Теперь я знаю, кто такой Туманоликий.
Но тягаться с одним из влиятельнейших людей Империи сил пока что просто не хватает.
А это значит - нужно действовать!
1) Развитие магической реальности (дело пошло, хоть и не так, как хотелось!)
2) "Прокачка" друзей (опять у Арса какие-то проблемы с духами, а к Илоне так и липнут призраки!)
3) Поиски Эфира (опасно, но стоит того!)
И всё было бы куда проще - если бы только не интриги между дворянскими кланами, которые обратили на меня внимание.
Будто мало мне одного Туманоликого!
Ещё и Львов стал каким-то другим...
— Куда дальше, Марк? Тут только прямо, пересекая автостраду сверху! Мы его упустим?
Голос Илоны вырвал меня из сознания Мунина, и я отпустил ворона, велев ему сваливать к дому. А сам, тряхнув головой, протёр глаза.
— Езжай прямо… Возвращаемся в город…
В голове никак не укладывалось то, что я увидел.
Юсупов.
Туманоликим был… ЮСУПОВ!
Как это возможно⁈ Как⁈
Я был настолько поражён этим, что в первые несколько секунд просто не поверил своим глазам! Нет, конечно, стопроцентно ни в чём нельзя быть уверенным, и это могло быть обычным совпадением, но…
Ведь если прикинуть — всё один к одному!
Юсупов, как инквизитор, мог меня спалить несколько, раз по разным поводам — но не сделал этого.
Он не обнаружил во мне ничего запретного в нашу первую встречу, когда я выпал с пятидесятого этажа «Империи»… Не стал углубляться в мои тёрки с бандитами, которые накрыли его операцию… Не стал раскручивать дело о «проклятой» книге из лавки Адриана… Граф знал, что я еду в Петербург, и частично знал, чем я там занимаюсь… Салтыков, Урочище… Нападение морфа, который служит ему… Зацепок, если прикинуть, я почти не оставлял — но столь въедливый человек, как Княжеский Инквизитор, должен был копать глубоко — и какие-то подозрения на мой счёт у него наверняка должны были быть!
Получается, он не «не смог» определить, что я пожиратель — совсем наоборот! Он понял это сразу! Просто…
Не стал светить меня перед своей организацией.
Теперь мои удачи в определённых делах, допросы и прочее, предстали передо мной в совсем ином свете… И от этого по спине пробежал холодок.
Все те разы, когда я мог оказаться раскрытым, Юсупов намеренно прикрывал меня…
Для чего?
Этого я до конца не понимал.
Конечно, во время нашей последней встречи под видом Туманоликого он говорил, что это в его интересах — увеличить собственную силу, и так далее…
Но в это «ученичество» я не особо верил. Было что-то, что не укладывалось в общую картинку…
Юсупов, очевидно, совершенно точно хочет увеличить свою силу. Но нужен я ему как ученик, или для чего-то иного — было пока непонятно… Да и его поиски Эфира, о которых мы накануне разговаривали с Петром, прямо указывали на это…
Нахмурившись, я вдруг осознал, что сделал правильный выбор, встав на сторону Салтыкова.
Буквально за день до того, как узнал личность Туманоликого…
— audentes Fortuna iuvat, — пробормотал я старое высказываение, которое где-то слышал.
— Что? — не поняла Илона, которая сосредоточенно молчала, пока я думал — хотя было видно, что ей не терпится узнать, что произошло.
— Фортуна любит смелых, — перевёл я.
А ведь это уже не первый раз, когда мне везёт… Хотя… Частично моё прошлое везение объяснялось лишь хитростью графа. Но то, что Юсупов не заметил слежки сейчас, иначе как удачей не назовёшь…
И тут в желудке вновь образовался ледяной ком.
А не заметил ли на самом деле?
Теперь, осознав его хитрую натуру, я уже не был так в этом уверен… Вполне возможно, он просто сделал вид, и теперь готовит для меня что-то неприятное…
— Марк!
— Да?
— Что ты видел?
Я не стал скрывать от Илоны правду — и увидел, что она напугалась.
Понятно, отчего. Одно дело — безликий, пусть и сильный, противник вне закона. Другое — когда этот противник оказывается влиятельным дворянином на высоком посту жестокой и сильной организации.
— Это плохо… Это очень плохо… — пробормотала подруга, проезжая через на мост через Московский канал, и выруливая на Лихачёвский проспект.
— Жалеешь, что связалась со мной?
Она глянула на меня таким взглядом своих золотых глаз, что я аж поёжился.
— Не говори глупостей, Апостолов! Ни о чём я не жалею! Просто… Мне страшно.
— Знаю. Мне… Тоже.
— Да ну? — фыркнула рыжая, — А выглядишь так, будто у тебя уже есть как минимум с десяток планов, как его грохнуть!
— Есть. Но все они нереализуемы. Пока что.
— Пока что?
— Пока мы не набрали силу.
Она поняла, о каких «мы» я говорю.
— Думаешь, он даст тебе время войти в силу?
— Нет, точно не даст. Но я что-нибудь придумаю.
— Хорошо.
— Даже не спросишь, что именно?
Илона улыбнулась, глядя на дорогу.
— Я уже успела убедиться, что ты умеешь выворачиваться из самых скользких и опасных ситуаций, Марк. Поэтому… Я просто поверю тебе.
— Ты просто чудо, — усмехнулся я, — Не бойся, любимая. Я не позволю этому уроду причинить тебе вред. Обещаю.
— Знаю.
— К тому же — нет худа без добра.
— В каком смысле?
— То, что Юсупов умудряется занимать высокий пост в Инквизиции, будучи пожирателем ТАКОГО уровня, и то, что его до сих пор не раскрыли, доказывает, что у меня тоже есть шанс провернуть это.
— Хм… Разумно… Но…
— Что?
— Есть во всём этом какая-то несостыковка, тебе не кажется?
— Какая? — нахмурился я.
— Возраст Юсупова. Ему сейчас сколько, тридцать пять?
— Да.
— Ты рассказывал, что в тех видениях, от Морфа, Туманоликий упомянул, что «сейчас конец двадцатого века».
— Точно! — меня осенило, — Получается, даже при самом минимуме, это был тысяча девятьсот девяносто девятый год.
— Именно.
— А Туманоликий уже тогда выглядел как взрослый мужчина, почти также, как сейчас.
— Вот об этом несоответствии я и говорю. В самом крайнем случае на момент этих видений Юсупову было всего четыре года.
Это заставило меня сильно призадуматься. Был ли тот Туманоликий Юсуповым? Или его учителем? Нет, невозможно. Туманоликий говорил, что это был он, и что он сам спас Артура от шаха… Врал? Возможно… Но зачем?
Вопросы, вопросы… И никаких ответов… А те что есть — мне совсем не нравятся.
В кармане завибрировал телефон. Достав его, я посмотрел на экран.
«Входящий вызов — граф Юсупов»
— Чуйка у него работает, что ли? — выдохнул я, показывая экран Илоне.
Она нервно сглотнула.
— Ответишь?
Кивнув, я провёл пальцем по экрану и поднёс смартфон к уху.
— Доброе утро, граф.
— Доброе утро, Марк. Не отвлекаю?
Голос Юсупова прозвучал как обычно, буднично, не вызывая и намёка на то, что он что-то обо мне знает. Но теперь я всегда буду держать в уме, КТО он на самом деле…
— Для вас я всегда свободен.
— Если только не сражаешься на дуэли, надо полагать?
Фыркнув в трубку, я спросил:
— Уже знаете?
— Вся столица знает, Марк. Ты что, новости вообще не читаешь?
— У меня и так голова кругом идёт от всех дел. Если начну читать прессу — окончательно тронусь умом.
Граф тихо рассмеялся.
— Твоя правда. Но… Ты в очередной раз стал героем новостей. Особенно светской хроники. Весь высший свет обсуждает вашу со Львовым дуэль и доблесть, с которой ты защитил гостей Салтыкова от… Секунду, я процитирую «…от взбесившегося родового существа безрассудного мажора, которому явно не стоило доверять в руки такую силу».
— Оу…
— Да, всё так. Полагаю, Львовы всё утро разгребают кучи дерьма, которые наложил их сын.
— Что ж… Полагаю, опыт у них богатый, это же не в первый раз происходит.
— Истинно так, — снова хохотнул Юсупов, — Значит, повеселились вы на славу?
— Можно сказать и так. Полагаю, вас интересует… Тема нашего прошлого разговора?
— Если ты меня обрадуешь, Марк — это сделает и без того хороший день ещё лучше.
Хороший день, как же… Это у тебя он такой, мерзкий ублюдок… Наполненные слепками энергосистем артефакты от Акеллы получил, сейчас несёшься в сторону Шереметьево, чтобы на частном джете лететь куда-то по своим пожирательским делам… И никто тебе слова не скажет, господин Княжеский Инквизитор…
— Марк?
— Да, я здесь. Сожалею, но… У меня пока не получилось. Я остался у князя в гостях на ночь, прогулялся по его поместью, но… Той «картины», о которой вы говорили, не видел. Думаю, так просто Пётр не согласится вам её продать.
— Хм-м, — протянул граф, — Жаль, очень жаль… Впрочем, я и не рассчитывал, что у тебя получится «уговорить» его с первого раза… С другой стороны — мне есть, что ему предложить. И тебе.
— Вот как?
— Да. Сейчас я буду занят, но думаю, что нам с тобой нужно встретиться. Сегодня, около полуночи. Я заберу тебя в том месте, куда прилетал в самый первый раз.
Парковка для АВИ недалеко от квартиры отца…
— Хорошо, буду ждать.
— До встречи, Марк.
Я отключился, и глубоко вздохнул.
— Что он хочет? — спросила Илона, пересекая МКАД и выруливая на платную дорогу МСД.
— Встетиться. Сегодня ночью.
— @#$%! — выругалась подруга, — Думаешь, он что-то подозревает?
— О том, что мы устроили за ним слежку сегодня? Не могу сказать точно. Но… Отказаться не могу. Слишком подозрительно это будет выглядеть, да и… Если захочет — он достанет меня где угодно. Лучше встретиться. На своих условиях.
До посадочной площадки рядом с полицейским управлением от квартиры отца идти было пятнадцать минут — поэтому я вышел из дома ровно без четверти полночь. И когда пришёл — там уже стоял летательный аппарат.
Тот самый, на котором я уже летал около года назад — не раздутый прямоугольник, а изящная, красно-золотистая изогнутая модель.
Инквизитор тоже сидел точно в том же месте, где и в прошлый раз — на краю площадки, на скамейке.
И точно также задумчиво смотрел на звёздное небо. Заметив моё приближение, он встал и кивнул.
— Господин Апостолов.
— Господин Юсупов, — улыбнулся я в ответ.
Дежавю какое-то…
— Проходи. Прокатимся над городом.
Мы поднялись по выезжающему трапу и дверь за нами медленно закрылась.
И снова — вокруг всё та же шикарная обстановка. Четыре просторных кресла, ковёр, пара журнальных столиков, панели красного дерева на стенах, огромный бронированный люк, двухметровые экраны, заменяющие окна.
Одна дверь вела в кабину пилота и ещё одна — в туалет, отделанный мрамором.
Я сел в предложенное кресло, и АВИ мягко поднялся в воздух.
Юсупов молча достал из небольшого сундучка с электронным градусником два бокала и бутылку шампанского.
Я помнил его. Помнил его вкус и цену.
Персиковый «Абрау-Дюрсо», тридцать тысяч за бутылку.
Разлив шампанское по бокалам, Юсупов отсалютовал мне, сделал глоток и откинулся на спинку кресла.
— Значит, — произнёс он, — Карту ты не нашёл?
— Нет, — не моргнув глазом, ответил я, и тоже отпил шампанского. Проклятье, какое же оно вкусное! — Удалось побродить по поместью ночью, пока все спали, но… В открытых комнатах не обнаружилось ничего даже отдалённо похожего, как и в библиотеке. А на личном кабинете Салтыкова стоит такая защита, что у меня и за день не получилось бы её снять.
— Хм… Очень жаль. Ты появишься там в обозримом будущем?
— Вероятно, — уклончиво ответил я, — Салтыков планирует задержаться в столице. Теперь мы будем видеться чаще, и возможно, выдастся случай обследовать кабинет, если мы будем сидеть там. Если он выйдет, например…
— Что ж, отрадно слышать, что ты не просто, как вы, молодёжь, говорите, «забил» на мою просьбу, — улыбнулся граф, — А прикинул варианты.
Я кивнул, принимая эти слова, но Юсупов вдруг прищурился.
— Что-то не так?
Проклятье! Я старался сдерживать себя, и на мой собственный взгляд, это получалось довольно неплохо. Эмоции… Они часто мешали мне, и техника взятия их под контроль была важной составляющей всей моей жизни и грядущих планов.
Но…
Каким-то невероятным образом Юсупов заметил мою спрятанную нервозность!
Эмоции он пожирать не умел так, как это делал Вальтер или я — призрак отдал своё умение мне.
А жрать мысли на расстоянии… Что ж, если это так, то мне @#$%. Но в такую силу я не верил — иначе все игры графа со мной были просто бессмысленны.
Получается, он ощущает либо слабые отклики, либо просто хороший физиогномист. любом случае, можно попробовать обернуть это себе на пользу.
— Что-то? — усмехнулся я, — Можно сказать и так… После нашего с вам разговора сегодня утром, я почитал светские новости.
— Львовы?
— О да… — мне даже не было нужно пытаться, чтобы почувствовать раздражение, злость и лёгкую ярость, — Они очень быстро развернули кампанию по обелению имени Сергея, а в ответ со страниц жёлтой прессы про меня хлынула лавина самых разных статей. Разной степени… мерзости. И чую, это лишь первый шаг. На Сергея мне плевать — он слабак, тряпка и псих. Но, кажется, я сильно задел его отца.
— Львовы не спускают подобных выходок, — кивнул Юсупов, внимательно разглядывая моё лицо. Давай-давай, читай… — Они влиятельный род, и могут устроить тебе массу проблем. Не напрямую — а исподволь. Но даже с твоей популярностью и связями то, что они сделают, они тебе не понравятся.
— Да какие там связи… — вздохнул я, — Салтыков конечно благодарен, что я спас его шкуру во время покушения, но вся наша «дружба» стоит на его будущих прибылях от совместного предприятия. Я покопался немного в его прошлом… За последнюю пару лет он… Не кинул — но отстранил от дел двух партнёров в разных компаниях.
— Знаю, — улыбнулся Юсупов, — И это то, о чём я предупреждал. Он — опасный человек. Социопат, который думает только о себе. Ну а о прочем… Мы уже говорили.
— Да, — я согласно кивнул, — Ну а кроме него я знаком разве что с Долгорукими, но… Василий — тот же Львов, просто слегка адекватнее. А Варвара… невеста Львова, что само по себе делает меня не таким уж и полезным другом. Подумаешь, подарил крутое зеркало…
— Кстати насчёт этого. Я знаю, что твои изделия расписаны в очереди на год вперёд…
— Уже на полтора.
— Бизнес идёт в гору? Хм… Что ж, тогда забудем.
— Полагаю, вы бы не отказались от такого зеркала тоже?
— Иногда сложно выбрать, в чём посещать светские мероприятия, — развёл руками Юсупов, одеты, как всегда, безукоризненно.
— В таком случае… Я найду лазейку в заказах.
— Благодарю. И да — рама от зеркала, принадлежащего Александру Третьему, необязательна.
Я улыбнулся.
Вот ведь жук… Знает даже такую мелочь!
— А что касается Львова и его помолвки с княжной Долгорукой… Я бы не был так уверен, что она состоится.
— Что?
— Поговори при случае с Варварой. Думаю, узнаешь много нового.
— Что вы имеете в виду?
— Не будем сплетничать, — снова улыбнулся Юсупов, — Оставим это салонным дамам. Скажу лишь, что ты зря недооцениваешь мнение о себе в обществе. Появись у тебя такое желание — ты бы быстро оброс… Если не друзьями — но людьми, которые заинтересованы в тебе.
— Вот как… Есть над чем подумать…
— Подумай ещё вот над чем, — лицо графа стало серьёзным, — Львов-старший действительно может создать тебе проблем. Начиная от воздействия на ректорат «Арканума», и заканчивая срывом поставок ингредиентов для твоих зеркал. Он могущественный человек — и запросто может скупать их только для того, чтобы насолить тебе. И это я не говорю о более… Серьёзных вещах.
— За которые «обычных» людей вроде как сажают в тюрьму, отправляют на рудники и казнят?
— Именно.
— И что же мне делать?
— Принять помощь от человека, который может приструнить Львова. Да так, что он не сумеет даже пикнуть, — хищно улыбнулся граф.
— Надо полагать, вы говорите о себе?
— Да. Я… Могу припомнить Львову кое-что, о чём бы он предпочёл забыть. И поверь — это отвадит его от твоей персоны если не навсегда — но точно до того момента, пока я служу Инквизиции.
— А вы собираетесь куда-то уходить?
— Возможно, — тихо рассмеялся Юсупов, — Все мы имеем определённые амбиции.
— Что ж… Ваше предложение очень лестно. Но тут, как я понимаю, будет ответное «но»?
— Само собой, Марк. Само собой. Надеюсь, ты понимаешь, что это будет уже серьёзная услуга? Не тот случай, когда в Петербурге пропала твоя девушка, и я помог по доброте душевной? И не тот, когда моё ведомства выдало тебе благодарность за сдерживание прорыва у Урочища?
— Понимаю.
— Слово дворянина я от тебя не потребую, — продолжил граф, — Но это будет тот случай, когда ты действительно должен будешь выполнить мою просьбу. Вне зависимости от того, насколько это будет сложно.
— И наши с вами отношения перейдут в… другую плоскость.
— Да. Я уже предлагал тебе после «Арканума» стать сотрудником Инквизиции — и не отказываюсь от своих слов. А то, о чём я попрошу… Скажем так — это будет не только плата за моё посредничество в твоих со Львовым отношениях — но и очередной зачёт.
Я прищурился, отвернулся, и помолчал какое-то время.
— Что мне нужно будет сделать?
Кабинет Леонида Львова был храмом власти их древнего рода.
Старые книги в кожаных переплётах стояли на полках вдоль стен. У дальней стены помещения, представляющей собой панорамное окно, выходящее на парк, расположился массивный стол из чёрного дерева, украшенный узорами из золота и магических символов. В камине у правой стены потрескивали огни магического пламени.
Граф львов стоял у окна, спиной к сыну, облачённый в строгий камзол, с гербом рода на груди — золотым Львом.
Сергей, одетый в дорогой спортивный костюм, сидел за столом напротив, сгорбившись в кресле.
Его светло-русые волосы были растрёпаны, на щеке темнела едва прикрытая регенерационным заклинанием ссадина, нос всё ещё оставался распухшим, а рот он и вовсе старался не открывать — три выбитых зуба ему ещё не вырастили. Правая рука молодого наследника рода висела на перевязи, а ещё он старался лишний раз не двигаться — пара сломаных рёбер давала о себе знать.
И всё это потому, что отец намеренно отложил лечение сына — хотя двое штатных целителей мог бы исправить все травмы парня за прошедшую ночь.
— Ты понимаешь, что ты наделал? — наконец спросил граф.
Его голос звучал низко, почти угрожающе — и в нём чувствовалась ярость, готовая вырваться наружу.
Он уже знал, как всё произошло, и что наговорил его сын — но хотел услышать это от него самого.
Сергей промолчал.
Леонид резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло пламя
— Дуэль! На дне рождения князя Салтыкова! При сотнях свидетелей, среди которых были представители Думы, посол из Египетской Деспотии, Иловайские, и племянник императора! И всё это — из-за того, что ты решил показать себя? Оскорбил самого Апостолова, а затем и его девушку⁈
Сергей вздохнул, и сжал зубы.
— Она сама напросилась.
— Она⁈ — Леонид подошёл ближе, его голос стал ледяным, — Она-то что тебе сделала, Сергей? Что ты наговорил ей, что Апостолов сначала избил тебя, как щенка — РУКАМИ! — а затем согласился на дуэль?
Сергей поморщился от воспоминаний о вчерашнем дне и снова скрипнул зубами.
— ОТВЕЧАЙ!
— Я… Обозвал её безродной сучкой и подзаборной шкурой, — буркнул парень, отводя взгляд, — Сказал, что Апостолов понял, что она недостаточно хороша для такого героя, и поэтому он нацелился на Варвару.
Леонид простонал какое-то ругательство.
— Ты… — прошипел он, нависая над сыном, — Ты конченный идиот, Сергей. Безмозглый имбецил…
— Я не думал… Что всё так обернётся.
— Не думал⁈ Да ты вообще не умеешь это делать, придурок! — рявкнул граф, ударил кулаком по столу, и одна из книг взлетела в воздух, словно от порыва ветра, — Ты начал драку, наговорил мерзостей, вызвал Апостолова на дуэль! А потом пустил в ход магию родового существа! И даже не смог его удержать под контролем, чёрт бы тебя побрал! Знаешь, перед сколькими людьми мне пришлось извиняться сегодня⁈ Умасливать их, подкупать⁈ Ты едва не убил десяток человек из высшего света! Не каких-то бездомных — ВЫСОКОРОДНУЮ ЭЛИТУ, ДЕГЕНЕРАТ!
Каждое слово отца больно врезалось в сознание Сергея. И когда Леонид Андреевич закончил, чтобы перевести дух, Сергей вскочил на ноги.
— Ты не понимаешь! Он меня унижал! Всегда! «Ой Апостолов, а можно мне с вами потанцевать?» «Ой Апостолов, а правда что вы сражались с тварями из Урочища в одиночку?» «Ой Апостолов, вы такой талантливый!». Я просто хотел показать ему, что я не слабее, не хуже! Хотел отвадить его от…
— И как — показал⁈ — перебив сына, рявкнул Леонид. Он толкнул Сергея в грудь, не обращая внимания на гримасу, и заставляя его сесть на место, — Теперь вся столица смеётся над нами, осуждает нас! В каждом грёбаном телефоне идёт переписка о том, что Львовы — грубые, несдержанные животные, которые не умеют контролировать ни свои слова, ни свою магию! Мне пришлось вмешаться, чтобы те, кого ты чуть не убил, не потребовали официального разбирательства! Я заплатил, я унижался, я просил!
Сергей сжал кулаки. В его глазах мелькнула боль, но за ней сразу же вспыхнула злость.
— А хуже всего то, что ты, намереваясь «опустить» Апостолова, сам возвысил его в глазах общественности! Все газеты восхваляют его! Он и так был на подъёме из-за того случая у Тобольского Урочища! Там, где он спас тебе жизнь, придурок! И как теперь выглядит твоя выходка⁈
— Я не нуждался в спасении! — выкрикнул Сергей в лицо отцу, — Не нуждался, понял! Я бы справился сам!
ХЛОП!
Граф ударил сына тыльной стороной ладони, заставляя замолчать.
— Ты… — от Леонида Андреевича повалил пар — прорывался родовой талант к огню, который не могла сдержать даже огнеупорная одежда, — Ты не справляешься даже с собой… Ты даже не смог одолеть Апостолова сразу после его Пробуждения… Полгода назад, после того тупого налёта на его лавку я велел тебе успокоиться — и вроде бы это возымело эффект… Но потом твоя лавка начала сосать деньги как не в себя только затем, чтобы Апостолов посмеивался, увеличивая обороты — и мне пришлось её закрыть… Потом тот идиотский случай, когда его родовое существо, которым не пользовались полтора века, поранило нашего льва… Ты спровоцировал его тогда — точно также как раньше, точно также, как вчера… Ты хоть представляешь, каких трудов стоило залечить родовое существо?..
Сергей молчал, яростно глядя на отца.
— Ты не умеешь делать выводы из собственных ошибок.
— А что бы сделал ты⁈
— Убил бы его. Ослушался бы собственного приказа не лезть, и убил дерзкую сволочь. И если бы не хватило собственных сил — а у тебя явно не хватает! — сделал бы это тихо и аккуратно. Чтобы на меня и подумать не могли! Чтобы моему отцу не пришлось унижаться и предпринимать массу усилий, чтобы прикрыть меня!
— Я не просил тебя спасать меня, — процедил Сергей, — Не просил прикрывать!
— А ты тут ни при чём, — холодно отчеканил Леонид Андреевич, — Я спасал собственную репутацию, и репутацию нашей семьи. А ты… Про тебя уже все сделали выводы, Сергей. Несмотря на заказанные мной статьи против Апостолова, несмотря на увещевания и подкуп… В последний раз, когда ты столкнулся с Апостоловым, я пообещал, что не стану больше тебя прикрывать — но сейчас ты задел и мои интересы — так что пришлось вмешаться. Но даже несмотря на это из-за тебя сегодня утром двое моих компаньонов отказались от важных сделок. А третий прямо заявил, что дело в тебе, и просто перестал брать трубки… Знаешь, кто это был? Князь Иловайский…
Граф снова перевёл дыхание, стараясь сдержать бушующую в нём ярость.
— И кстати, раз уж ты об этом упомянул… Помолвка с Варварой Долгорукой официально разорвана. Сегодня её отец прислал мне… Уведомление. И продал все акции наших компаний, обрушив их стоимость почти на двести пятьдесят миллионов.
Сергей сцепил зубы.
— Ну что, доволен собой? Доволен тем, как насрал нам всем на головы? Вступился за невесту, да? — продолжал накручивать себя граф, — И потерял её… Принёс убытки… Выставил себя посмешищем и слабаком…
— Я НЕ СЛАБАК!
ХЛОП!
Ещё одна пощёчина.
— Ты слабак. Единственный мой наследник — слабак, — прорычал Леонид Андреевич, — И телом, и магией, и духом, и даже умом… Не понимаю, как у меня мог родиться такой никчёмный сын…
В комнате повисло напряжение, плотное как скала. Где-то далеко, за окном, прогремел гром — приближался шторм.
— Когда мне было восемнадцать, — уняв рвущееся наружу пламя, холодно произнёс граф, — Я мог управлять стихией лучше, чем ты. И я никогда не позволял чувствам взять верх над рассудком. Потому что мы — не какие-то там бродяги из Нижней Бодяги. Мы — Львовы. И если ты не способен носить нашу фамилию с достоинством…
Он сделал паузу.
Сергей почувствовал, как воздух в комнате вдруг стал давить на него, словно толща воды.
— … то я выберу другого наследника.
Эти слова повисли в кабинете, как раскат ударившего после них грома.
Сергей медленно поднялся. В его глазах была только ледяная ярость.
— Хорошо, — процедил он, — Хорошо… Сделай наследником Никиту. Или одного из своих племянников-лизоблюдов. Но знай вот что — я не собираюсь быть тенью. Не собираюсь оставлять всё это так просто! И рано или поздно, Апостолов заплатит за всё.
— Ты даже не понял, о чём я говорил… — покачал головой Леонид Андреевич, и тяжело опустился в кресло. Он будто мгновенно постарел на несколько лет, — Сергей… Ты начал эту войну. И оказался не готов к ней. Апостолов отвечал на твои действия — но это не он провоцировал тебя… Он преподал тебе урок — прими его, сделай выводы, подготовься и…
— Спасибо за поучения, отец.
Развернувшись, Сергей вышел из кабинета громко хлопнув за собой дверью.
Ярость застилала глаза Сергею так, что он с трудом разбирал дорогу.
Его новенький гравибайк «Ямаха», привезённый из Нефритовой империи пару месяцев назад, летел по Рублёвскому шоссе на пределе скорости. По прозрачному забралу шлема растекались капли дождя, накрывшего столицу. Тяжёлые тучи повисли над Москвой, как будто сами небеса соединились с бушующим разумом Львова.
Лихо вписавшись в поворот, Сергей помчался по Кутузовскому проспекту, свернул на Минскую и продолжил двигаться на юго-восток. Улицы города превратились в размытую панораму огней и теней. Парень не чувствовал границы между собой и байком — они слились в единое целое, несущееся сквозь ночь и гнев.
Ветер рвался под кожаную куртку, но не мог заглушить остудить ярость Львова. Казалось, сердце вот-вот вырвётся из груди, разорвав плоть и кости!
Парня пожирали эмоции. Они бурлили у него внутри, рвались наружу, разрывали душу на части. Он чувствовал себя словно зверь в клетке, где каждая мысль — колючая проволока, каждый вздох — удар под рёбра.
Хотя рёбра и всё прочее после разговора с отцом ему всё же вылечили…
Сергею хотелось кричать, крушить, ломать, рвать и метать. Хотелось обратить свою ярость в оружие и обрушить её на весь мир.
Он ненавидел всё и всех.
Варвару Долгорукую, за то, что она не заинтересовалась им со времени помолвки, и даже не удостоила взглядом, когда он валялся перед всеми униженным.
Высокородных ублюдков, не пожелавших стать его секундантами на дуэли, предпочтя это остаться в стороне, чтобы не запятнать свою безупречную репутацию.
Тупоголовых однокурсников, которые видели в нём только мажора, слабого наследника старого рода, который не способен быть равным среди новых магов.
Отца, который третировал его всю жизнь, ломал его психику своими ожиданиями и грубыми наставлениями, а теперь выяснилось, что он его презирает — презирает до такой степени, что готов лишить наследства!
Но больше всего Сергей ненавидел Марка.
Ненавидел — и боялся.
Сначала Львов считал Апостолова выскочкой, самородком с завышенной самооценкой. В глубине души Сергей понимал, что его отец прав — он сам раз за разом нарывался на Марка и получал по лицу. Но в его понимании жизни, в его системе координат и его мировоззрении никак не укладывалось, что не представляющий ничего особенного человек может раз за разом безо всяких последствий мешать Сергея с грязью.
Это вызывало в парне бешеную ярость.
Потом Львов начал подозревать, что с Апостоловым что-то не так… Он раз за разом «обыгрывал» Сергея в магии, хотя был гораздо слабее. Но ни преподаватели, ни отец, ни даже следователи военной прокуратуры после нападения на Заставу не прислушались к его словам.
А во время дуэли Львов понял, что Марк очень опасен. Очень.
Он был силён, куда сильнее уровня Адепта, который, по слухам, поднял только летом. С ним совершенно точно было что-то не так, и…
Это пугало Львова.
А страх, смешанный с ненавистью, порождают странные реакции…
Остановившись на парковке рядом со старым двухэтажным зданием из красного кирпича, Сергей заглушил двигатель и слез с байка. Хлестал дождь, на улице никого не было.
Толкнув ближайшую дверь, Львов прошёл по узкому коридору, освещённому тусклым светом магических ламп. Стены были покрыты обшарпанной штукатуркой, местами вздутой и потрескавшейся. В воздухе висел запах старых документов, смешанный с лёгким ароматом озона от защитных рун, мерцавших на потолке.
Он оказался в небольшой комнате, которая была разделена на две части пуленепробиваемым стеклом с защитными чарами, предохраняющими и от изрядного количества атакующей магии.
За ним, в крохотном окошке, виднелось сморщенное лицо старика с растрёпанными седыми волосами. Его глаза, хоть и уставшие, всё ещё сохраняли живость — взгляд торговца, который за свою жизнь повидал немало.
— Добрый день, — поздоровался он трясущимся голосом, — Льёт как из ведра, а? Могу вам чем-то помочь?
Львов снял шлем и аккуратно поставил его на небольшую тумбочку у входа. Он не любил это место, но других вариантов у парня сейчас просто не было.
— А-а-а, господин Львов! Рад вас видеть! — улыбнулся старик, узнавая постоянного клиента, — Покупаете или продаёте?
— Продаю, — коротко ответил Сергей, так и не поздоровавшись.
Без лишних слов он снял с себя рюкзак, раскрыл молнию и начал выкладывать вещи на металлический поддон, выехавший из под стола.
Каждый предмет он доставал с холодной решимостью — как будто отдавал часть себя.
Пять боевых артефактов седьмого класса, четыре защитных амулета седьмого класса, трое дорогих часов, шесть серёжек-клипс с драгоценными камнями, два браслета, три тяжёлые золотые цепочки, пять перстней — всё это легло на поверхность поддона, поблёскивая в свете ламп.
— Сколько за всё? — спросил Сергей, скрестив руки на груди.
Старик крякнул, прищурившись, и принялся изучать украшения и артефакты под разными магическими приборами и микроскопом. Он проверял каждый предмет с ювелирной точностью — то прикладывал рунную лупу, то включал ауровизор, чтобы определить уровень энергетической насыщенности. Это продолжалось около десяти минут, за которые ни хозяин лавки, ни Сергей не проронили ни слова.
Время для Львова казалось бесконечным.
— Миллион семьсот пятьдесят, — наконец произнёс старик, откинувшись на спинку старого, протёртого кожаного кресла.
Сергей знал, что всё это стоит в пять раз дороже — но также понимал, что без всех документов никто не предложит ему и половины настоящей цены. И он был готов к этому.
— Два, — сказал он спокойно, хотя внутри у парня по-прежнему всё кипело.
Старик пожевал нижнюю губу.
— Только потому что я вас знаю, — наконец согласился он, — Переводом?
— Наличными.
Старик снова крякнул, сгрёб купленное себе на стол, осторожно, будто боясь разбудить их скрытую силу, и полез в кассу. Та находилась в полу — массивная чугунная крышка с печатями, которую нужно было активировать специальным заклинанием и голосовым кодом.
— У меня столько и не будет, — произнёс он через несколько секунд, немного запыхавшись.
— Сколько есть? — спросил Сергей, едва сдерживая раздражение.
— Миллион сто.
— Давайте. За остальным заеду завтра.
Старик кивнул, положил перед ним пухлый пакет с банкнотами и стал что-то набирать на планшете.
— Секунду, выдам вам расписку…
Забрав бумажку, распечатанную на принтере, Сергей убрал её во внутренний карман кожаной куртки, положил туда же толстую пачку банкнот и, не прощаясь, вышел из ломбарда.
Дождь продолжал лить как из ведра, но Сергей не обращал на него внимания. Напротив, стихия как будто бы охладила парня. Оставшись стоять у входа, он вызвал на линзах визора список контактов и пару раз моргнул на нужное имя. Интерфейс мигнул, подтвердив выбор, и через пару гудков раздался хриплый, сонный голос:
— Алло?
— Спишь? — спросил Львов, стараясь держать голос ровным.
— О, Серёга… Привет. Уже нет. Ты чего так рано? — в голосе, раздувшимся в наушниках, проскользнули нотки удивления и лени.
— Помнишь, месяц назад ты рассказывал мне о той херне, что попала тебе в руки?
— Эй-эй! Давай не будем по телефону! Я всё понимаю, но… — голос понизился и стал осторожным.
Сергей прикрыл глаза, пальцы его правой руки сжались в кулак.
— Она ещё у тебя? — спросил он.
На несколько секунд в трубке воцарилось гробовое молчание. Ни фонового шума, ни дыхания — только тишина, полная напряжения.
— Чую, что-то случилось… — снова заговорил его собеседник, — Ты в порядке?
— Да, — Сергей понял, что его друг не знает о том, что случилось накануне вечером, и спросил снова выделив каждое слово, — Она. У. Тебя?
Снова молчание. На этот раз более долгое. И в нём читалось понимание. Признание того, что дело выходит за рамки обычного интереса.
— Да, — наконец произнёс собеседник, — До сих пор у меня.
— Я приеду через полчаса.
Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.
У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: