще.

— Мущщина, а мущщина! Ваш билетик!

Не открывая глаз, Яковлев отмахнулся от приставучего… кого? Нет! Он не хотел даже знать, кому и что от него нужно! Ведь эйфория еще так близка, нужно всего лишь протянуть руку, погрузиться в эту сладкую вату наслаждения, схватиться покрепче… и не отпускать!

— Мущщина, руки уберите! — взвизгнул кто-то и ударил Костю по ладони.

«Мущщина» с трудом разлепил веки и не сразу сообразил, где находится — перед глазами обнаружилась выцветшая и потертая спинка кресла, в которую он уткнулся лбом.

«Что за фигня?» — подумал Костя, отодвинулся чуть назад и увидел, что все это время сидел, вольготно развалившись на двух пассажирских сидениях автобуса. Рядом, в проходе, стояла пышная, но усталая женщина с болтающимся на шее рулоном.

— Ваш билетик, — замученно повторила кондуктор.

Яковлев захлопал глазами, не понимая, что от него хотят:

— Билетик?

— Билетик, — подтвердила женщина и спохватилась: — Нету, шо ли? Так давайте пробью. Куда едете?

А куда он едет?

Костя выглянул в окно — мимо «свистели» деревья. Лесополоса?

— Мне надо на Советский проспект, дом семь, — вспомнил он адрес, названный майором Харитоновым. — Далеко это?

— Не местный, шо ли? — с хищным интересом поинтересовалась женщина и, когда Костя замотал головой, украдкой поправила волосы. Но тут же, заметив на пальце пассажира обручальное кольцо, разочарованно протянула: — Не на тот вы, мущщина, автобус сели! Это девятнадцатый, а вам нужон восемнадцатый. Сейчас как лес проедем, сразу на остановочке выходите. А там и ваш подъедет, у него интервал небольшой, полчаса всего.

Полчаса? Это было слишком долго!

— А пешком до этого проспекта дойти можно?

— От остановки-то? Можно. Минут за двадцать. На транспорте все быстрее получится…

Тем временем лесополоса закончилась, и за окном показались панельные пятиэтажки. Автобус начал тормозить. Открылись двери.

— А вот и ваша остановочка.

Костя спрыгнул с подножки автобуса и с легкой руки кондуктора направился «вдоль вон той дороги мимо скверика, а там до светофору и налево», стараясь понять, в чье тело его переместили. Судя по слегка морщинистым волосатым ладоням, это был мужчина в возрасте, но далеко не старик. А крепкие бицепсы, перекатывающиеся под рубашкой, намекали, что силовые виды спорта знакомы ему не понаслышке.

— Качок, блин, — с завистью пробормотал Костя. — Это сколько же нужно времени и упорства…

Пока парень с грустью размышлял о собственных нерастущих мышцах, скверик закончился и плавно перетек в оживленную городскую улицу: мимо, по четырехполосной дороге, проносились парящие над асфальтом автомобили, по тротуару навстречу шли семьи с детьми и шариками, а зеркальные витрины магазинов переливались на солнце, отражая в себе лозунги с ярко-красных растяжек… Проходя мимо витрины торгового центра «Березка», Костя задержался, ловя в отражении свою фигуру.

Так и есть, солидный мужчина. Крепкий. Подтянутый. Загорелый. Несмотря на пепел у висков — не старый, больше утомленный. Чем, жизнью? Работой? Женой и детьми?

— Ты мня уважашь? А праз… ик!.. мой уважашь? — услышал Костя заплетающийся голос за спиной. Обернулся. Недалеко от витрины стояло и покачивалось давно небритое «лицо неопределенного возраста» в потертой полосатой фуфайке. — Вот ты! — Пьяница на полусогнутых ногах заложил крутой вираж, очутился возле зеркального стекла и ткнул в него пальцем, оставляя на поверхности сальный след. Повторил со слезливой надеждой: — Уважашь? — И, не дождавшись ответа, побрел прочь, по дороге прикладываясь к бутылке и неразборчиво, делая длительную паузу между каждым словом, выкрикивая: «Мир! Труд! Май! Бухла! Налей! Давай!»

Однако далеко уйти алкашу не удалось — из летящего потока, «крякнув» сиреной, вынырнул серо-голубой автомобиль с проблесковыми маячками и надписью «Милиция» вдоль дверей. Прижавшись к обочине, автомобиль затормозил рядом с выпивохой, и двое выскочивших из него людей в форме без разговоров затолкали мужичка в салон. Повторно «крякнув» спецсигналом, машина сорвалась с места, увозя всю троицу в неизвестном направлении.

«Интересно, куда они его? — подумал Костя, который даже не догадывался о существовании вытрезвителей. — Впрочем, какая разница? Вон, похоже, тот самый светофор. Как там тетка говорила? Налево и…»

Бах! Грохнуло возле уха, и затылок обдало воздушной волной.

Бздынь! Встретив металлическую преграду, отрекошетила пуля. Проходящая мимо женщина взвизгнула и схватилась за запястье — пуля царапнула кожу.

— Дуплетом гаси, культяпый! — проорал кто-то, и было непонятно, то ли это обзывательство, то ли прозвище. — Дай сюда!

Яковлев испуганно пригнулся и закрылся руками, ожидая второго выстрела. Ноги задрожали, превращаясь в ватные шарниры, а в голове застучали мысли: бежать! бежать! бежать!

— Заклинило, что ли⁈

Выстрела так и не последовало, а внезапно осмелевший Костя повернулся на голоса — в пяти шагах от него стояли двое мужчин: один ковырялся с уже виденным ранее пистолетом на короткой ручке, а второй — культяпый — взволнованно пританцовывал рядом, торопливо переводя взгляд с напарника на жертву и обратно.

Жнецы… Которые не производили впечатление людей, представляющих опасность! Обоим лет по сорок, худощавые, с небольшими пивными животиками и руками-палками. И если бы не пистолет…

Костя не раздумывал ни секунды! Он прыгнул вперед, удивляясь, как слаженно работают руки, корпус и ноги.

Сорвать дистанцию. Прямой правой в лицо!

Жнец с пистолетом схватился за сломанный нос и согнулся, изрыгая из себя трехэтажный мат.

Культяпый, выпучив глаза и истерично выдохнув, неловко замахнулся…

Нырок под правую руку. Боковой в челюсть!

…и рухнул на асфальт.

Добить первого! Коленом в прыжке…

— Милиция! Убивают! — заголосила какая-то бабка. — Хулиган!

Костя схватил выпавший из рук жнеца пистолет, убрал его под рубаху и все же побежал — иметь дело с местными органами правопорядка не входило в первоначальные планы.

— Эй! Там! — на бегу, вполголоса, обратился он к невидимым ученым, что должны были следить за его похождениями в этом мире. — Почему не вытащили⁈ Меня же могли убить! Или вы не смотрите за тем, что тут со мной происходит⁈

Но ответа не последовало.

Тело, в которое переместили Костю, оказалось сильным и тренированным. Преодолеть размашистым бегом пару сотен метров до светофора не составило труда, даже дыхание не сбилось! А драка? Неужели это сработали инстинкты, принадлежащие тому, другому сознанию? Иного объяснения своим вдруг проснувшимся бойцовским навыкам он не находил.

Повернув у светофора налево, Яковлев сбавил скорость и перешел на быстрый шаг. Время от времени оглядываясь, чтобы не пропустить возможное приближение очередных жнецов или милиции, он вышел сначала на Советский проспект, а затем, почти сразу свернув во дворы, и к нужному дому под номером семь. Здесь, возле одного из подъездов, столпилась недовольно гудящая орава, состоящая преимущественно из мужчин от двадцати до пятидесяти лет.

«Как-то непредусмотрительно это все», — подумал Костя, обратив внимание на заинтересованные лица зевак, что выглядывали из окон соседних домов. Как бы милицию не вызвали!

Здраво рассудив, что это, в конце-то концов, не его заботы, он решил слиться с толпой и, протиснувшись сквозь плотно сомкнутый первый ряд, на всякий случай уточнил у какого-то бородатого мужика:

— Северогорск?

Тот смерил неожиданного собеседника быстрым взглядом и кивнул:

— Так и есть.

Благодарно кивнув в ответ, Костя встал рядом и, как сумел, осмотрелся. Толпа немного разомкнула свои тиски и небольшими группками стала распределяться вокруг. Кто-то прогуливался под стенами домов, кто-то перекидывался фразами, а кто-то просто перетаптывался на месте… Навскидку в маленький дворик седьмого дома по Советскому проспекту набилось человек двести пятьдесят.

Оглядевшись, Яковлев повернулся к бородачу:

— А что вообще происходит, не знаете?

Тот лишь пожал плечами:

— Да ничего не происходит. Вот стоим, ждем. Недавно выходил суровый дядька в кепке, сказал, что почти все в сборе и скоро…

— Внимание, господа! — вдруг донесся от подъезда грубый мужской голос, удивительно похожий на бас майора Харитонова. — Разбиваемся по двое и поднимаемся на крышу! Живее-живее-живее! — нетерпеливо скомандовал фантомный Харитонов и, подгоняя, захлопал в ладоши.

Костя приподнялся на цыпочки, силясь рассмотреть говорившего, но увидел лишь скрывающийся за дверью подъезда камуфляжный берет.

«Опять на крышу, — промелькнуло в голове парня. — Ну хоть в этот раз в меня не стреляют!»

И, вспомнив про пистолет за поясом, похлопал по нему ладонью, проверяя, на месте ли оружие.

А народ потянулся следом за камуфляжником.

…Яковлев поднялся на крышу в числе последних и застал только конец краткого инструктажа, что проводил все тот же обладатель грубого голоса:

— … И поэтому мы будем бить врага в самое сердце, подрывая его деятельность своими диверсиями! Вот поэтому вас и вселили в тела жнецов!

Одет псевдо-Харитонов был в военную форму и издалека действительно напоминал северогорского майора. Гордо приподняв подбородок и заложив руки за спину, он стоял на наспех сооруженной из подручных материалов трибуне для выступлений — неестественно прямо, грудью вперед, будто к столбу привязанный. Рядом с ним, по бокам, расположились военной выправки люди в штатском, но с оружием в руках. Человек двадцать.

— Да, с нашей стороны это был непростой и долгий путь, ведь для подобного точечного вселения нужно знать различные исходные данные! Знать личности этих людей! И мы чуть ли не два года по крупинкам собирали информацию обо всех этих жнецах, анализировали данные… и вот теперь вы — две сотни человек — здесь! Готовые провести не только самую первую, но и самую масштабную диверсию против наших врагов! — Оратор погрозил невидимому супостату крепко сжатым кулаком. — Сегодняшняя акция послужит им всем предупреждением! Предупреждением, показывающим серьезность наших намерений! Предупреждением, что именно мы будем делать, если жнецы продолжат и дальше отлавливать сознания наших граждан!

Недохаритонов посмотрел куда-то за спину толпящихся перед ним людей и скомандовал:

— Шеренгой — стано-о-о-вись!

Солдаты в штатском рассредоточились по толпе, прикладами подталкивая людей к краю крыши — «помогая» им выполнить приказ начальства.

— Иди! Не стой! Вперед! Становись! В ряд! Сюда! Живее! — разносилось над крышей.

Общими усилиями перемещенцы выстроились в две шеренги, а Костя прислушался — внизу завывали милицейские сирены. Неужели по их души?

Слово вновь взял лже-Харитонов.

— Граждане смертники! — с мрачной улыбкой обронил он. — Через несколько секунд вы будете расстреляны! Можете помолиться своим богам, предкам или партии!

Ответом ему стала напряженная тишина. Военный поправил берет и хохотнул:

— Видели бы вы свои лица! А если без шуток, то мои ребята действительно вас сейчас расстреляют! Но! — Он сделал многозначительную паузу, тоже, как показалось, прислушиваясь к приближающемуся вою сирен. — Бояться нечего, нашпигованы пулями будете не вы, а тела жнецов, собранных благодаря вам в этом прекрасном в своей убогости месте! Ваши же сознания начнут принудительное возвращение в Северогорск ровно через три… — Беретчик посмотрел на наручные часы. — Две… Одну…

Солдаты в штатском, выстроившись напротив «жнецов», вскинули оружие. Лязгнули затворы. Костя через рубаху погладил рукоять пистолета, раздумывая, верить ли словам военного или все это — одна большая ловушка? А поэтому не лучше ли выхватить ствол, открыть беспорядочный огонь и, пока вокруг будет паника, попытаться добежать до ближайшего выхода с крыши?

Но осуществить задуманное он не успел.

— Айда! — провозгласил военный и дал отмашку.

Раздался залп двух десятков автоматов. И одновременно с ним Яковлев, успев заметить, как пули навылет прошили стоявшего рядом бородача, вновь провалился в темноту…

Очнулся Костя на той же койке.

— Все прекрасно. Все замечательно. Все, так сказать, великолепно!

Беляков, едва разборчиво приговаривая себе под нос, расхаживал между койками, подходя то к одному перемещенцу, то к другому.

— Вроде все живы, — заключил он. — Кроме парочки несчастных…

Петр Иванович повернулся к санитарам и взглядом указал на мертвые тела.

«Интересно, почему они умерли? — лениво подумал Костя, наблюдая, как медсестра накрывает вмиг посиневших покойников простыней. — Их убили жнецы? Точнее, высосали сознание? Или они просто не выдержали перемещение?..»

— Дамы и господа, ваша миссия на сегодня завершена, — одобрительно провозгласил Беляков. — Сегодня чуть позже, после чистки, вы будете возвращены в Северогорск. Но не расслабляйтесь раньше времени! Вы понадобитесь нам совсем скоро, ведь следующее задание уже через неделю!

— Я на такое не подписывался! — откуда-то от шкафа раздался неуверенный, будто ищущий поддержку, прокуренный голос. — Дальше без меня.

Народ вокруг загалдел — многие разделяли высказанное мнение, послышались недовольные выкрики, требования отпустить всех по домам и оставить в покое.

— И никакие вторые жизни нам не нужны! — громыхнул, словно вбив гвоздь в гроб, какой-то дедушка.

Беляков, казалось, не обратил внимания на недовольных. Подождав, пока первая волна стихнет, он подошел к двери, повернулся к присутствующим и поклонился:

— Всем спасибо! Увидимся с вами через несколько часов!

…Как и обещал Петр Иванович, спустя три часа они вновь встретились — Костя, скрестив ноги, сидел на стуле в кабинете ученого. Стул был необычный — с высокой деревянной спинкой и болтающимися на ней креплениями для рук. На ножках, заметил парень, такие же крепления. Сам же хозяин кабинета расположился напротив, уставившись в лежащие перед ним бумаги и грызя обломок карандаша.

— Яковлев Константин Витальевич… Константин Витальевич Яковлев, — просматривая графики, напечатанные на листке, монотонно отчеканил Беляков и поднял глаза: — Костя, а ты заметил — в зависимости от того, в каком порядке читать фамилию имя отчество, зависит, «звучит» полное имя или нет?

Парень, который никогда не задумывался о таких вещах, пожал плечами:

— Возможно.

— Возможно… Возможно так возможно! — Петр Иванович отодвинул лист на краешек стола, и Костя сумел разглядеть в самом уголочке выведенные от руки инициалы КВЯ-327. — Хочу предупредить — сейчас будет не самая приятная, так сказать, процедура, которую мы называем «чистка». Поэтому я хотел бы пристегнуть тебя к стулу, чтобы ты не мешал мне своими резкими движениями. Ты же не против?

Парень задумался. «От моего ответа вряд ли что-то изменится», — промелькнула мысль.

— Делайте, как считаете нужным, — кивнул он. — А что за процедура?

Беляков торопливо забормотал что-то несвязное, кидаясь непонятными научными терминами и определениями, и привычными движениями перетянул запястья Кости кожаными ремешками. Тот дернул рукой — зафиксировано намертво.

— Немного туговато, — сообщил он.

Но Петр Иванович его проигнорировал. Таким же образом закрепив лодыжки, поднес к лицу пленника черную тряпку.

— А вот это в рот! — бесцеремонно впихнув кляп, Беляков начал подсоединять к юноше провода, что тянулись от стоявшего на столе прибора, приговаривая между делом: — Костя, ты хороший парень, но, увы, придется тебя немного, так сказать, почистить… А, ну да, ты же спрашивал, что это такое — чистка? Это, знаешь ли, такая довольно болезненная, но зато короткая процедура по уничтожению, так сказать, воспоминаний. Точнее, по замене кусочков твоей памяти… на другие кусочки, которые выгодны нам. — Ученый закончил подсоединение и, опять усевшись за стол, принялся нажимать кнопочки на приборе. — Скажи, чем ты обычно любишь, так сказать, заниматься?.. Молчишь?.. А, ну да, кляп! — Он протянул руку, но тут же ее отдернул: — Вытаскивать, пожалуй, не буду!

Петр Иванович еще активнее застучал по клавишам, улыбаясь чему-то своему. Затем сказал:

— Предполагаю, что ты, как любой нормальный молодой человек, зависаешь в кибернете. Я прав? Значит, этим ты и «займешься»! Или чем-то другим?

Костя замычал, округлил глаза и забил ногами… точнее, хотел забить, да ремешки не давали. Видя, что ничего не выходит, он попробовал завалиться вместе со стулом на пол, но стул оказался надежно прикручен к полу.

Беляков с нескрываемым азартом наблюдал за попытками парня освободиться — выпутается или нет? Разочарованно вздохнул:

— Прекрати, ни у кого еще не получилось, ты у меня здесь далеко не первый. — Он потер кончик носа, словно размышляя, стоит ли продолжать беседу, или лучше замолчать и заняться процедурой. — Помнишь, Костя, как вчера на общем собрании я рассказал многие, так сказать, вещи? Правдивые вещи! Но все равно я был с тобой… со всеми вами!.. недостаточно честен. И теперь меня мучает совесть. Такая, знаешь ли, как… хм, с чем бы сравнить?.. в общем, грызет меня совесть-то, грызет! Я же человек! Живой! Живой человек! Но часто чувствую себя вошью! Муравьем! Маленьким и беспомощным, способным лишь катать… катать вату, ха-ха!

Ученый дрожащими руками вытащил из кармана пузырек с таблетками. Закинул одну в рот.

— Лекарство мое, — пояснил он очевидное. — Приходится ежедневно принимать или начинаю сходить, так сказать, с ума. Вчера утром вот не выпил… Забыл, представляешь? И ты видел, что со мной было! Бросало то в жар, то, так сказать, в холод. Это я в фигуральном плане, если ты не понял. До сих пор перед вами стыдно! Хвала всем богам, что скоро вы забудете мое нелепое фиаско!

Беляков выудил из ящика стола шлем. В другой ситуации Костя мог бы подумать, что мужчина собирается на велосипедную прогулку… если бы не россыпь торчащих из шлема проводов.

— Не знаешь, кстати, куда делась твоя подруга? Екатерина Сапрыкина? — вдруг спросил Петр Иванович. — Да не мычи ты, как недоношенная, так сказать, корова, а просто кивни или помотай головой… Не знаешь, значит. Жаль, жаль, — расстроился ученый и попробовал надеть на Костю шлем: — Да не дергайся ты, в конце-то концов, мне же неудобно!.. О, отлично сел, прям твой размерчик!

Пока Беляков продолжал настройку прибора, Костя пытался сообразить, что означает фраза «куда делась твоя подруга?» Разве можно «куда-то деться» из лаборатории, где военных андроидов и персонала столько, что не то что девчонка — микроб незамеченным не проскочит⁈

Петр Иванович, словно прочитав Костины мысли, резко оборвал их:

— А насчет Екатерины… Вот веришь, нет — пропала она, подруга-то твоя! Когда вас газом, так сказать, одурманили, то затем по комнатам всех разнесли и спать уложили. А утром ее и след простыл! Куда делась, неизвестно. Пытались по чип-айди отыскать, а фигушки — по ее номеру местоположение не обнаруживается, как будто и нет никакой Сапрыкиной в нашей базе данных! Вот как так, Костя? Не знаешь?.. Вот и я не знаю, как подобное вообще возможно, что за сбой такой в системе… Возможно, что сбой и рукотворный, ведь все на это указывает! Мы даже твоей Екатерине новое имя придумали, точнее, научный термин — «криптоним»! То есть человек, осознанно или нет, но скрывающий, так сказать, подлинное имя! Здорово звучит?.. Что «м-м-м»? Слово-то какое красивое — криптоним!

Беляков дернул рычажок, включая прибор на столе, и тот загудел. Сначала тихо, неуверенно, а потом, будто набирая силы, все громче и громче. За полминуты достигнув наивысшей точки звучания, гул пошел на спад и установился на одном, почти неразличимом, уровне.

Петр Иванович удовлетворенно потер руки:

— Приступим!

Яковлев почувствовал, как шлем начинает слегка вибрировать и, словно пылесос, еле заметно втягивать в себя воздух. В первые секунды это не приносило никакого дискомфорта… но затем появилась боль. Слабая, едва различимая, пульсирующая где-то в «подлобье» и неторопливо перетекающая в глаза и уши, с каждым мгновением она становилась все резче, все пронзительнее, все отчетливее. Все сильнее.

Костя застонал.

А Беляков, казалось, только этого и ждал!

— Сейчас, пока воспоминания стираются из твоей глупенькой головки, а черепная коробка наполняется, так сказать, болью и страданиями, — торжествующе проговорил он, — я хочу тебе кое-что рассказать. То, что ты никогда и нигде больше не услышишь — наш истинный план! — Глаза его забегали из стороны в сторону, пальцы судорожно заскребли по столу, но Беляков, ускоряя слова и обрубая фразы, даже и не подумал остановить свой монолог, вдруг превратившийся в истерические крики: — Хочу посмотреть! Посмотреть на лицо! На твое лицо! Когда ты поймешь! Осознаешь! Какая ты пешка! Маленькая пешка! Пешка-марионетка! Слушай! Слушай, говорю! Хватит мычать! Боль будет только нарастать! Терпи!

Петр Иванович глядел на Костю бешеными глазами и безумно улыбался. Выглядел ученый настолько пугающе, что парень на миг даже забыл о разрывающей голову боли…

Глубоко и часто задышав, Беляков вновь вытащил из кармана пузырек. Щелкнув крышкой, закинул в рот таблетку и откинулся на стуле, в спокойном блаженстве прикрыв веки и рассасывая лекарство.

— Ты думаешь, наша главная цель — перенести в тот мир все население Северогорска? — равнодушно-усталым голосом поинтересовался он. — Ну да, наверное, думаешь, ведь именно это я вам и говорил! Но посуди сам, зачем вы, обычные люди, нам сдались? Большинство из вас, так сказать, мусор, хотя мусор иногда и полезный… Но все равно нет! Туда попадут лишь избранные, лишь самые богатые и влиятельные персоны города! Чиновники, олигархи, актеры, писатели… Ученые !.. Все выдающиеся умы!.. Ну и ты, Костя, тоже можешь попасть, если будешь хорошим и послушным мальчиком. Видел же сегодня, как многие взъерепенились после участия в задании? Вот им дорога туда теперь закрыта. А ты… ты можешь попасть, если будешь хорошим и послушным мальчиком! — повторил Петр Иванович. — Если честно, я даже немного завидую! Ведь тебе повезло, что ты — постчеловек, способный перекинуться в любое, так сказать, тело! Ты полезен нам сейчас, да и в будущем, когда все закончится… все равно будешь нужен для различных поручений! Ты и тебе подобные. Те, кто безоговорочно слушаются приказов… Но не все! Мы отберем… человек десять! Самых преданных! Готовых пойти на все! Или двадцать? Пока не знаю. Слишком много тоже плохо! — Он замолчал, равнодушно глядя в ошалелые глаза парня.

А Костя испытывал сильнейшую боль, от которой мутнело в глазах, а звуки превращались в неразборчивый шум, задававший ритм каждому новому всплеску боли.

Боль была везде — в руках, груди, ногах, на кончиках пальцев.

Боль пронзала тело раскаленными шипами и жгла кожу пламенем гончарных печей.

Боль парализовала сознание, мысли и все прочие чувства.

Боль тонкой нитью высасывала из мозга невидимую эфемерную субстанцию под названием память…

Петра Ивановича Костя уже не слушал. Он сидел прямо, «прикованный» ремнями к стулу, и, уставившись в одну точку, беззвучно мечтал, чтобы муки, которые, казалось, вот-вот перейдут в агонию, наконец-то закончились. Конечно, он с удовольствием бы орал во все горло, но кляп и онемевшие язык, челюсть и легкие были против криков.

Беляков, казалось, был в курсе, что парень сейчас находится в прострации и вряд ли способен в полной мере воспринимать его слова, но это не останавливало ученого от дальнейших рассуждений:

— Хочешь знать, что будет, так сказать, с остальными? С обычными, так сказать, людьми? Теми, что не помрут от хвори и перемещений? Они останутся здесь, в Северогорске… и сдохнут, когда планета все же врежется в другое космическое тело! Вот и сказочке конец, хе-хе! А ты как думал? Все это стадо, которое мы привозим сюда для испытаний… идет обкатка системы, понимаешь? Мозг является самым эффективным вычислительным устройство на планете, но как сделать так, чтобы человек с поражением мозга смог переместиться туда и не умереть? Ты знаешь? Нет. И мы не знаем. А среди наших господ таких персон, с поражением, так сказать, мозга, много. Очень много! И им всем нужны положительные результаты нашей деятельности! Поэтому мы работаем над этим. Экспериментируем. Экспериментируем над стадом!

Петр Иванович глубоко вздохнул. Со стороны могло показаться, что сказанное вызывает в нем печаль, но нет!

— Да, люди, бывает, умирают от наших испытаний! Но это не люди, а так, биомусор. Жертвы, так сказать, научного прогресса и экспериментов! А мы любим экспериментировать!.. — воодушевленно воскликнул он и заговорщически понизил голос, переходя чуть ли не на шепот: — Кстати, Костя, ты у нас тоже прошел, так сказать, боевое исследовательское крещение, пока был в отключке, хе-хе! О-о-о, представляю, как же ты удивишься, когда узнаешь, что мы сделали с твоей рукой! Точнее, если узнаешь! Мы ее отрезали, представляешь…

Яковлев не отреагировал. Он сидел на стуле и по эмоциям напоминал скорее амебу, чем человека. Воспоминания покидали его. Где он находится? Что происходит? Кто этот странный человек? Он отрезал ему руку? Почему же она на месте? Столько вопросов!

— … и поставили вместо нее биоимплантат! Когда мы успели, если собрание было вчера? Хе-хе, а вот и нет! Ты здесь неделю торчишь! Вот и провели тебе операцию! Но, согласись, твоя новая рука ничем не отличается от настоящей, старой! Ты даже можешь чувствовать боль! Да, да, сейчас это прозвучало, так сказать, иронично… Зато теперь ты сможешь гордо и смело называть себя биоником! Хотя нет, не сможешь… Ты же все забудешь! Ха-ха!

Беляков вдруг замер… а затем вцепился обеими руками себе в лицо, будто собрался сорвать с него маску человека и предстать в своем истинном обличье.

— Знаешь, зачем я тебе все это рассказываю⁈ — сверкнув глазами, воскликнул он. — Да, да, знаю, что уже спрашивал и даже отвечал! Как там было, «хочу посмотреть на твое лицо»⁈ Это правда… но я солгал! Вот такой, так сказать, парадокс! Потому что твое лицо — лишь приятный момент! Эти эмоции, мимика… Но сейчас ты почти парализован и лишаешь меня этих удовольствий, паршивец! Так зачем же я тогда все это рассказываю, а⁈ Знаешь⁈ Нет⁈ Не-е-ет, а я скажу! — Петр Иванович вскочил и навис над парнем, опрокинув стул и выпучив налившиеся кровью глаза. — На самом деле я — шизофреник, представляешь⁈ Я, так сказать, долбаный гений, но — шизофреник! Слыхал обо мне⁈ Нет⁈ Вот он я! Вот! Смотри! Наслаждайся! Радуйся! Ликуй!..

Беляков обеими руками вцепился в сальные волосы и присел на корточки. Опустив голову ниже колен и раскачиваясь из стороны в сторону, прорычал:

— А-а, чертовы таблетки, нельзя пить четвертую за сегодня!..

Он тяжело задышал, голос его стал отрывистым, а мысли сумбурными:

— Понимаешь, Костя, моя шиза… один из ее пунктиков, так сказать… Мне нужно… Мне необходимо! Необходимо, чтобы все было правильно, понимаешь? Если я не расскажу тебе всего этого, это будет неправильно! А я так не могу! Должно быть правильно! Это навязчивое состояние! Закрыть гештальт, слышал о таком понятии? Вот у меня что-то наподобие! Но немного в другой плоскости! Зачастую я нормальный… более-менее. А порой пробивает! Ну как — порой! Всегда! Всегда, когда мы стираем людям память!.. Вторгаемся в нее! Играем в богов!.. И ты… ты ведь должен знать, зачем мы это делаем, верно? Вы все должны знать! Иначе будет обидно! Вам будет обидно! И даже плевать, что вы все забудете! Ведь так — правильно!.. Наверное, ты мог бы спросить… а знает ли об этом кто-то из моих коллег? Да! Все знают, представляешь? Все! Но я слишком гениален, чтобы меня убрали! Чтобы уволили! Отправили на лечение! Хоть и безумен, но гениален!.. Фууух, вроде отпускает.

Петр Иванович вытер пот со лба и поднялся на ноги. Взглянул на часы.

— Все, ты почти отмучился. Стандартная процедура, требующая стандартного времени. Осталось нажать один-единственный переключатель, и твои воспоминания станут достоянием нашей лаборатории. Давай на счет три? — предложил он. — Раз. Два… Три!

Щелк.

## Глава 14

— Неужели все это — правда? Безумие… Я не верю!

— Да, Котик, правда. Зачем нам врать?

Костя сидел за обеденным столом на малюсенькой кухне и впервые в жизни ел манго. Его слегка потрясывало от увиденного, от «вспомненного», поэтому сочная мякоть никак не лезла в рот.

— Что скажешь, Константин? Ознакомишь нас со своими мыслями? — нетерпеливо побарабанив пальцами по столу, поинтересовался стоявший рядом Федор Ильич.

Яковлев неопределенно пожал плечами:

— Не знаю, что и сказать… Но, в любом случае, это отвратительно! То, что там, в лаборатории, делают с людьми! Вирус, эксперименты… Да даже банальное обращение! Как с животными!

— Да. Это отвратительно. Ты прав. — Толстяк кивнул. — Поэтому мы обязаны их остановить.

— Остановить? Как?

— С твоей помощью, разумеется. Иначе для чего мы затевали все эти… выкрутасы с восстановлением памяти? От доброты душевной? Нет! Нам нужна твоя помощь, Константин! А еще у меня есть отличный план. Тот, который невозможно скурить! — Толстяк неуверенно рассмеялся от собственной шутки, переводя взгляд с одного собеседника на другого, словно ища у них поддержки. Но — не нашел. — К счастью или сожалению, но я не болтливый шизоидный ученый, поэтому пока оставлю свой план в тайне! Так что придется некоторое время пожить в неведении.

— Федор Ильич… — Кэт смущенно спрятала глаза, словно ей было стыдно поправлять мужчину. — Шизофреник и шизоид — это разные понятия.

— Да? — удивился тот.– Ну, главное, что вы меня поняли!

А Костя жевал. Долго. Медленно. Пропуская через вкусовые рецепторы каждую каплю сока.

— Я не уверен, — наконец сказал он с нотками сомнения в голосе, — что хочу принимать участие… в чем бы то ни было! Меня несколько раз пытались убить жнецы — мне было страшно! Меня пытали высасывателем памяти — мне было больно! Вдруг опять случится что-то подобное? Я не хочу опять переживать… все эти ощущения! — И уставился в тарелку.

Кэт, как показалось самому Косте, презрительно посмотрела на него. И от этого взгляда ему стало настолько неуютно, словно он сидел тут нагишом.

А Федор Ильич вздохнул:

— Мне жаль, что ты колеблешься, Константин. Не веришь в наши силы. Не веришь в себя. Боишься! Жаль. Но я понимаю! Мне тоже страшно! Страшно, что налаженная, спокойная жизнь вдруг закончится, и надо будет, условно говоря, идти на баррикады! Но мы — пойдем. Я, Олег, Катя… Пойми — мы все равно свергнем правительство . А с твоей помощью или без — тут как получится. Если ты не согласишься, то мы найдем другого постчеловека. Просто это займет время. Немного отсрочит начало нашего плана.

Яковлев приоткрыл рот, не веря услышанному:

— Свергнете правительство?

— Разумеется!

— Зачем?

— Тебе ведь уже объясняли, что за всем этим беспределом стоят люди из самой верхушки города! — Федор Ильич посмотрел на Кэт и рассмеялся: — Мальчишка думал, что безумные ученые вдруг самостоятельно решили провернуть такое крупное дельце!

Девушка кротко улыбнулась, а Костя вместо слов лишь почесал затылок. Честно говоря, он не помнил многого, о чем говорил Беляков — когда в ушах шумит, тело разрывается от боли, а ты молишь богов, чтобы это закончилось… в такой ситуации не до подробных запоминаний!

— Поверь, Константин, шансов у них нет, наш план продуман до мельчайших мелочей, как бы глупо ни прозвучала эта фраза! Он прошел сотни обкаток и испытаний в симуляции, и с технической стороны реализован на девяносто девять процентов.

— Для чего же вам нужен я?

— Ты — наш сотый процент, — ответил Федор Ильич и сам удивился тем драматическим ноткам, что прорезались в его голосе.

Впрочем, никаких ноток Костя не заметил.

— Сотый процент?..

— Да. Без тебя жернова мести не смогут быть запущены.

— Жернова мести? — Яковлев уставился на толстяка, вопросительно и непонимающе. — То есть я…

— Орудие смерти! — оскалился Федор Ильич.

— Орудие смерти?

— Ты каждое мое слово будешь переспрашивать? — хмыкнул Федор Ильич. — Да, Константин, ты нужен нам с целью отомстить. Чтобы никто из этих подонков из правительства не ушел от ответственности. Видишь ли, на верхних этажах города есть средства… как бы это сказать… средства эвакуации, если не заморачиваться со словами.

— И?

— Они просто сбегут. Все эти мрази, что стоят за смертями тысяч людей, подонки, готовые ради собственных жизней пожертвовать нашими… просто сбегут.

— Я вас понимаю, но…

Неожиданно Кэтька, соскользнув со своей табуретки, обняла парня за плечи и придвинулась так близко, глаза в глаза, что от этих прикосновений, аромата ее духов и горячего дыхания его сердце застучало в ритме зумбы.

— Котик, ты единственный постчеловек, которого мы знаем. Твоя способность перемещаться в тело любого субъекта… она нам очень нужна! Ты же нам поможешь?

Костя не знал, что ответить. С одной стороны, он очень хотел произвести впечатление на Кэт, тем более сейчас, когда она так близко! Вдруг у них действительно что-то получится? Но с другой стороны — увиденные полчаса назад воспоминания были все еще слишком осязаемы, чтобы у парня возникло хоть малейшее желание вернуться в параллельный мир! А вернуться, судя по недоговоркам Федора Ильича, все же придется!

— Почему же я единственный постчеловек, Кэт? Ты ведь тоже была на той встрече! Где собирали таких, как я…

— Была, — кивнула девушка, — но я не в счет!

— Почему?

Кэтька не нашлась, что ответить. Умоляюще посмотрела на Федора Ильича: «Выручайте!»

— Так, Константин, — встрял в разговор толстяк, — отчего ты задаешь такие странные и даже нелепые вопросы? Почему Катя не в счет? Потому что она понадобится нам для иного дела. Но! Если ты откажешься, а мы больше никого не найдем, то вот тогда нам придется задействовать Катю. Но ты же не хочешь рисковать своей девушкой? Мало ли что!

«Своей девушкой? — недоуменно уставившись на Федора Ильича, подумал Костя. — И давно она ею стала? Или он не в курсе, что мы с ней просто друзья?»

А вот Кэт вряд ли считала, что они просто друзья! Она прижалась к Косте еще ближе и прошептала на ухо, обдав его щеку жаром:

— Котик, я очень сильно рассчитываю на твою помощь. Ты же не откажешь мне ?

«Котик» не нашел ничего лучшего, как только выпучить глаза и облизнуть пересохшие губы:

— Я… Я не знаю… — Он неловко прокашлялся, немного отстранился от ведущей себя странно подруги и посмотрел на Федора Ильича: — Так в чем же все-таки будет состоять моя задача? Если я вдруг соглашусь?

— Пока я не могу тебе ответить, — покачал головой мужчина.

Это таинственность действовала на нервы. Возможно, если бы Федор Ильич был с ним откровеннее… Костя на миг призадумался и спросил главное, что его волновало:

— Мне придется возвращаться в тот мир?

— Да, — кивнул мужчина. — Ты готов?

Ответ был очевиден — нет!

— Я подумаю.

— Подумай, Константин. Конечно, подумай! — вновь закивал Федор Ильич. — Время у тебя есть… до следующей недели! А сейчас мне нужно отлучиться.

Мужчина быстрыми шагами направился к выходу, но возле двери остановился. Обернулся:

— Этот своеобразный гостевой номер нашего ретроклуба в вашем полном распоряжении. Отдыхайте.

И вышел.

Пристальным взглядом проводив Федора Ильича, Кэт взяла Костю за биоруку. Ласково погладила ее, проведя пальчиками от запястья до сгиба локтя и обратно.

— Котик, ты молодец, что так спокойно реагируешь на все происходящее и произошедшее. Я верю — у нас все будет хорошо! — промурлыкала девушка, и Яковлев так и не понял, кого она имеет в виду под «нас» — себя и его? Или мыслит более глобально, то есть «у нас» — значит «у всех нас»?

— Внешне я спокоен, зато внутри киплю, как чайник, — улыбнулся он.

— По тебе и не скажешь! Хорошо скрываешь эмоции, Котик. Пойдешь в разведчики! — тихо засмеялась Кэтька. — А вот я когда узнала, что мне оттяпали конечность, чуть ли не в истерике билась. Жалко было ручку-то… Хотя эта вроде и ничего. Не отличается от моей!

— Кстати, а как ты узнала, что тебе стерли память? Вот меня сюда ты привела… а тебя кто привел?

Кэтька пожала плечами:

— А мне и не стирали!

— В смысле?

— Я же свалила оттуда!

Точно! Костя вспомнил, что Беляков спрашивал его о Кэт! Конкретнее, не знает ли он, где «его подруга»?

— Как ты вообще умудрилась?

Она развела руки в стороны:

— Просто свалила. Встала и пошла.

— И тебя никто не остановил?

— Нет, — таинственно улыбнулась девушка, — мне помогли… Поэтому я смогла спокойно уйти.

— Говоришь загадками.

— А то!

— Тот ученый… он спрашивал о тебе. Сказал, что они не смогли вычислить тебя по каким-то своим базам данных. Что-то типа того, что твой чип-айди не отслеживается. К сожалению, я не запомнил подробностей.

Кэт даже не подумала отнекиваться.

— Так и есть, чип-айди не отслеживается. Когда я этого захочу! — согласилась она и, видя немой вопрос на лице друга, закатила глаза: — Божечки, видимо, все же придется объяснять! В общем, Федя… ну то есть Федор Ильич… Он мой старый знакомый. Друг моего отца. На следующий день после наших последних посиделок в стрипе я должна была прийти сюда, но не пришла. Меня как раз забрали эти… — Кэт злобно шмыгнула носом. — Федор Ильич заволновался, что меня нет ни дома, ни здесь… и отследил по «Жора-чипу». Помнишь, что это такое?

Костя кивнул. Он помнил, что «Жора-чип», который установили и ему, модифицировал интерфейс и позволял скрывать свое местоположение.

— Ну и потом Федор Ильич… помог мне свалить, скажем так.

— То есть, у тебя был «Жора-чип»… еще до всей этой истории? — наконец дошло до Кости. — До лаборатории? Я почему-то думал, что тебе его поставили… ну вот только-только, как и мне.

— Нет, Котик. Я с ним давно живу.

— Не знал.

— Ты многого обо мне не знаешь, — насмешливо прищурилась девушка. — Например, я вяжу носочки!

— Носочки? Серьезно? — улыбнулся Яковлев. — А расскажи что-нибудь еще. Если, конечно, доверяешь.

Она смерила его долгим взглядом. Улыбнулась в ответ:

— О чем разговор, Котик, конечно, доверяю! Как я могу не доверять своему парню?

— Своему парню? — поперхнулся он. — Вы сговорились, что ли?

Кэт приподняла брови:

— Не поняла! С кем сговорились?

— Ну с Федором Ильичом! Сначала он назвал тебя моей девушкой, теперь ты…

— Только не говори, что не помнишь! Реально⁈ — удивленно, но в то же время весело фыркнула она.

— Не помню что?

— Как предложил мне встречаться!

— Помню. Ты сказала, что подумаешь, и если…

— А как я согласилась, помнишь? — перебила его девушка.

Костя округлил глаза:

— Не-е-ет…

— Во дела! Видимо, не до конца тебе память-то восстановили! Короче, Котик, я согласилась. Все просто.

Костя почесал голову — слышать подобное было одновременно и странно, и приятно.

— Когда это было?

— Недавно! — отмахнулась Кэт. — Перед тем, как прихвостни Белякова пустили газ, я прошептала тебе на ушко, что согласна… Сама не знаю, почему я выбрала именно этот момент! Но, наверное, ты меня не расслышал.

— Наверное… Значит, мы теперь…

— Вместе, да! — Она чмокнула его в щеку, оставив влажный след на коже, и задумалась: — Так вот, насчет доверия… Хорошо, слушай! Все последние годы я живу под чужой личиной. Я могу скрывать ее, изменять… либо возвращать Катю Сапрыкину! Помнишь, как нас быстро нашли в туалете? Мне пришлось «раскрыться» для службы безопасности, чтобы они ничего не заподозрили. Да, я могла тогда включить и себе, и тебе невидимку, но если бы нас случайно обнаружили… сам понимаешь, возникли бы вопросы, почему мой профиль — профиль Екатерины Сапрыкиной — не отслеживается! Началось бы копание не вширь, а вглубь… В общем, ты меня понял.

— Более-менее. А 'твой знакомый’Федор Ильич… Кто он?

— В смысле? — не поняла Кэтька.

— Ну, я вижу, что он не совсем обычный человек. Кто он?

— Это, конечно, секрет… Но я ведь тебе доверяю, верно? — полюбопытствовала Кэт и выжидающе уставилась на парня. Дождавшись, пока он кивнет в ответ, проговорила с осторожностью, слегка понизив голос: — В общем, они с командой ломают систему.

— В смысле? — настала Костина очередь удивляться. — Какую систему?

— Всю систему. Место, где хранится си-энергия, облачные данные… где хранится все! Вся информация о нашем мире, все знания, все досье и личные дела. Они ломают «мозг» Северогорска!

— Но ведь это…

Уголки губ Кэт едва заметно дернулись:

— Да, опасно. Да, незаконно. Но у них, насколько я знаю, почти получилось.

— На девяносто девять процентов.

— Угу! — Кэтька согласно моргнула. — Еще немного, и они смогут не только получать любую информацию, но и проникать в интерфейсы других людей, контролировать андроидов. В общем, управлять функционированием всего, для чего требуется си-энергия!.. — Она замолчала, раздумывая, не сболтнула ли чего лишнего, и вдруг поднялась со стула. Потянула Костю за собой: — Пойдем.

— Куда?

Кэт хихикнула:

— В более удобное для разговора место! — И потащила парня в комнату.

— И что, правительство до сих пор не заинтересовалось ими? — с трудом поспевая за своей девушкой, поинтересовался он.

— Нет! То есть попытки отследить есть, но осуществить их та-а-ак сложно! Фальшивые запросы, фальшивые имена, сокрытие мест дислокации, глушилки, в конце концов!

— Все равно звучит как-то неправдоподобно. Мне кажется, их давно бы нашли.

— Нет, Котик, мы же… они же, — поправилась Кэт, — тоже не пальцем деланы, как говорится. Про глушилки я уже упоминала, а еще у всех имплантированы различные чипы, которые тоже, ну… на многое способны!

— Как и у тебя.

Они вошли в жилую комнату, в которой Костя раньше не был. Вдоль стен здесь стояли шкафы, светила, создавая интимную атмосферу, тусклая лампа, а посередине комнаты расположилась широкая кровать с белоснежным пледом.

— Да, как и у меня. Ты даже не представляешь, до чего же сильно я испугалась, когда тот ученый начал рассказывать про то, что они отрезали мне руку!

— Он и тебе это говорил?

— Конечно! — Кэт плюхнулась на кровать и призывно постучала ладошкой: «Иди сюда!» — Он всем это рассказывал. Шизофреник чертов! Так вот, когда он начал говорить, то я подумала — сейчас скажет, что они нашли у меня «неправильные» чипы, и придется объясняться, что это и откуда. Но нет, пронесло! Этот Беляев… или как там его? В общем, просто хотел похвастаться! Как оказалось, мне вернули на место все, что вынули. Правда, уже не в мою руку…

Костя присел рядом, провалившись в мягкий матрас.

— Они типа не заметили?

Кэт пожала плечами:

— Полагаю, да. И без всяких типа. Просто не заметили. Скорее всего, не стали проверять никакие данные чипов. «Жорки» ведь внешне ничем не отличаются от «официальных» чипов. Специально так задумано. Для таких вот экстренных ситуаций. Но я-то тогда об этом не знала! Вот страху-то натерпелась! — Она нервно хихикнула, видимо, прокрутив в голове приключившийся с ней эпизод.

— Представляю, — улыбнулся Костя, но тут же нахмурился, пытаясь соединить воедино кусочки пазла: — Что-то у меня в голове не складывается! Как я понял, операции по замене рук нам делали, когда мы спали. А рассказывал Беляков про это во время чистки… Но ты ведь свалила до чистки…

— А давай больше не будем разговаривать? — вдруг предложила Кэтька и, перекинув через парня ногу, оказалась у него на коленях, лицом к лицу. — Уверена — мы найдем, чем заняться, помимо болтовни! Тем более ты так долго этого ждал… — И нежно провела язычком по его шее.

— Кэт! Кэт! Кэт! Подожди! — испугался Костя — не так и не здесь он представлял себе их, возможно, первый секс. — Ты чего? Тут же люди!

— Где⁈ Какие люди⁈ Нет никого! — Девушка вульгарно приоткрыла ротик, приглашая его воспользоваться ее губами…

— Не-не-не! Вдруг кто зайдет! — воспротивился он, хотя сделать это было невероятно сложно.

Она недовольно крякнула и слезла обратно на кровать. Отчеканила:

— То есть. Ты. Мне. Сейчас. Отказал?

— Прости, но я правда так не могу! Надо хотя бы дверь на замок закрыть!

Кэт, едва дослушав, вскочила:

— Будет сделано!

— А вообще… — Костя, искоса наблюдая за кинувшейся к двери подругой, сделал паузу. — У меня такое чувство, что ты решила просто не отвечать на мой вопрос.

Его слова ударили Кэтьку в спину. Она остановилась, замерев на полушаге. Обернулась с одобрительной улыбкой:

— А тебя так просто не проведешь, Котик! Все подметишь! Говорю же — будущий разведчик! — Она вернулась обратно к кровати и села рядышком. — Вместо разговоров — секс! Вот всегда бы так, да? Со всеми?

— Ты опять уходишь от ответа.

Кэтька коротко и довольно рыкнула: «Засранец!»

— Да, я была на чистке, — призналась она. — Но мне не успели провести процедуру! Как раз Федор Ильич подсуетился и… В общем, рассказать-то про руку этот Белов мне рассказал, но вот вместо меня в результате почистили самого Белкина! И теперь он про меня даже и не помнит! Точнее, не помнит, что я была у него в тот день… на чистке. Вот как-то так.

— Вот реально, запутаться можно в твоих историях! Ты сначала одно говоришь, а потом другие подробности вскрываются. Противоречащие!

— Иногда я, — широко улыбнулась Кэт, — немножко недоговариваю. Для твоего же блага. Но ты порой бываешь слишком настырным.

— Ладно, будем считать, что я все понял и всему поверил! — Костя на миг замолчал, а потом спросил серьезным тоном: — Как умер Ляля? И почему Фил считает, что тот уехал, хотя это очевиднейшая глупость?

— Филя?.. Мне казалось, ты уже понял, что ему заменили воспоминания. Хотя вот что странно… Судя по всему, некоторым людям они замещались… выборочно, что ли? То есть тебе, например, потерли только приключения в параллельке, лабораторию и частично стрип, а Филу удалили вообще весь тот день. Почему так? Я не знаю. Может, ошибка какая с ним произошла, а может, тестировали чего… Без понятия!

— Или наоборот — мне не все потерли.

— Как вариант, — согласилась девушка. — Я, кстати, потому и говорила тебе в школе, чтобы ты помолчал. Поскольку Филю отпустили из лаборатории раньше, буквально в тот же день, то для него вся минувшая неделя прошла как обычно. А ты спорить начал — два дня, два дня…

— И что?

— А если бы тебя эсвэбэшники услышали? Услышали, проанализировали… И потащили бы моего Котика на перечистку! Не подумал?

— Я ж не знал…

— Вот! А я за тебя боялась! Глупый Котик! — Она приобняла его и легко чмокнула в губы. — Знаешь, как мне было за тебя страшно?

— Я ж не знал… — повторил Костя.

Они ненадолго замолчали.

— Так что случилось с Лялей? Ты опять не ответила.

— С Лялей… Да, с Лялей. — Кэт грустно вздохнула. — Он оказался одним из тех людей, ну, с поражением мозга от майнинга. Ему просто не повезло попасть под ту дебильную программу правительства по уничтожению «пораженцев». Поэтому он не смог совладать с вирусом и… Помнишь, тогда, в баре, Ляля перерезал себе горло?

— Еще бы! Такое не забывается!

— Вот! А в это время в реале он и на самом деле, — прикусила губу Кэтька, на ее глаза навернулись слезы, — вырвал себе кадык. Голыми руками!

— Же-е-есть… — покачав головой, протянул парень. — Но ведь это невозможно! Во время нахождения в кибернете тело не контролируется человеком, невозможно ни двигаться, ни…

— Это вирус, Котик! — перебила Кэт. — С ним может быть все, что угодно! В кибернете человек или не в кибернете, значения не имеет — если от вируса есть команда , надо выполнять. Даже если она приведет к самоуничтожению.

— Пиздец, однако… Бедный Ляля.

— И не говори. — Девушка взяла его за руку и заглянула в глаза. — Вот поэтому мы и должны отомстить. За него и за…

Кэтька не договорила — раздался настойчивый стук в дверь, и в комнату заглянул Федор Ильич.

— Как дела, молодежь? — радостно поинтересовался он. — Хотите еще чего-нибудь вкусненького? У нас есть такое, что вы в жизни своей не видели! Эксклюзив, вай-вай! — Мужчина поднес к губам собранные в щепотку пальцы и довольно причмокнул.

— Нет, Федор Ильич, спасибо, — негромко поблагодарила Кэт.

Костя наклонился к подруге и возмущенно прошептал на ухо:

— Вот, а ты хотела… сама знаешь что! Представляешь, как неудобно было бы, если бы он нас застукал?

— Сам меня остановил, когда я хотела закрыться, — шикнула она и посмотрела на толстяка. По ее лицу забегала блудливая улыбка: — Федор Ильич! Если у вас все, то… когда будете уходить, закройте за собой дверь. Захлопните! А то у нас тут сладенькое намечается!

— Кэт, блин! — Костя выпучил глаза от прямолинейности подруги. Щеки его вмиг вспыхнули пламенем девственных костров.

Федор Ильич же оставался спокойным, как скала, которую тысячелетиями омывают прибрежные волны. Не говоря ни слова, он понимающе ухмыльнулся, развернулся и потопал к выходу.

— Федор Ильич, — догнал его голос Кости. — Можно задать вам вопрос?

Толстяк, уже занесший ногу через порог, выжидающе обернулся.

— Спрашивай.

— «Федор Ильич» — это ваше настоящее имя?

Мужчина как-то неуверенно пожал плечами:

— Здесь все зовут меня только так.

— А как вас зовут на самом деле ?

— На самом деле? — с усмешкой переспросил толстяк. — Хм, даже не знаю, что тебе ответить, Константин. Хотя… Если тебя не устраивает «Федор Ильич», то я дам тебе другой вариант! Наедине можешь называть меня по позывному, — сделал он секундную паузу, — Понтифик.

## Глава 15. (отступление 3)

Когда автоматные очереди смолкли, Джабраил Сабитович Кукоев прошел к двери камеры. Прислушался. В коридоре — гнетущая тишина. Вернувшись к шконке, опустился на нее. Он знал — ждать осталось недолго…

…Камеру потряс взрыв — направленная ударная волна выбила дверь. В окошке под потолком с хрустом лопнуло толстое стекло.

— Смотрю, ты по-прежнему любишь эффектные появления, да? — Понтифик ядовито стрельнул глазами. Встав со шконки, шагнул к командиру группы захвата и с перекошенной ухмылкой распростер объятия: — Потише было никак? Всех зэков перебудили!

— Ничего, успеют еще выспаться! Вся жизнь впереди! — хохотнул Кондор. — Тем более ты же знаешь, как мы с ребятами любим шумовые и визуальные представления!

Они обнялись, с одобрительным кряхтением похлопывая друг друга по спине.

— Здравствуйте, Джабраил Сабитович! — раздалось из коридора.

Тот пригляделся — наемник по прозвищу Ястреб стоял возле дальней стены, у двери напротив, и напряженно озирался по сторонам.

— Здравствуй.

К Ястребу повернулся Кондор:

— Как обстановка?

— Все чисто, можем идти.

— Пошли! — призывно махнул рукой Кондор. Мгновение подумав, вручил Кукоеву силовой щит: — Держи, тебе полезнее будет.

— А ты?

— Все норм. У меня бронька.

Пропустив вперед Ястреба, троица гуськом направилась к лестнице, ведущей на первый этаж.

— Доложи обстановку, что ли? — через плечо то ли попросил, то ли потребовал Понтифик.

Замыкающий их колонну Кондор, внимательно прислушиваясь к звукам, процедил в ответ:

— Территория тюрьмы зачищена. Главная проблема была в живых охранниках. Ну как — проблема? Так, проблемка! Ребята ликвидировали всех. Без собственных потерь.

— Молодцы, — кивнул Понтифик и спросил: — А андроиды?

— Их мы хакнули и повырубали через нашу новую систему. Через твою систему, — уточнил Кондор, сделав акцент на слове «твою».

— Все же довели до ума? — довольно прищурился Джабраил Сабитович, но тут же посерьезнел: — Как доставим меня в Северогорск? Полагаю, ворота все так же охраняются роботами?

Кондор оскалился, хитро и самодовольно.

— Дополнительные ворота по доставке еды уже взломаны и ждут нас! Через них и просочимся внутрь. Будешь нашим бургером! — хохотнул он.

Понтифик не разделил его радости:

— Каким еще бургером?

— Который надо доставить внутрь!

— Это точно безопасно? Никаких неприятных сюрпризов не будет?

— Само собой, безопасно! Мы же не первый день пальцем деланы!

— Ась⁈ — пытаясь понять такой странный речевой оборот, ужаснулся Джабраил Сабитович.

Кондор положил руку ему на плечо и заглянул в глаза:

— Все проверили, говорю, все отлично! Ребята там уже дежурят, системщики наготове… Все в ажуре!

— Сколько времени займет дорога?

— Если не по главной, а в объезд, то полчаса. Невидимки у всех включены, осталось тебе чип поставить, и можно ехать. Пусть твари из правительства считают, что мы свалили куда-то далеко-далеко и передохли в этих «далеко», раз нас на радарах нет! А на самом деле будем сидеть у них под носом.

Кукоев повернулся к товарищу:

— План тот же? Или что-то новое придумали? Полагаю, за полгода моего отсутствия многое успело поменяться…

— Не, ничего нового. Единственное, дислокацию сменили. Нашли более безопасное место внизу города — бывшие склады, офисы, танцевальные площадки… и все в одном здании! Пару месяцев назад перетащили туда оборудование и стилизовали помещение под игровой ретроклуб. «Опиум», мать его!

— Ретроклуб? Интересное прикрытие.

— Ну, так, — пожал плечами Кондор. — Без тебя, конечно, дела у системщиков идут туговато. Поэтому рад, что мы вытащили тебя отсюда! Теперь, надеюсь, все пойдет быстрее. А то ребятам иногда недостает то знаний, то дисциплины. Не хватает жесткой начальственной руки!

— О-о, «руку» я вам могу гарантировать! — негромко рассмеялся Понтифик. — Кстати, что с переносом сознания у правительства? Есть новости?

— Пока тихо. По оценке наших спецов…

— То есть «крыс» внутри лаборатории, — насмешливо перебил Кукоев.

— От тебя ничего не утаишь! Короче, месяца через три у них начнется тестовая фаза с внедрением «хвори». И пока все это раскачается, пока они проведут последние испытания на крысах…

— И сейчас ты не про наших «крыс»? — вновь перебил Понтифик.

— Нет, про настоящих.

— Про настоящих… В общем, у нас еще есть время. Много времени.

— В избытке! Полгода, а, может, и больше. — Кондор прибавил шагу, поравнялся с товарищем и как-то заискивающе посмотрел ему в глаза: — Ты же успеешь сломать «мозг»?

— За полгода? — удивился тот. — Шутишь? Мне хватит четырех недель!

Командир группы одобрительно похлопал Кукоева по плечу:

— Ловлю на слове, дружище, ловлю на слове…

## Глава 16

— Понтифик? — Костя сдвинул брови. — Это что за позывной такой?

Федор Ильич многозначительно указал пальцем в потолок:

— Тот, которого боится вся верхушка нашей власти!

— То есть свое настоящее имя вы мне не скажете?

Понтифик вздохнул:

— Зачем оно тебе, Константин? И с чего ты вообще взял, что меня зовут не Федор Ильич?

— Кэт. Она сказала, что…

— Я ничего не говорила! — перебила девушка и наигранно удивилась: — Федор Ильич, вас что, как-то по-другому зовут? Надо же, в первый раз слышу!

Костя несколько фривольно прислонил палец к ее губам, жестом прося помолчать.

— Да ты дослушай сначала! — громко сказал он, и когда девушка смолкла, развил ранее начатую мысль: — Кэт сказала, что она живет под другой личиной. Вот я и подумал, что и вы, наверное, тоже…

— А ты смышленый парень, Константин! — довольно ахнул Понтифик.

— Пожалуй, мы убьем тебя последним, — тихо, в кулачок, прыснула Кэтька.

Мужчина осуждающе скосился на нее и продолжил:

— Знаешь, Константин, у меня было много имен. В предыдущей жизни меня звали Джабраил Сабитович. Еще раньше — Заир Юсупович, а в молодости… Узурбек Капитонович Даудов. Это имя мне дали при рождении.

— Джабраил, Узурбек, Заир… Вот я сразу догадался, что вы не Федор!

— Не понял?

— Внешность у вас…

Толстяк оскалился кривым ртом:

— Не совсем, как сказали бы раньше, славянская?

— Наверное, да. — Костя пожал плечами. — Ваш нос, брови, акцент… Ну вот какой вы Федор?

— Самый лучший в мире! А вообще, внешность обманчива. Так что называй меня Федором Ильичом, договорились?

Костя кивнул:

— Так точно… Федор Ильич!

— Замечательно, — обрадовался толстяк и, будто что-то вспомнив, обратился к девушке: — Катя, пожалуйста, не забудь… не забудь рассказать Константину… ну то самое! Ты знаешь.

Кэтька понимающе прикрыла глаза. А Федор Ильич вышел из комнаты.

Щелкнул замок.

— Кэт, о чем он? Что рассказать?

Девушка, однако, будто и не расслышала вопрос.

— Кот, блин! Ты зачем у Феди… у Федора… у Ильича, такое спрашиваешь? Нетактично же! — накинулась она с претензиями.

— Так он Федя? Или Федор? Или Федор Ильич? — нахмурился Костя.

— По разному! — отпарировала Кэтька. — При тебе я зову его Федор Ильич, потому что… ну потому что так солиднее, что ли. А наедине Федя. Я же тебе говорила, что мы давно знакомы! Он меня, можно сказать, вот такой вот мелкой помнит! А ты что, ревнуешь?

— Вот еще!

— А-ха-х, ревнуешь, я же вижу. — Она внезапно успокоилась и легко поцеловала парня в губы. — Не ревнуй, тут не к чему ревновать. Обещаешь?

Костя расплылся в глупой улыбке:

— Да.

А Кэт вдруг посмотрела на него, как-то кротко, нерешительно. Растерянно потерла переносицу, словно готовясь к чему-то неприятному.

— Блин, Котик, — потупилась она, — а ведь мне действительно надо тебе кое-что рассказать. Что-то очень-очень плохое. — И замолчала.

Яковлев выжидающе поднял брови:

— Ну?

— Блин, Федя, твою мать, почему вообще это должна говорить я? — пробормотала Кэтька. — А-а! Котик, блин, прости, что узнаешь это от меня!

— Кэт, не тяни!

— Пока мы были в лаборатории, твой папа скончался от хвори! — выпалила она.

— Что-о-о⁈ — Костя вскочил, чувствуя, как холодеют пальцы на руках. — Как⁈ Нет! Нет! Ты врешь! Зачем⁈

— Прости-прости-прости! — Кэт вскочила следом, обняла его и начала гладить по спине, стараясь утешить. — Мне очень жаль, что ты узнаешь об этом именно так!

Костя обмяк. Опустился на кровать. Закрыл лицо ладонями… Проклятье! За всем круговоротом последних событий он совсем забыл про куда-то запропастившегося отца… А теперь того нет в живых… Или?..

Он вдруг встрепенулся. В голове застучали мысли:

«Прочь панику! Это ложь! Кэт что-то напутала! Вызвать интерфейс! Позвонить папе…»

«Вызываемый пользователь заблокирован. Причина блокировки: смерть пользователя», — сообщило выпадающее окно и пропало.

Это был конец.

— Где… тело? — еле-еле выдавил он.

— Его сожгли. Кремировали.

Костя сглотнул.

— И даже не сообщили?

— Ублюдки из правительства сразу уничтожают всех умерших. Они скрывают хворь от горожан, чтобы не возникало паники и лишних вопросов.

Костя обхватил голову руками, а затем уткнулся девушке куда-то в шею. Из глаз непроизвольно потекли слезы.

— Ну-ну, все… все будет хорошо. — Кэт погладила его по волосам, пытаясь найти слова поддержки. — Я рядом. Я с тобой. Мы вместе.

Она поцеловала его. Скромно, мимолетом, украдкой. Просто поцелуй в губы. Еще раз. И еще раз.

Почувствовав, что Костя, пусть и едва заметно, но отвечает, она прижалась к нему всем телом и, как и совсем недавно, перекинула ногу и уселась сверху, позволив их языкам переплестись, скрутиться, соткаться в один пульсирующий влажный клубок.

«Что ты творишь? — вяло подумал он. — Придурок! Ты только что узнал, что потерял отца! Но… но ведь это Кэт! Моя Кэт! Такая желанная Кэт!»

И адреналин накрыл его с головой, подталкивая выплеснуть эмоции, обиду, злость. Подталкивая овладеть девушкой. Жестко. Цинично. Бесцеремонно. Удовлетворяя лишь свои потребности. Свои инстинкты. Свои желания. Чтобы она извивалась под ним, стонала, кричала, визжала от боли и наслаждения…

Костя чуть заметно помотал головой, отгоняя эти садистские мысли — все же Кэт не была виновата в случившемся, да и спугнуть ее своей внезапной грубостью или причинить ей боль он отнюдь не желал…

…Его ладони бегло скользили по плечам, спине, рукам Кэтьки, жадно мяли попу, зарывались в волосах, а губы продолжали рваться навстречу ее губам, и, казалось, невозможно насытиться этими поцелуями.

Кэт с трудом отбилась от страстных порывов, отлепилась и несильно толкнула его — так, что он упал спиной на мягкий матрас.

— Лежи, милый, я все сделаю сама, — соблазнительно проворковала она, стащила с себя кофту и бросила на пол. Мгновение помедлив, расстегнула лифчик на спине и кинула его следом.

От увиденной впервые в жизни женской груди у Кости пересохло во рту и сперло дыхание. Облизнув губы, он осторожно, двумя пальцами, провел по ней, робко коснувшись вмиг затвердевшего сосочка.

— Ну ты чего покраснел, Котик? Не стесняйся давай! Имей в виду, я люблю уверенных в себе мужчин!

— Я… я и не стесняюсь. — Он нерешительно взял грудь девушки в ладонь. Аккуратно помял, чувствуя, что эти действия не остались без последствий — в штанах заметно напряглось.

— Смелее, Котик! — Кэтька навалилась всем телом, припечатывая его к кровати и впиваясь губами. Игриво пробормотала: — Мм, не кусайся, а то я тоже тебя за что-нибудь укушу… — Привстала. — Подожди, сниму остальное!

Она проворно стащила кроссовки и джинсы, оставшись в одних белых кружевных трусиках. Костя, тоже приподнявшись, последовал ее примеру. Подумав, снял еще и носки.

— Настоящий джентльмен совокупляется без носков! — рассмеялась девушка, вспомнив где-то услышанную фразу. — Трусы снимай.

Костя замялся:

— Кэт, ты думаешь, это правильно? Все же новости, которые ты мне сообщила, не очень располагают… — промямлим он.

Нет, Костя по-прежнему желал Кэтьку! Даже сильнее, чем несколькими минутами ранее! Но он должен был сказать эту фразу! Для себя. Для того чтобы потом не мучиться угрызениями совести.

— Может, сейчас не самое подходящее время?..

— Замолчи! — Девушка ладошкой заткнула ему рот. — Да, Котик, так правильно! Я хочу, чтобы ты выплеснул все отрицательные эмоции! Весь негатив! Тебе это надо, Котик, понимаешь⁈ Так что давай, снимай! Давай! Трахни меня!

Она схватилась второй рукой за резинку его трусов и ловко стащила их до колен.

— Дальше сам! Ну же, смелее!..

Парень инстинктивно прикрылся.

А Кэтька сверкнула глазами.

— Котик, блин, хватит играть в целку-недотрогу, мне это начинает надоедать! Ты чего такой неуверенный? Я у тебя первая, что ли? — в шутку спросила она и замерла, все поняв. — Серьезно, первая?

— Нет! — быстро ответил он. Даже слишком быстро.

— Ну-ну.

Вновь уронив его навзничь на кровать, Кэт освободилась от трусиков, и Костя залюбовался полностью обнаженной девушкой: небольшая упругая грудь, плоский живот, стройные ножки, округлая попка, выбритый лобок… Она — идеальная! О чем еще он мог мечтать?

Кэтька проворно залезла сверху. Видя, что он хочет что-то сказать, дотронулась пальцами до его губ. Покачала головой, и ее рука заскользила ниже — по его шее, плечу, груди, животу… Костя инстинктивно дернулся, подался вперед, навстречу ее губкам, но девушка пресекла этот порыв.

— Лежи, милый, лежи. Я все сделаю сама! — повторила она и смочила слюной пальцы…

…Они лежали на кровати, под одеялом, в обнимку, уставшие, но довольные. Костя тяжело дышал, стараясь прийти в себя. От осознания случившегося дыхание перехватывало даже сильнее, чем от вида обнаженной груди подруги! Ведь та, которую он тайно любил и украдкой хотел, теперь была рядом. Обнаженная. Мокрая. Удовлетворенная!

Однако секс и дважды полученная разрядка не избавили его от тяжелых мыслей об отце. Костя не мог до конца поверить, что папы больше нет, что он больше не посмеется над его порой глупыми шутками, не почувствует одобрительные похлопывания по спине, не услышит насмешливое «малолетка!»

Наслаждение и страдание…

— А знаешь, что самое интересное? — раскрывшись до пояса и заигрывающе проведя пальчиком по намекам его пресса, спросила Кэт.

— Что?

Она хихикнула:

— За нами могли следить!

— Что⁈ Кто⁈

— Да Федор Ильич и его товарищи-техники. Тут же везде камеры, забыл?

— Позор какой… — Костя натянул одеяло по самое горло. — Почему ты мне сразу не сказала?

— Не хотела отвлекать тебя от процесса! Ты был так сосредоточен и так воодушевлен! Та-а-ак старался…

— Все равно позор! — не согласился он.

— Да забей. Смотрели и смотрели, какая разница? Пусть завидуют, что такая сексуальная девочка досталась тебе !

Кэт прильнула к парню, перекинула через него ногу. Костя почувствовал жар, исходящий от ее влажных губок… Хотя, возможно, на эмоциях ему это просто показалось.

— Котик, прости, что опять напоминаю, — осторожно начала говорить девушка, — но еще раз насчет твоего папы. Видишь, как они, ну, правительство то есть, с нами со всеми поступают? Нам надо свергнуть этих гадов! И ты должен помочь! Ты же поможешь нам, да, Котик? Поможешь… мне ? — Она умоляюще посмотрела ему в глаза. И этот взгляд решил все.

Если до этого момента Костя и колебался, то теперь принял окончательное решение — он поможет. Смерть отца, гибель Лялика, увиденные в лаборатории трупы, обманы с перемещениями и уничтоженными воспоминаниями… Все это было значимо! Все это наталкивало на действие! Но Косте не хватало последней капли, последнего тычка, чтобы пойти и стать героем! А теперь эта капля капнула — о помощи его попросила не просто подруга Кэт, а его девушка Кэт! Та, которую он любил и не хотел разочаровывать! И которая, возможно, любила его? Ну хотя бы испытывала симпатию!

— Разве я могу отказать тебе после такого секса? — пошутил он. — Может быть, оденемся? А то мало ли? Войдет еще кто! Хоть дверь вроде и заперта…

— Если за нами действительно следят, то, полагаю, никто не придет, пока мы лежим тут… голенькие! — хихикнула девушка. — Кстати, а может твой «Костечка» хочет еще разочек, а? Мм, а кто это у нас тут напрягся? О-о-о! — И с головой нырнула под одеяло…

## Глава 17

— Учиться-то сегодня пойдем?

Услышав вопрос, Кэт приоткрыла один глаз. Зевнула. Закинув руки за голову, потянулась, обнажая грудь. Затем насмешливо посмотрела на парня. «У нас что, других дел не найдется?» — прочитал Костя в ее глазах и кивнул:

— Понял. Не пойдем.

— Для всех остальных мы по-прежнему «болеем», — усмехнулась Кэтька.

С момента их первого секса прошло три дня, пролетевших, как одно мгновение. Покинув ретроклуб, влюбленная парочка больше не расставалась — забив на школу, друзей и подруг, они все время проводили вместе. Днем развлекались в кибернете, по вечерам гуляли по немногим романтическим местам Северогорска, а по ночам упивались друг другом в головокружительно-возбуждающем танце страсти и наслаждения.

Этим утром они находились в Костиной квартире, где Кэт первый раз осталась ночевать. Только-только проснувшись, парочка валялась в кровати — вставать не хотелось.

— Позавтракать надо, — переворачиваясь на животик и скидывая с себя одеяло, промурлыкала Кэтька. — Чаем с булочками. Или сначала хочешь другие булочки? — И игриво прогнулась.

— Не, давай все же поедим, — пусть и не особо сопротивляясь, но заупирался Костя. — А потом я хочу с тобой кое-что сделать.

Она в предвкушении облизнула губки:

— Звучит интригующе!

— Да нет! Не в смысле что-то совершить с тобой в сексуальном плане, а в смысле заняться общим делом. Хочу с тобой кое-что поделать , вот так правильнее.

— Ах, во-о-от оно что, — разочарованно протянула девушка. — Ну ладно. Хотя вариант со сделать мне понравился больше!

…Спустя полчаса Кэт, под настойчивые уговоры парня, уселась в стоявший в соседней комнате коннектор.

— Неудобно как-то, — пробормотала она. — Все-таки это коннектор твоего отца…

— Все нормально, не думай об этом. Он теперь ничей. Просто коннектор. Подсоединилась?

— Дась, — кивнула девушка.

— Фигась, — вполголоса, с улыбкой, передразнил Костя. — Сиди, скоро приглашу в рум! — И поспешно выскочил в коридор, словно Кэтька могла передумать. Коннектор в его комнате был уже наготове…

«Создать».

«Пригласить».

«Войти».

Мир вокруг привычно погас…

— … Ох ты ж! — раздался над ухом восторженный возглас. — Котик, где мы?

Картинка запоздало вспыхнула, ослепляя Костю багровыми лучами полускрывшегося за горизонтом солнца.

— Мы в Париже, — щурясь от света закатной звезды, ответил он и указал рукой: — Вон там, под нами — река Сена. А мы с тобой сейчас посреди нее, на островке с романтичным названием Иль-Сен-Луи. Согласись, тут красиво?

— Зачем мы здесь?

Костя ответил не сразу.

— Отсюда виден самый прекрасный в мире закат…

И с его утверждением было сложно не согласиться! Набережная с каменной мостовой будто застыла во времени. Раскинувшаяся подле нее темно-пурпурная гладь воды лежала почти неподвижно. В ней — подернутое паутинкой отражение заката. Отражение играло, переливалось, разбегалось в стороны от легких дуновений ветра, с трудом пробивающихся сквозь багряное марево. Его пытался разогнать желтый свет старинных уличных фонарей, стоящих вдоль всей набережной. Под фонарями длинной вереницей тянулись небольшие круглые столики. За одним из них и сидела влюбленная парочка.

— Да, красиво. — Кэт, не отрываясь, смотрела, как солнце медленно «падает» с небосвода и подкрадывается к линии горизонта. — Ты, оказывается, тот еще романтик!

Костя разлил вино по бокалам и улыбнулся:

— Это еще не все.

— Ты меня пугаешь!

— За нас! — Он сделал маленький глоток и, посмотрев куда-то за плечо девушки, поднялся из-за стола и приветственно махнул рукой. Кэтька с любопытством следила за его телодвижениями.

— Кто там? — поинтересовалась она. — Это твой сюрприз? Дай угадаю — саксофонист или какой-то другой музыкант?

Но девушка ошиблась.

— Здравствуй, сынок, — вдруг разнеслось над Сеной, и Кэтька вздрогнула от неожиданности — к такому повороту событий она оказалась не готова!

— Здравствуй, мама. — Костя обнял подошедшую женщину, а затем повернулся к столику и сделал приглашающий жест: — Присаживайся. Кстати, мама, знакомься, это Кэт… Катя, то есть. Катя, знакомься, это моя мама!

Девушка, не поворачивая головы, процедила:

— Котик, ты вообще в своем уме⁈ — Голос ее дрожал от возмущения. — Это что сейчас такое происходит, знакомство с родителями⁈

— Да, — коротко ответил он. — Оно самое.

— Здравствуй, Катенька! — Женщина присела на предложенный Костей стул и смерила девушку изучающим взглядом. — Очень приятно познакомиться с будущей невесткой!

Кэт, однако, не разделила ее энтузиазма.

— Ну все, с меня достаточно! — недовольно бросила она и встала. — Кот, прости, но это сюр! Ладно закат, он красивый, романтичный и все дела! И я с удовольствием провела бы здесь с тобой время… Но тащить меня к проекции мамы⁈ Прости, но это бред. Я выхожу!

— Кэт! Подожди!

Девушка отключилась, и ее фигура растворилась в воздухе.

— Костя, что случилось с твоей подругой? — наполняя бокал вином, поинтересовалась мама. — Все в порядке?

— Да, мам, все хорошо, — ответил он. — Извини, увидимся позже. — И «вышел» следом.

Кэт уже ждала его, сидя на кровати рядом с коннектором и нетерпеливо покачивая ножкой. Увидев, что Костя «вернулся», вскочила и злобно прошипела:

— Кот, что за херня⁈

Тот, отсоединив провод, неторопливо поднялся и развел руки в стороны:

— Не понимаю, что не так? Я просто хотел…

— Все не так! — сердито перебила она. — О таком надо заранее предупреждать, это раз! А еще я не подписывалась знакомиться с… — И замолчала на полуслове, настороженно вслушиваясь в тишину квартиры.

«Киска навострила ушки! Это выражение прям идеально подходит!» — подумал Костя и спросил вслух: — Ты чего?

— Тс-с, — цыкнула девушка. — Слышишь? В прихожей?

Яковлев прислушался — из коридора действительно доносился непонятный шум, будто кто-то пританцовывал на месте, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу.

Они переглянулись, и в воздухе завис молчаливый диалог:

«Кто это может быть?»

«Не знаю!»

«Наверное, нужно сходить посмотреть?»

«Наверное».

Но «сходить посмотреть» они не успели — спустя мгновение несколько крепкого телосложения мужчин ворвались в комнату, громко топая подошвами тяжелых берцовых сапог.

Удар!

Костя схватился за живот и согнулся, хрипло хватая ртом воздух

И тут же оказался на полу — мужчина, что нанес удар, подсек его, повалил навзничь и уселся сверху, ногами зажимая парню руки, обездвиживая его. Прорычал:

— Не дергайся, сука! Хуже будет! — И в качестве наглядного аргумента вмазал Косте ладонью по щеке. — В потолок смотри!

А тот и не думал сопротивляться! Краем глаза он уже заметил знакомую фигуру, заходящую в комнату. И все если и не встало на свои места, то начало проясняться.

— Какая встреча, Константин Витальевич! Хотя чему я удивляюсь, это же твоя квартира! — неприветливо оскалился капитан Быстряго Эдуард Тимофеевич, сотрудник Третьего специального отдела Службы Внутренней Безопасности Северогорска. — Впрочем, лежи, я не по твою душу.

Капитан прошел мимо, и Костя, как мог, скосил глаза — Быстряго присел рядом с Кэт, ничком лежащей на полу и зажатой оперативниками. Двумя пальцами взяв ее за подбородок, он приподнял девушке голову и вгляделся в лицо.

— Наконец-то мы тебя нашли. Долго же ты от нас скрывалась, Екатерина Сапрыкина… Екатерина Сапрыкина… Или мне называть тебя как-то по-другому? А, криптоним? — Эдуард Тимофеевич встал. — Уведите ее!

Двое оперативников без усилий оторвали девушку от пола, подхватили под руки и поволокли к выходу.

— Отпустите! Твари! — взвизгнула Кэтька и попробовала вырваться, но тут же, получив удар по лицу и обмякнув, перестала сопротивляться.

— Что с мальчишкой? — поинтересовался мужчина, что по-прежнему сидел на Косте.

Быстряго рассеянно посмотрел на Яковлева:

— С мальчишкой? Отпусти его, Макс, нам он неинтересен.

— Считаешь до ста и только потом встаешь! Иначе… — показав кулак, пригрозил Макс, слез с Кости и поспешил следом за напарниками, уже успевшими скрыться в телепорте.

В квартире наступила тревожная тишина.

Костя, решив проигнорировать предупреждение, приподнялся. Держась за саднящие ребра, со стоном забрался на кровать и приподнял футболку — на коже отпечатался явный след от удара.

Раздался звук входящего звонка, и парень, стараясь не делать резких движений, вызвал интерфейс — звонил Федор Ильич.

«Прям как чувствует, что у нас здесь беда!» — подумал Костя, ткнул в «Ответить» и, когда статичная картинка исчезла, сменившись лицом Понтифика, произнес, стараясь не выдавать волнения: — Да, Федор Ильич, я вас слушаю.

— Константин! — Толстяк выглядел возбужденно-обеспокоенным — лицо красное, волосы всклочены, по лбу течет пот. — Что с Катей⁈ Где она⁈

— Ее, — поморщился от боли Костя, — забрали.

— Что⁈ — не поверил мужчина. — Как забрали⁈ Кто⁈

— Быстряго, из СВБ, — процедил парень, едва сдерживаясь, чтобы не закатить перед собеседником истерику.

А вот Федор Ильич скрывать эмоции и не думал.

— Вот сучоныш, добрался-таки! Доразнюхивался! — треснув кулаком по деревянной поверхности, он забарабанил по ней пальцами. — Ладно, Катьку мы вытащим, но операцию надо переносить! На завтра! Или лучше на сегодня! Если они вычислили ее , то могут вычислить и…

Понтифик, рассеянно глядя мимо Кости, надолго замолчал.

«Так, мне надо отключиться, или что? Ладно, подожду… — подумал парень и встрепенулся: — Говорит, что вытащит Кэт! Как же хочется ему верить! Надеюсь, вытащит. Должен вытащить! А если нет? Как же я без нее, без моей…»

Его размышления прервал голос Федора Ильича:

— Константин! В общем, давай руки в ноги, ноги в штаны — и прилетай в «Опиум»! Будем Катю вызволять. Видимо, без стрельбы не обойдется!

— Я тоже буду? Ну, вызволять?

— Нет! — отрезал мужчина. — Я не могу рисковать единственным оставшимся постчеловеком! Просто побудешь со мной в кабинете, понаблюдаешь… Заодно морально подготовишься к операции . Все, жду!

— … Группа Кондора готова!

Костя сидел в кабинете Понтифика и наблюдал, как отряд из четырех бойцов в камуфляжной форме, бронежилетах, с пулеметами и силовыми щитами заходит в небольшое, едва освещаемое, помещение. Наблюдал он не абы как, а по картинке, выведенной на стену через ряд виртуальных экранов.

— Изображения с камер наблюдения, — пояснил Федор Ильич, который сидел в крутящемся кресле за компьютерным столом. Рядом с ним расположились двое мужчин, активно стучащих пальцами по клавишам. Одного из них Костя раньше видел — худощавый Олег, работник ретроклуба. Второй же был парню незнаком. — Ребята сейчас в перевалочном пункте. После получения всех данных они зайдут в главное управление СВБ, и вот тогда…

Костя сглотнул.

— Они справятся? — тревожно поинтересовался он, стараясь унять волнительную дрожь в зубах.

— Конечно! Ребята не промах! А Кондор лучший в своем деле.

— Кондор?

— Ну да, Кондор. Мой близкий друг и боевой соратник. Именно он встретил вас в тот день, когда Катя привела тебя сюда. Человек в маске.

Костя вспомнил, что их действительно встречал некто в балаклаве, с пистолетом и механическим голосом. Тогда он еще посчитал, что это устаревшая модель андроида…

— Я думал, он не человек.

— Человек! Еще какой! — Федор Ильич вывел на монитор возле себя стройный ряд цифр и уставился в них, что-то анализируя. Что, впрочем, не мешало ему говорить. — Он немного мнительный и замороченный на безопасности, поэтому не расстается с маской и датчиком изменения голоса. Ребята даже пытались смеха ради называть его Дартом Вейдером, но как-то не прижилось…

— Не «как-то», а после того, как за шутку про Темного лорда Кондор сломал Диме нос, — вроде как про себя, но так, чтобы услышали все вокруг, пробормотал Олег. Затем сообщил в рацию: — Внимание, объект обнаружен, координаты семь, восемнадцать, тридцать один. Прием.

— Координаты получены, — прошипела в ответ рация. — Начинаем движение. Прием.

Один из людей Кондора быстрым шагом приблизился к расположенной неподалеку, у стены, двери-порталу, остановился напротив и замер.

Несколько секунд ничего не происходило. Костя даже подумал, что картинка на экранах подвисла… как вдруг наемник резко распахнул дверь, и группа стремительно, один за другим, ринулась внутрь.

Изображение на стене сменилось.

— А вот и главное управление СВБ! — проговорил Федор Ильич и решительно забарабанил по лежащей на столе клавиатуре. А Костя прильнул к экранам.

Группа под предводительством Кондора резво выскочила из телепорта и очутилась в просторном зале, в котором туда-сюда сновали люди — посетители и работники главного управления Службы Внутренней Безопасности. На мужчин в камуфляже и с оружием в руках уставились полсотни удивленных глаз.

— На пол! — проорал один из незваных гостей и выпустил короткую очередь поверх голов. Большая часть людей в страхе попадала на пол, прикрываясь руками.

— Гражданские! — лаконично прокомментировал Олег.

А вот находящиеся в зале сотрудники СВБ, состоящие преимущественно из андроидов, выполнять приказ незнакомца не торопились. Вместо этого они повыхватывали табельное оружие и, не обращая внимания на возможные случайные жертвы, открыли прицельный огонь.

Тун! Тун! Тун!.. Пули, словно камешки, отскакивали от силовых щитов наемников, не причиняя им никакого урона.

— Андроиды вырубятся через десять секунд, — сообщил в рацию Олег. — Прием.

— Вас понял, ждем и не высовываемся. Прием.

«Десять, девять, восемь… — Костя и не заметил, как начал про себя обратный отсчет. — Четыре, три, два…»

На цифре «один» все механизированные сотрудники СВБ застыли, понурив головы… а затем обрушились на пол.

— Курчавый, газ, — негромко распорядился Кондор, обращаясь к одному из своих людей. Курчавый, кивнув, поспешил к вентиляции. — Ястреб, Фриц — страхуете.

Под присмотром полусотни испуганных глаз Курчавый прикладом выломал пластмассовую решетку под потолком — за ней появился черный провал труб. Сорвав с пояса гранату, он выдернул чеку и бросил гранату в образовавшуюся дыру.

Раздался хлопок.

— Код «янтарь»! — в полный голос прокомментировал командир.

Члены группы мгновенно напялили на себя противогазы, и не зря — спустя секунду помещение, через вентиляционные отверстия в стенах, начало стремительно заполняться едким и плотным желтым газом.

Кто-то из лежащих на полу людей, почувствовав недоброе, попробовал привстать.

— Всем лежать! — угрюмо посоветовал Ястреб и демонстративно лязгнул затвором. — Коленки нахрен прострелю!

Угроза возымела действие — больше никто не рыпался… и спустя полминуты в помещении не осталось ни одного гражданского в сознании.

— Можно идти! Фриц, проверь выход!

Наемник с позывным «Фриц» кинулся к двери. Дернул ручку.

— Заперто!

Рация Кондора заговорила голосом Олега:

— Система безопасности заблокировала замки. Дайте мне пару минут, и я…

— Нет времени! — отмахнулся Кондор. — Ястреб, давай!

Взрывотехник не заставил просить дважды…

Группа через пролом, ранее именуемый «дверью», вышла во внутренние коридоры управления и торопливо двинулась к указанным координатам. Напарников вел Фриц, зажавший в ладонях небольшой прибор с датчиками и длинной стальной антенной. Костя, который продолжал наблюдать за происходящим через экраны на стене, понял, что мигающие на приборе датчики указывают на близость объекта .

В коридорах еще стояла газовая пелена, постепенно оседающая на пол густой порошкообразной субстанцией. В ней, словно в снегу, отпечаталась вереница следов…

Вскоре наемники, разбившись на пары, остановились возле ничем не примечательной деревянной двери, заняв позиции по бокам. «Быстряго Э. Т.» гласила висящая на двери табличка.

Кондор пальцем указал в потолок, а затем на дверь, давая безмолвный сигнал, и Курчавый, отступив на два шага, лупанул по двери ногой. И еще раз. И еще.

Выбитый с «мясом» замок брякнул об пол, и треснувшая дверь, жалобно скрипнув, распахнулась. Трое членов группы, прикрывая друг друга, зашли внутрь, а Ястреб остался снаружи контролировать коридор.

Крошечный кабинет капитана Быстряго производил гнетущее впечатление — выкрашенные зеленой краской стены с местами облупившейся краской, старый линолеум на полу, под потолком — люстра-вентилятор с тремя пластиковыми лопастями, а на дальней стене — портрет бывшего мэра Северогорска с траурной лентой в уголке. Добрую половину каморки занимал письменный стол, еще четверть — шкаф и пара скрипучих стульев. На одном из них, уткнувшись лицом в стол, развалился хозяин кабинета. На другом стуле, в такой же позе, сидела Кэт.

— Оба — без сознания, — резюмировал Курчавый. — Но газ скоро выветрится. Надо поторопиться.

— Объект обнаружен. Возвращаемся. Конец связи, — в рацию сообщил Кондор и шикнул на Фрица: — Не стой столбом, введи ей препарат.

Тот кивнул. Выудив откуда-то из-под одежды шприц с бесцветной жидкостью, через кофту всадил иглу в плечо девушки.

Кэт застонала и оторвала голову от стола. Оглядела присутствующих затуманенным взглядом.

— Кондор?.. — Голос ее был слаб и бесцветен. — Я знала, что ты придешь за мной…

— Поднимайся! — Мужчина подхватил покачивающуюся Кэтьку под руки и поставил на ноги. — Сама сможешь идти?

— М-м-м, голова раскалывается. — Кэт схватилась за лоб и затылок.

— Побочка от газа. Скоро отпустит… Хватайся за меня, пойдем потихонечку.

Фриц и Кучерявый первыми вышли из кабинета, на всякий случай прикрываясь щитами. В коридоре по-прежнему было пусто, лишь возле соседней двери лежало несколько неподвижных тел.

Кэтька, поддерживаемая Кондором, тоже сделала шаг по направлению к двери и вдруг затормозила, словно что-то обдумывая. Обернулась, исподлобья глядя на эсвэбэшника.

— Ты чего встала? Идем!

Кэт не ответила. Злобно прищурившись, она высвободилась из объятий мужчины и, чуть хромая, подковыляла к Быстряго. Вытащив из его кобуры пистолет, сняла оружие с предохранителя и приставила к затылку капитана.

— Единственная змея, которую ты будешь давить — у тебя в штанах! — И нажала на спусковой крючок.

Бах!

Откинув оружие в сторону, Кэт с отвращением плюнула на лицо уже мертвого Эдуарда Тимофеевича.

— Идем! — в очередной раз повторил Кондор, на которого эта сцена, казалось, не произвела никакого впечатления. Взяв девушку под локоток, почти потащил ее к выходу. Зашипел: — Нафига ты его убила? Мы не хотели лишних жертв.

Кэтька лишь удовлетворенно хмыкнула:

— Эта гнида пообещала, что вечером они меня всем отделом насиловать будут, если я не заговорю. «Змей надо давить!» — сказал он мне. Я просто ответила. По-своему.

## Глава 18

Понтифик сидел за компьютерным столом и безостановочно стучал пальцами по клавиатуре. На мониторе перед ним бегали цифры, буквы, диаграммы и полосы загрузок. Яковлев, расположившийся чуть поодаль от мужчины, в кресле за его спиной, даже не пытался разобраться, что именно происходит на дисплее.

— Котик, ты у меня такой мужественный! — тихо, на ушко, мурлыкала Кэт, которая сидела у Кости на коленях. — Уверена, ты сделаешь все в лучшем виде! Ты мой супергерой! — И, чмокнув парня куда-то в район скулы, слегка поморщилась, когда разбитые губы соприкоснулись с его щекой.

Костя смущенно потупился:

— Да брось ты меня хвалить, рано! Я даже до сих пор не знаю, что именно мне придется делать!

— Сейчас я тебе все расскажу, — не отрываясь от монитора, вдруг заверил Федор Ильич. — И даже покажу!

Толстяк в последний раз прошелся пальцами по клавишам и удовлетворенно откинулся назад, на спинку стула, а в Костиной голове внезапно заиграла бравурная мелодия. Нахмурив брови, он в недоумении открыл интерфейс.

Ровно посередине горела надпись: «Срочная новость!» Надпись была огромной, перекрывающей собой все остальные кнопки интерфейса, включая кнопку выхода. Через пару секунд, не дождавшись действий со стороны Кости, новость сама по себе открылась.

Перед глазами возникла грузная фигура мужчины в длинном черном балахоне и с лицом, наполовину прикрытым маской.

— Здравствуйте. Меня зовут Понтифик, — проскрежетала фигура измененным механическим голосом. — Откуда я взялся и что делаю в вашем интерфейсе? Вопрос, конечно, не праздный, но давайте поговорим не обо мне! Сегодня вообще будет мало разговоров! Ведь сейчас мы с вами с головой окунемся в тот чан с дерьмом, который долгие годы, не стесняясь, наполняет наше правительство. Фигурально я выражаюсь или буквально? Скоро узнаем!

Понтифик замолчал, и изображение начало распадаться, дробясь на мелкие кусочки и словно осыпаясь за пределы экрана. На месте фигуры появились кадры из лаборатории — вот седой бабушке делают укол, и спустя секунды она начинает дергаться в предсмертных судорогах, а люди в белых халатах стоят рядом, фиксируя все происходящее и даже не пытаясь помочь; вот улыбающийся, но усталый мужчина с грустными глазами беседует с медсестрой, однако спустя мгновения, получив смертельную инъекцию, повторяет судьбу старушки; а вот коридор, здесь вереница санитаров тащит на носилках посиневшие трупы…

Камера переместилась в своеобразный морг — на полу, сваленные в безобразную груду, лежат неподвижные окоченевшие тела. Санитары бросают в эту кучу только что виденного мужчину с грустными, но уже мертвыми глазами: «И этот сдох!» — слышится голос одного из санитаров.

На экране возникает Беляков. Ненормальный ученый сидит за столом в комнате для презентаций и рассказывает расположившимся напротив людям о плане правительства. Голова мужчины подергивается в такт словам.

«Похоже, это нарезка из воспоминаний, — вдруг осенило Яковлева. — Из воспоминаний либо пациентов лаборатории, либо персонала».

Тем временем Беляков пропал, и картинка вновь сменилась на омерзительные кадры из лаборатории. На их фоне зазвучал голос Понтифика:

— Я обращаюсь ко всем! Пока вы смотрите этот ужасный ролик, вам — в чипы памяти и воспоминаний — подгружается информация о не так давно произошедших событиях. Событиях, которые случились со всеми вами при так называемой вакцинации от вируса. Событиях, которые были стерты из памяти по приказу нашего правительства. Через несколько секунд вы вспомните вообще все, что было удалено из ваших чипов за последний месяц!

Нарезка закончилась, и на экране вновь появилась фигура в балахоне.

— Сейчас вы почувствуете легкий приступ тошноты, головокружения и, возможно, на мгновение даже потеряете сознание. Но этого мгновения хватит, чтобы с помощью наших инновационных технологий передачи данных вы увидели все стертые воспоминания!

Костя напрягся, готовый опять «вспоминать», но ни тошноты, ни головокружения, ни тем более потери сознания не случилось. «Наверное, второй раз вспомнить нельзя!» — промелькнувшая в голове мысль заставила парня довольно улыбнуться.

Снова зазвучала бравурная музыка — повизгивающая, стучащая, кидающая плотные сочные звуки. Фигура на экране даже попробовала подвигаться под оживленный ритм, но получилось смешно и неуклюже. Через минуту звуки стихли, и мужчина многозначительно приложил палец к уху:

— Мне подсказывают, что загрузка и принудительный просмотр воспоминаний завершены. Замечательно!

Понтифик на экране поправил капюшон, прокашлялся и продолжил говорить:

— Друзья! Теперь, когда вы увидели, что на самом деле произошло с вами, вашими знакомыми и близкими в течение последнего месяца, я жду всех на улицах Северогорска! Жду на бунт! Мы должны… нет, не должны — обязаны! Обязаны свергнуть зажравшееся правительство, которое думает не о нас с вами, а о собственных шкурах! Но для этого на улицы должен выйти каждый житель города! Выйти… а затем подняться на самые верхние этажи, туда, где живут наши враги! Время от времени я буду подключаться к вашим интерфейсам и координировать действия, ведь только так мы сможем победить зло, решившее, что десятки тысяч наших жизней стоят меньше, чем сотня их жизней! Вперед, к победе! Справедливости! Равенству!

Запись оборвалась, и Костя, облегченно вздохнув, смог наконец выйти из интерфейса.

На стене напротив, как и совсем недавно, при вызволении Кэт, опять появился ряд экранов с городских камер наблюдения. Но на этот раз камеры охватывали не только здание СВБ, а бо́льшую часть Северогорска, в прямом эфире показывая, что творится на улицах города и в некоторых его помещениях.

Первые мгновения прошли относительно тихо — жизнь в небоскребе текла своим чередом. Но затем жители, будто спохватившись, вдруг начали стремительно покидать свои квартиры. Картинки на стене истерично дергались, переключаясь с одной камеры на другую, успевая показать лица и фигуры людей, входящих в телепорты. Не прошло и трех минут, как улицы, платформы метро и даже главную площадь Северогорска — все начала заполонять разъяренная толпа. Яковлеву показалось, что горожане что-то скандируют, но экраны не передавали звук, поэтому убедиться в этом было невозможно…

Федор Ильич повернулся к парню:

— Вот что мы собирались сделать, Константин. Поднять народный бунт и свергнуть правительство. Это и был наш план.

— Думаете, люди пойдут на конфликт с властями? — засомневался Костя. — Против армии?

— Пойдут, еще как пойдут! Ты же понял, что нам удалось восстановить память горожан? Теперь они знают все, что знаем мы! Все, что скрывало правительство! Думаешь, этого недостаточно? Неужели это слабая мотивация?

Костя пожал плечами.

— В любом случае, — продолжил говорить Федор Ильич, и губы его расползлись в хищной ухмылке, — при восстановлении памяти мы немного… как бы это сказать… влезли им всем в мультичипы!

— Что? — удивился парень. — Зачем? Точнее — для чего?

— Чтобы лучше координировать действия толпы и подсказывать, куда им дальше идти и что делать! Я же в своей речи обещал «иногда подключаться к их интерфейсам»?.. Вот, не соврал! Теперь мы имеем пусть и косвенный, но контроль над многотысячной армией горожан!

— То есть люди, возможно, и не хотят куда-то идти и кого-то свергать? — уточнил Костя.

Понтифик расплылся в еще более широком оскале:

— Хотят, еще как хотят! Это их собственное желание! А мы так… просто немного помогаем с выбором правильного собственного желания. Ничего криминального.

— Не нравятся мне ваши рассуждения…

Тем временем улицы почти под завязку забились негодующими людьми. И народ все прибывал и прибывал!

— Какая огромная толпа, — восхитился Костя, когда экраны взяли общий план. — Не сосчитать!

— Почему же не сосчитать? — Федор Ильич нажал на кнопку и глянул на вылезшие на мониторе цифры. — Около пятидесяти семи тысяч!

— Обалдеть…

— Я больше удивлена, как двери-порталы от такой нагрузки до сих пор не «легли»! — сказала Кэт и резонно предположила: — Похоже, в правительстве еще не до конца поняли, что происходит. Я права?

Понтифик был иного мнения:

— Поняли! Они ведь тоже видели запись. Все видели запись.

— Почему тогда никак не реагируют? — не унималась девушка. — Ситуация же выходит из-под контроля! Из-под их контроля!

— А как реагировать, Катя? ЧП же! Тут обдумать все надо. Обсудить! Взвешенно и неторопливо. Или считаешь, у них был план на подобное развитие ситуации? — Толстяк засмеялся от нелепости предположения. — Видимо, именно сейчас экстренные меры и обсуждаются!

— Надеюсь, вы готовы к любым ответным действиям?

— Конечно, Катенька! Полагаю, первым их логичным шагом будет выпустить андроидов для усмирения толпы. — Понтифик крутанулся на кресле и усмехнулся: — А у нас готов сюрприз!

И он оказался прав — не прошло и минуты, как из дверей-порталов повалили вооруженные дубинками андроиды. Костя удивился: «Неужели правительство решило не давать роботам огнестрел и обойтись без массовых жертв? Или этот жест — как предупреждение? Что в случае чего дальше все будет серьезно?»

Федор Ильич через плечо кинул взгляд в сторону Кости и Кати, наблюдают ли, и с довольным видом нажал комбинацию кнопок.

Торопящиеся на экзекуцию андроиды остановились, споткнулись, замерли на полушаге, а потом повалились на асфальт.

— Вот и все, делов-то! — Понтифик потер вспотевшие руки. — Роботы заблокированы по всему Северогорску!

«Опять заблокированы? — разочарованно хмыкнул Костя. — Когда Кэт спасали, то же самое было! Никакой фантазии! Вот я бы для разнообразия…» — Он задумался, но ничего креативного в голову так и не пришло. Возможно, блокировка была и не самым худшим вариантом…

Толстяк открыл консоль управления и ввел длинную строчку букв и цифр. Щелкнув на «Ввод», сделал в кресле полуоборот вокруг своей оси и уставился в экраны. Яковлев с интересом последовал его примеру.

А на экране творилось что-то любопытное — толпа, словно по команде, повернулась в одну сторону и пошла чуть ли не ровными рядами, шаг в шаг, нога в ногу.

— Что случилось? — задал вопрос Костя.

— Граждане направились выполнять свой долг! — ответил Федор Ильич и пояснил: — Идут штурмовать верхние этажи. Где сидит наша верхушка власти.

— Так это… Метро же в другой стороне!

— Тут такое дело, Константин… Ты же знаешь, что доступ на верхние этажи осуществляется только по спец-пропускам? Так вот, «ломать» пропуска было довольно опасной затеей, на них стоит максимальный уровень защиты. Если все остальные проникновения в систему получилось замаскировать, то с пропусками наверняка возникли бы ненужные проблемы и привлечение излишнего внимания… Максимальная защита, представляешь? — Федор Ильич озадаченно покачал головой. — На вшивые пропуска! Теперь понимаешь, как сильно власть печется о собственной безопасности? Боится!..

В разговор влез Олег, сидящий в уголочке и все это время энергично стучащий по клавишам:

— Хочу сообщить, что метро деактивировано. Начать попытки активации?

— Начинай, — кивнул Понтифик и вновь повернулся к парочке: — Вот видите, правительство вырубило метро! Это их второй защитный шаг. К слову, очень и очень предсказуемый! Конечно, Олежек все починит, но это займет некоторое время.

— Если пропуска не взломаны, а метро не работает… То как же люди попадут на верхние этажи? — не понял Костя и ехидно предположил: — Выйдут наружу и полезут по стенам города?

Толстяк задумался:

— А что, неплохая идея! Если дать каждому по альпинистскому… — И помотал головой, отгоняя безумные мысли. — Как попадут на верхние этажи? В технических лифтах.

— В технических… Что это вообще такое?

— Надеюсь, Константин, ты не настолько глуп, чтобы не понять, что это лифты! — съязвил толстяк. — Старые. Допотопные. Грузовые лифты. Во всем здании их всего тридцать штук, вмещают человек по двадцать за раз. Сконструированы на всякий случай, вдруг с системой дверей-порталов что-то произойдет. Вот чтобы в таком случае можно было подняться-спуститься. «Вырубить» технические лифты невозможно — они механические, никакой тебе си-энергии. Работают на ручной системе грузоподъемной тяги.

— Это как?

— Ручками, значит, поработать придется! Но чтобы народ не надрывался, мы сейчас к управлению этими лифтами подключим андроидов. Пусть трудятся!

Федор Ильич забарабанил пальцами по клавиатуре. С полминуты ничего не происходило, а затем один из экранов переключился на по-прежнему неподвижно лежащих андроидов. Спустя еще полминуты роботы бодро поднялись и, побросав дубинки, куда-то заспешили.

Изображения на стене начали «прыгать», ловя различные ракурсы…

— О, а вот и верхние этажи, — неподдельно обрадовался Федор Ильич. — Точнее, один из ! Административный.

Этаж, которому так обрадовался мужчина, представлял собой длинные разветвленные лабиринты коридоров с дверьми, которые вели в кабинеты, приемные, конференц-залы и им подобные помещения. В коридорах — ни души, но, как догадывался Костя, скоро это должно было измениться.

— Сюда бунтующие поднимутся в первую очередь. — Понтифик подтвердил догадку парня.

— А дальше?

— Дальше? Пойдут выше! Когда не найдут здесь наших дорогих чиновников. А выше только три жилых сектора: для самых больших дядь, для обычных больших дядь, и для больших дядь поменьше . На одном из этажей еще располагается площадка для воздушного транспорта… Кстати, Константин, хочешь наглядно посмотреть, как живут наши любимые чинуши?

Ответить Костя не успел — картинки бунтующей толпы пропали и тут же во всю стену вспыхнул один большой экран.

Солнышко мягко освещало небольшой поселок, расчерченный дорогой на ровные прямоугольники. Внутри каждого прямоугольника, за высоким кирпичным забором, находились особняки «дворцового» типа в три-четыре этажа с изумрудными лужайками, бассейнами… Вдалеке, с высоты птичьего полета, виднелись лес и озеро.

— Вот так и живут чиновники поменьше , — зло пробормотал Понтифик. — Это у тебя, простого работяги с низов, квартирка сорок метров на всю семью… а здесь у всех хоромы! Тьфу!

— Не зря эти этажи называют «элитными поселками»! — встряла в разговор Кэт.

Яковлев кивнул:

— Я слышал о богатстве этих мест… как и все в Северогорске! Но никогда не видел! И это просто пипец!

— Это еще не пипец! — усмехнулся Федор Ильич. — Пипец двумя этажами выше! Там просто огромнейшие дворцы, по сравнению с которыми вот эти дворцы — что твоя халупа! Показать?

Костя покачал головой. Ему было неимоверно обидно, что тысячи людей ютятся в маленьких квартирках, тогда как кучка уродов занимает чуть ли не весь этаж… Увиденное еще больше уверило парня в правильности своего выбора — правительство должно предстать перед справедливым народным судом и ответить за все!

Тем временем народ начал скапливаться на административном этаже, бесцельно разбредаясь по коридорам, а самые активные предприняли попытку сломать запертые на си-замки стальные двери, ведущие в кабинеты.

— Сейчас открою, потерпите! — хрипло пробубнил Федор Ильич.

Он нажал пару кнопок, и двери в правительственные кабинеты действительно распахнулись. Толпа ринулась внутрь.

— Эх, расстроятся люди, что никого не найдут, — покачивая головой, заключил толстяк. — Хм, кстати, а давайте-ка глянем, что сейчас делает наше дорогое и любимое правительство! Заодно людей сориентируем, куда им дальше направляться!

Понтифик принялся вручную щелкать камерами, пытаясь обнаружить слуг народа.

— Ага, вот и вы, мои родненькие ублюдки! Как предсказуемо!

Картинка замерла над заасфальтированной взлетно-посадочной площадкой. Судя по всему, площадка примыкала к внешней стене небоскреба, в которой черной бездной зияла овальная дыра. Над дырой висела несуразная табличка — «Запасный выход».

По примыкающей к площадке полосе на небольших колесиках катился многоместный пассажирский коптер, похожий на винтовой футуристический аэробус — переливающаяся в искусственном свете стальная «птичка» с обтекаемыми формами, напоминающая скорее гигантскую продолговатую каплю воды, чем нечто, созданное человеком. Винты транспорта вяло прокручивались на холостых оборотах, готовые в любой момент заработать в полную силу.

Коптер неспешно доехал до площадки и остановился, призывно распахнув широкие вертикальные двери, «упавшие» вниз и образовавшие трап.

Возле площадки, в зоне безопасности, толпились люди, человек тридцать. Но все они были какие-то неестественные, ненастоящие. Глядя на них издалека, Костя все никак не мог сообразить, что с ними не так? И только когда картинка заметно приблизилась, наконец понял: они — другие!

В отличие от «нижних» жителей, которые носили обычную непримечательную одежду серых или черных расцветок, на мужчинах из высшего общества по фигуре сидели строгие дорогие костюмы, а на дамах — элегантные вечерние платья. Но главное отличие от «черни» бросалось в глаза похлеще одежды — цвет кожи! На испуганных лицах элиты ровный слоем лежал потрясающий бронзовый загар. Такой вряд ли можно получить под искусственным солнышком нижних этажей!

По полосе вслед за коптером семенила парочка — аляповатый лысеющий мужчина злобно, как казалось, подгонял такую же пухлую женщину, которая с упорством муравья тащила за собой тяжелые чемоданы.

— Барахло свое пытаются спасти, — усмехнулся Понтифик. — Вон, посмотрите на тетку — целую охапку жемчуга к груди прижимает! И зачем он ей на том свете?

Яковлев хотел поинтересоваться, что значит «на том свете», ведь в его представлении преступники из правительства должны были предстать перед судом… но промолчал, решив, что Федор Ильич просто оговорился.

Пока троица разглядывала богачей, выстроившихся в очередь к коптеру и нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу в ожидании начала посадки, бунтующая толпа, предсказуемо обнаружив на административном этаже лишь пустующие кабинеты, заторопилась выше. И не прошло и пяти минут, как особняки мелких чиновников не устояли под людским напором…

— А вот и мародерство началось, — презрительно пробормотал толстяк. — Хм, странно, я же в мультичип ничего подобного не закладывал… — И прильнул к клавиатуре.

А тем временем элита, получив «добро» на посадку, спешно погрузилась в коптер, который, к удивлению Кости, вместил всех — и чиновников, и их жен, и детей, и любовниц, и даже сотню-другую сумок и чемоданов с различным барахлом.

— Зачем они куда-то летят? — искренне удивился парень. — Ведь замерзнут же снаружи! Или этот… агрегат выдерживает сверхнизкие температуры?

Федор Ильич пожал плечами:

— Полагаю, выдерживает.

Бесшумно закрутились лопасти, и коптер плавно оторвался от заасфальтированной площадки. Поднявшись в воздух и набирая скорость и высоту, беспрепятственно полетел в сторону «выхода».

— Значит, все было зря? Мести не будет? — уточнил Костя.

— Будет, Константин, будет.

— Так, у меня отличные новости! — Олег из своего уголочка победно вскинул руки. — Телепорты починены.

— Ты так радуешься, словно починил не порталы, а свою жизнь! — хмыкнул Федор Ильич. — Впрочем, без них осуществление нашего плана стало бы чуть затруднительнее… Так что спасибо, Олег, ты молодец!

Олег заулыбался, довольный похвалой, и хотел что-то сказать, но не успел — в комнату ввалился Кондор.

— Федор Ильич, — замерев в дверях, молвил балаклавщик, — я правильно понимаю, что работа дверей-порталов полностью восстановлена? Можно приступать к моей части операции?

— Сейчас уточню, — ответил толстяк и повернулся к Олегу: — Дальше без меня справитесь?

— Обижаете!

— Уточнил — можно приступать, — переведя взгляд обратно на Кондора, усмехнулся Понтифик.

Масочник призывно махнул Косте рукой: «Идем!» и первым вышел из комнаты. Тот, напоследок чмокнув вдруг ставшую недовольной Кэтьку, шутя согнал девушку с колен и направился следом. Позади громко сопел Федор Ильич.

…Далеко троица не ушла — остановившись возле двери-портала, Кондор приступил к сканированию, задавая точку выхода. Костя и Понтифик терпеливо ожидали чуть в стороне.

Вскоре лампочка-датчик возле телепорта загорелась зеленым, приглашая людей войти.

— После вас! — проскрежетал механический голос Кондора, и мужчина посторонился, пропуская толстяка и парня вперед себя…

…Портал «выплюнул» троицу в подсобку, где царила вечная тьма, едва рассеиваемая яркой полоской света, что прорывалась снизу через дверную щель и кое-как озаряла помещение. За дверью слышались невнятные голоса.

Пока глаза Кости привыкали к темноте, а сам он размышлял о том, что незнакомые двери лучше не открывать, иначе это может кончиться гораздо хуже, чем знакомством с Понтификом, Кондор дернул ручку на себя. Дверь поддалась, и мини-комнатку залил яркий неоновый свет.

Яковлев прищурился, мельком разглядывая живописное наполнение подсобки — вокруг ютились швабры, ведра, стоял шкаф с чистящими средствами и принадлежностями… Впрочем, долго любоваться интерьером ему не дали — Федор Ильич подтолкнул его в спину: «Иди!»

Костя послушался и шагнул за порог… И тут же с удивлением понял, что снова вернулся в ненавистную лабораторию, в тот самый процедурный кабинет, откуда его совсем недавно дважды отправляли в параллельный мир!

На сей раз в кабинете было безлюдно. Если, конечно, не считать за людей Белякова и двух наемников Кондора с оружием в руках — Ястреба и Фрица. Ученый — потный, испуганный, красный — сидел на стуле и под тяжелыми взглядами надсмотрщиков, не сводящих с него глаз и дул пистолетов, морально агонизировал…

Вышедший перед Костей Кондор жестом велел солдатам удалиться.

— Т-ты? — заметив парня, удивился заикающийся Беляков. — Я т-тебя п-помню…

— Так, господин ученый, на зонте крученый, — оскалился замыкавший процессию Понтифик, — давай подсоединяй свою шарманку, будем сейчас молодежь в космос запускать!

— В к-какой к-космос?

— В параллельный! Подключай давай, не тупи.

Беляков встал и на трясущихся ногах приблизился к приборам. Под пристальным наблюдением со стороны Кондора принялся нажимать на них кнопки и рычажки.

Федор Ильич повернулся к Косте. Протянул тому сжатую в кулак ладонь:

— Возьми и вставь себе в чип-устройство.

— Что это?

— Модифицированный «Жора». Внешний, — не вдаваясь в подробности, пояснил Понтифик и улыбнулся: — Нужен… кое для чего.

— Для чего?

Толстяк на мгновение закатил глаза. В них читалось раздраженное: «Как мне надоело тебе все объяснять!»

— Для того чтобы я мог подключиться к твоему сознанию в параллельном мире.

— Зачем? Вы хотите… управлять мной, как марионеткой?

— Откуда такие мысли, Константин? — вроде как ужаснулся Федор Ильич. — Все намного проще — нам надо передать некую информацию, которую ты сам вряд ли запомнишь. Вот я и буду тебе ее начитывать, диктуя прямиком в голову. Тебе останется лишь все правильно повторить! Надеюсь, с этим-то справишься?

Костя кивнул.

…Пока Беляков посиневшими от страха пальцами подключал Яковлева к системе и готовил шприц, Федор Ильич присел рядом, на койку:

— А вот теперь, Константин, давай наконец-то поговорим о твоем задании! Как ты видел, эти чиновничьи гады свалили из города, и достать их обычными способами, увы, не получится. Нет у нас ни коптера, ни самолета, ни ракеты, ни даже дирижабля. Нету! — Толстяк наигранно вздохнул и неожиданно начал говорить про себя от третьего лица: — Но! Дядя Федя заранее обо всем позаботился! Он взломал базу данных правительства и, представляешь, узнал имена, фамилии, биометрические показатели и прочую информацию обо всех без исключения чиновниках, олигархах и прочей дряни! Теперь у него есть список всех, кто стоял за хворью, кто отдавал приказы, спонсировал… или был в курсе! Дядя Федя хорошо постарался, а еще ему надоело говорить о себе в третьем лице! Выглядит, будто он шизик!

— Так в чем именно состоит мое задание? — поторопил Костя. — Передача какой-то информации, это я понял…

— Константин, прояви логику и включи причинно-следственную связь! — пожурил его Понтифик и передразнил: — «Какой-то информации»! Ты должен будешь передать жнецам данные об элите!

— А-а, понял! — Костя шлепнул себя ладонью по лбу. — А зачем?

— Зачем, зачем… Ты же помнишь из рассказа нашего дорогого господина Белякова, что технология перемещения пришла из того мира? — спросил Федор Ильич, и Костя кивнул. — Так вот, мы хотим выдать жнецам данные всех наших э-э-э… злодеев . Всех, кто знал об этой технологии. Всех, кто был в курсе истинной цели перемещения наших граждан туда . И всех, кто виновен за недавнюю гибель сотен жнецов. Также мы пообещаем больше не пользоваться перемещениями и, в свою очередь, взамен хотим попросить об одной малю-ю-юсенькой услуге.

— О какой?

— Хотим, чтобы жнецы воспользовались своими перемещалками и захватили тела наших сбежавших злодеев. А потом… — Понтифик сделал вид, что задумался и, осторожно косясь на парня, бросил словно невзначай: — А потом, предположим, пусть жнецы… не знаю… убьют их!

Костя, который до сих пор желал, чтобы все было по закону, нахмурил брови:

— Убьют? Или пусть лучше вернут в Северогорск? Для справедливого суда?

Федор Ильич бегло посмотрел на парня, стараясь понять, откажется тот или нет, если он так и будет стоять на своем варианте? Мало ли, пойдет еще на принцип!

— Ну да, можно и вернуть! — согласился толстяк. — Хотя мой вариант нравится мне гораздо больше…

— Думаете, жнецы согласятся на сотрудничество? — деликатно усомнился Яковлев. — Нет, я не ставлю под сомнение ваш план, просто…

— А почему не согласятся? — перебил мужчина. — Мы предлагаем хорошие условия сделки! Посуди, для них это не только возможность покарать виновных, но и дальнейшее спокойствие! Ведь « там» не особо довольны нашими постоянными поползновениями! Не зря ведь они чуть ли не целую гильдию жнецов организовали!

Костя потер лоб:

— А что потом?

— В смысле? — не понял Федор Ильич. — Когда — потом?

— Когда все это закончится?

— Потом — все. Конец диктатуре! Начнем строить в Северогорске новое общество. Цивилизованное. Демократическое. Справедливое!

— Строить и ждать, пока планета столкнется с чем-то внеземным?

Понтифик громко выдохнул:

— И ждать, да… И думать! Думать, как сделать так, чтобы этого не случилось! В наших руках теперь мощь тысяч людей, понимаешь⁈ Мощь нейронных сетей! Андроидов! Си-энергии!.. Что-нибудь, да придумаем!

Костя закивал — он не сомневался, что Федор Ильич сдержит слово. Иначе погибнет сам!

— А кто будет управлять новым обществом? — неожиданно спросил он. — Если все правительство захвачено вами и пойдет под суд?

Федор Ильич замялся:

— Ну кто, кто… Найдем! Самых умных и самых активных людей из народа… Меня еще можно выбрать мэром, как главного вояку! — рассмеялся толстяк, и было непонятно, шутит он или говорит всерьез.

— У меня все готово, — осторожно влез в их разговор Беляков.

Федор Ильич смерил его презрительным взглядом:

— Долго возился. Может, тебя это… того ?.. Чтобы быстрее шевелился?

Ученый вмиг покрылся испариной, покраснел еще сильнее и испуганно попятился:

— Не-н-надо м-меня… того!

— Хрен с тобой, живи, болезный, — отмахнулся толстяк и повернулся к Косте: — Ты готов, Константин? Тогда, как сказал некто Гагарин: «Поехали!»

Беляков дрожащими руками всадил в плечо парня тонкую острую иглу и выдавил в него «вакцину». Костя почувствовал, как перед глазами начинает мутнеть. Уже теряя сознание, в последнее мгновение заметил, что в кабинет вошла Кэт. Он улыбнулся ей, а затем мир потух.

…В парке, словно перекликаясь друг с дружкой, горланили птицы. С одной стороны раздавался резкий свист, с другой — громкий клекот, с третьей — истошное карканье. Но сколько бы Костя, щурясь от яркого солнышка, не вглядывался в кроны деревьев, пытаясь обнаружить среди них «певцов», все его попытки были тщетны.

Парень в одиночестве сидел на скамейке в глубине парка, беззаботно откинувшись на ее спинку. Выцветшая от времени скамейка стояла вдоль вытоптанной тропинки, что со всех сторон поросла зеленью. В парке было немноголюдно, видимо, сказывался рабочий день. Лишь мамочки с колясками да детьми постарше время от времени неторопливо проходили мимо… Несмотря на внешнюю невозмутимость, в груди Кости все сжималось от давящего чувства тревоги…

«Константин, — вдруг раздался в его голове голос Федора Ильича. — Сейчас очень внимательно! Сзади приближаются двое жнецов! Не дай им выстрелить раньше, чем успеешь с ними заговорить!»

Костя сглотнул, чувствуя, как тревога в груди переползает в низ живота и собирается в липкий комочек страха — в следующие секунды жизнь могла оборваться…

Он обернулся через плечо — жнецы были уже рядом, шагах в десяти, — и, следуя полученной инструкции, поднял руки и медленно встал. Повернулся. Жнецы, наведя на него оружие, настороженно наблюдали за этими телодвижениями.

«А ведь могли прикончить меня издалека!» — запоздало подумал парень и воскликнул дрожащим голосом: — Не стреляйте! Я пришел сотрудничать!

Жнецы удивленно переглянулись:

— Говори! Мы слушаем.

Но оружие не опустили.

## Глава 19

Благополучно передав жнецам всю необходимую информацию, Костя вернулся в лабораторию. Некоторое время лежал, пытаясь прогнать небольшое оцепенение.

Ни Федора Ильича, ни Кондора, ни Кэт в кабинете не было, и лишь Беляков вновь сидел за столом под присмотром своих надзирателей.

«Наверное, его оставили здесь контролировать мое состояние», — разминая руки-ноги, подумал Костя и, немного очухавшись, вызвал интерфейс и нашел в списке контактов Кэтьку. Но попытки дозвониться до нее успеха не возымели.

Решив, что девушка, вероятно, чем-то занята, он «вызвал» Федора Ильича. Тот, в отличие от подруги, отозвался сразу.

— О, Константин! Ты уже с нами и даже пришел в себя?

— Да, как видите. Задание выполнено.

— Можешь не докладывать, я ведь был там! — усмехнулся толстяк, а затем затряс перед собой сложенными в рукопожатие ладонями: — Ну что ж, благодаря тебе жнецы вселились в тела злодеев, и коптер с ними вернулся обратно в город. Теперь все виновные предстанут перед судом и понесут заслуженное…

— Не знаете, где Кэт? — не дослушав, немного грубо перебил Костя. — Она мне почему-то не отвечает.

Повисла тягучая пауза.

— Где Кэт? — с нехорошим предчувствием повторил Костя. — Вы знаете?

Понтифик отвел взгляд.

— Тебе лучше самому прийти сюда, в клуб. Тут такое дело… кхм. Личное.

— С ней все… в порядке⁈ — Голос Яковлева дрогнул, срываясь на визг. Терять свою девушку снова — после недавнего чудесного вызволения из лап СВБ, когда была потрачена просто гора нервных клеток, — Костя был не готов!

— Приходи. Сам все узнаешь. — Федор Ильич отключился.

Костя спрыгнул с койки и, слегка прихрамывая, на все еще онемевших ногах кинулся к двери-порталу. Воображение рисовало самые разные сценарии произошедшего с возлюбленной, и все они были кошмарными, один хлеще другого: начиная от похищения девушки и вплоть до ее убийства! Стараясь не думать обо всем этом, Яковлев, не с первого раза правильно набрав адрес, очутился в ретроклубе.

И тут же увидел Кэт.

Девушка, разглядывая картинки в модном гламурном журнале и поджав под себя ноги, сидела на диване недалеко от портала и, на первый взгляд, с ней все было в порядке.

— Кэтька! Слава богу, ты жива! Разговаривал только что с Федором Ильичом, что-то он жути на меня нагнал… — Костя подскочил к любимой, пытаясь обнять и поцеловать, но та, не поднимая глаз, лишь холодно отстранилась и убрала его руки. — Кэ-э-эт? Что с тобой?

Девушка отложила журнал в сторону.

— Котик, прости меня, — закусив губу и не отрывая взгляда от пола, выдавила она.

Парень в недоумении плюхнулся рядом:

— Что?.. Эм, не понял… Что случилось? Ты мне вроде ничего плохого не сделала! За что извиняешься?

Кэтька замямлила, пытаясь подобрать слова:

— Ты… я… мы… — И, глубоко вдохнув, выпалила: — Котик, ты мне не нравишься! Нам надо расстаться!

Костя никогда не был в нокауте физическом, но нокаут словесный оказался не менее тяжелым!

— Ч-что? К-как? — вдруг начав заикаться, не понял он.

— Ну вот так. Как-то так! — Кэт пожала плечами. — Прости.

— А что?.. Как тогда?.. — Он запнулся, ошарашенный ее словами и не в силах найти свои . — Но… но ведь у нас… у нас все было хорошо! Еще утром!

Девушка устало улыбнулась и наконец оторвала взгляд от пола. Посмотрела Косте в глаза:

— Нет, Котик. Не было. Никогда не было! Наши отношения, они… как бы тебе сказать? Фикция, во!

— Какая еще фикция?

— Обыкновенная. Которая существовала только ради одной цели. Ради уничтожения северогорской элиты, чтобы те не мешали нашим дальнейшим планам.

Костя непонимающе замотал головой:

— Причем здесь планы и уничтожение⁈ Не уходи от темы! И вообще-то, если ты не знаешь, всю элиту доставили обратно в город, чтобы потом…

Кэтька нервно рассмеялась, заставляя парня смолкнуть:

— Неужели Феденька сказал тебе, что они предстанут перед судом⁈ Шутник, блин! — вытерла выступившие слезы. — Коптер разбился далеко в горах. Все мертвы.

— Разбился?.. Мертвы?.. — Яковлев удивленно поднял брови и констатировал: — Значит, он меня обманул. Некрасиво как…

— Все врут, Котик. И Феденька тоже врет. Это нормально.

— Да причем здесь Феденька⁈ — возмутился Костя. — Я пытаюсь понять, почему ты решила меня бросить, а ты заладила — Феденька, Феденька! Бесит!

Кэтька злобно фыркнула.

— Причем здесь Феденька? Божечки, Кот, ты реально тугой, если еще ничего не понял! Хуже Фила! — воскликнула она и замолчала, собираясь с духом. А затем выстрелила в сердце парня короткой очередью фраз: — Трахает он меня! Федя! Федечка! Феденька! Федор Ильич! Трахает, понял⁈ Года три уже! С перерывами! На тюрьму и месячные! Трахает! Теперь-то тебе достаточно причин для расставания⁈

У Кости в прямом смысле опустились руки.

— Как… трахает? — выдавил он.

— Как захочет! — огрызнулась девушка и, скрестив руки на груди, отвернулась.

— Убью, с-с-суку, — едко процедил парень и растерянно посмотрел на подругу: — Не понимаю… Не верю!.. Три года?.. А мы? Я думал, ты в меня влюблена…

Кэт снова рассмеялась:

— Ой, не смеши! Сколько лет мы с тобой дружим? Дофига! Дружим, и на этом все, осознаешь? — Она повернулась, чтобы видеть его лицо: — Или думаешь, во мне вдруг чувства проснулись? Ага, дважды! Проснулись, подумали немного, а потом еще раз проснулись! И аккурат — вот совпадение! — после нашего первого приключения в параллельном мире!.. Вот прям воспылала я к тебе любовью, когда мы от жнецов в подъезде спасались!

Пазл в голове начал складываться.

— Так ты мной манипулировала? — после минутных раздумий то ли спросил, то ли констатировал Яковлев.

— Кот, не тупи! Конечно, манипулировала! Точнее, манипулировали. Когда мы с Федей узнали, что ты тоже постчеловек, что тоже способен перемещаться в любое тело, тут-то все и сошлось. А ты, гаденыш этакий, еще и не хотел нам помогать поначалу! Ломался, как целка на первом свидании! Вот пришлось тебя… чуть-чуть подтолкнуть к правильному выбору! А что такого? Я же знаю, как ты ко мне относишься. Как воздыхаешь по мне! Поэтому ты не смог бы мне отказать. И не отказал! Тем более после особой мотивации… После секса!

— Ина мое предложение встречаться… ты не ответила согласием, да? — вдруг дошло до парня.

— Разумеется! Я это выдумала. Надо же было как-то мотивировать мои к тебе приставания!

Костя помотал головой:

— Глупость какая-то… Все это какая-то глупость!

— Ты о чем?

— Ладно, предположим, ты говоришь правду. Очень плохую и жестокую правду, но… Но у меня не складывается! Зачем вам был нужен я, если ты сама способна перемещаться в любого…

— Пффф! Я что, дура по-твоему? — перебила Кэт. — А если бы что-то пошло не так? А если бы меня « там» прибили? Не-е, Федя слишком любит мои булочки, чтобы рисковать ими!

— А моими, значит, рисковать можно…

— Можно! — Кэт поднялась с дивана и, широко расставив ноги и уперев руки в бока, встала напротив. — Ты изначально был пешкой, Котик. Марионеткой. Вспомни — от тебя вообще никогда ничего не зависело! Ты просто плыл по течению в надежде, что выплывешь! Мы все делали за тебя. А тебе оставалось только выполнять то, что требовалось.

Костя нахмурился. Он начинал приходить в себя после слов Кэт о расставании, а отчаяние и жалость к себе стали сменяться злостью. Яростью к обманщикам. К Кэтьке… И «Феденьке».

— Кстати, Котик, тебе нечего стыдиться, поверь! Не всем суждено быть «тем крутым парнем», косящим наповал толпы врагов. Иногда и вот такие, как ты… тоже весьма полезны и становятся героями.

— Какой же я герой?

— Еще какой! Я же говорю — сбежавшая элитка не оставила бы нас в покое. Эти люди слишком богаты и влиятельны, и они обязательно бы вернулись!

— И? — удивился Костя страху в голосе девушки. — Что способна сделать небольшая горстка людей против армии целого города?

— Они вернулись бы с войсками! — пояснила Кэт. — И расфигачили бы нас всех!

— С какими еще войсками? Белых медведей и пингвинов? Да и то вряд ли те выжили!

Кэт улыбнулась:

— Рада видеть, что ты пытаешься шутить. Значит, адекватен. — Вздохнула: — Эх, Котик, Котик, ты многого еще не знаешь. Мне тебя так жаль… Хотя, с другой стороны, я даже завидую твоему незнанию и…

Он не дослушал:

— Секс.

— Что — секс? — Кэтька вытаращила глаза. — Если ты предлагаешь мне прощальный, то извини, но я…

— Между нами. Был секс.

Казалось, девушка даже немного расстроилась:

— А, это. Ну да, был. Кстати, вполне неплохой…

— И что, этот твой Феденька разрешил? Или ты просто придумала всю эту историю с трехгодичным трахом, чтобы расстаться? Сама ведь сказала: «Все врут».

— Все, кроме меня, — усмехнулась она.

Костя не удовлетворился ответом, повторил:

— Так что, Феденька тебе разрешил? Или он не знал? Хотя нет, как же не знал, если…

Кэт не дослушала.

— Ой, Котик, ну что ты как маленький? Во взрослом мире, — на этих словах она хихикнула, понимая абсурдность слов, сказанных ровеснику, — по-разному бывает. Даже так, что у людей свободные отношения, вот как у нас с Федей — он спит с кем хочет, и я тоже сплю… с кем он хочет! — все же рассмеялась девушка.

— Понятно…

— Да ладно, Котик, что ты как девочка? Я всего лишь первая баба в твоей жизни! Будут еще и другие. Много других! А мы с тобой все равно можем остаться друзьями. Даже не так! Мы должны , — сделала она ударение на этом слове, — остаться друзьями! Так как видеться теперь, я полагаю, будем еще чаще!

— В каком смысле?

— У Феди есть к тебе интересное предложение. Чтобы ты перешел к нам… в компаньоны, что ли?.. Нет, не то слово. В работники?.. В напарники?.. Забыла, прикинь? — Кэтька виновато сморщила носик. — В общем, будешь помогать нам и новому правительству Северогорска… В нашем же лице!

— В вашем лице? Значит, все изначально задумывалось только для этого? Чтобы править городом?

— Не только! — Девушка покачала головой. — Еще ради мести.

— Ага, помню, за смерти людей и…

Кэт беззвучно хихикнула:

— Да за какие смерти, ты угораешь⁈ Всем плевать на рабов ! Месть за то, что Федю полгода в тюрьме продержали и в кибернете пытали! С приказа, догадайся, кого? Правильно, чиновников! Вот они и получили по заслугам!

Костя встал. Не глядя на подругу, заходил по комнате, переваривая в голове услышанное и обдумывая ее слова про «интересное предложение». Девушка не торопила.

— Нет, Кэт, — наконец сказал он. — Что-то мне не хочется больше участвовать в ваших схемах!

На губах Кэтьки появилась надменная ухмылка.

— Ну как знаешь, Котик, дело твое. — Она красноречиво пожала плечами. — Хотя я и не понимаю! Вот охота тебе всю жизнь прозябать на нижних этажах Северогорска? А⁈ За прожиточный минимум⁈ Когда представился такой крутой шанс все изменить! Котик, поверь, твои способности постчеловека будут о-о-очень востребованы и хорошо оплачены!

Костя смерил девушку утомленным взглядом.

— Ты сильно изменилась, Кэт. Куда делась та веселая прикольная девчонка, с которой было так интересно проводить время и зависать в пабах? Я не знаю. А сейчас ты просто…

Он отвернулся и замолчал.

— Просто кто? Ну? Говори!

— Стерва, — сквозь зубы выдавил Костя. — Просто стерва. Эгоистичная. Наглая. Готовая на все стерва!

— Стерва? — разочарованно повторила Кэт, ожидавшая в свой адрес минимум трехэтажный мат. — Стерва… И это все, что ты смог придумать? Где же твоя фантазия, Котик?

Он, по-прежнему стоя к ней спиной, пожал плечами.

— Давай же, выплесни эмоции! — прикрикнула девушка. — Обложи меня матюками! Наори на меня! Ударь!.. Хотя нет, это лишнее… А потом спокойно поговорим о деле. Точнее, поговорите — вы с Федей.

Яковлев резко обернулся.

— А вот и поговорю! — зло выпалил он.

Кэт насмешливо закатила глазки:

— Как мужик с мужиком?

И Костя вдруг остыл. Или сделал вид, что остыл.

— Нет. Просто поговорю. Насчет моего будущего, — пояснил он. — Ты права. Возможно, твои ценности не так уж и ужасны. Идти по головам и жизням ради своей мечты, ради своей цели… разве это плохо? И если мир такой… то почемуя́должен быть лучше?

— Рада, что до тебя наконец-то дошло! Хотя, зная твой характер, полагала, что ты будешь только истерить и…

— Где сейчас Федор Ильич? — перебил Костя. — Здесь же, в клубе?

— Да. В своем кабинете.

Он кивнул и направился к выходу. Возле двери обернулся:

— Прощай, Кэт.

Та в ответ помахала ручкой:

— Скоро увидимся, Котик! Или ты прощаешься со мной, как со своей девушкой?

Костя не ответил и шагнул за порог.

## Глава 20

Федор Ильич сидел все за тем же столом, все в том же кресле. Услышав за спиной шаги, резко обернулся.

— А, это ты, — рассеянно пробормотал он и вернулся к своим компьютерным делам. — Проходи.

Костя остановился в двух шагах за спиной мужчины. Постоял, ожидая, что на него обратят внимание. Не дождавшись, сел в кресло возле стены.

— Кэт сказала, вы хотите поговорить, — осторожно начал он, — хотите что-то предложить…

Федор Ильич поднял согнутую в локте левую руку.

— Это что-то значит? — удивился Костя. — Я не понимаю.

— Это значит: «Помолчи, Константин, я занят».

— Ясно…

Толстяк еще несколько минут постучал по клавишам и наконец обернулся.

— Мы сделали это, Константин! — Он улыбался своей кривой, но довольной улыбкой. — Низкий тебе поклон и огромное спасибо! Как я и говорил, все наше дорогое и любимое правительство благополучно возвращено в город и вскоре предстанет перед…

— Они мертвы, — на полуслове оборвал его Костя.

Понтифик на мгновение смолк.

— Кэт? — одними глазами спросил он.

Яковлев кивнул.

— Эх, девчушка-болтушка! — беззлобно рассмеялся Федор Ильич. — Ну да, мертвы. И что? Это что-то кардинально меняет? Они были ублюдками и получили по заслугам.

— Все равно это неправильно. И вы мне обещали…

Федор Ильич не дослушал.

— Не будь такой тряпкой, Константин! А то девки любить перестанут, — оскалился он и, когда Костя злобно засопел, повернулся левым боком и наигранно приложил ладонь к уху: — О, слышу, Катенька тебе все рассказала? Про нас с ней?

Парень сжал кулаки. Он был готов броситься на мужчину и вырвать ему кадык, выдавить глаза, оторвать это красное ухо… Но сдержался.

— Я не буду говорить о Кэт, — отрезал он. — Лучше скажите, зачем вам все это? Кэт сказала, что из-за мести… Но мне кажется, вам банально не хватает власти! Хотите быть новым главой города!

— Да, хочу быть главой, — согласился Федор Ильич. — И даже вскользь упоминал об этом, разве нет? «Меня еще можно выбрать мэром, как главного вояку!» Помнишь мои слова? А я помню… Но, Константин, разве это зазорно? Постыдно? Мечтать о лучшей доле? О богатстве? Не тесниться всю жизнь в малюсенькой комнатке, а жить в особняке? Кушать не синтетическую отраву, а самые гурманистые блюда? — Он замолчал, давая Косте возможность ответить, но тот лишь буравил собеседника взглядом. — Впрочем, дело даже не столько во власти, сколько в ресурсах. В человеческих ресурсах. В си-энергии.

— Это я помню. С их помощью вы хотите спасти Землю от столкновения…

Понтифик расхохотался:

— Ага, Землю! Себя я хочу спасти! Себя!

— Поясните.

— Думаешь, стоит? — хмыкнул тот. — Ну хорошо. Но я скажу только два слова — цифровое бессмертие.

— Что это?

— Вот видишь, как оно все происходит? — Федор Ильич выудил из кармана пачку сигарет, протянул ее Косте, но, вспомнив, что тот не курит, отдернул руку. — Каждый ответ порождает только новые вопросы. — И закурил.

— И все же?

— Какой же ты нудный, Константин! Цифровое бессмертие, честно говоря, это такая замороченная фигулина, что мне просто лень рассказывать… А-а, ладно, черт с тобой, слушай, пока я курю! Постараюсь коротко и просто. «ЦБ для чайников», так сказать.

Федор Ильич положил ногу на ногу, откинулся в кресле и стал пускать к потолку неровные колечки дыма.

— Последние лет десять моя команда разрабатывает особый ЦБ-чип, который при внедрении в подопытного синхронизируется с сознанием и становится его неким цифровым дубликатом. Но самое главное — в дальнейшем чип можно перемещать между людьми, точнее, между телами. То есть если со мной что-то случилось… предположим, я умер! То специально-обученные люди извлекут из меня ЦБ-чип, загрузят с него информацию — мое сознание ! — в другое, заранее подготовленное тело… и вуаля! Дядя Федя снова бегает босиком по лужам! — Понтифик рассмеялся. — Впрочем, до окончания разработки еще далеко, пусть мы и сделали уже очень многое по этому направлению. Многое, но — мало!

Костя внимательно слушал, попутно размышляя о том, что за последнее время он узнал столько, сколько не узнавал за всю свою жизнь. И всю эту информацию еще надо было переварить!

— В будущем мы планируем запустить ЦБ-чипы в какие-никакие, но массы, — тем временем продолжал говорить Федор Ильич, — поэтому идея просто взять любое случайное тело и переместить в него чужое сознание не прокатит — гуманность, мать ее! Простой народ — рабы , которым эта процедура будет не по карману, — взбунтуется от такого своевольного распоряжения чужими жизнями! А мы не хотим кончить, как наше бывшее правительство… Хоть мы и защищены лучшими программами безопасности и армией андроидов, но на любого правителя всегда найдется свой «Федор Ильич», который все эти защиты и программы запросто взломает или обойдет. Дохлая элитка не даст соврать! А мы не хотим кончить, как они, — повторил толстяк. — Поэтому выход — в заигрывании с массами, а также в серийном производстве биоников и перемещении сознания только в них.

Понтифик замолчал, наслаждаясь едким дымом и с веселым прищуром косясь на парня.

— Еще около года назад мы добились невероятного успеха, создав полностью функционирующий, но, увы, единичный экземпляр бионика, — вновь заговорил он. — Но дальше этого дело не пошло — для исследований требовались нейросети, эксперименты, си-энергия, рабочая сила… И, как ты понимаешь, ничем подобным мы с командой не располагали! По крайней мере, в тех объемах, при которых можно было рассчитывать на относительно быстрый успех. Даже не то, чтобы на быстрый, а вообще — на успех! И тогда мы пошли к правительству. Точнее, я пошел. С предложением о сотрудничестве. И — не поверишь! Оказалось, в это же время в недрах секретной правительственной лаборатории тоже разрабатывался подобный чип, над которым корпела аж целая бригада ученых!.. Но то ли там идиоты работали, то ли лентяи… В общем,моя команда за десять предыдущих лет сделала больше, чем правительственная — за тридцать!

Федор Ильич замолчал. Не найдя рядом пепельницу, потушил окурок об стол и бросил его в угол.

— Но нас обманули. Меня обманули! Сотрудничество? Не-е-ет! В правительстве решили, что выгоднее украсть все наши наработки, а меня самого кинуть в тюрьму. Не входил я, видите ли, в их планы!.. Решили сгноить меня и присвоить себе все мои заслуги… А я люблю жизнь и хочу жить вечно! Поэтому мне пришлось силой вернуть все свое. Все украденное. И даже чуть больше. И теперь у меня есть все необходимое, чтобы продолжать исследования — люди, энергия, нейросети… И ты — постчеловек!

Костя подобрался, готовый узнать, зачем он снова понадобился Федору Ильичу. Кивнул:

— Да, Кэт сказала, что у вас есть для меня интересное предложение… Хотя я не очень понимаю, чем могу быть полезен.

— Все верно, я хочу позвать тебя в нашу команду. А чем можешь быть полезен? Будешь ходить по альтернативным мирам и выполнять различные поручения.

— Например?

— Ну-у, для начала… — Понтифик пристально уставился на парня, раздумывая, стоит ли давать тому всю информацию сразу, или придержать ее на потом. Решился: — Если у нас в течение полугода вдруг ничего не получится с ЦБ-чипом, если наших знаний и ресурсов окажется все же недостаточно… то ты выкрадешь готовый образец!

— Выкраду? — удивился Костя. — Где?

— Да все в том же параллельном мире! Как ты, наверное, заметил, они намного дальше ушли от нас как в техническом, так и в технологическом плане! Точнее, даже не дальше… а в другую сторону! Вширь! И вглубь! Эх, ты даже не представляешь, какими технознаниями они владеют… вот цифровое бессмертие как раз одно из них.

— Но мы ведь пообещали им, что больше не будем перемещаться между мирами! Опять ложь?

— Все врут, Константин. Все вокруг. Это нормально. Правду только в плохих фильмах сразу рассказывают.

«Все врут»… Костя мог поклясться, что совсем недавно Кэт сказала ему то же самое! Вот, значит, откуда ноги растут…

— И вы… тоже врете.

Толстяк вновь достал сигарету. Этот разговор и «правильность» парня начинали утомлять.

— А что касается данных им обещаний… Когда речь идет о бессмертии, на обещания можно забить! — отчеканил Федор Ильич и закурил. — Тем более они сами не пользуются ЦБ-чипами. Секретная, видите ли, разработка, запрещенная местным законодательством для массового производства. Вот и лежат готовые и полностью рабочие образцы где-то в тайных правительственных хранилищах, пылятся… К слову, в том мире ни интерфейсов, ни чип-устройств не изобрели, развитие пошло по иному пути… поэтому их «чипы» — не чипы в нашем привычном понимании! А скорее сферообразный механизм. Но вот зато «начинка»… — И многозначительно замолчал.

Костя не разделил его тихого энтузиазма.

— Ну заполучите вы цифровое бессмертие, и что? В любом случае Земле конец! Значит, и вам тоже! Так для чего это все?

Федор Ильич ответил не сразу. По-прежнему сидя в своем крутящемся кресле, он неспешно смаковал сигарету, словно она источала не едкий дым, а божественное благоухание.

— Что ты знаешь о катастрофе, Константин? — в конце концов спросил он.

Яковлев скосился на свой чип информации:

— Все!

— Уверен? — хитро оскалился толстяк. — А если я шепну тебе… что катастрофы не было?

— То я не поверю. Вы врете. Все врут.

Понтифик рассмеялся то ли от наглости парня, то ли от его проницательности. Сказал:

— Вру? Ну слушай тогда! Про цифровое бессмертие ты уже знаешь. И знаешь о том, что, как я и говорил, правительственные хомячки разрабатывали ЦБ-чип ровно, — задумался он, считая в уме, — ну да, ровно тридцать лет, не соврал! С конца девяностых, в общем. По задумке, чип должен был быть доступен только так называемому «золотому миллиону», то есть самым богатым и влиятельным людям мира. Не Северогорска, Константин — мира!

— Я понял, необязательно повторять дважды.

— Но оставалась одна небольшая проблемка — чернь могла возмутиться, что чипы доступны не всем! Вечно жить ведь все хотят, не только богачи!.. И, чтобы будущие протестные настроения в народе свести к минимуму, Мировое Правительство — назовем его так! — заранее приняло отчаянное решение — плавно и незаметно установить во всем мире жесткий тоталитарный режим, первым шагом к которому должны были стать обязательные тяжелые, ежедневные, а главное, объединяющие людей работы. Но как заставить чернь трудиться добровольно, не из-под палки?

— Без понятия. Наобещать много денег?

Федор Ильич покачал головой:

— Вариант неплохой, но нет — тоталитарный режим это тебе не клуб щедрости… Вместо этого была придумана история с потухшим солнцем. И народ действительно объединился на тяжелых стройках по всему миру, трудясь день за днем, год за годом ради общей цели ! А сейчас вы так же продолжаете трудиться ради общей цели, просиживая штаны в кибернете и уничтожая свой мозг… — Он замолчал, ловя за хвост ускользающую мысль. — За годы строительства были возведены тысячи городов-небоскребов, связанных одной си-нитью.

— Чем?

— Проще говоря, все разработки, все исследования, проводимые после «катастрофы» в исследовательских центрах разных городов, концентрировались и до сих пор концентрируются в одном, Самом Главном Городе — Вашингтоне. В крупнейшем из всех построенных небоскребов-мегаполисов со своей огромнейшей армией… Именно поэтому нам и было крайне важно, чтобы коптер с элитой до него не добрался! Иначе… — Федор Ильич стукнул кулаком по ладони.

— Ясно…

— Кстати, как ты понял, вам бессовестно врали, что си-энергию нельзя передавать дальше, чем на пару километров. Прекрасно она передается, причем по всему земному шару! Но простым людям об этом лучше не знать, иначе придется разрешать путешествия между городами через двери-порталы, что для режима невыгодно. Потому что вы должны вариться каждый в своем котле!..

— Передается? Серьезно? Значит, и связь между городами налажена?

Толстяк снова покачал головой:

— Как раз таки связи между городами действительно нет. Хоть где-то вам сказали правду, да? — засмеялся он. — Почему нет связи? Да все ради безопасности! Чтобы люди не связывались с друзьями и родственниками. А то мало ли что!

— Вы немного отошли от темы, — напомнил Костя. — За годы были построены тысячи небоскребов, связанных си-нитью…

— Да, точно, спасибо… В общем, как тебе известно, людей в конце концов просто одним днем загнали в легальные тюрьмы наподобие Северогорска, по-другому эти города и не назвать! Загнали под предлогом что все, солнца больше нет и находиться снаружи опасно для жизни. И вот теперь около миллиарда молодых и здоровых людей по всей планете трудится в кибернете на благо «золотого миллиона» и даже не подозревает об этом! Трудится и копит в локальных хранилищах просто неимоверные запасы си-энергии, которые потребуются для работы суперпродвинутых нейросетей будущего. Для разработки ЦБ-чипов.

Костя, казалось, не поверил ни единому слову. Или, по крайней мере, отнесся к новой информации довольно настороженно. «Все врут», — стучала мысль в его голове.

— Если все это правда… Тогда почему, когда нас везли в лабораторию, вокруг…

— … было темно и холодно? — закончил за него Федор Ильич.

— Да.

— Холодно… Но явно не минус двести градусов, верно?

Костя пожал плечами. Вряд ли он вообще мог себе представить, каково это — минус двести! Впрочем, как и минус двадцать. И даже минус два…

— Если ничего не путаю, то вдоль дороги тепловые пушки стоят, — рассеянно почесав лоб и стараясь вспомнить фразы, сказанные сопровождавшим их андроидом, пробормотал парень. — Или батареи… Что-то типа того.

— Тепловые пушки и батареи, говоришь, стояли? — незаметно заулыбался толстяк. — Тогда попробуй объяснить вот это.

Федор Ильич вполоборота повернулся к компьютеру и нажал на клавиатуре несколько кнопок. На стене в который раз появилась россыпь черных экранов. Спустя мгновение они вспыхнули, проецируя одно большое изображение.

— Воспоминания некоего человека, — со смешком пояснил Понтифик. — Сейчас поймешь. Смотри.

Костя уставился в экраны…

Звука нет, только картинка. Темные, мрачные тона. Грузовик. Точнее, кузов изнутри. Человек, чьими глазами показывается происходящее, осматривается вокруг. Полтора десятка незнакомых лиц. Испуганные, непонимающие глаза. По краям лавок — андроиды. Напротив сидит молодая пара, и Костя неожиданно узнает в закутанных в теплую одежду людях себя и Кэт… Грузовик заметно трясет на рыхлом снегу, и человек слегка подпрыгивает на месте — то ли от качки, то ли от нервов. Скачет и картинка.

Человек выглядывает на улицу через дырку в заднем борту кузова. Нависшие над дорогой фонари, будто специально изогнутые в сторону дороги, ослепляют, не давая рассмотреть, что находится дальше. Там, где дорога заканчивается и начинается «обочина Шредингера».

Внезапно человек вскакивает. Толкает возникшего на пути андроида и выпрыгивает из грузовика. Бежит.

Бежит недолго. Чувствуется — видится ! — сильный удар в спину. Человек падает и утыкается лицом в снег. Затем переворачивается…

Действие на экране оборвалось.

— И? — не понял Костя.

— Не заметил?

— Нет.

— Хорошо, давай еще раз концовку.

Человек бежит. Удар в спину. Он падает. Переворачивается…

Картинка застыла на последнем кадре.

— И?

— Ну звезды, Константин! Звезды!

Костя прищурился и действительно едва-едва различил в небе сияющие точки.

— И что?

— Плохо в школе учился? Вроде же чип стоит, а знаний в голове… Звезды, Константин, не могут гореть на небе, если нет солнца! Они отражают его свет, и поэтому мы их видим!

Костя с удивлением посмотрел на толстяка, обдумывая услышанное.

— А вы, Федор Ильич, не такой умный, как кажетесь! Только без обид! — расхохотался он. — Сказанули же! Не видно звезд, потому что они отражают свет нашего солнца! Ха-ха-ха, насмешили!

Понтифик смутился. Замер. Было видно, что он ищет информацию в своем чипе.

— Кхм… да… что-то я ступил, — наконец признал он ошибку. — Значит, зря я готовил этот пример, искал подходящие кадры…

— Именно! Зря! — со злорадством подтвердил Костя, которому было приятно, что толстяк хоть где-то и на чем-то прокололся. — А вообще, вместо того, чтобы пытаться проводить эти непонятные… аллегории, можно было просто выпустить меня на улицу и показать, что есть что на самом деле! Если, конечно, вы не врете насчет катастрофы и того, что ее действительно не было.

— На улицу? — теперь рассмеялся уже Федор Ильич. — Нет, Константин, на улицу ты не выйдешь. Никто не выйдет. Никогда. Иначе я не достигну поставленной цели. Люди не должны ничего знать, они должны и дальше работать… Только теперь на мое благо. На меня!

Яковлеву надоело. Надоело слушать этого самодовольного и напыщенного во всех местах индюка. Надоело, что всю жизнь за него все решают вот такие сволочи, как Понтифик. Надоело быть безголосым тихоней.

— Значит, говоришь, я никогда не выйду на улицу? Говоришь, что я обязан всю жизнь впахивать на тебя?.. Хм… А знаешь что, Федя ? — брезгливо процедил он. — А не пошел бы ты нахрен со всеми своими делами, спекуляциями, ложью, убийствами? Просто. Иди. Нахрен. Ты меня, сука, бесишь!

Парень угрожающе поднялся.

— Оу, звучит так, словно у меня неприятности! — усмехнулся Понтифик.

— Я думал что ты, Федя, нормальный человек! Что хочешь сделать жизнь людей лучше! А ты думаешь только о себе… о цифровом бессмертии!

— Ну-ну, не расплачься. — Федор Ильич тоже встал. — Ты такой смешной в своей беспомощной злости! А хочешь, еще тебя позлю? Представь, что мы с Катей после нашего бурного секса весело обсуждали, как ты знакомил ее…

— Заткнись, сука! Я не прощу тебе Кэт!

Костя с рыком прыгнул. Неловко выбросил вперед кулак, уже видя, как тот впечатывается в лицо ублюдка.

Понтифик одним шагом ушел в сторону от удара и ладонью подтолкнул проскочившего мимо парня. Тот, потеряв равновесие, упал на одно колено. Но тут же поднялся.

А толстяк улыбался.

— Константин, прекрати.

Нет, еще попытка!

— Р-р-р!

Поймав в блок следующий неумелый выпад, Федор Ильич без особых усилий крутанул руку Кости и ударом по голени отправил того на пол. Отступил на шаг.

— Я хоть и толстый, — довольно выдохнул он, — но, в отличие от тебя, у меня есть опыт, сила и военная подготовка. Так что давай не дури, Константин. Я даже обещаю забыть об этом маленьком инциденте, и мы начнем наше сотрудничество с чистого листа.

Но Яковлев ничего не видел и не слышал — перед глазами стояла сцена лежащей на кровати обнаженной и улыбающейся Кэт… а рядом смеющийся кривым ртом Федя!

Костя вскочил. Крутанулся. И ударил — наотмашь, по колхозному.

И на этот раз кулак достиг цели! Прочертив в воздухе дугу, он смачно вонзился в подбородок мужчины.

Впрочем, Федора Ильича это ни капельки не потрясло и не смутило! Отступив еще на шаг, он, не примериваясь, с ленцой ткнул парня в лицо.

Мозолистые костяшки резанули по щеке, выбивая сознание из головы и сопли из носа.

Перед глазами потемнело от боли.

— Говорил же — не дури! — Понтифик беззлобно оттолкнул парня в сторону кресла.

Костя не удержался на ногах и завалился назад, приземлившись на деревянный столик, который, не выдержав веса парня и тяжести бытия, раскинулся на полу сломанными ножками. Следом посыпалась, зазвенела посуда.

— Знаешь что, Константин? Тест на преданность и стрессоустойчивость ты не прошел! — заключил Понтифик. — Да, мне нужен такой человек, как ты… постчеловек! Но вот знаешь, что я вдруг понял? А зачем мне именно ты ? Теперь, когда все ресурсы города в наших руках, в чем проблема поднять бумажные архивы лаборатории и узнать, кто еще обладает подобным даром? Представляешь, как все просто? Тем более я терпел тебя лишь потому, что Катя замолвила за своего «Котика» пару словечек… И не только замолвила, но уже и отработала ! Думаю, догадываешься, как именно.

Пока он говорил, Яковлев, держась за вмиг опухшие нос и скулу, с трудом поднялся.

— Пошел ты… сучоныш, — хрипло прошептал он. — Я сваливаю.

Костя шагнул к двери, но у Федора Ильича было другое мнение!

— Нет уж, Константин! Никаких «сваливаю»! Сам посуди, зачем мне лишние свидетели?

— Что, убьешь?

— Нет. Для начала сотру тебе память, а потом…

И Костя сорвался с места!

Два скачка, и вот он возле выхода! Осталось только открыть дверь, а дальше — бежать! Нестись! Ломиться! Толстяк его точно не догонит! Главное, успеть выскочить из кабинета! Ведь здесь, один на один, у него нет шансов! Слишком уж он слаб! Слишком неподготовлен… Слишком поверил — после драки в том мире — что способен вырубить хоть кого-то с одного удара!

«Открывать на себя или от себя? Вспоминай!» — успел подумать он… и тут же получил ответ — на себя!

Дверь распахнулась, чуть не снеся парню нос, и с силой грохнула об стену.

На пороге стоял Кондор. В руке масочник сжимал пистолет.

Костя, не успев среагировать на стремительно изменившуюся ситуацию, с разбегу налетел на командира наемников, и они оба оказались на полу.

Падая, Кондор не удержал в руках свое оружие, и оно, ударившись рукояткой об пол, отскочило в сторону.

«Пистолет! Нужно схватить пистолет!» — пронеслись мысли в голове парня.

Костя прыгнул вперед из самого неудобного положения — с локтей, без опоры для ног. Но — допрыгнул!

Вцепившись в холодную стальную рукоятку, перевернулся на спину. Толстяк был уже совсем рядом.

Бах!

Несмотря на то, что при выстреле руку повело немного в сторону, Костя не промахнулся — пуля угодила Федору Ильичу в грудь. Мужчина пошатнулся, изумленно выпучив глаза.

Бах! Бах! Бах!

На последнем, четвертом выстреле, Понтифик завалился навзничь, но парень продолжал и продолжал жать на спусковой крючок, даже несмотря на то, что пистолет в ответ на эти действия лишь безвредно щелкал…

Отбросив оружие в сторону, Костя вскочил и побежал.

«Надо было убить масочника! А не всаживать все пули в жирного!» — запоздало подумал он и отчаянно заскрипел зубами — тренированный Кондор, по его мнению, представлял куда большую угрозу!

Навстречу торопилась взволнованная Кэт. Увидев несущегося на нее парня, она в растерянности замерла посреди коридора. Со словами: «С дороги, шлюха!», Костя оттолкнул девушку с пути и впервые обернулся. Он думал — за ним погоня, что Кондор как минимум за спиной… Но нет, балаклавщик продолжал сидеть на полу в том же месте, где упал, и смотреть парню вслед.

Костя на крыльях адреналина буквально долетел до телепорта. Вбив адрес, переместился в свою квартиру и только здесь смог наконец немного перевести дух.

Но медлить было нельзя! Он сомневался, что сообщники Понтифика — да тот же Кондор! — оставят его в покое! И поэтому, если толстяк не врал и за воротами города есть жизнь… то пора валить!

Второпях напялив на себя чуть ли не всю имевшуюся в доме одежду и кинув в рюкзак несколько пачек таблеток, Костя остановился возле портала. Мимоходом глянул на себя в зеркало — правая часть лица опухла, под глазом появился кровоподтек, на верхней губе запеклась кровь…

— Красавчик, блин! — прокомментировал он и ввел координаты. Пока датчик на двери занимался идентификацией, в последний раз через плечо оглядел свою квартирку, прощаясь с каждым уголочком…

И шагнул в дверь.

Он очутился на первом этаже города, в уже знакомом ангаре, откуда совсем недавно его с другими «подопытными» вывозили в лабораторию. Удивительно, но в эту минуту здесь было невероятно тихо — ни граждан города, ни андроидов-охранников, лишь слабый ветерок неуверенно бегает по полу…

«Странно, где все? — подумал Костя. — Андроиды ладно, с ними все понятно — Федя призвал их со всего города для своих нужд, но люди… Неужели до сих пор мародерствуют на верхних этажах? Ну что ж, значит мне, можно сказать, повезло! Свалю незаметно ото всех! И, надеюсь, удача и дальше будет мне сопутствовать!»

Немного постояв, он направился к противоположной стене, к воротам, через которые грузовики с людьми покидали город. Ворота были закрыты, но еще в прошлый раз Костя заметил рядом с ними калитку.

По ангару разнеслись его гулкие шаги…

Постоянно оглядываясь и физически чувствуя, что сейчас его окликнут, остановят, он дошел до выхода. Дернул ручку на себя. Затем от себя. Вбок…

Калитка была заперта.

— Так, удача куда-то испарилась, — пробормотал парень и, еще раз осмотревшись, направился в стеклянную будку охраны в надежде отыскать ключ. Но нашел лишь электронную панель с полусотней кнопок и рычажков. Особо не вдумываясь, начал наугад тыкать во все подряд. И с десятой попытки попал по нужной кнопке — калитка со скрипом отъехала в сторону, скрывшись в стене.

— Вот сейчас и узнаем, врал Федя насчет катастрофы или нет!

За калиткой черным пятном простиралась суровая неизвестность.

## Эпилог

Снаружи было прохладно, но не морозно. Освежающе. Накатанная колея, лежавшая под светом фонарей, идеально-ровной линией уходила в бесконечность. Под ногами хрустел снег.

Поначалу Костя, чтобы не маячить, хотел сойти с дороги, но по обочинам лежали доходившие до пояса сугробы — соваться в них не имело смысла.

Он просто шел, сам не зная куда. Но надеялся, что рано или поздно куда-то придет. Должен прийти! А как иначе? Тем более возвращаться — некуда, в Северогорске его никто не ждет. Не считая Кондора! Но встреча с наемником не входила в ближайшие планы. Поэтому — только вперед, навстречу судьбе! Какой бы она ни была.

Костя попробовал вызвать интерфейс, чтобы тот спроецировал карту местности и маршрут, но программа оказалась недоступна. Просто не открывалась, и все.

— Чертов «Жора», чертовы технологии! Лучше бы вас вообще не было! — пробормотал он. — Ну и ладно, сам куда-нибудь выйду!

Беглец успел пройти еще две сотни шагов, как за спиной послышался ровный шум мотора.

Костя обернулся — к нему быстро приближались два огонька. Решив не рисковать, он отошел в сторону и попробовал юркнуть через сугробы в кювет, подальше от дороги, но тут же увяз в снегу. Мгновение подумав, плюхнулся лицом в белый покров. В голове пронеслась мысль: «Надеюсь, не заметят!» То, что люди в машине едут по его душу, Яковлев не сомневался.

Но маскировка не помогла — легковой автомобиль начал тормозить ровно у того места, где парень сошел с дороги и, проехав еще метров десять, окончательно остановился. Замигала аварийка, и Костя, оторвав от холодной поверхности начавшее коченеть лицо, слегка приподнялся, наблюдая за дальнейшим развитием событий.

Левая задняя дверь машины открылась, и с пассажирского сидения выбрался… живой и невредимый Федор Ильич! В ладони мужчина держал странный — словно из дешевого фильма про киберпанк — пистолет.

— Вылезай к нам, Константин, прятки закончились!

«Как⁈ Как он меня так быстро нашел⁈ — бешено застучало в голове парня, а следующая мысль растеклась разочарованием по всему телу: — Чип! Черт, он отследил меня по чипу! Это было предсказуемо… Но почему жирный не умер⁈»

Костя, весь в печали, встал. Отряхнулся от снега.

— Не ожидал вас здесь увидеть, — решив снова обращаться к Понтифику на «вы», чтобы лишний раз не злить его и не напоминать о произошедшем, пробормотал он. — Но как? Я ведь…

— Выстрелил в меня? Да, было такое… целых четыре раза! Ай-яй-яй, плохой мальчик! Но, как видишь, я жив.

— Да вижу, что живы. Но как? Не понимаю…

— А ты подумай.

И Костю осенило:

— Под одеждой был бронежилет?

Пока они перебрасывались фразами, из припаркованной машины, с водительского места, вылез Кондор. Играясь пистолетом, он облокотился на автомобиль и, уставившись вдаль, казалось, совсем не следил за тем, что происходило рядом.

Покосившись на боевого товарища, Федор Ильич усмехнулся:

— Причем здесь бронежилет? Цифровое бессмертие, Константин, цифровое бессмертие! Неужели ты так плохо меня слушал?

— Но ведь исследования не завершены… Или завершены? Вы меня обманули. В который раз…

— Нет, не обманывал! Однако полагаю, ты, Константин, слушал меня недостаточно внимательно! И пропустил мимо ушей одну любопытную фразу. Про единичный экземпляр биоников, помнишь такую? — Федор Ильич хитро прищурился. — Да, да, да, Константин, тогда я говорил про себя, ведь это именно я — тот самый, почти полный бионик! Руки, ноги, туловище… искусственное сердце, желудок, легкие… почти все искусственное, ненастоящее, поэтому пули меня и не взяли! А знаешь, что во мне осталось от человека, а? Мозг! Но, надеюсь, и его я скоро заменю на механику. Когда ЦБ-чип будет полностью готов и пройдет все испытания… Тогда я точно стану бессмертным!

Мужчина замолчал, наслаждаясь произведенным эффектом. Впрочем, его слова Костю не впечатлили. По крайней мере, внешне парень не выдал никаких эмоций.

— И что, ты даже не хочешь ничего спросить? — удивился толстяк. — Давай, пока я добрый! Например, каково это — быть почти бессмертным?

И Костя воспользовался советом.

— Почему сейчас ночь? — неожиданно поинтересовался он.

— Что? — опешил Понтифик.

— Ночь. Если солнце не погасло, то почему сейчас такая темная ночь?

— А-а, это… — Федор Ильич досадливо отмахнулся. — Прозвучит банально, но — Северогорск в защитном куполе. Весь мир в защитных куполах! Они похожи на соты пчел — тоже соединены между собой. И у каждого города своя сота… Понять, где кончается одна и начинается другая, можно только по вбитым в землю столбам, которые и держат все это безобразие… Кстати, если пройти по дороге еще километров пять, то как раз уткнешься в эти самые столбы. И это будет означать, что ты покинул территорию Северогорска и зашел на землю другого города.

— Весь мир под куполами? Серьезно? — разочарованно протянул Костя, осматриваясь. Он тянул время, раздумывая, каким бы образом попробовать сбежать. — Как же тогда тот мужчина из воспоминаний видел звезды?

Толстяк расстроенно покачал головой:

— Человеческий фактор. Техники-идиоты перепутали дату и открыли купол для проветривания. А закрыть не успели. Благо снаружи на самом деле была ночь и никто ничего не заметил.

Яковлев осторожно и, как ему казалось, незаметно, миллиметр за миллиметром начал спиной вперед отступать от дороги.

— И многие в Северогорске знают обо всем этом? — спросил он, чтобы выиграть еще несколько секунд. — О том, что вы мне рассказывали?

— Нет, только избранные. Даже некоторые мои бойцы не в курсе, — заверил Федор Ильич и повернулся в сторону Кондора, — хотя вот этот знал! Когда-то! До недавнего времени. Пока мы не стерли и не заменили ему некоторые кусочки памяти… Да какие кусочки? Кусища!

Кондор равнодушно сплюнул.

— Не понимаю, разве люди такие идиоты? — искренне поразился Костя. — Хоть вы и говорили… то, что говорили… но все равно не понимаю, как заставить миллиарды людей по всему свету поверить в катастрофу, если ее никто не видел?

Понтифик пожал плечами:

— Люди вообще в своей массе глупы. Да, были те, кто призывал не поддаваться панике и глупостям, но… они очень быстро заткнулись! Точнее, их заткнули. Некоторых — навсегда. А остальные поверили. Или сделали вид, что поверили. Никто же не хочет, чтобы его нашли в подворотне с пробитой головой, верно? Да и пропаганда сделала свое дело…

Федор Ильич ненадолго замолчал, а Яковлев все отходил и отходил, стараясь не скрипеть снегом.

— О-о-о, святой синхрофазотрон! — неожиданно громко воскликнул мужчина. — Константин, неужели ты хочешь незаметно улизнуть?

Парень растерялся:

— Ну… ну да… хочу.

— Так улизни! — великодушно разрешил Федор Ильич. — Давай-давай, быстрее, пока я не передумал. Даже в спину стрелять не буду, обещаю!

Костя не заставил просить себя дважды. Сейчас он находился метрах в трех от дороги, и если попробовать рвануть и успеть добраться во-о-он до тех плотно растущих деревьев, чернеющих вдалеке…

И он «рванул» — с трудом перебирая ногами, он лег на снег и «поплыл», все дальше и дальше отдаляясь от неминуемой гибели… Но почти сразу уткнулся во что-то твердое и, будто мим, изображающий пантомиму, начал водить перед собой руками, везде натыкаясь на невидимую стену.

Оставшийся за спиной Понтифик рассмеялся:

— Эх, побег из курятника не удался, да, Константин? Хозяева были слишком умны и поставили преграду!

— Откуда здесь стена⁈ — Костя в отчаянии ударил по ней кулаком — спасение было так близко! Затем еще раз и еще. — Зачем ты здесь стоишь, сука⁈

— Это не просто стена. Это высокий трехмерный экран, — пояснил Федор Ильич. — Как у тебя в квартире вместо окна, только в разы больше. Такие экраны сплошняком стоят вдоль дороги и симулируют местность и окружение… Кстати, Константин, поздравляю — теперь ты знаешь о нашем мире лжи еще чуточку больше!

Видя, что его удары не приносят результата, Яковлев повернулся и, прижавшись спиной к гладкой холодной поверхности экрана, злобно сжал кулаки:

— Ну⁈ Что дальше⁈ Убьете меня⁈

Понтифик покачал головой:

— Нет, я не буду убивать тебя. Это слишком просто. Хочешь знать, что будет дальше? В этом оружии, — продемонстрировал он свой пистолет, — находится сильнейшее психотропное лекарство. Всего один выстрел, и ты станешь овощем. Парализованным и немым овощем… Да, сначала, после выстрела, будет боль. Сильная боль! Но через несколько минут ты отключишься. Заснешь. А проснувшись, даже и не вспомнишь, кем был до этого! Потому что я сделаю то, что пообещал тебе еще в ретроклубе, до того, как ты решил сначала сбежать, а потом и пристрелить меня! Я сотру тебе память, Константин! Ты же заметил, что я люблю это делать? Очень люблю! Кстати, для тебя у меня готова особая история, можно сказать, биография! Ты — сирота-инвалид, парализованный с самого детства, а я всю жизнь о тебе забочусь, поэтому ты мне о-о-очень благодарен. А еще ты — постчеловек, который беспрекословно выполняет все мои задания и указания! Потому что для тебя это единственный шанс ходить, разговаривать, да и вообще чувствовать себя полноценным человеком! Не здесь, так в параллельном мире! — Мужчина самодовольно рассмеялся. — Видишь, как легко я распоряжаюсь чужими судьбами? Учись, пока я жив, салага!

Договорив, Федор Ильич передернул затвор пистолета, а Костя подумал, что рыпаться нет смысла — толстяк не производил впечатления человека, способного промахнуться с семи метров. Конечно, всегда оставался вариант попробовать вернуться на дорогу, кинуться в бой и отнять оружие… Но план выглядел так себе, учитывая наличие Кондора! Поэтому — будь что будет!

— На самом деле, Константин, мне тебя даже немного жаль. Со своими способностями и мышлением ты мог бы неплохо устроиться в жизни, но этот твой характер… Поближе подойдешь? Или останешься там? А может, желаешь подползти ко мне на коленях и умолять о пощаде?

— Пожалуй, я останусь здесь.

— Я уважаю твой выбор. Прощай, Константин! — Федор Ильич поднял пистолет. — Скоро я скажу другому тебе : «Здравствуй!»

Парень зажмурился.

Бах!..

Костя стоял, не понимая, попал в него толстяк или нет? Никакого «толчка» от пули, как и боли, не было. Недоуменно хмыкнув, он открыл глаза.

Понтифик лежал на дороге, лицом в снег. Мозги толстяка были раскиданы вокруг.

Кондор, застывший в двух шагах позади тела, неторопливо опустил пистолет, поставил его на предохранитель и убрал в кобуру.

— Там, в «Опиуме»… Стрелять надо было в голову. Сразу! — сказал он и, открыв рот, снял с зуба небольшую черную насадку. Кинул ее на землю. — Дурацкий преобразователь!

Голос мужчины, потеряв механические нотки, тут же изменился, став настоящим, естественным. И этот голос показался Косте до боли знакомым. Но промелькнувшая в голове мысль была слишком невероятной, чтобы оказаться правдой…

— Спасибо, Понтифик, что восстановил мне память! — Кондор подошел к мертвому телу и с отвращением пнул его под ребра. — Всю жизнь считал тебя умнее, а ты взял и не подумал, что я такой же горожанин! И что в начале бунта тоже все вспомню! Все! Все вспомню! Особенно как ты заменял мне воспоминания! — Еще пинок. — Чертов ублюдок! Надо было прикончить тебя сразу же! Еще в «Опиуме»! — Масочник глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая нервы. — Ладно, так даже лучше. Эффективнее! Теперь никто не узнает, что тебя убил именно я!

Выплеснув эмоции, Кондор перевел взгляд на застывшего парня.

— Знаешь, кто я? Твой личный бог из машины ! — насмешливо сказал он, хоть и понимал, что тот не поймет отсылку. Затем, медленно стянув с головы балаклаву, откинул ее в сторону.

Костя не ошибся насчет голоса — он действительно знал этого человека.

— Реально Дарт Вейдер! — рассмеялся парень и двинулся навстречу.

«Темный лорд» в ответ улыбнулся и раскрыл объятия:

— Прости, что запоздало, но… С прошедшим днем рождения, сын!

## Пост-эпилог

— А почему мы на машине обратно не поехали?

Виталий и Костя — отец и сын — подходили к распахнутым воротам Северогорска. Внутри здания, у выхода, толпились не решающиеся выйти на улицу люди.

— Это машина Понтифика, — ответил Виталий. — Не хочу, чтобы нас на ней видели.

— Ясно… — Костя, не останавливаясь, приобнял отца за плечи. — Я так рад, что ты вернулся! Я ведь тебя уже мысленно похоронить успел! Кэт сказала — папа умер от хвори. А ты вот! Живой!

Они зашли в ворота города, и Виталий повернулся к сыну.

— Как видишь, Катя тебя обманула — все это время я был рядом, пусть даже и без воспоминаний о тебе… Конечно, никогда бы не подумал, что Понтифик так со мной поступит! Со мной, своим боевым товарищем! Интересно, зачем он стер мне память? Совсем что ли рехнулся от своей игры в хозяина мира?

— Может, чтобы надавить на меня? — предположил Костя. — Твоя смерть была одной из причин, почему я согласился помогать ему…

Отец пожал плечами:

— Возможно. Но я рад, что все вспомнил.

— Страшная эта технология…

— Когда в плохих руках, то да. А так… технология как технология, ничем не лучше и не хуже других.

За разговорами они и не заметили, как дошли до телепорта. Остановились рядом.

— Ну что, в родные пенаты? — улыбнулся Виталий и ступил внутрь.

Костя последовал за ним…

— Дом, милый дом. — Отец прошел в свою комнату, с удивлением глянул на разворошенные ящики стола: — Так, не понял!

— Ой! Это эсвэбэшники приходили, разворошили все… Долгая история, пап! Я вроде пытался разложить все по местам, но как-то не до конца — лень было, тем более не думал, что ты вернешься… Сейчас приберусь!

— Отстань! — отмахнулся отец. — Я сам. Иди отдыхай.

Кивнув, Костя проследовал в свою комнату…

— А ты что здесь делаешь⁈ — не смог он сдержать удивленный вопль — в его кресле-коннекторе, глядя в окно, сидела Кэтька. Одета она была довольно вызывающе — в черную короткую юбочку и топик с глубоким вырезом. На ножках — туфли на высоком каблуке.

Девушка повернула голову. Приветливо улыбнулась:

— О, Котик, проходи, присаживайся! — И дулом пистолета указала ему на кровать.

— Костя, ты с кем там? — донесся из соседней комнаты приглушенный голос Виталия.

— Пап, тут Кэт, — уставившись в черную дырку ствола, негромко ответил Костя и осторожно опустился на кровать.

— Екатерина? Не шутишь? — Виталий с улыбкой вошел в комнату, но, увидев оружие в руках девчонки, посерьезнел: — Что происходит?

Кэтька хмыкнула и перевела оружие на мужчину:

— Садись на табуреточку, Кондор.

— Ладно, как скажешь… — Он послушно опустился на скрипнувший табурет. — Кать, убери пистолет. Зачем ты это делаешь?

— Да, Кэт, ты чего?

— Заткнулись! Оба!

Она нервно повела стволом и остановила его на Косте.

— За убийство моего любимого Феди, моего Понтифика, я, Екатерина Сапрыкина, — начала пафосно декламировать девушка, — приговариваю тебя, Константин Яковлев, к смертной казни через расстрел. — И направила дуло в лоб парня. — Твое последнее слово?

— Стой! — вдруг воскликнул Виталий. — Это не он! Я! Я убил Понтифика!

— Ты? — Кэт приподняла бровь, раздумывая, говорит ли Виталий правду, или всего лишь пытается спасти сына. — Почему я должна тебе верить?

— Хочешь — верь, хочешь — нет. Но я все сделал правильно. Твой Федя, уж прости, но был мудаком! И ты сама это знаешь. Кстати, он оставил тебе прощальный подарок! Спокойствие, я его достаю! — Виталий засунул руку в карман и, немного покопавшись, вытащил что-то в зажатом кулаке.

— Что там? — поинтересовалась она.

Виталий раскрыл ладонь:

— Ничего особенного. Всего лишь чип памяти.

— Я вижу. Чей?

— Твой.

— Что? — удивилась Кэт.

— Твой чип памяти, — охотно повторил Виталий. — Понтифик хранил его… носил на шее, как талисман. Неужели не замечала?

— А-а, тот чип памяти, с шеи… Да, видела. Федя говорил, что этот чип уже давным-давно не работает и всего лишь служит ему напоминанием… о важных событиях.

— Понтифик, как обычно, соврал — чип работает. Посмотри его. Прямо сейчас! Там — твои воспоминания. Посмотри! И, возможно, ты изменишь мнение о своем «любимом» и отпустишь нас!

— Почему у меня такое чувство, что ты пудришь мне мозги, а, Кондор? Хочешь, чтобы я посмотрела… Ладно, хорошо… Держи!

Она бросила ему две пары непонятно откуда взявшихся наручников.

— Пристегни себя и Кота вон к той батарее, что у тебя за спиной! — скомандовала девушка и, когда Виталий сделал требуемое, встала и настороженно протянула руку: — Давай, кидай сюда! Посмотрим, что там за кино…

Ловко поймав чип, она вернулась к коннектору. С подозрением покрутив чип в руках, вставила его в слот.

— Хотя знаете что? А чего это я в одиночестве буду смотреть? Давайте все насладимся записанным на чип зрелищем, что бы там ни было!

Виталий скривился:

— Кать, это не самая лучшая…

— Заткнись!

Она сходила в соседнюю комнату и вернулась с двумя проводами. Швырнула их пленникам.

— Соединяйтесь!.. Что значит — не умеешь? Кот, твою мать, в чип-устройство штекер вставь, и все! Бери пример с отца!.. Вот, молодец! А говорил — не умеешь.

Спустя минуту Костя, Виталий и Кэтька были скованы одной — электронной — цепью.

— Загружаю воспоминания, — сказала Кэт.

Перед глазами Кости потемнело. А затем появились картинки из прошлого. Чужие картинки из чужого прошлого…

…Небольшая, бедно обставленная комната с тусклым светом и отрывающимися обоями.

На стульях возле стены сидит молодая пара — мужчина и женщина. Они накрепко привязаны к стульям, а их руки скованы за спиной наручниками. Во рту — кляпы.

Мужчина вращает глазами и что-то мычит, а женщина сидит без движений, прикрыв веки и понурив голову. По ее подбородку, из разбитых губ, сочится кровь, а раздробленный нос свернут набок. Кажется, она без сознания.

Напротив пленников, на стареньком коричневом диване, комфортно развалились двое — Понтифик и Кондор. Оба молодые, подтянутые. Понтифик курит сигарету. Пальцы его заметно дрожат.

Рядом с ними, на полу, ползает малышка, на вид не более двух лет. Она вряд ли понимает, что творится вокруг — девочка играется с резиновыми игрушками-зверями. Лев, слон, крокодил…

— Челная гадюка! Челная гадюка! Всех убет! — приговаривает малышка, поднимает глаза на папу и смеется. Ей весело.

Понтифик глубоко затягивается и выпускает к потолку облако серого дыма.

— Что будем делать? — спрашивает он.

Виталий пожимает плечами:

— Да хрен его знает… Кончать их надо!

— Кончать? — Понтифик косится на девочку. — Что, и ее тоже?

— Главное правило хорошего дела — не оставляй свидетелей, — философски изрекает Кондор.

— Нет! — Понтифик рубит ладонью воздух. — С этим Иудой и его потаскухой делай что хочешь, но мелкую не тронь! Она все равно ничего не вспомнит!

— Дурак ты, Узурбек Капитонович, и уши у тебя холодные, — усмехается Виталий и встает. Открывает шкаф и достает из него обычные женские колготки. Кидает их поднявшемуся Понтифику. — Хрен с тобой, пусть звиздюшка живет, но этих тогда кончай сам. — И снова плюхается на диван.

Понтифик со спины подходит к пленникам, накидывает колготки на шею мужчины. И начинает душить. Пленник пучит глаза и хрипит в кляп…

Воспоминания оборвались.

— Вы… ты… Пиздец! — Кэтька вскочила. — Бля, Кондор, это что такое сейчас было, а⁈ Бля-я-я! Нет! Я не верю! Пиздец!.. Кондор, Федя что, убил моих родителей⁈ Бля, вот это поворот! — Она нервно забегала по комнате.

Две пары глаз внимательно следили за ее перемещениями.

— Вот видишь, Катя, твой Федя был не таким уж и хорошим человеком! — осторожно сказал Виталий. — Согласись, я поступил правильно! По крайней мере, убийца твоих родителей получил по заслугам!

Кэт резко затормозила, встав посреди комнаты. Глянув на мужчину, угрожающе прищурилась и процедила:

— Значит, Кондор, ты был там, да? И все эти годы молчал, что мои родители были убиты, а не пропали без вести? А самое страшное — и сам принимал участие в их убийстве⁈

— Нет, не принимал! Я просто сидел рядом, а убивал их Фе…

Не дослушав, Кэт вскинула пистолет.

Бах!

Голова Виталия дернулась назад. Через секунду безжизненное тело наемника рухнуло на пол.

— Папа! — Костя кинулся к отцу, приподнимая его голову и глядя в пустые мертвые глаза. Затем, зарычав в бессильной ярости, вскочил и дернулся к девушке, готовый вцепиться ей в глотку, но прикованные к батарее наручники держали крепко. Забился в истерике: — Сука! Ты убила папу! Какая же ты сука, Кэт! Зачем ты это сделала⁈ Он ведь не трогал твоих! Сука! Сука! Сука! Ненавижу тебя!

Кэт опустилась на кровать, кидая на парня редкие равнодушно-презрительные взгляды.

— Отстегни меня! Отстегни меня, тварь! Я убью тебя! Вот этими руками! Сука! Он не трогал твоих родителей! Зачем ты это сделала⁈ Ненавижу тебя, мразь!

Кэтька терпеливо ждала, пока Костя, давясь слезами, соплями и проклятиями, обессиленно затихнет. И наконец дождалась.

— Почти пятнадцать лет назад, — едва слышно заговорила она, — твой папа сказал: «Главное правило хорошего дела — не оставляй свидетелей». И знаешь, Котик… Пожалуй, я с ним согласна! — И подняла пистолет.

А Костя опустил глаза. Последнее, что он увидел перед выстрелом — тонкую полоску-татуировку в виде змеи, которая окольцевала лодыжку девушки и поедала собственный хвост.


Конец

## Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Постчеловек