# #Бояръ-Аниме. Пожиратель II

Алексис Опсокополос, Владимир Кощеев

Я разобрался с проблемами, помог семье, сдал экзамен и поступил в академию.

Казалось бы, учись теперь и ни о чём не думай.

Ага, как бы не так.

1 том здесь:

https://author.today/reader/352020/3232622

## Глава 1

Наступило первое сентября, и нас выстроили на площади перед администрацией академии. Теперь не только мы, пока что будущие первокурсники, стояли, но и все остальные студенты. Огромная толпа получилась.

И все ждали директора, который задерживался уже минут на десять.

Однако я не переживал. Мои мысли были заняты осознанием, что в Екатеринбурге сейчас точно так же стоит на своей линейке моя младшая сестра. И это чувство заставляло меня улыбаться.

Вообще, за прошедшее время всё было хорошо, и на самом деле поводов для приподнятого настроения хватало.

В академии я продолжил собирать заклинания. Благо делать для меня это было не сложно — достаточно пару раз увидеть, да потом отработать до автоматизма, чтобы затем уже на одном усилии воли применять нужное. И, надо признать, я ещё ни разу не сталкивался с тем, чтобы мне отказывали показать новое заклинание. Преподаватели академии как один пророчили мне светлое будущее боевого мага и с удовольствием со мной занимались.

Пришлось, правда, и с некоторыми курсантами вставать в поединок. Но это было уже чисто ученическое выяснение отношений. Как показала практика, когда я расширил количество заклинаний, мой источник позволял выстоять один на один против студента третьего курса. Однако если к нему присоединялся любой другой одарённый, я уже не успевал. Но результат всё равно был неплохой.

Конечно, всё это без учёта моей способности вытягивать магию у других, но её я по-прежнему старался не афишировать. С учётом того, что до сих пор ни о чём подобном я не слышал, оказаться уникумом, который может превратить самого сильного одарённого в простого человека по щелчку пальцев, было просто опасно. Это подрыв самих основ нашего общества, основанного на магии. Поэтому я не питал иллюзий — стоит посторонним об этом узнать, не только меня прикопают в лесочке подальше от цивилизации, но и всех Вороновых — исключительно ради того, чтобы этот чудовищный для магов дар не проявился в следующих поколениях.

Как бы там ни было, а благодаря этим поединкам я обрёл в академии кое-какую репутацию, и относились ко мне уже не как к победителю Лисицкого, который, прямо скажем, на фоне сокурсников не блистал никогда, а как к действительно сильному бойцу. К первому сентября я обрёл достаточное уважение студентов, чтобы никто больше не пытался против меня выступить. Так что в перспективе моё обучение в военной академии обещало стать довольно приятным.

Расширил я и набор целительских чар. Аня, с которой мы продолжали проводить время вне занятий, не только делила со мной приятные часы, но и поднатаскала меня на исцеляющих заклинаниях. К счастью, в военной академии хватало практики — ни дня не проходило, чтобы кто-нибудь не получал травму. И вот на этих студентах под контролем дежурных целителей я и отрабатывал получаемые по вечерам от Ани заклинания.

Дома тоже всё складывалось хорошо. Буквально накануне я разговаривал по телефону с семьёй. Отец устроился учителем истории, и пусть зарплата была не очень высокой, но это помогло отцу вновь почувствовать себя полезным и избавило его от ненужных переживаний. И я был этому невероятно рад — вид подавленного обстоятельствами отца меня крайне беспокоил. Не с его сердцем переживать такие стрессы.

— Волнуешься? — спросил меня стоящий рядом Орешкин.

Гриша серьёзно изменился за последнее время, он тоже не сидел без дела. Нападение Лисицких послужило отличной мотивацией, чтобы заняться собой. И мой друг, хоть и не мог, как я, видеть магию, но он усердно трудился, чтобы развить свои способности и нарастить физической мощи.

А ведь совсем недавно, в первый мой день в академии, он просто подыхал на тренажёрах. Сейчас же, пусть Гриша и не догнал нас с Фёдором, но остальных простолюдинов мог укладывать на лопатки без проблем.

— Чего мне волноваться? — переспросил я, не сводя взгляда с дверей административного здания. — У меня всё отлично.

— Надо будет отметить начало учёбы, — ткнув меня в спину, высказался Орешкин. — А то потом мне некогда будет. У меня на этот курс большие планы.

— Курсанты! — разлетелся над площадью голос капитана, принимавшего у нас финальный экзамен. — Смирно!

Двери администрации, наконец, открылись. Солнечный свет не проникал внутрь, и потому не сразу мы смогли рассмотреть фигуру директора. Владислав Степанович шагал долго, явно погруженный в свои мысли.

Но вот он пересёк черту, за которой на него попали солнечные лучи, и мне в глаза бросилось его осунувшееся лицо и залёгшие под глазами тёмные круги. И так от этой картины повеяло чем-то знакомым и неприятным, что настроение тут же опустилось, и улыбаться расхотелось.

Встав за трибуной, Владислав Степанович суетливым движением подвинул микрофон, затем взглянул на листы, лежащие перед собой. Очевидно, что там у него была написана речь, но сейчас директор их поспешно перевернул и отложил в сторону.

— Итак, господа курсанты, — заговорил негромко директор, и микрофон разнёс его голос по площади. — Час назад из Министерства обороны Российской Империи поступил приказ. Согласно новой доктрине, большая армия нашей стране не нужна. В связи с этим большинство учреждений, подготавливающих офицеров, закрывается. Останется лишь несколько академий.

Твою ж ты мать…

— К сожалению, наша академия закрывается, — продолжил Владислав Степанович, не поднимая глаз от микрофона, в который говорил. — Студенты, уже начавшие обучение, закончат его в течение года. Первый курс, к сожалению, мы уже принять не сможем.

В общем, всем спасибо, все свободны, как говорилось в одном анекдоте из моей прошлой жизни.

Мать оказалась права, когда говорила, что если уж завод отца закрыли, то дальнейшие сокращения в армии будут лишь вопросом времени. Да и сам директор не зря боялся, что его академию закроют — как в воду глядел.

Выдохнув, я посмотрел на ссутулившегося Владислава Степановича. Для нашего директора рухнул мир. Но для меня-то нет.

Там, за забором, местные девяностые, время действовать здесь и сейчас, а не ждать, когда пройдут четыре года обучения. Так что, несмотря на то, что расставаться будет не слишком приятно, но эпоха перемен — время важное и для меня, и для моей семьи. Сейчас важно на ноги подняться, и родных прикрыть.

— Круто, — услышал я голос Орешкина за моей спиной. — Получается, на законных основаниях домой еду! Гарик, это просто праздник!

А десять минут назад этот человек говорил, что всерьёз собирается учиться и у него большие планы на этот год.

Но кроме нас, похоже, никто из первокурсников больше не радовался. Расстроились все. Особенно заметно это было по лицам аристократов из нашей группы. Если Громов, как обычно, держал лицо спокойным и ничего не выражающим, то Самойлов, кажется, был готов взорваться.

— Ну вот и закончилась моя карьера, — с грустью произнёс стоящий рядом со мной Фёдор.

Учитывая, что вся его семья служила, парня было реально жалко. Мало того, что в глазах родственников окажется ниже остальных, так ещё и не исключено, что и его братьев на гражданку отправят, сокращая расходы на армию.

— Не переживай, — положил я ему руку на плечо и сжал пальцы. — Всё образуется. Главное, голову не теряй.

Фëдор обернулся ко мне, кивнул и сказал:

— Спасибо, Гарик. Хороший ты парень, я этого не забуду.

Тем временем ожил Владислав Степанович. Директор оглядел всё ещё стоящих перед ним студентов.

— Слушатели подготовительного курса, — заговорил он. — У вас есть время закончить все свои дела в нашей академии до завтрашнего утра. В девять часов вас будут ждать автобусы, которые доставят вас на вокзал. Билеты будут оформлены к этому времени. На этом у меня всё. Разойтись!

Студенты, пребывающие в шоке от ошеломляющей новости, действительно расходились. Впрочем, ни сотрудники академии, ни военные при ней ничем от нас не отличались. И это мы, первокурсники, просто домой вернёмся, а люди теперь ещё и работы лишатся. Тут они были при деле, а как дальше их судьба сложится? Тоже сократят?

Мы с Орешкиным тоже пошли, но не в сторону казарм, как остальные, а просто куда глаза глядят. Ноги сами собой привели нас на спортивную площадку, куда мы Гришей постоянно ходили по вечерам.

— Ну что, Гарик, чем теперь будешь заниматься? — спросил друг, когда мы остановились у тренажёров.

Вокруг не было ни души. А я ощутил, что мне будет даже немного не хватать этого места. Уж больно тут спокойно, никто не мешает.

— Домой поеду, буду искать, как денег заработать, чем же ещё заниматься в этой ситуации? Надо семье помогать, — пожав плечами, ответил я. — А у тебя какие планы?

Орешкин улыбнулся, подставляя лицо солнцу.

— Сначала отдохнуть, — сделал весьма типичное для себя объявление он, после чего добавил: — А потом тоже буду работу искать, не всё же у отца на шее сидеть.

Звучало, конечно, хорошо, но что-то не особо мне верилось, что Гриша вот так сразу заработает столько, сколько ему отец даёт. Впрочем, я ему желал в этом деле лишь удачи. Как показали последние полтора месяца, если Орешкин всерьёз возьмётся за дело, у него всё может получиться.

— Деньги Лисицкого, поди, кончились? — с сочувствием спросил у меня Гриша.

— Ещё немного осталось, держу как неприкосновенный запас, — ответил я. — А ты, небось, за неделю свои двести тысяч потратил?

— Обижаешь, — Орешкин гордо выпятил грудь. — За три дня!

Мы вместе рассмеялись.

Действительно, я и не сомневался в способностях Гриши с лёгкостью тратить большие деньги. Он, сидя в казарме, умудрился и номер в «Интерконтинентале» организовать, и даже проституток туда вызвать. Страшно представить, что он мог сделать, имея доступ ко всем благам цивилизации.

— Как-нибудь я к тебе приеду в твой Екатеринбург, — заговорил Гриша после того, как отсмеялся, — и мы с тобой покутим как следует.

— Я буду только рад, — ответил я.

Орешкин кивнул мне и пошёл в сторону казармы, заложив руки за спину и насвистывая какой-то весёлый мотив. Вот уж кто не скрывал своего счастья в сложившейся ситуации!

Улыбнувшись другу вслед, я ещё постоял какое-то время, а затем направился в сторону учебного корпуса, где у нас проводила занятия Васильева.

Однако не всё оказалось сегодня так уж радужно: по дороге в корпус меня поджидал Лисицкий. Он стоял на том самом месте, где мы впервые встретились.

— Что, Воронов, ещё не понял, что тебя ждёт на гражданке? — криво усмехнулся боярич, глядя на меня исподлобья. — Я тебя найду и отомщу за всё!

— Лисицкий, — совершенно спокойно произнёс я, — ты у родителей не интересовался, ты им родной?

— Что⁈ — оторопел боярич. — Что ты несёшь?

— Да я, когда с батей твоим общался, отметил, что он мужик очень умный, а вот ты дебил. Первостатейный, — с лёгкостью пояснил свою мысль я. — Вот я и подумал, может, тебя усыновили?

И пока он задыхался от гнева, я прошёл мимо. Ничего он больше мне не сделает, ведь, как ни крути, а все предпосылки для подачи заявления у нас остались, свидетели ещё как минимум год будут преподавать в академии. И даже тот факт, что глава рода Лисицких выплатил нам с Гришей по двести тысяч рублей, особо ничего не поменял. Мы всё равно можем подать в суд.

Впрочем, забывать о том, что Лисицкий — дебил и способен на что угодно, тоже не стоило.

У самого входа в учебный корпус, я заметил Сергея Валерьяновича. Верещагин сидел на лавке и, дымя сигаретой, щурился на солнце. Меня удивил расслабленный вид капитана.

— Сергей Валерьянович, — обратился я к нему.

— Да, Воронов? — опустив голову и вытащив сигарету изо рта, Верещагин стряхнул пепел. — Чего хотел?

— Да просто ещё раз сказать спасибо, господин капитан, — ответил я с улыбкой.

К этому человеку я относился с неподдельным уважением. Что говорить, не каждый бы решился рискнуть и полезть против своего же коллеги, чтобы добиться справедливости.

— Вы мне с самого начала помогали, — продолжил я свою мысль. — И с Лисицким поддержали, и к поединку приготовиться помогли. А главное, вовремя обнаружили нашу с Орешкиным пропажу. Если бы не вы, Гриша сегодня на линейке не стоял бы. Он своей жизнью обязан вам.

— Васильевой он обязан и тебе, — легко отмахнулся капитан. — Я так, просто курьером поработал.

— Нет. Если бы вы тогда не приехали… — покачал головой я. — Да вы же сами всё помните — время уже на минуты шло.

Верещагин лишь улыбнулся и спросил:

— Сильно расстроился, что академию закрывают?

— Думаю, не так сильно, как вы, — пожал я плечами.

— Да я вообще не расстроился, — вдруг заявил Верещагин, сминая сигарету в пальцах и метким броском отправляя её в урну. — Сейчас пойду заявление на увольнение писать.

— Но вы же ещё год можете работать? — не стал скрывать я своего удивления.

— Я вас хотел немного ещё поднатаскать, нормальные ребята в этом году собрались — даже среди аристократов избалованных папенькиных сыночков почти нет, — произнёс бывший куратор. — Но раз уж вас по домам отравляют, то и я здесь задерживаться не собираюсь. Старшие курсы и без меня выпустят.

Что ж, надо признать, такого я не ожидал. Мне казалось, что Верещагину искренне нравится его работа. Несмотря на довольно горячий приём в день, когда нас привезли, Сергей Валерьянович никогда не позволял себе перегнуть палку. Да, порой он действовал жёстко, подгоняя нас натуральной палкой, а то и электрическим разрядом, но старался-то он на совесть. И то количество людей, что дошло до линейки первого сентября, было таковым только по той причине, что капитан со своей задачей справлялся.

Заметив моё удивление, Сергей Валерьянович объяснил:

— Да я бы уже давно уволился, да не мог — четыре года назад два идиота из моих подопечных во время баловства с магией в казарме устроили пожар. Сожгли и казарму, и прилегающее здание вещевого склада, — поведал капитан, доставая новую сигарету из пачки. — Так как я нёс за этих недоумков ответственность, весь ущерб на меня и повесили. Директор пытался всё обернуть, как несчастный случай, чтобы ущерб списать, но приехала комиссия с заданием найти крайнего. Вот и нашли.

Он отвлёкся, чтобы подкурить, а я не торопил, дожидаясь продолжения.

— Пришлось брать кредит под гарантию заработной платы, чтобы всё закрыть. Четыре года отрабатывал, ещё три оставалось, — сказал Верещагин, выдыхая едкий дым. — А тут звонят на днях из банка и говорят: придите и подпишите документы, что вы нам больше ничего не должны. Удивился, пришёл в отделение, стал разбираться. Выяснилось, что в банк пришёл какой-то невысокий худой парнишка лет восемнадцати и закрыл весь мой долг наличкой. Орешкин не признаётся, но я же не идиот, всё понимаю. Правда, не понимаю, как он об этом кредите узнал. Это же вроде банковская тайна.

— Гриша ещё не то может, — улыбнулся я.

— Это я уже понял, — сказал Верещагин. — Но чувствую себя неловко, хоть и рад тому, что такое ярмо с моей шеи слетело. Слишком уж большая там сумма была.

— Поверьте, Сергей Валерьянович, для Орешкина это мелочь, а вот возможность отблагодарить вас за спасённую жизнь — бесценна! — заверил я бывшего куратора.

— Может, оно и так, — согласился Верещагин. — Ладно, беги, куда собирался, Воронов. И постарайся впредь избегать проблем. У тебя огромный потенциал, не растрать его впустую.

— Благодарю за совет, Сергей Валерьянович, — кивнул я. — Я же желаю вам успехов в ваших начинаниях. Надеюсь, если нам выдастся снова встретиться, у вас всё будет отлично.

Капитан усмехнулся и, поднявшись с лавки, пошёл по своим делам. Я проводил его взглядом, а затем решительно дёрнул ручку двери.

Да уж, а ведь Гриша буквально двадцать минут назал сказал мне, что просадил деньги Лисицкого. Выходит, потратил он их на благое дело. Умеет Орешкин всё-таки удивлять.

* * *

Я поцеловал Аню, разомкнул объятия и сел на многострадальном диване в красном уголке. Окинул взглядом помещение, в котором за последние два с половиной месяца произошло столько приятных событий.

Аня же лежала и улыбалась. И мне это нравилось. Мы с ней оба понимали, что наши отношения подошли к концу, но мы не стали делать из этого трагедию. Мы просто отдались страсти как в последний раз. Впрочем, это и был наш последний раз.

Красавица закинула на мои колени свои ноги, и я стал их поглаживать. Без намёка на ещё один заход, а просто делясь своим теплом.

— Что теперь? — спросил я, поглаживая Аню по бедру. — Будешь год дорабатывать?

— Могу здесь ещё поработать, могу сразу уехать, — с улыбкой ответила она.

— Куда?

— Может быть, в Москву, — подняв веки, она нашла взглядом моё лицо и улыбнулась, — а можно куда-нибудь подальше от столицы, в такую же академию. Ты же понимаешь, что жена Васильева может выбирать, где ей работать.

— Но ты не выбрала? — уточнил я.

— Пока нет, — дотянувшись до меня рукой, она перехватила мои пальцы и слегка их сжала.

— И от чего же будет зависеть твой выбор?

— От тебя.

Это было, скажем так, неожиданно.

— От меня? — удивился я.

— От тебя, — подтвердила Аня. — Я переведусь туда, куда ты поедешь учиться.

Видимо, очень уж у меня был удивлённый вид, Аня рассмеялась.

— Ты только не подумай, что я в тебя влюбилась без памяти и готова теперь хоть на край света за тобой идти, — проговорила она, как только перестала смеяться. — Но мне с тобой хорошо, а где жить и работать, мне без разницы. Так почему бы мне не поработать там, где ты будешь продолжать учёбу? Хорошие помощники по идеологической работе на дороге не валяются.

Она улыбнулась и, сев рядом, обняла меня за плечи и чмокнула в щёку.

— Да я, вообще-то, не собираюсь продолжать учёбу, — сказал я.

— Почему? — удивилась Аня, тут же убирая руки. — У тебя невероятные склонности к изучению магии! Такой талант просто грех губить, Игорь!

— Да хотя бы потому, что для этого надо заново куда-то поступить, а перед этим год ждать, — пояснил я.

— Ты это вот сейчас серьёзно? — спросила Аня и рассмеялась ещё громче. — Просто скажи, где хочешь продолжить учёбу.

— Нигде не хочу, — признался я. — Не до учёбы сейчас.

— Я так и думала. Но я должна была предложить, — со вздохом сказала она и снова улыбнулась, но в этот раз очень грустно, потом немного помолчала и добавила: — Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Жаль, что иногда очень уж быстро.

Я молча кивнул, так как сказать мне особо было и нечего. Нам было хорошо вместе всё это время, она серьёзно выручила нас с Гришей, но мы оба с самого начала понимали, что будущего у нас нет и быть не может.

## Глава 2

Екатеринбург, квартира Вороновых, Игорь Васильевич Воронов

За ужином собралась вся семья.

Моё возвращение хоть и крайне удивило родителей, но они были искренне рады. Всё-таки обстановка в Российской Империи была напряжённая, ожидать можно было чего угодно, и куда в случае чего могут заслать студентов военной академии, можно было лишь гадать. А так я дома, жив, здоров, а значит, всё будет хорошо.

— … вот так я и оказался отчислен из академии, точнее, даже и не зачислен толком, — закончил я свой рассказ, отряхивая ладони от крошек.

Конечно, всего я не говорил. Так, рассказал пару забавных моментов из жизни курсантов магической академии, да про преподавателей, отмечая их заслуги перед Российской Империей. Академия закрывается, так что путь лучше родители думают о том, как удачно они меня туда пристроили и что я в таком обществе успел немного повариться и кое-чему научиться.

Пустая тарелка из-под борща была тут же отобрана мамой. Она отнесла её в раковину, а на обратном пути сорвала полотенце с глубокого салатника, в котором лежали горкой румяные булочки с сахаром. Как я люблю.

— Сейчас ещё чайку сделаю, — сообщила она, ставя передо мной салатник.

— Да я сам могу, мам, — попытался отговорить её я.

— Сиди уж, дай матери за тобой поухаживать, — махнув на меня рукой, ответила мама. — Вон какой вымахал уже, скоро невесту себе найдёшь, и уже она тебя кормить булочками станет. Когда я ещё потом своего любимого сына угощу?

Я не стал спорить и доказывать, что женюсь ещё нескоро. Конечно, после расставания с Аней прошло не так много времени, чтобы я от тоски на стенку лез и думал о женщинах, однако и влезать в какие-то отношения сейчас, посреди всеобщего хаоса не собирался.

— Что будешь делать, сынок? — сменив тему, спросил отец, ещё только доедая свою порцию борща. — Куда поступать?

— В этом году уже никуда — поздно для поступления, — ответил я. — Годик поработаю, а там посмотрим.

Мама тут же отвлеклась от наливания мне чая и заявила:

— Если что, со мной в Турцию поедешь.

Какая-то навязчивая идея. Откуда только такая тяга к путешествиям?

— Ты ещё не оставила эту мысль? — спросил я.

— Ну а как её оставишь? — отозвалась мама, ставя передо мной горячую кружку с крепким чаем. — Деньги-то нужны. Отец работу хоть и нашёл, но что там учителям платят? А тех денег, что ты прислал, надолго не хватит.

— Но за гимназию-то вы заплатили? — уточнил я.

Всё-таки расходы на учёбу мелкой, конечно, были достаточно внушительными. Но денег должно было хватить с лихвой ещё надолго. Из двадцати тысяч, что я перевёл полтора месяца назад, всего восемь сто должно было уйти в гимназию.

— Конечно! — подтвердила мать. — Как ты и сказал, я сразу за весь год и оплатила. Но цены-то растут, и не похоже, что в скором времени это прекратится. Я вот масло своё всё продавала, не так, как ты, конечно, но в последний раз у меня уже за три пятьдесят пачку брали. Так что продукты тоже дорожают.

Я внутренне выдохнул: с учёбой всё хорошо. Но инфляция, похоже, росла стремительней, чем я предполагал. Или это конкретно Екатеринбургские барыги решили срубить лёгких денег, задирая цены в космос, просто потому, что могут.

— Ну, гимназия — это наша самая крупная трата сейчас, — произнёс я, — а её мы закрыли. На продукты и квартплату уж точно заработаем. Не проблема, ведь я теперь с вами и буду помогать.

— Да ты и так помог, Игорь, — заметил отец. — Ты лучше скажи, откуда такие деньги? Не связался ли ты часом с бандитами?

Этого вопроса я ждал с того самого дня, как Лисицкие перевели мне деньги на счёт. Всё-таки мои родители не те люди, которые махнут рукой на то, что у их сына появились очень крупные суммы.

И ответ у меня был давно готов.

— У нас в академии случилось чрезвычайное происшествие, — пояснил я. — Так вышло, что я спас сокурсника, а тот оказался сыном крупного бизнесмена. Вот его отец меня и отблагодарил.

Впрочем, первая часть моего объяснения была чистой правдой, так что не особо я и врал. А что не Орешкин оказался благодетелем, так семье об этом лучше не говорить. Отец волноваться начнёт, мать ждать беды.

— Ты так быстро повзрослел, сынок, — покачал головой отец.

Я видел, что ему немного неловко. Ведь это не он, глава семьи, решил наши проблемы, а сын. Но в то же время по его взгляду было заметно: он мной гордится. И, зная отца, я мог смело предположить, что гордится он больше не тем, что я сумел заработать деньги, а тем, что спас человека.

Всё-таки он у меня идеалист.

А вот Катька сидела весь вечер немного грустная. И ни моё прибытие, ни обсуждения за столом не могли заставить её улыбнуться. Мыслями мелкая находилась где-то далеко, и было очевидно, что у неё есть какая-то проблема.

Памятуя о том, как в прошлый раз она молчала до последнего момента, я решил сразу всё прояснить и спросил:

— Кать, ну а ты чего такая грустная?

— Всё нормально, — печально вздохнула сестра, явно не желая вдаваться в подробности.

Зато вместо мелкой ясность внесла мать.

— Да Лёшку её побили, — сообщила она.

— И ничего не побили, — заявила сестра. — Он тоже дрался, между прочим! И победил бы, если бы они по одному были. А они толпой, а это нечестно.

— Толпой нечестно, — согласился я и уточнил: — А из-за чего драка-то была?

— Да его постоянно Стас достаёт, — недовольно дёрнула плечом Катя. — Каждый день пытается Лёшку довести, а потом с дружками своими на него же и нападает. Ещё с прошлого года.

Лёшка был первой любовью мелкой. Встречал я его последний раз ещё до того, как ко мне вернулись воспоминания. И вроде бы нормальный пацан был, ровесник сестры. Семья у него, насколько я знал, тоже неплохая, и сам он воспитан был толковым малым.

— Ладно, не волнуйся, Кать, — сказал я, потрепав мелкую по голове. — Порешаем с этим Стасом.

Мать тут же всплеснула руками, не скрывая волнения.

— Не надо туда лезть, сынок! — попросила она. — Отец Стаса держит рынок и связан с криминалом.

— Я аккуратно, — пообещал я.

Рынок держит? Уж не тот ли самый Миша Кривой, о котором братки говорили? Будет даже интересно посмотреть, во что вылилась моя прошлая речь.

— А как у твоего Стаса отчество? — уточнил я.

— Алексеевич, а что? — удивилась сестра.

— Да нет, просто интересно.

Не тот рынок, значит. Или за полтора месяца передел произошёл. Что, впрочем, было бы неудивительно. Решительные господа в смутные времена не станут стесняться, чтобы сожрать более слабого.

После ужина я вышел на улицу подышать свежим воздухом. Пока сидел на нашей лавке, заметил, как из-за дома вышел Влад. Друг шагал с уверенным видом победителя по жизни.

Новая и дорогая одежда, прямая спина, золотые часы на руке. Такая разительная перемена стиля заставила меня улыбнуться. Как и большинство людей, получивших большие деньги, Влад в первую очередь решил приодеться, чтобы все вокруг видели, какой он преуспевающий.

— О, здорово, Гарик! — искренне обрадовался Влад, подходя ближе. — А ты чего здесь? Опять отпуск?

— Да закрыли академию, вот я и вернулся домой, — отмахнулся я. — А ты, смотрю, приподнялся прям. Издалека так даже и не узнать, такой важный перец стал.

Влад усмехнулся, с довольным видом засовывая руки в карманы.

— Есть такое, — стараясь выглядеть важным, кивнул он.

Всё-таки друзья у меня все ещё юнцы. Конечно, не помни я прошлого, считал бы иначе, считал бы, что Влад действительно стал крутым. Но сейчас я видел, что стоящий передо мной молодой человек ещё находится в детстве. Да, он дерётся за деньги, но при этом всё равно остаётся мальчишкой.

— Я же говорил, что меня ждёт успех, — заявил Влад. — А ты что теперь делать будешь?

Я пожал плечами и ответил:

— Работать буду, родителям надо помогать. А в целом как вы здесь поживаете? Как Саня?

Влад сел рядом и вздохнул.

— Да как-как? Саня вон в свои учебники зарылся, ты же его знаешь, — начал рассказывать он. — Считай, с твоего приезда мы виделись-то пару раз всего. Нет времени видеться: он днём бегает по учёбе и делам, а я в ночную работаю.

Друг показал мне свои кулаки.

Несмотря на то, что я набрал мышечной массы в академии, я всё равно проигрывал Владу в габаритах. А уж набитые кулаки размером едва не в полтора моих однозначно впечатляли.

— На бой-то теперь придёшь посмотреть? — спросил Влад с надеждой.

— Обязательно приду, — пообещал я. — Надо же посмотреть, во что ты вляпался, и насколько глубоко в эту жопу залез.

— Да нормально всё у меня, Гарик! — возмутился друг. — Я, знаешь, сколько сейчас денег делаю за бой? У меня теперь родители могут вообще не работать! А всё, что для этого нужно — всего лишь пару раз в неделю начистить морду какому-то уроду.

— Либо получить по морде, — добавил я.

— Не без этого, — согласился Влад. — Всякое бывает. Но в основном бью я, так что это лёгкие деньги.

Он взял паузу, задумался, окидывая меня взглядом.

— Ну, для меня лёгкие, конечно, — поправился друг. — Вас с Саней там бы переломали в три секунды.

Мне оставалось только головой покачать.

— Эх, Влад…

— Так на бой придёшь?

— Приду, — кивнул я. — Когда и где?

— Я тебе позвоню, как день и место назначат, — сообщил Влад. — Но всяко это будет не раньше одиннадцати вечера. У тебя, кстати, как с деньгами? Может, помочь? У меня есть.

Предложение было щедрым, и, что говорить, приятным. Влад осознавал, что не все вокруг живут припеваючи. И видно было, что он искренне хочет мне помочь. Но мне не требовалось.

— Спасибо, у меня есть, — ответил я, отклоняя предложение.

— Ну смотри, если что, обращайся, — серьёзно кивнул друг, после чего взглянул на часы, лишний раз их продемонстрировав. — О, я уже опаздываю. Всё, Гарик, мне пора. Давай, увидимся!

Мы пожали друг другу руки, и он едва не побежал в сторону дома. Проводив его взглядом, я подумал, что совсем недавно вот так же мы толпой бегали смотреть мультики. И, честно говоря, я не удивлюсь, если Влад сейчас мчался по той же причине. Была у него такая страсть — смотреть мультфильмы и кино. Мог сутками пялиться в телевизор, если что-то интересное показывали.

Посидев ещё немного, я поднялся с лавки и решил прогуляться по району. Хотелось посмотреть, что ещё тут изменилось, чтобы быть к этому готовым. Что всё будет становиться хуже, я и так понимал, но хотелось увидеть своими глазами, насколько.

Но не успел я даже со двора выйти, как ко мне из темноты подошли трое загорелых ребят лет двадцати, внешне похожие на цыган. Один в кепке, другой в шапке-петушке, а третий лысый.

Ситуация заставила меня мобилизоваться и приготовиться дать отпор. Нормальные люди в темноте не отсиживаются и дорогу резко не преграждают.

Но оказалось, это не гопари.

— Эу, паря! Расслабиться хочешь? — спросил лысый, сверкая рандолевыми зубами.

Господи, где он их только достал⁈ В какой выгребной яме выкопал? Не думал я, что увижу такое когда-нибудь в этой жизни. Да что там, я вообще забыл, что такое бывает.

— Да я, вообще-то, и не напрягаюсь, — ответил я, пожав плечами.

Такого ответа ребята не ожидали, поэтому продолжили по схеме. Видимо, дело своё они только начали, а потому действовали по согласованному сценарию.

— Есть афганка годная, — предложил лысый, явно главный переговорщик. — Но если желаешь, можем и белого организовать. Но недёшево.

— Нет, — отмахнулся я. — Я по-другому расслабляюсь. А вам я очень рекомендую на этом районе больше не появляться.

— Не суетись! — изрёк тот, что был в кепке, начисто проигнорировав мой совет. — Ну не торчишь, не торчи, твоё право.

И тут же без перехода озвучил новое предложение:

— Бабу хочешь?

— Какую ещё бабу?

Моё изумление было принято за проявление интереса.

— Это зависит от того, сколько у тебя денег есть, — с ухмылкой сообщил лысый. — За тридцать рублей нормальные девочки имеются.

— Но можем и за десятку подогнать, только там надо будет ей пакет на голову надеть, — добавил тот, что в петушке, и громко заржал.

Похоже, эти идиоты только начали, так сказать, заходить в бизнес и ещё до конца не определились, какой именно вид услуг они оказывают. И кто они сами: драгдилеры или сутенёры.

Впрочем, я их уже воспринимал исключительно как боксёрские груши. Мне очень не понравилось, что у меня на районе, да что там на районе — у меня во дворе ходят эти выродки. У меня уже и так кулаки чесались, а тут лысый ещё и выдал:

— А если соточку не пожалеешь, можем школьницу найти.

Было понятно, что про школьницу он ляпнул для красного словца и «торговали» эти дегенераты максимум вышедшими в тираж проститутками, но перед глазами сразу же встал образ Катьки в школьной форме. И я почувствовал, как меня охватывает бешенство. Я еле сдержался, чтобы не убить лысого сразу же, с одного удара, а пока брал себя в руки, тот, что в кепке, заявил:

— Да у него бабок нет по ходу на девочку, зря только время теряем!

— А может, ему мальчик нужен, — сказал третий придурок и снова заржал.

Это было настолько нагло, что я, признаться, даже немного растерялся.

— Вы бессмертные, что ли? — спросил я, решив, что начну с того, кто ответит первым.

— А… — раскрыв сверкающую жёлтым пасть придурок.

И тут же поймал прямой в челюсть. Он опрокинулся на спину и уже не помышлял ни о чём. Потерялся он ещё в полёте, а удар затылком окончательно его дезориентировал.

Схватив второго за руку, сунутую в задний карман джинсов, я сломал ему предплечье как тростинку. Укрепление тела работало на максимум, и приходилось смирять себя, чтобы не убить уродов. Хотя и хотелось рвать их на куски.

Третий всё ещё глупо моргал, когда второй его кореш рухнул на землю, визжа от боли в сломанной руке.

— Ты чё вообще⁈ — завопил последний оставшийся на ногах делец.

Ещё один удар в зубы, и он тоже оказался на земле. А я стоял над ними, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, что злость никуда не делась. Впрочем, нужно было брать себя в руки.

Обыскав стонущих, я отобрал у них пакеты с наркотой и, порвав их, высыпал содержимое на землю, втоптал в грязь для верности. Сколько хороших людей сгубила эта дрянь в мои прошлые девяностые, я помнил прекрасно. И никакой жалости к дилерам не испытывал. Пусть тот, кто дал им наркотики, теперь сам с ними разбирается за потерю товара. А может и ко мне прийти — и ему объясню, что в моём дворе не место для этой гадости.

— А теперь валите отсюда нахрен! — прорычал я, с трудом сдерживаясь. — Ещё раз на районе увижу, я вам ноги так переломаю, что ни один целитель не соберёт. Ясно⁈

— Ясно, — плача от боли ответил тип со сломанной рукой. — Уходим мы, уходим. Не трогай нас.

И они действительно поспешили убраться, кидая на меня полные страха взгляды. Видимо, мозгов хватило понять, что разошлись со смертью буквально в миллиметре.

А я стоял на месте, стараясь успокоиться.

Чёрт возьми, реальные девяностые, куда ни плюнь. Неприятно, но деваться некуда — придётся второй раз через это пройти. Но теперь у меня есть опыт и понимание, к чему это в итоге может привести.

Я взглянул на собственные кулаки и усмехнулся.

А ведь помимо понимания у меня есть силы и решимость этому противостоять. Как минимум у себя на районе я такой херни не допущу. Раз власть не может или не хочет поддерживать порядок, придётся брать всё в свои руки. Не будет в моём районе всего этого дерьма, я этот беспредел пресеку.

А там, кто знает, может, и во всём городе.

## Глава 3

Чтобы хоть немного успокоиться, я ещё погулял по району. Пока, наконец, не пришёл в себя настолько, чтобы уже не бояться сорвать злость на первом попавшемся человеке. После чего отправился домой.

Подойдя к подъезду, увидел, что на лавочке возле него сидит одна из наших соседок. Сколько себя помню, она всегда была такой же седой бабушкой. И все в доме всегда называли её Петровна, будто имени у неё и вовсе не было. Но старушку это явно устраивало.

Милая старушенция. Любила посплетничать, но беззлобно: плохо ни о ком никогда не говорила, разве что могла немного поохать, что молодёжь уже не та. Но на злобных бабок, какие есть практически в каждом дворе, в каждом городе и как минимум в двух известных мне мирах, Петровна не походила.

А ещё она всегда была позитивна и часто выгуливала на поводке своего кота Спиридона. Тот был толст, ленив и очень не любил гулять на поводке.

Было странно видеть её на лавочке в такое время.

— Доброй ночи, Петровна. А вы чего не спите? — спросил я, подходя ближе к соседке. — Полпервого ночи уже.

— Да я бы с радостью, Игорёк, — вздохнула та.

— Бессонница? — предположил я.

— Да если бы, — отмахнулась старушка. — От бессонницы таблетки помогают, а от спортсмена окаянного нет таблеток.

— От спортсмена? — удивившись, переспросил я. — От какого спортсмена?

— От соседа моего нового, сверху. Лидия Кондратьевна месяц назад квартиру продала, в Пермь к дочери переехала. Какая прекрасная женщина была, и соседка — лучше не сыскать, хоть за солью к ней, хоть за советом. А спортсмен этот — хуже геморроя!

— А можно поконкретнее, что с ним не так? — уточнил я, присаживаясь рядом.

— Притон он устроил у себя, Игорёк! Настоящий притон! — запричитала старушка. — Круглосуточно музыка орёт, девки полуголые туда-сюда шастают и мужики вот с такими рожами!

Петровна на себе показала, насколько большие рожи у друзей её соседа.

— Страшно с ними в подъезде встречаться! — призналась старушка.

— Погодите, а как он это всё совмещает с тем, что он спортсмен? Каким спортом он занимается? — не понял я её логики.

— Да откуда ж я знаю? Но ходит всё время в спортивном костюме.

Ага, знаем мы таких спортсменов. У них один вид спорта — литрбол.

— А он вообще знает, что вам мешает? — спросил я. — Может, он думает, что в нашем доме стены толстые, и вам ничего не слышно.

— Конечно, знает. Я к нему несколько раз ходила, просила по-человечески. А он только смеётся. А вчера вообще сказал, что если я ещё раз приду, то он Спиридона удавит. Гад такой!

Петровна погрозила кулаком в сторону светящегося окна на пятом этаже.

— Ясно, — сказал я. — И сейчас у него вечеринка, и поэтому уснуть вы не можете?

— Не могу, — вздохнув, подтвердила Петровна. — Надеюсь, хотя бы часам к четырём перепьются ироды и сами спать завалятся.

— Минут через десять завалятся. Не обещаю, что спать, но завалятся, это точно, — пообещал я.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовал, как только что успокоенное сердце гоняет кровь всё сильнее и яростнее. Как будто вселенная решила, что мало мне одних горе-дилеров, так теперь ещё и буйных алкашей подсунула.

Звуки музыки я услышал ещё на втором этаже. Даже странно, что родители ничего не сказали про такого соседа. Впрочем, между нашими квартирами три этажа, и они разнесены на разные стороны. Поэтому у нас могло быть и не слышно.

И ведь никто не пытается их утихомирить — видимо, Петровна не ошиблась, когда показывала размер морд друзей этого «спортсмена».

Но ничего, сейчас разберёмся.

Поднявшись на пятый, я нашёл нужную дверь и надавил на кнопку звонка. Оказалось, звонок не работает. Впрочем, это как раз неудивительно. Соседи, небось, его уже спалили, пытаясь до обитателей дозвониться.

Уже привыкнув к постоянному укреплению тела, я с силой ударил кулаком в дверь. Однако толку от этого не было, и пришлось стучать ещё трижды. Никакой реакции я не добился, понял, что дальше стучать бесполезно, и уже подумал о том, чтобы выбить дверь с ноги, но не успел — только приготовился, как открыли.

На пороге стоял запитый мужик моего роста, одетый в белый спортивный костюм. Точнее, когда-то белый. Сейчас этот костюм выглядел так, будто им уже месяц моют полы в подъезде. Недельная щетина, уставший, недовольный взгляд — мужик точно не походил на спортсмена. Но и на алкаша он тоже не был похож.

Было видно, что такой образ жизни мужик ведёт недавно — выглядел запитым, уставшим, но не опустившимся. И взгляд был каким-то уж очень умным для алкаша, хоть и потухшим. Возможно, у него что-то случилось в жизни, и мужик просто заливал это водкой.

Но как бы то ни было, соседей нужно уважать.

— Что надо? — спросил «спортсмен».

— Поговорить с хозяином квартиры, — ответил я, глядя ему в глаза.

— А ты кто?

— Представитель Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту!

Мужик в спортивном костюме попытался переварить информацию, но выпитое не позволило ему это сделать.

— И чё тебе надо? — спросил он.

— Я же сказал, поговорить с хозяином квартиры, — повторил я.

— Ну я хозяин, и чё?

В этот момент за спиной мужика показались ещё трое. А вот эти были похожи на настоящих пропойц. Возможно, это были и не друзья хозяина квартиры, а случайные собутыльники, встреченные в очереди за водкой.

Один здоровый и толстый, похожий на заплывшего жиром борца. Видимо, его рожу показывала Петровна. С таким надо быть осторожным и не путать их с обычными толстяками-обжорами. Те на ногах еле стоят, а этот схватит и сломает.

Другие двое выглядели совершенно обыкновенными мужиками, уже не первый день забывшими, что такое просыхать.

— На вас поступила жалоба, гражданин, от соседки снизу, — произнёс я, глядя на хозяина. — Она утверждает, что своими постоянными вечеринками вы мешаете ей спать по ночам и вообще всячески отравляете жизнь.

Трое гостей хозяина резко заржали, а тот вообще никак не отреагировал.

Ладно, смейтесь. Смеяться не запрещено.

— Что-то ты не похож на участкового, — вдруг заявил толстяк.

— А я и не говорил, что я участковый, — пожал плечами я. — Я ваш сосед.

— Не видел я тебя раньше, — заметил хозяин квартиры.

— А я только вчера из армии вернулся. И вот хожу по квартирам, знакомлюсь с новыми соседями, объясняю им правила проживания в нашем доме, — ответил я. — Запомните или память от водки уже не та, и записывать будете?

— Да ты! — начал было толстый и ринулся на меня.

И я уже не сдерживался. Короткий удар в лицо опрокинул борца на пол, его дружки застыли, поражённые моментальной расправой. Толстяк лежал на полу и походил на труп, но всё же дышал.

Двое только что смеявшихся мужиков выглядели потерянными, и больше не чувствовали себя главными. Из стаи опасных волков они превратились в растерявшихся сусликов.

— Продолжим разговор? — обратился я к хозяину квартиры.

Тот ничего не ответил, словно не до конца ещё осознал, что происходит. А один его гость вдруг заорал:

— Да мы тебя сейчас порвём здесь!

— И в окно выбросим! — добавил второй.

Похоже, суслики оказались храбрыми. И очень глупыми.

«Спортсмен» же промолчал, продолжая задумчиво наблюдать за происходящим.

Я прошёл в квартиру и дёрнул дверь, закрывая её за собой. Первый из мужиков, собрав остатки собственного достоинства в кулачок, поднял руку, намереваясь нанести удар, но согнулся пополам, получив от меня ботинком в живот.

Сразу же я добавил ему по затылку, отправляя в страну снов. Затем перехватил руку второго и коротким тычком разбил ему нос и губы. Алкаш завыл, а я крепко схватил его за шиворот, ухватив одновременно за футболку и воротник куртки.

— В окно, говоришь? — повторил я его слова. — Ну, пойдём.

Волоча за собой подвывающего придурка, я прошёл в зал. Хозяин квартиры молча проследовал за нами, не проронив ни слова, будто до сих пор не понял, что происходит.

В зале находились три пьяные в хлам бабы самого затрапезного вида. Две сидели на видавшем виды диване, одна курила, стоя у открытого окна. Из магнитофона орала музыка.

— Концерт окончен! — объявил я, кулаком разбивая магнитофон.

Женщины тут же испуганно заорали — разглядели, что у меня во второй руке их истекающий кровью собутыльник.

— Чего вы орёте? — спросил я. — Люди за стеной спят. Скромнее себя надо вести.

Они заткнулись, как по волшебству. А я подхватил ноющего мужика и поволок его к окну. Баба с сигаретой застыла, выпучив от страха глаза, и мешала мне пройти. Сигарета тлела, пепел уже почти дошёл до пальцев.

— Вы мне тут дом не спалите, — сказал я и указал ей на окурок.

— Чё? — спросили подружка «спортсмена».

— Ничё, — ответил я и, забрав у неё окурок, бросил его в стакан с остатками вина, который она держала во второй руке. — Окурки, говорю, тушить надо вовремя.

После чего я вновь занялся мужиком, обещавшим выбросить меня в окно. Подтянул его вплотную к подоконнику и спросил:

— Значит, ты у нас любитель вышвыривания людей в окно?

Тот что-то промычал в ответ, но я не разобрал, что. Вложив больше магии в укрепление тела, я на одной руке вытащил придурка за окно. Мужик извернулся, вцепился в моё запястье и истошно завыл, боясь пошевелиться. Девки завизжали, позабыв о моей просьбе не шуметь.

Лишь хозяин квартиры следил за происходящим с интересом, ничему не удивляясь, будто такое случается на его глазах через день. Возможно, что-то принял.

— Ну что, девчонки? — спросил я. — Отпустить мне вашего друга?

— Отпусти, пожалуйста! — запричитали те.

— Не-е-ет! — заорал сам придурок, в отличие от девок, понявший, к чему я клоню.

— Ну как нет? — обратился я к нему. — Если женщина просит, как отказать? А тут сразу три просят тебя отпустить.

— Они дуры! — заорал бедолага.

— Ах так! — возмутилась одна из девок. — Не отпускай его!

— Не отпускай! — повторили за ней подруги.

Точно дуры, мне аж смешно стало. Тряхнул пару раз придурка в воздухе, будто собираюсь отпустить, чтобы уж наверняка проняло. Хотел ещё пару слов сказать, но начала трещать куртка, и я быстро вернул его в комнату — не хватало ещё реально уронить его к ногам Петровны.

Поставив придурка на ноги в комнате, я припечатал его легонько башкой о стену и наконец-то отпустил. Он сполз по стене на пол, а я подошёл к хозяину квартиры.

Тот стоял так, будто ничего не произошло. Забавно. Похоже, действительно на веществах. Или познал дзен.

Самое смешное, что я шёл его жёстко бить, сорвать злость за всё, что за день накипело. Но на троих его друзьях сорвал, а этого и бить как-то не получается. Вообще своим поведением не даёт ни малейшего повода. Стоит, смотрит с интересом.

— Я могу тебя покалечить, ноги-руки переломать, — произнёс я. — Веришь?

— Верю, — совершенно спокойно ответил мужик.

— Вечеринок по ночам ты устраивать больше не будешь, — объявил я. — Води к себе кого хочешь, но чтобы после десяти вечера была тишина. Понял?

— Понял.

— И если твои друзья или гости чего устроят непотребное в моём подъезде и доме, отвечать будешь ты. Ясно?

— Ясно, — ответил мужик.

У меня возникло ощущение, что он надо мной издевается. И снова заиграла кровь. Захотелось вмазать ему, но что-то сдерживало. Вот реально не давал повода гад.

— А сейчас мы пойдём вниз, ты извинишься перед соседкой и пообещаешь ей купить мешок корма для её кота, а завтра же этот корм купишь! — сказал я, уже окончательно разозлившись.

Бесило меня какое-то нечеловеческое спокойствие этого мужика. Я был готов надавать ему по полной программе, едва он начнёт мне хоть в чём-то возражать. Но тот лишь кивнул и сказал:

— Пойдём.

Я еле сдержался, чтобы ему сразу же не врезать. Но повода всё ещё не было.

Вместе с хозяином квартиры мы спустились к лавке у подъезда. Я указал мужику на Петровну, которая смотрела на происходящее с огромным удивлением.

— Извините, пожалуйста, — уже без всяких подсказок произнёс «спортсмен». — Этого больше не повторится. И я куплю вашему коту мешок корма.

Вот так вот просто. Извинился и пообещал купить Спиридону корм. Ох, как же мне хотелось ему врезать. Но уже точно было не за что — конфликт был исчерпан.

Я отпустил мужика, и тот спокойно, будто ничего и не случилось, отправился к себе.

Но как же у меня чесались руки догнать его и навешать.

— Ох, спасибо, Игорек, — поблагодарила меня Петровна, поднимаясь с лавки. — Я уж и не думала, что на него управа найдется. Хорошим ты мальчиком был, а вырос настоящим мужчиной. Спас старуху от бессонницы.

Я улыбнулся в ответ.

— Спокойной ночи, Петровна, — пожелал я старушке, и она засеменила в подъезд.

А я сел на лавку и, глубоко дыша, принялся заново брать эмоции под контроль. Да я в этой жизни за все восемнадцать лет так не бесился, как сегодня. И «спортсмен» этот меня подвёл, конечно, сильно — дал бы ему по морде, может, и полегчало бы.

Пока я успокаивался, во двор въехал чёрный представительский автомобиль с нарисованным на капоте и дверях гербом благородного рода. Что было удивительно само по себе — у нас такие не жили, и вроде бы интересов у аристократов в нашем доме быть не могло.

Машина остановилась метрах в двадцати от моего подъезда — дальше такой автомобиль просто не мог проехать, не вошёл бы в поворот. Водитель обошел автомобиль и, открыв дверь, подал руку сидящей на заднем сиденье женщине, и из машины вышла… Анастасия Александровна.

Вот это было неожиданно!

Настя что-то сказала водителю, и тот, вернувшись за руль, задним ходом покинул двор. Лишь после того как машина скрылась, наша соседка пошла в сторону дома.

— О, Игорь, привет, — первой поздоровалась она, как ни в чём не бывало, словно для неё давно было нормой приезжать домой ночью на таких машинах.

Впрочем, она могла не догадаться, что я видел, на чём она приехала.

— Здравствуйте, Анастасия Александровна, — улыбнулся я, разглядывая красавицу. — Что-то вы поздно.

Что ни говори, а выглядела соседка сногсшибательно.

— На подработке задержалась, — ответила она. — А ты чего не спишь так поздно?

— Да вот, решил перед сном прогуляться, — соврал я.

Не рассказывать же ей, что тут творилось весь вечер. Не её это проблемы, особенно если она домой по ночам возвращается на таких машинах.

Нет, понятно, что хорошие целители рано или поздно попадают на службу какому-нибудь влиятельному роду. Но быстро как-то Настя работу нашла. Она ведь ещё даже учёбу не закончила. Или её подработка не была связана с её лекарской деятельностью. Но опять же, кто я такой, чтобы её за это судить?

— Ну понятно, — кивнула соседка, после чего с немного виноватой улыбкой произнесла: — Ну, тогда я пойду. Спокойной ночи, Игорь!

— Спокойной ночи, — ответил я, провожая её взглядом.

Нет, что ни говори, а она хороша. И фигура, и лицо, и даже голос такой, что от него пробирает. Замечательная девчонка. Но не для меня — нельзя гадить там, где жрёшь, живёшь и работаешь. Это я усвоил ещё в прошлой жизни.

А вообще, женщину найти надо. Организм молодой и после трёх месяцев общения с Анной Леонидовной требует внимания со стороны прекрасного пола. Ещё и адреналин после драк всех зашкаливает.

Так, в конце концов, почему бы и не пойти прогуляться с пользой для тела?

Я поднялся домой и быстро, стараясь не разбудить близких, переоделся и, покинув квартиру, направился в центр города. Время было ещё не слишком позднее для ночных приключений, баров в центре хватало. Да и знал я там один кабак, который все наши парни считали самым крутым. Но у нас не было ни подходящего возраста, чтобы в него войти, ни денег — позволить себе в нём посидеть.

А теперь у меня всё это есть, и можно закрыть гештальт!

Добраться до нужного заведения удалось без проблем и даже быстро. Здоровенный охранник окинул меня внимательным взглядом, на секунду призадумался, но всё же пропустил внутрь.

В баре играла громкая музыка, не перекрывающая множество голосов и стук шаров — в дальнем от входа углу разместились бильярдные столы, и там, судя по всему, шло жаркое соревнование.

Заняв место на стойке, я кивнул бармену.

— Чего тебе, парень? — привычно перекрикивая шум, спросил он.

Оглядев стеллаж за его спиной, заставленный бутылками с алкоголем, я сделал заказ, остановившись на коньяке. Бармен тут же обменял банкноту в десять рублей на пузатый бокал, который ловко заполнил на треть.

Взяв коньяк, я сел вполоборота, наблюдая за тем, что происходит в заведении. В глаза тут же бросились профессионалки, явно ищущие своего клиента на час. Однако подходить к ним я не собирался — не настолько низко я ещё пал, чтобы цеплять венерический букет на ножках. Как я потом лечиться буду? К Анастасии пойду? Я не Орешкин, мне целителя больше взять негде.

Эта мысль заставила улыбнуться. Интересно, как там Гриша поживает. Уже отдохнул или ещё в процессе?

Смочив кончик языка в коньяке, я пригубил напиток, покатал его во рту. Так себе пойло, к сожалению, но вряд ли здесь могут подать что-то лучше. А вообще, было забавно. Я с прошлой жизни помнил вкус хорошего коньяка, хотя в этой ещё ни разу до сегодняшнего дня его не пил.

Снова оглядел зал. Мой взгляд зацепился за скучающую женщину лет тридцати, сидящую в углу с коктейлем. Белая блузка, золотой браслет на руке, короткая юбка-карандаш. Дама явно пришли сюда прямиком из офиса, чтобы расслабиться после рабочего дня. Было немного странно, что она одна, но мало ли какие были на это причины? Почему бы и не попробовать найти с ней общий язык?

Выглядела она неплохо, я тоже не урод. Приняв решение, я допил коньяк и, заказав ещё порцию, направился к столику. Сидящая за ним женщина подняла на меня взгляд и улыбнулась.

— Привет, — произнёс я, садясь рядом так, чтобы не оказаться напротив, но при этом и не слишком близко. — Как тебе здесь?

— Привет, — чуть качнув головой, она откинулась на спинку стула и, взяв со стола бокал с коктейлем, потянула его через трубочку, затем внимательно меня оглядела и добавила: — А ты, я смотрю, смелый.

— Ну а чего бояться? — пожал я плечами. — Ты красивая, я неотразим, нам суждено провести этот вечер вместе.

Женщина рассмеялась и протянула мне руку.

— Вика!

— Игорь! — представился я, изображая поцелуй руки. — Я смотрю, твой бокал уже пуст. Выпьешь что-нибудь ещё?

Из бара мы уехали на такси уже через полчаса, а ещё через пару часов я, наконец, почувствовал, как злость меня отпустила. Хорошее завершение вечера.

## Глава 4

Проснувшись, я выбрался из постели, постаравшись не разбудить спящую хозяйку квартиры. Наскоро собрав свою одежду, разбросанную по спальне, я прошёл в коридор и принялся нормально одеваться.

До начала уроков у мелкой оставалось не так много времени, а я обещал помочь её Лёшке.

— Ты куда так спешишь? — спросила Вика, возникнув в проёме.

— В гимназию, — ответил я с улыбкой, заканчивая натягивать ботинки. — Прости, не хотел тебя будить.

— Только не говори… — с сомнением в голосе произнесла она.

— Ага, на контрольную опаздываю, — посмеялся я, набрасывая футболку на плечи.

Поняв по моему тону, что я всё-таки не школьник, она заметно расслабилась.

— Может, ещё как-нибудь встретимся? — предложила Вика, тут же изогнувшись так, чтобы продемонстрировать все изгибы фигуры. — Мне понравилось, всё было, как ты и обещал. У меня до тебя одарённых не было, и ты был та-а-ак хорош.

— Извини, много дел, не уверен, что могу сейчас назначить новое свидание, — честно ответил я.

— Погоди, — попросила Вика, и, порывшись в сумке, сунула мне в руки свою визитку. — Позвони, если возможность всё-таки появится.

Кивнув, я забрал визитку, вышел из квартиры и направился в гимназию. Катька говорила, что у них последним уроком стояла физкультура, после которой к Лёшке обязательно пристанут, и я ещё успевал, чтобы попасть в гимназию вовремя.

Когда я прибыл на место, учитель как раз уходил, за ним последовала часть учеников. Но большинство из класса оставалось на месте, явно намереваясь посмотреть, что же произойдёт дальше.

А произошло следующее: стоило преподавателю скрыться, как трое оболтусов подошли к пацану, которого я смутно узнавал. За прошедшее время Лёха подрос, раздался в плечах и был выше моей мелкой на голову. Отдельно к этой четвёрке вальяжно подошёл пацан с неприятной ухмылкой на лице — видимо, Стас. Шкет держал руки в карманах и наслаждался ситуацией.

Лёху обступили уже вчетвером, дело запахло жареным, и тут к ним устремилась мелкая. Встав так, чтобы прикрыть своего парня, Катька скрестила руки на груди, не давая никому подобраться к Лёхе.

Молодец девчонка, вся в брата.

Один из подпевал Стаса замахнулся на неё, и я успел подумать, что если он решится ударить, я сломаю ему руку. Не посмотрю, что малолетний — никто не смеет поднимать руку на мою сестру.

Но пацан не успел нанести удар. Катька сама его лупанула по лицу, но тот сдачи не дал. Не захотел с девчонкой драться, видимо. Что ж, правильное решение. Однако в сторону мелкую он всё же отпихнул — аккуратно, но решительно.

Конфликт медленно набирал обороты. Я подошёл на место как раз в момент, когда Стас пихнул Лёху в грудь. Тот попытался ответить, но его руку перехватил самый крупный подпевала Стаса.

— Стоять! — крикнул я, вставая рядом с Лёхой.

Хватка здоровяка на его руке тут же ослабла.

— Игорь! — заметив меня, воскликнула Катька. — Они опять за своё!

Я посмотрел на здоровяка, и тот не просто отпустил Лёху, но и отступил подальше.

— Вы чего творите, щеглы? — спросил я, оглядывая всю четвёрку внимательным взглядом.

— А ты кто такой? — нагло, ничуть не испугавшись, заявил мне Стас.

Пацан, видимо, привык к безнаказанности, раз отец бандит. Полагает, что может батей прикрываться в любом деле. Ему ещё невдомёк, что за такого сына самому отцу может неслабо прилететь.

Пример Лисицкого здесь показателен. Творил беспредел боярич, а расплачиваться пришлось его отцу.

— Это мой брат! — завила Катька гордо. — И сейчас он вам всем наваляет!

— Да пусть только пальцем меня тронет, — ответил ей Стас, после чего обратился ко мне: — Ты знаешь, кто мой отец?

Я ничего не ответил, демонстративно огляделся и сказал:

— Что-то я его не вижу, — с сомнением произнёс я.

— Так, его здесь нет, — немного растерявшись, пояснил Стас.

— Ну и как он тогда тебе поможет, если его здесь нет? — усмехнулся я.

— Он тебя найдёт, — пообещал теряющий уверенность пацан. — Он Восточный рынок держит!

— И что? — спокойно уточнил я. — Ты-то к тому времени будешь лежать в больнице с переломанными ногами или позвоночником. Не приходила тебе такая простая мысль в голову?

Похоже, Стас ни о чём подобном не думал. Он побледнел, попятился и чуть ли не заорал:

— Ты меня не тронешь!

— Да не ссы, не трону, — вновь усмехнувшись, сказал я. — Ещё я детей не бил. Просто поговорим.

— Не буду я с тобой говорить, — заявил вновь осмелевший пацан. — Отец мой с тобой потом поговорит. Вообще пожалеешь, что в мои дела полез!

— Надо будет, и с отцом твоим поговорю, не проблема, — ничуть не меняя выражения лица, кивнул я. — А сейчас ты мне расскажешь, за что до Лёхи постоянно докапываетесь?

Мне Стас ничего не ответил, зато презрительно бросил Лёхе:

— Жаловаться побежал, зассал?

— Это ты ссышь один на один выйти, постоянно толпой налетаете! — ответил Лёха.

— Нехорошо толпой, — влез я в разговор и, понимая, что выяснять причину старого конфликта смысла не имеет, перешёл к решению текущего и спросил Стаса: — А что, один на один слабо?

— Ничё не слабо, — ответил пацан, но даже таким же детишкам, что наблюдали за происходящим, было очевидно, что слишком уж он неуверенно это говорит. — Просто он нам четверым занозил, вот мы его вчетвером и решили проучить.

— Хорошо, — кивнул я. — Но даже если и занозил четверым, то не по-пацански вчетвером на одного. Чё вы, как шакалы какие-то. Деритесь по очереди. Но мы ещё будем разбираться, кто кому занозил.

Мне не хотелось подводить Лёху к тому, чтобы ему пришлось с ними драться, хотя я был более чем уверен, что перспектива выйти с Лёхой один на один, разве что здоровяка не напугает.

— А они ссыкуны! — неожиданно прервал все мои старания свести конфликт на ноль Лёха. — Я им предлагал раз на раз, зассали!

— Ты гонишь! — возмутился здоровяк. — Давай щас!

— Давай! — тут же согласился Лёха.

Похоже, ситуация начала выходить из-под контроля. Но куда было деваться, насильно, что ли, разнимать? И какая тогда у Лёхи будет репутация? Так моя помощь ему ещё и боком выйдет.

Нет уж, раз без драки на самом деле не разойтись, пусть делают это под моим приглядом. А я уж прослежу, чтобы не покалечили друг друга по дурости.

Катька молча встала рядом со мной, и оставшаяся посмотреть половина класса подошла поближе и замерла в предвкушении.

— Значит так! — сказал я, озвучивая своё решение. — Дерётесь не по беспределу. Между ног не бить, в глаза пальцами не тыкать. Просто до выявления победителя. Увижу, что кто-то правила нарушил, сам такого умника поломаю. Ясно?

— Ясно, — ответили четверо оболтусов хором, смирившись, что от меня так просто не избавиться.

И снова голос Стаса звучал не так уверенно, как пацан хотел.

— С кем будешь драться? — спросил я у Лёхи.

— Со Стасом! — ответил тот.

— Пусть с Генкой сначала дерётся! — заявил Стас и показал на здоровяка.

— А ты что, боишься? — усмехнулся я. — Своего пацана решил под кулаки подставить, а самому чистеньким остаться?

— Да плевать, — неожиданно заявил Лёха. — Сначала буду с Генкой. А потом с тобой!

Здоровяк тут же отошёл на два шага в сторону, Лёха повторил за ним. Они были готовы ринуться друг на друга.

— Погодите! — сказал я им. — Надо определиться, до чего драться будем. До нокдауна я вам не дам. Или до первой крови, или пока один не упадёт на спину или на пузо.

— Пока один не упадёт, — предложил Генка.

— Согласен, — поддержал его Лёха.

— Тогда начали! — скомандовал я.

Толпа одноклассников подошла ещё ближе, чтобы лучше видеть, и встала полукругом. А я положил руку мелкой на плечо и отодвинул подальше, чтобы ей случайно не прилетело в пылу драки.

Здоровяк атаковал первым. Обычным деревенским замахом, вся опасность которого в его силе. Но скорость…

Лёха тупо шагнул в сторону и за счёт длины рук зарядил Гене в лицо. Слабо, но обидно.

Здоровяк психанул и пошёл махать руками по очереди, пока не попал Лёхе в корпус. Но тот даже не согнулся, только поморщился.

Какое-то время они ещё лупили друг друга с остервенением детей, но я оставался спокоен. Лёха вёл, хотя у него и была рассечена бровь, Гена шмыгал разбитым носом и сплевывал кровь из разбитых губ. Нестрашные, просто обидные раны.

Наконец, Лёха поставил точку, опрокинув противника. И удар, не сказать, что очень уж сильным вышел, скорее, Генка просто потерял равновесие и упал на спину, раскинув руки. Но это была чистая победа Лёхи.

— Раунд! — громко объявил я, заметив, что Генка готов подняться и ринуться снова в бой уже безо всяких тормозов.

Встав между соперниками, я дал им время немного успокоиться, после чего обратился к здоровяку:

— Проиграл, Гена?

Тот шмыгнул носом, сплюнул наземь и кивнул.

— Проиграл.

— У тебя есть к Генке претензии ещё? — спросил я у Лёхи.

— Нет, — ответил тот, аккуратно щупая бровь.

— А у тебя? — спросил его соперника.

— Нет, — сказал здоровяк, утирая разбитый нос.

— Тогда пожмите друг другу руки в знак примирения, — велел я.

Генка решительно протянул здоровенную ладонь, которую Лёха крепко пожал. Здоровяк-то, похоже, Катькиного парня зауважал, раз сам первый полез мириться.

Наблюдатели принялись обсуждать бой, и столько в их голосах было энтузиазма, будто здесь какие-то бои без правил на их глазах произошли. Тоже мне, римляне в Колизее.

Зато Катька сияла от гордости за своего парня. Я видел, что она готова броситься его обнимать и поздравлять. Но Лёха бы от этого расслабился, и тогда уже вряд ли бы выстоял второй поединок. Пришлось мелкую придержать, чуть надавив на плечо, чтобы не дёргалась раньше времени.

— Теперь ты! — сказал я, указав на Стаса.

— Сейчас Демид! — нервно заявил тот.

— А чего сразу я? — возмутился один из оставшейся парочки оболтусов. — Ты его хотел избить, ты и бей!

— Тогда Родион, — «переобулся» сын бандита.

— Я тоже не буду, — заявил Родион.

— Ссыкуны! — сказал Лёха, сжал кулаки и, растолкав дружков Стаса, двинул на своего обидчика.

Стас немного попятился, насупился, тоже сжал кулаки, выставил их перед собой и… побежал. Да так быстро, что уже через несколько секунд скрылся за углом школы.

Со всех сторон грянул смех. Смеялись все наблюдавшие за шоу одноклассники, Лёха, Катька, даже Генка. Да уж, репутация у Стаса теперь в этой школе подмочена. А уж если рассказ о доблести Стаса дойдёт до его отца, кому-то точно станет очень весело.

Но вопрос мы до конца ещё не решили.

Все смеялись, а вот Демиду и Родиону было не до смеха. Они стояли и испуганно смотрели то на меня, то на Лёху.

— У вас есть к Лёхе претензии? — спросил я их.

Они оба отрицательно завертели головами, забыв от страха, что могут говорить.

— А у тебя к ним? — поинтересовался я у Лёхи.

— Есть, — ответил тот.

Эх, а ведь тут он мог бы поступить благородно, и отпустить их. Впрочем, чего ждать, они все тут школьники, ни мозгов ещё, ни умения драться и вовремя тормозить. Одна подростковая дурь в голове.

— Ну что, пацаны, придётся драться, — произнёс я и, дождавшись, когда эти бедолаги полностью побледнеют от страха, добавил: — Или можете попросить у Лёхи прощения.

— Прости, Лёха, пожалуйста! — первым пришёл в себя Родион.

— Прости, Лёха, это нас Стас заставлял, — добавил Демид.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Лёха.

Всё же не дурак парень — понял, что не сто́ит усугублять там, где нет для этого особых причин. Его недавние обидчики выдохнули и тут же быстро отошли.

— Вы двое свободны! — сказал я этим двоим, после чего обратился к сестре: — А ты объясни зрителям, что концерт окончен, пусть расходятся!

Катька пошла разгонять одноклассников, а два оболтуса убежали. Я же посмотрел на разбитый нос Генки и обратился к здоровяку:

— Иди сюда!

Тот приблизился ко мне с опаской во взгляде. Наверное, подумал, что я его сейчас на что-нибудь загружу или вообще деньги вытрясу. А что, время такое, да и сами бы пацаны наверняка попытались у проигравших отжать что-нибудь. В назидание, так сказать.

Но вместо этого я дождался, когда Катька прогонит одноклассников. После чего сказал:

— Не дёргайся и не бойся! Больно не будет.

Я поднял ладонь, вспыхнувшую зелёным огнём, и лицо Гены быстро пришло в полный порядок — всё же не зря меня Аня учила лекарским заклинаниям. А останавливать кровь и убирать ссадины и мелкие раны было самым простым.

Пацан в шоке ощупал нос и губы, смахнув с лица засохшую кровь.

— Всё, свободен, — кивнул я ему. — Лёха, твоя очередь.

Но Генка уходить не стал, оставшись наблюдать за тем, что произойдёт дальше. Гнать его я смысла не видел — не мешал особо.

Катька же сияла от счастья ничуть не меньше, чем моя рука, под которой срослась без единого намёка на шрам рассечённая бровь Лёхи. Парень при этом стоял и, кажется, старался даже не дышать, чтобы не спугнуть свою удачу.

Это мелкая радовалась, что её парень отбился. А вот сам Лёха прекрасно понимал, что если бы не я, валяться бы ему тут в крови, и, скорее всего, с переломами. Никто бы ведь не разнял их, а вчетвером его превратили бы в отбивную. Вошли бы в азарт и не подумали остановиться, пока не стало бы слишком поздно.

Убедившись, что со всеми всё хорошо, я, обняв Катьку, сказал ей напоследок:

— Я тебя в обиду никому не дам, мелкая.

— Спасибо, Игорь, — прижавшись ко мне, ответила та.

Потрепав её по волосам, я оставил троицу гимназистов и пошёл к выходу. Генка тоже уходить не спешил, и они уже о чём-то втроём общались. Кто знает, может быть, из этого ещё получится неплохая дружба?

Хорошо всё-таки, что я приехал. Мелкой уже помог, и родителей в обиду никому не дам.

* * *

За ужином Катька хвасталась родителям, что Лёху теперь больше не трогают. И что Генка оказался не таким уж и отморозком, и что во всём виноват был только Стас. Но главное, она рассказала, каким я оказался на самом деле крутым, что меня там все боялись. А уж когда рассказывала, как я обоих драчунов вылечил, у неё и вовсе слова кончились, чтобы описать, как это было круто.

Отец слушал её с плохо скрываемой гордостью. Хотя и не упустил случая пожурить меня.

— Зря ты, сынок, им драться позволил, — сказал он. — Раз уж так получилось, нужно было решать конфликт законным путём. А не пускать всё на самотёк. Завтра кто-нибудь из Катиных одноклассников расскажет родителям, и что будет?

— Директор гимназии вместе с преподавателями будут писать объяснительные и рассказывать, как они вообще допустили такую ситуацию на своей территории, — легко парировал я. — Гимназия обязана защищать своих учеников. Мы, между прочим, за это платим. Услуги охраны входят в стоимость обучения.

— Да, пап! — сразу же встала на мою сторону Катька. — Мы за это платим!

Отец лишь головой покачал, но улыбка всё равно на губах проступила.

— Ох, молодёжь…

По телевизору, который мы до этого держали лишь в качестве белого шума, началась криминальная хроника. Ведущий перечислял, сколько уголовных дел в стране заведено, сколько обвинительных приговоров вынесено. Ситуация вырисовывалась неприятная, но чертовски знакомая.

— Вот до чего довёл император Михаил страну своими реформами, — покачала головой мать, вынимая из духовки пирожки. — А теперь Временное правительство её добьёт окончательно.

— Его императорское величество, да упокой господь его душу, хотел, как лучше! — возразил отец. — Он же не знал, Наташ, что на местах его реформы будут саботировать!

Мать водрузила поднос на плиту и бросила полотенце на столешницу.

— Ну да, ну да, — всплеснула руками она. — Никогда такого не было, и вот опять. Кто бы мог подумать, что будут саботировать⁈ Твой император — совсем дурак был? Он в России никогда не был? Не знал, как здесь всё работает?

— Наташа! Не надо так про императора! — возмутился отец и аж побледнел.

Я испугался, что ему опять станет плохо, поднял ладони и громко сказал:

— Не ссорьтесь! Всё равно толку с этого никакого. Что есть, то есть. А кто виноват — сейчас уже не важно. Императора уже не вернуть, реформы не отменить. Надо жить с тем, что имеем.

Отец выдохнул, и по его лицу было понятно, что в целом он согласен и с мамой, и со мной, но очень уж ему стало обидно, что об императоре плохо отозвались. А когда он взял чашку с чаем и отхлебнул из неё, я понял, что сердечный приступ отменяется.

Взглянув на часы, я торопливо допил свой чай и поднялся из-за стола. Обняв и поцеловав мать, произнёс:

— Спасибо за ужин. Всем пока!

— А ты куда это на ночь глядя? — спросила мама, когда я уже направился в коридоре.

— Да Влад помочь попросил, — ответил я, уже обуваясь. — Буду поздно, не ждите меня.

— И сегодня не ночевал, — услышал я голос матери, открывая дверь. — Смотри, Вася, скоро внуков будем нянчить. А там и Катя со своим Лёшей уже свадьбу играть будут.

— Ну, ма-ам! — возмутилась мелкая смущённым голосом.

Усмехнувшись, я закрыл дверь квартиры и побежал по лестнице.

* * *

Место для проведения поединка выбрали достаточно далеко от нашего района, но оно очень подходило для такого мероприятия. Снаружи — заброшенный склад, а вот внутри расставлена дорогая мебель, возведена клетка, внутри которой разместили большой восьмиугольный ринг.

Вокруг клетки стояла охрана — мрачные ребята в форме без опознавательных знаков, зато с оружием и дубинками. Хмуро глядя не на идущий в клетке поединок, а на гостей, они прохаживались по периметру.

К потолку поднимались трибуны в четыре ряда, с которых гости наблюдали за происходящим на ринге. Моё место было на верхнем ряду, и я протиснулся сквозь возбуждённую толпу.

По рядам ходили девушки в купальниках, разносящие гостям напитки и принимавшие ставки.

— Не желаете поставить на Кувалду? — обратилась одна из них ко мне.

— На Кувалду? — на автомате переспросил я.

— Влад Кувалда — фаворит главного боя, — пояснила девушка. — Но на него коэффициент маленький. На Хардкора больше.

— Давайте в другой раз.

— А попить что-нибудь возьмёте?

— Нет, спасибо, — ответил я, и девушка тут же потеряла ко мне интерес и пошла дальше.

В помещении царил запах алкоголя, пота и крови. Идущий бой не был первым, и ринг был уже местами покрыт разводами плохо затёртой крови.

Распалённая толпа кричала и вопила, но грани не переходила, ни драк, ни какой-либо нездоровой суеты я не заметил. Поэтому сосредоточился на ринге.

А там один мужик буквально забивал другого в сетку. Прижав его локтем к ограждению, бил и бил уже разбитым кулаком в лицо. Его противник уже даже не пытался защищаться, его руки безвольно висели вдоль тела. Он вздрагивал от ударов, но даже остановить избиение не попытался.

Жесть.

— Давай! Давай! — скандировали трибуны, подбадривая победителя.

Тот, наконец, отступил в сторону и вскинул руки, крича от переполняющих его эмоций на потеху толпе. А его противник пошатнулся и рухнул лицом вперёд, даже не выставив руки.

Пока толпа продолжала орать от возбуждения, клетку открыли, внутрь нырнула пара человек. Избитого подхватили за ноги и потащили, оставляя кровавые разводы на ринге.

Надеюсь, у них здесь есть лекари, и мужика вылечат. Иначе это уже совсем какой-то беспредел получается. Одно дело, если позволяют так калечить участников на потеху толпе, и совсем другое, если после этого не окажут никакой помощи.

Победитель тоже ушёл с ринга, и двое человек с вёдрами и швабрами символически протёрли поверхность, залитую кровью. Не столько смыли, сколько размазали, добавляя антуража происходящему.

Как же мне всё это не нравится.

— А теперь гвоздь нашей программы! — объявил ведущий, выпрыгнувший на ринг с микрофоном в руке. — Фаворит сезона! Вла-а-ад Кувалда!

Толпа заорала в исступлении, и я увидел, как на ринг выходит мой друг.

В боксёрских трусах чёрного цвета и красных кедах он поднял руку и, довольно улыбаясь, описал почётный круг по рингу. Намазанный маслом торс блестел, какие-то дамы завизжали, приветствуя Влада.

— И против него, — продолжил ведущий, поворачиваясь в самом центре, — наш непобедимый, неудержимый и несокрушимый Гарри Хардкор!

Крики людей стали ещё громче, и на арену вышел просто огромный мужик в белых трусах и чёрных кедах. Лысый, с широкой челюстью он не стал размениваться на приветствие толпы, а сразу же указал на Влада пальцем, после чего со зверским выражением лица провёл себе пальцами по горлу.

— Бой! — объявил ведущий.

Влад ещё улыбался, когда в челюсть ему прилетел кулак противника. Друга швырнуло на сетку клетки, и он рухнул на пол ринга, разбросав руки в стороны.

## Глава 5

Я даже привстал на месте, не сдержав эмоций.

Гарри прошёлся по рингу, вскидывая обе руки и свирепо крича, разбрызгивая слюни. Похоже, праздновал победу одним ударом. Толпа неистовствовала, приветствуя его.

Но Влад зашевелился, упёрся кулаками в пол и выпрямился. Мой друг приподнял голову, сплюнул кровь на пол и под радостный рёв трибун встал на ноги. Подняв руку вверх, он покачал ей, приветствуя толпу.

— Я могу начинать⁈ — закричал он, заставив Гарри вздрогнуть и обернуться.

Хардкор стукнул кулаком об кулак и пошёл на Влада. А тот усмехнулся и, сделав шаг навстречу, поднырнул под руку противника и врезал ему такой апперкот, что здоровяка подняло в воздух примерно на метр, где тот завис на секунду, прежде всем своим немалым весом рухнуть на ринг.

Несмотря на то, что в боях участвовали лишь одарённые, на ринге было запрещено использовать атакующие заклинания. Однако ставить усиление тела и добавлять при помощи магии силу своим ударам не воспрещалось. Второе даже приветствовалось — это лишь добавляло зрелищности поединку.

Влад попрыгал на месте, с наслаждением слушая крики с трибун. Шоу продолжалось, люди были рады. И мой друг купался в этой славе, не спеша добивать противника.

Гарри тем временем встал на колено и, тряхнув головой, стал разгибаться. Его глаза налились кровью, на шее и висках вздулись вены. И без того огромное тело вздулось напряжёнными мышцами. Он выглядел крайне злым и очень опасным.

Влад махнул рукой, подзывая соперника, и Хардкор, как бык, ринулся вперёд. Мой друг легко оттолкнулся от ринга и ударил ногой с разворота. Но из-за разницы в росте его нога пришлась не в лицо соперника, а в шею.

Набравший скорость Гарри потерял ориентацию в пространстве и влетел головой в сетку. А Влад подобрался ближе и с бешеной скоростью заработал руками, колотя соперника по спине и почкам. Хардкор резко повернулся, игнорируя удары более лёгкого противника.

— А-а-а-а!!! — заревел он, молниеносно хватая Влада за голову.

И с силой впечатал друга в сетку лицом. Влад в последний момент подставил руки, и я со своего места услышал, как захрустели его суставы. А Хардкор нанёс свой удар в почку противника, и Влада скрутило от боли.

Он упал на колено, и только чудом его затылок разминулся с кулаком Гарри, который едва не прорвал рукой сетку. Хардкор отступил, баюкая рассечённую о металл руку. И это дало время Владу подняться.

Выпрямившись, он сделал несколько шагов в сторону и, резко сократив дистанцию, всё ещё шатаясь от боли, выплюнул струю крови прямо в лицо здоровяку. Тот озверел вконец, зарычал, вслепую размахивая руками.

А Влад, танцуя вокруг противника, выждал момент и, когда повреждённая рука Хардкора оказалась в досягаемости, перехватил её и, напрягшись от усилий, переломил локоть в обратную сторону.

Зал содрогнулся от страшного рёва боли, люди вокруг меня впали в какой-то экстаз. Мой взгляд зацепился за мужика, у которого аж пена изо рта пошла, так его переполняли эмоции. Чёрт возьми, куда я, мать его, попал⁈

Гарри развернулся на пятках, стараясь достать Влада, но тот не стал разрывать дистанцию, а вместо этого рухнул на колени, пропуская огромный кулак над головой. И тут же зарядил Хардкору в брюхо, выбрав момент, когда тот расслабит корпус. Здоровяк шагнул назад, сохраняя равновесие, и Влад бросился на него, нанося удар за ударом.

Хардкор даже с одной рукой умудрялся исправно лупить по моему другу, но тот принимал удары на плечи, не давая попасть в голову. От каждого замаха Гарри воздух стонал, но Влад не сдавался.

Рука друга повисла вдоль тела, отбитая гигантом. Но он добрался до противника, нанеся ещё один апперкот. Хардкора повело, но он не упал на этот раз, а упёрся в сетку клетки.

И Влад вновь оттолкнулся от ринга, чтобы ногой в развороте свалить противника на пол. Хлёсткий удар прозвучал, как гром. Гарри дёрнул головой в сторону, выплёвывая изо рта кровь вперемешку с осколками зубов. Его руки повисли вдоль тела.

Влад отскочил назад, разрывая дистанцию. А Хардкор всей своей тяжёлой тушей грохнулся на ринг без сознания. Секунду ничего не происходило, две, три…

Зал замер в ожидании, он надеялся, что несокрушимый и неудержимый сейчас вспомнит о своих громких титулах и поднимется.

Но Гарри Хардкор остался лежать, он не подавал признаков жизни, даже когда его потащили за ноги из клетки. Ворвавшийся на ринг ведущий вскинул руку моего друга, который к этому времени уже смотрел на мир плывущим взглядом.

— И-и-и-и Вла-а-ад Кувалда доказал своё право зваться чемпионом нашей арены! — объявил ведущий. — Поздравляем победителя!

Толпа снова взорвалась криками, на этот раз хватало и тех, кто был недоволен исходом поединка. Похоже, они ставили на Хардкора, а тот так их подвёл.

Тем временем Влад вышел из клетки и двинулся, пошатываясь, куда-то за трибуны. В него с верхнего ряда прилетел белый бюстгальтер, и мой друг ловко его поймал. Осмотрел, улыбнулся, увидев написанный красным маркером телефонный номер, и изобразил жестом, что обязательно позвонит. Трибуны от этого взревели ещё сильнее. Да уж, мой друг научился делать шоу.

Я уже сошёл с трибун и двигался к Владу, но пока обходил периметр, друг уже скрылся. Зато мне встретился Олег, при виде которого сразу же захотелось дать этому уроду в морду.

— О, Игорь! — неискренне обрадовался мне Олег. — А ты куда?

— К Владу.

— Погоди, его сейчас подлечат, и он сам выйдет, — Олег придержал меня за рукав. — Не переживай, будет как новенький. Не в первый раз. Пойдём к запасному выходу, оттуда бойцы выходят.

Ещё раз глянув в коридор, куда увели Влада, я всё же решил не прорываться за другом, а последовать за Олегом. Он явно лучше меня знал, что и как здесь устроено. Мы вышли на улицу и, обойдя здание склада, остановились у старых мусорных баков.

Олег вытащил из кармана смятую папиросу, набитую явно не табаком, и смочил её кончик слюной.

— Будешь? — предложил он мне, доставая из кармана зажигалку.

— Не употребляю, — ответил я.

— Ну, как скажешь. Моё дело предложить. А я вот люблю после тяжёлого денька как следует расслабиться.

Это у него-то день тяжёлый? Мы пахали, я и трактор.

Через некоторое время железная дверь со скрипом распахнулась, и к нам вышел совершенно невредимый Влад. На нём висела худая блондинка с накрашенными алой помадой губами и непропорционально большой грудью, едва прикрытой чёрным топом. На плечах Ольги болталась куртка Влада, та, в которой я встречал его возле дома.

— Гарик! — воскликнул Влад, аккуратно снял подругу со своей шеи, приблизился ко мне и крепко обнял. — Видал, как я этого бугая отделал, а?

— Видал, как тебя самого в фарш чуть не превратили, — покачал я головой. — Но ты, конечно, молодец. Я уж думал, всё с первого же удара и закончится.

Влад рассмеялся, хлопая меня по спине.

— Да ладно тебе, Гарик, ты же не думаешь, что я просто так ту плюху получил? Людям нужно шоу, они хотят видеть красочный бой, — пояснил друг. — Да, риск был, не скрою, рука у Хардкора тяжёлая. Но ведь я победил! Да и все травмы в качестве бонуса всё равно победителям исцеляют. Поэтому я всегда побеждаю. Не хочу, как все проигравшие, в больничке месяц лечиться.

Да уж, хорошая мотивация для бойцов выкладываться по максимуму. Если ты знаешь, что в случае победы вернёшься домой целым и здоровым, ты не станешь сдерживаться. Так и бои красивее, и крови проливается больше, людям нравится, они платят деньги охотнее.

— Ну что, поехали в бар, отметим мою победу? — весело предложил мне Влад, после чего повернулся к Олегу с Ольгой.

В этот момент его девушка как раз возвращала Олегу папиросу и выдыхала густой белый дым. У меня аж кулаки зачесались выбить из обоих всё, что они скурили.

— Лучше бы домой поехал, отдохнул, — покачал я головой, глядя на Влада.

— Фу, какой ты скучный! — заявила Ольга, взглянув на меня с нескрываемым презрением. — А вот Влад у нас не такой!

Она обняла моего друга и крепко поцеловала в губы. Демонстративно, старательно изображая страсть, которой явно не испытывала. Да уж, нашёл Влад, с кем связаться — такая высосет всё до копейки и бросит. Шваль, одним словом.

— Да ладно тебе, Гарик, — шлёпнув подругу по тощей заднице, повернулся ко мне Влад. — Поехали с нами, оттянемся хорошенько. В хороший бар заглянем, глядишь, найдём тебе там какую-нибудь девчонку…

— Не, я не поеду, Влад, — отмахнулся я. — Отойдём на пару слов.

Олег хотел было к нам присоединиться, но мне хватило взгляда, чтобы он остался стоять с глупой улыбкой обдолбанного человека. Ольга надула губы, всем своим видом демонстрируя, как ей не хочется ждать.

— Влад, давай только быстрее, ладно? А то чё мы из-за этого ботаника скучаем? — заканючила она.

Мы с другом отошли от Ольги и Олега метров на десять, и я высказал всё, что у меня накипело:

— Влад, ты дебил? Я понимаю, тебе лекари раны убирают и кости сращивают, но, похоже, отбитые мозги они тебе вправить не в силах. Ты не понимаешь, что Ольга просто тебя использует, чтобы ты оплачивал все её хотелки? А этот ублюдок Олег просто хочет отдохнуть за твой счёт.

— С Ольгой у нас всё серьёзно, брат, — искренне веря в то, что говорит, заявил Влад.

— Того, что она серьёзно в тебя вцепилась, я и не отрицаю, — покачал я головой. — Но она бросит тебя, как только ты начнёшь проигрывать.

— Вот поэтому я и не начну, Гарик, — самоуверенно заявил Влад и рассмеялся.

— Да я тебе вообще про другое пытаюсь сказать, — махнул я рукой.

Объяснять что-либо было бесполезно. Влад пребывал в состоянии эйфории, он поймал волну, и его несло к крутому будущему. И сколько ни предупреждай, что это крутое будущее — обрыв, он не услышит. Сейчас-то всё отлично, так о чём переживать?

— Ладно, хрен с тобой. Поезжай куда хочешь. Если есть желание спустить за один вечер заработанные кровью деньги — кто я такой, чтобы тебе мешать?

— А ты точно не поедешь с нами? — уточнил друг в последний раз.

— Точнее не бывает. Я в принципе с твоим Олегом за один стол не сяду, и уже тем более в такой ситуации, — честно ответил я. — А ты постарайся хоть часть заработанных сегодня денег сохранить.

— Погоди! — сказал Влад и полез в карман. — Я сегодня ещё и поставил на себя кое-что. С учётом платы за бой очень много вышло.

Он достал из кармана толстую пачку денег. Не считая, меньшую часть из них положил назад в карман, остальное протянул мне. Даже на беглый взгляд за сегодня Влад получил никак не меньше двадцати тысяч.

— Возьми на всякий случай, пусть у тебя полежат. Заберу на днях. Пропить я всё не пропью, а потерять могу, — признался Влад.

— Ладно, заберёшь потом, — кивнул я, сворачивая купюры в трубку и убирая их в карман своей куртки. — Удачи тебе.

— Она всегда со мной, брат, — улыбнулся Влад, прежде чем хлопнуть меня по плечу и пойти обратно к Олегу с Ольгой.

Я постоял ещё немного, наблюдая, как они удаляются, а потом направился домой.

* * *

Домой я всё-таки успел вернуться не слишком поздно. Родители как раз садились пить чай, так что я пристроился к ним третьим.

Мать выглядела грустной, отец — задумчивым. Явно в моё отсутствие их спор не прекратился, и накрутили они себя порядочно. Но хоть без приступов обошлось, и то хлеб.

— Что случилось у вас, пока меня не было? — спросил я, когда мать поставила передо мной кружку с чаем.

— Да что-что, — вздохнула она, придвигая ко мне блюдо с пирожками. — Рассказывала отцу свежие новости. Завод наш тоже сократить хотят. Купить его кто-то собирается, вот нас и разгонят скоро, скорее всего. Говорят, что перепрофилируют под что-то другое. А как молочный завод перепрофилировать? Водку будут выпускать, вместо молока, сметаны и масла? А есть-то люди что станут? Так, скоро на лебеду перейдём. И куда это Временное правительство только смотрит?

Вопрос был риторическим, но отец всё равно за него зацепился.

— Никуда оно не смотрит, Наташ, — сказал он, глядя в свою кружку. — Пока новый император за дело не возьмётся, никакого порядка и не будет.

— Да что-то не торопятся эти временные нового императора на престол сажать, — отмахнулась мать. — Как бы князь Борис сам туда ни надумал сесть.

— Не имеет он такого права! — возмутился отец. — У его императорского величества остались наследники!

— Так ведь не прямые.

— Два племянника! — возразил отец, размахивая надкусанным пирожком от эмоций. — И уж у них-то точно прав на престол побольше, чем у этого Бориса!

— Да что там с тех племянников? — возразила мать. — Один малой ещё, а у второго ветер в голове. Уж лучше вообще без императора, чем с таким.

— Да что ж ты такое говоришь, Наташенька? — всплеснул руками отец. — Да как же Россия, да без императора?

* * *

Москва, Кремль, кабинет председателя Временного правительства

Очередное собрание Временного правительства затягивалось. Хозяин кабинета помешивал чай в чашке, не обращая внимания на спорящих за столом.

— Нам нужно сокращать расходы, экономика разваливается! — отстаивал свою позицию князь Курляндский. — Ещё чуть-чуть, и придётся из собственных средств страну содержать. Решать надо, господа, этот вопрос. И решать кардинально!

— Идея замечательная, Сергей Владиславович, — усмехнулся князь Туркестанский. — Давайте действительно на ваши деньги станем страну содержать. И так уже все сократили, как завещал покойный император. Дальше-то что делать?

— Ну, положим, деньги я могу найти, — закончив размешивать сахар в чашке, заговорил Борис Николаевич. — Возьмём у англичан несколько кредитов, у немцев. На первое время нам хватит, но сокращать расходы всё равно придётся. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше будет всем.

— А отдавать мы эти кредиты за счёт чего будем? — возразил князь Уральский, нервно поглаживая седую бородку. — Может, ещё землю продавать начнём? Давайте уже во все тяжкие пустимся.

— Вы, Святослав Георгиевич, не переживайте, — глядя на самого старого среди членов Временного правительства, заговорил Борис Николаевич. — Вы у нас за экономику отвечаете, вот и посчитайте, сколько нам нужно, чтобы не рухнула страна. А отдавать мы эти кредиты будем с помощью нефти, газа и леса. Россия огромная, запасов хватает, перетерпеть сложный период мы вполне сможем. Так что с вас нужны трезвые цифры — сколько брать, на какие проценты соглашаться.

— Я как министр экономики и промышленности с вами категорически не согласен, Борис Николаевич, — возразил Святослав Георгиевич. — Вместо того, чтобы идти в Европу с протянутой рукой, нужно вводить государственный контроль над рынком, не закрывать, а перезапускать предприятия. Мы же почти всё производство с господдержкой уже либо продали, либо сократили! Неудивительно, что у нас экономика трещит по швам — вместо того, чтобы аккумулировать деньги, мы сами рубим сук, на котором сидим! Торговать надо с Европой, а не деньги у них занимать!

— Так если эти предприятия без государственной поддержки не могут выстоять, — вмешался в разговор князь Сибирский, — зачем они тогда нужны? Никакой самоокупаемости — это прямые потери для казны Российской Империи. Мы содержим, получается, убыточные заводы.

— Некоторые отрасли необходимо поддерживать, Илья Николаевич, — возразил ему Святослав Георгиевич. — Иначе то, что происходит сейчас, уже в скором времени покажется нам блаженными временами!

— Что же тогда вы, наш дорогой министр экономики и промышленности, допустили всё это? — с улыбкой спросил князь Сибирский. — Отчего у вас заводы закрываются?

— А что же вы, министр внутренних дел, допустили, чтобы по стране выросла преступность как на дрожжах и творилось беззаконие? — не остался в долгу Святослав Георгиевич.

— Однако именно у вас на Урале это всё происходит, — покачал головой князь Сибирский. — На остальных землях хоть и сложно, но такого разгула бандитизма и откровенного беспредела нигде нет.

— Так, потому что вы на моей территории ведомства обезглавили! — разозлился князь Уральский. — Это же по вашему приказу на моей земле полицию сокращают!

— Не по моему, — возразил Илья Николаевич. — Мы все здесь согласились сокращать штаты. Я следую общему решению.

— Но именно на Урале вы сняли всё полицейское руководство — самых лучших специалистов перевели в другие места!

Князь Сибирский на это лишь улыбнулся и нанёс удар в самое больное место:

— А может, вы просто уже не способны поддерживать порядок на вверенных вам государем землях? Как так, Святослав Георгиевич, вы же были первым сторонником его императорского величества? Может быть, пора уже на покой?

Князь Уральский сжал кулаки, но ответить не успел.

— Хватит, господа! — чуть повысив голос, хлопнул по столу Борис Николаевич. — Эти споры ничего не решат и никому не помогут. Расходы нужно сокращать. Это очевидно. По-хорошему нужно и медицину перевести на платную основу, и образование бесплатное отменить.

— Так-то оно так, да только народ взбунтуется, — заметил Азамат Батырович. — И без того уже разговоры ходят, что мы нового императора не представили, потому как власть себе забрали и теперь хотим на место монарха претендовать сами.

— Императора они хотят нового видеть? Возмущаются, что до сих пор на престол никто не взошёл? — с ехидной усмешкой произнёс Борис Николаевич. — Ну пусть спасибо Михаилу-реформатору скажут. За то, что закон о престолонаследии изменил.

* * *

Екатеринбург, квартира Вороновых, Игорь Васильевич Воронов

Зазвенел дверной звонок, и я поспешил открыть — время позднее, мелкая уже давно спит. Глянув в глазок, я отворил дверь и окинул взглядом Саню. Лицо его было напряжено.

— Что случилось? — спросил я, выходя в подъезд и прикрывая дверь, чтобы не тревожить голосами родителей.

— Мне сейчас Влад позвонил, — сообщил наш будущий юрист, — попросил приехать в «Медведь». А перед этим деньги какие-то у тебя забрать. И всё это срочно. Я спрашивал, что случилось, но он не ответил.

— А чего он мне сразу не позвонил? — спросил я.

— Понятия не имею, — ответил Саня.

— Ясно, — кивнул я. — Жди здесь.

Наскоро одеваясь, я подумал, что был прав, когда говорил Владу, что добром его поездка в бар не закончится. Друг вляпался в какую-то историю, а мне звонить не стал, чтобы я ему нотации читать не принялся. Дебил он у нас всё-таки, но свой дебил.

Взяв деньги Влада и добавив сверху своих на всякий случай, я вышел из дома.

— Ну, поехали в «Медведь», — сказал я Сане и первым побежал по лестнице.

## Глава 6

И как, спрашивается, Влад из бара попал в один из самых дорогих ресторанов Екатеринбурга? Там в хорошие-то времена собиралась публика, далёкая от соблюдения законов, а теперь, наверное, и вовсе на каждом посетителе пробу ставить некуда. И чего его туда потянуло? Неудивительно, что он вляпался в неприятности.

Мы с Саней уже видели вывеску «Медведь» с оскаленной пастью зверя, сияющую в ночи. Пройти оставалось метров триста, когда друг решил поговорить.

— Не нравится мне это, Игорь, — произнёс будущий юрист. — У этого места не самая добрая слава. Мне отец рассказывал, какие тут порядки на районе.

— Мы не будем здесь задерживаться, — ответил я, — заберём Влада и домой, мне тоже не улыбается здесь долго торчать.

Охраны у входа не было, так что мы спокойно вошли, просто толкнув двери.

В лицо сразу ударил яркий свет, заставив поморщиться. Ноздри уловили запах табака, пролитого алкоголя и дорогого парфюма. Народ отдыхал вовсю. Я ещё толком не успел оглядеться, а уже заметил разбитое зеркало на стене и несколько переломанных стульев, сложенных возле гардероба.

Пройдя через зал, мы увидели сидящего в углу Влада. Он был побит, всё ещё пьян, смотрел на всех исподлобья и вытирал тыльной стороной ладони разбитый нос; а рядом с ним стояли наготове пара дюжих молодцов с не менее побитыми рожами. Рядом ошивался, видимо, администратор заведения — худой, высокий и очень нервный мужчина.

А вот ни Ольги, ни Олега, разумеется, рядом не наблюдалось.

— Где директор ресторана? — громко спросил я, когда вся троица мужиков уставилась на меня.

Тут я заметил в руках худого ствол, который тот держал в руке так, чтобы его не было заметно издалека. Похоже, это не администратор, а начальник охраны. И ведь даже не прячет особо пистолет. Да уж, слава ресторана себя оправдывала. Хорошо ещё, во Влада стрелять не стали.

Спрашивать, кто мы такие, мужики не стали: знали, что Влад про деньги говорил по телефону. Один из охранников по жесту вооружённого отправился в подсобку, и через пару минут вернулся с ещё одним мужчиной — невысоким крепышом с пышными усами, завитыми кончиками кверху.

Судя по всему, это и был директор заведения.

— Вы, так полагаю, принесли деньги за дебош своего друга, — довольным тоном произнёс он, едва не потирая руки от предвкушения заработанной премии. — Отказался оплачивать счёт, разбил зеркало, мебель поломал, подрался с охраной. Так что давайте решать по деньгам, или придётся привлечь полицию.

Я его слова проигнорировал, вместо этого встал возле Влада и обратился к нему:

— Магию не применял?

Тот покачал головой, отчего у него, похоже, даже небольшое головокружение случилось.

— Не-а, — пробурчал друг. — Не совсем же я дурак.

— Уже хорошо, не переживай, сейчас всё порешаем, — кивнул я. — А чего в драку-то полез вообще? На хрена вы вообще сюда попёрлись? В бар же хотели?

— В баре нам показалось неинтересно, — признался Влад.

— Вам? Или Ольге твоей? — уточнил я.

— Ты к ней предвзят.

— Охренеть, какие слова ты вспомнил по синей лавке, — восхитился я и хлопнул Влада по плечу. — Рассказывай, как всё было.

— Ваш друг отказался платить по счёту… — начал было директор ресторана.

Я резко поднял руку прямо перед носом у мужика, дав ему понять, что его пока ни о чём не спрашивают. Со стороны это, наверное, выглядело феерично — как ни крути, а мне всего восемнадцать лет, и для пацана я вёл себя очень нагло. Но опыт прошлой жизни подсказывал: иначе с таким нельзя.

— Да нормально всё было, — произнёс Влад, вытирая кровь из разбитого носа. — Заказывали, пили, ели. Всё в порядке было, а потом Ольга с Олегом ушли покурить…

— А здесь курить типа нельзя? — перебил я друга, кивая в сторону ближайшего стола, на котором стояла металлическая пепельница.

— Ну ты же понимаешь, о чём я, — пожал плечами Влад. — Так вот, они пошли покурить, а ко мне девка какая-то подсела. Принесла шампанское с собой. Поболтали. Я даже и не помню, о чём. А потом мне говорят, что она заказывала это шампанское.

— Но она заказывала! — влез в разговор директор ресторана. — Самое дорогое! Две бутылки! И вы вместе его пили.

— Я не помню, чтобы она что-то заказывала, но даже если и так, с чего я должен оплачивать её заказ? — налившись кровью от злости, возразил Влад, повышая голос.

— Потому что она заказывала всё на ваш столик! — предусмотрительно встав за спиной мужика со стволом, ответил директор. — Но речь сейчас не об этом! А о том, что вы устроили драку и избили охрану!

— Судя по всему, не так уж и сильно он их избил, — сказал я, кивнув на охранников.

— Этих — да, несильно, — согласился директор. — Но третий у меня в кабинете лежит, и у него, похоже, сломана нога.

Ну, хоть не убил, уже хорошо, а то с пьяного мага станется. Тем более, когда он не просто маг, а, можно сказать, профессиональный боец без правил.

Я глянул на Влада — тот выглядел, как побитая собака, понимающая, что нахулиганила и придётся понести наказание.

Но одно дело — драка, здесь Влад виноват, и другое — подстава с шампанским. Я такие приколы ещё из прошлой жизни помнил.

Сидишь себе в кабаке, нормально отдыхаешь. И тут к тебе ни с того, ни с сего подсаживается сногсшибательная красотка. Заказывает шампанское, пока ты рот открыл от радости, что на тебя такая девушка повелась, затем она выпивает с тобой пару бокалов и растворяется в толпе. А потом тебе приносят счёт, где эта бутылка шампанского стоит как банкет на двадцать человек. Ты возмущаешься, тебе приносят меню. И в нём именно такая цена. Твои проблемы, что не углядел за своей «знакомой».

Безусловно, если отказаться, вызвать полицию и написать заявление на неустановленную гражданку и ресторан, обвинив их в мошенничестве, то тебя тут же «простят». Однако на такие действия не все идут, ведь обычно одного только вида грозной охраны с большими кулаками хватает, чтобы заставить граждан раскошеливаться и оплачивать чужое шампанское.

И, похоже, Влада решили развести на этот трюк. А Влад решил устроить драку.

— Могу я посмотреть на счёт? — спросил я у директора ресторана.

— Да, пожалуйста, — ответил тот, протянул мне длинный исписанный листок и добавил: — Это копия.

— Боитесь, что я оригинал порву и съем? — усмехнулся я и принялся изучать счёт.

Неплохо, очень даже неплохо. Почти на шесть с половиной тысяч. Четыре из которых — как раз за те злосчастные две бутылки шампанского. Но даже если и без него смотреть, то неплохо мой друг посидел — на две с половиной тысячи. Примерно десять зарплат моей матери. Мощно присосались к Владу Олег с Ольгой.

Кстати, где они? Сбежали, как жареным запахло?

— А Олег с Ольгой так и не вернулись, да? — спросил я, снова обернувшись к Владу.

— Да вроде бы… — начал было друг, но после махнул рукой.

А я снова посмотрел на счёт.

— Не забудьте про остальные убытки, которые причинил ресторану ваш друг, — напомнил директор, — за зеркало вместе с мебелью две с половиной тысячи и на лечение охранникам пять на троих.

Похоже, кто-то сказал этим уродам, что у Влада есть деньги. На шару они не стали бы первого попавшегося парня так разводить.

— Или мы всё-таки вызываем полицию? — вставил усач.

— Но вы же откровенным криминалом занимаетесь — подставой с шампанским, — улыбнулся я в ответ. — И при этом хотите полицию вызывать?

— Он избил троих! — заявил директор ресторана, указывая в сторону Влада.

И тут впервые с момента нашего прихода заговорил Саня.

Стоя между мной и Владом, он вдруг выпрямился, расправил плечи и, как никогда раньше, стал походить на своего отца. Я легко мог представить Саню в форме прокурора, который зачитывает обвинение.

— Драка может быть классифицирована, как административное правонарушение, — уверенным тоном заявил он, — и, скорее всего, так оно и будет, даже несмотря на перелом ноги, который ещё и освидетельствовать надо. И мы ещё не говорим о том, что пока следствие не установило, не оказался ли Влад вынужден избивать вашу охрану исключительно в целях самообороны. В руках вашего человека пистолет, — и друг просто указал на мужика со стволом пальцем. — Одного наличия оружия в руках вашего человека хватит, чтобы суд признал действия нашего друга оправданными. И мы ещё не знаем, на каких основаниях ваш сотрудник так спокойно расхаживает по общественному месту с оружием в руках.

Директор как-то резко вспотел и сглотнул слюну. А стоящий с пистолетом мужик убрал оружие за спину, под пиджак.

— А вот подстава с шампанским, в отличие от драки — это гарантированное мошенничество, — продолжил Саня. — Учитывая, что действуете вы всё заодно, группой, это уже статья Уголовного кодекса, и пойдёте вы не пострадавшими, а обвиняемыми и получите от пяти лет каждому. А автору этой задумки накинут ещё лет пять за организацию преступной группы. Мне назвать статьи, по которым ваше дело будет рассматривать суд?

— Не надо нас пугать полицией! Мы её не боимся! — заявил директор ресторана, но как-то неуверенно. — Вы должны оплатить счёт. Это дело принципа!

— Дело принципа? — усмехнулся я. — Помимо того, что мы вас самих закроем, мы ещё и кабак этот прикроем. Адвокаты за такое дело возьмутся с радостью. Так что будете потом хозяину этого ресторана объяснять, какие вы принципиальные.

Директор вдруг побледнел. То ли хозяина испугался, то ли дошло, что я не шучу.

— Так что там насчёт полиции? Вызываем? — спросил я, демонстративно оглядываясь. — О, вон и телефон на барной стойке. Набираем?

— Погодите-погодите, — запричитал директор. — Давайте решим проблему без посторонних. В конце концов, вы же ради этого и приехали, верно?

— Считай, что уже решили, — ответил я, после чего обратился к Владу, хлопнув того по плечу:

— Вставай, мы уходим!

— Но как же счёт за еду? — возмутился усач. — А за зеркало?

Его охранники серьёзно напряглись, высокий потянулся к пистолету за спиной.

— Считайте, что это компенсация за причинённые нам и нашему другу моральные страдания, — ответил я. — Идём, Влад!

— Но оплатите хотя бы лечение охранникам! — воскликнул директор ресторана.

— Тут царапины, — указал я на мордоворотов. — Они даже не морщатся и готовы продолжать. За что платить-то?

— У Игната сломана нога! — напомнил усач.

— Где он? — спросил я.

— Пойдёмте.

Директор завёл меня в свой кабинет, из которого недавно вышел. Там на диване лежал ещё один бугай с задранной штаниной. Перелом, похоже, действительно имелся, здоровый мужик едва не плакал, когда касался ноги.

— Ща посмотрим, — сказал я и взялся за ногу.

Переломы ног я ещё не сращивал, но пальцы и руки приходилось. Разница не большая, разве что магии нужно влить побольше и поднапрячься посильнее. Управился минуты за три. Разбитые нос и губу, ссадины и вывихнутое плечо трогать не стал принципиально — не благотворительностью я сюда пришёл заниматься, а друга забрать. И перелом срастил не из жалости, а чтобы в случае, если дело дойдёт до полиции, на Влада не повесили нанесение особо тяжкого вреда здоровью.

— Тут только ушиб, — сообщил я, отряхивая руки. — В следующий раз будет думать, на кого прыгает. Всё, мы пошли.

И больше не говоря ни слова, я вернулся в зал, кивнул парням на выход и бросил директору ресторана:

— Счастливо оставаться, господа!

Охрана не стала нас останавливать, так что мы без препятствий выбрались на свежий воздух.

Стоя на крыльце, Саня напряжённо выдохнул, а Влад расплылся в улыбке.

— Спасибо, парни, выручили, — произнёс он, обнимая нас с Саней за плечи. — Что бы я без вас делал⁈

— В полиции объяснительную писал, — ответил будущий юрист.

— Хорошо, что ты магию применять не стал, а они наряд не вызвали, — заметил я. — Из участка тебя было бы сложнее вытаскивать.

— Это было бы невозможно, — вставил будущий Саня.

— Отовсюду возможно, даже из тюрьмы, — ответил я, — просто сложнее и дороже.

Саня рассмеялся, решив, что я пошутил. Хороший он парень, но тяжело ему придётся в ближайшее время. Впрочем, я рядом.

В этот момент к ресторану подлетели две затонированных в ноль машины. Из одной тут же выскочили три здоровых бугая в дорогих костюмах, и оглядевшись по сторонам, уставились на нас. И как-то нехорошо уставились, мне аж неприятно стало. Подышали свежим воздухом, твою мать.

Тем временем из второй машины, с переднего пассажирского сидения, вылез ещё один такой же амбал, он подошёл к задней двери и открыл её.

Все эти мужики в пиджаках не держали на виду оружия, но вряд ли оно им вообще было нужно. Я настолько мощных одарённых даже в академии не видел. А тут они простая охрана. Кого же они охраняют?

Долго гадать не пришлось — из второй машины медленно выбрался хорошо выглядевший худой, высокий мужчина слегка за пятьдесят. Волосы полностью седые, подбородок гладко выбрит, холеное лицо, несколько золотых колец на пальцах — не родовые, но крайне недешёвые. И невероятно хищный взгляд — от такого сразу становится неуютно, если ловишь его на себе.

И по сравнению с ним даже я со своим невероятно сильным даром был лишь мальчиком для битья. Кто же это приехал поужинать в «Медведе» на ночь глядя? И почему его охрана так на нас смотрит?

Седой обвёл нас взглядом и усмехнулся.

— Это вы мою охрану поломали? — он покачал головой и продолжил: — Еду я ужинать, не спешу, а мне звонят ребята и говорят, что в моём ресторане какие-то залётные малолетки устроили беспредел: зеркало разбили, охрану поломали, управляющего построили. Пришлось поднажать, и вижу, едва успел.

Ситуация окончательно перестала быть томной. Этому мужику будет плевать на ущерб и на охрану, он нас просто в бараний рог скрутит исключительно ради того, чтобы другим не повадно было у него в ресторане права качать.

А ведь могли уйти. Нет же, решили подышать воздухом на крыльце.

— Откуда вы, такие борзые? — спросил седой.

— Мы не борзели, — ответил я. — Просто не дали себя развести.

— Да нет, — седой покачал головой. — Борзели. Ты знаешь, кто я?

— Не знаю. Вы не представились.

— Вообще, страх потеряли, — вздохнул мужчина и обратился к одному из своих охранников: — Переломайте им ноги и выбросьте в канаву.

Охранник кивнул, и я понял, что шанс попасть в канаву велик. Четыре одарённых охранника и сам мужик, от которого магией веяло во все стороны. Здесь у нас вообще никаких шансов. Саня, считай, не боец, он не одарённый, выходит, двое против пятерых.

Тут даже моя способность пожирать магию не поможет. Ну, одного опустошу, максимум двух — остальные за это время нам наваляют.

Первый же мужик хрустнул костяшками пальцев и… не думая сдерживаться, хлестнул Водяной плетью в мою сторону. В последний момент меня оттолкнул Влад, чтобы прикрыть, и заклинание опутало его, разрывая на клочки укрепление тела.

Вот это поворот!

Я думал, эти парни нам просто набьют морды и переломают ноги, используя свою мощнейшую магию, чтобы усилить тела до состояния непобедимых машин, а они вообще не парились — они в открытую использовали боевую магию на улице, в общественном месте, ни сколько не переживая, что за это каждый из них должен сесть минимум лет на десять.

Запрет на использование боевой магии в обычной жизни был одним из главных в этом мире. Его нарушение каралось всегда и очень строго. Даже самые влиятельные аристократы не могли себе этого позволить. В качестве самообороны — да, но это надо было ещё доказать.

А тут простые охранники использовали атакующие заклинания прямо у входа в ресторан, где ужинала толпа народа. Кем же был их хозяин?

Впрочем, кем бы он ни был, сейчас меня больше волновало другое.

С моих ладоней в сторону охраны седого мужика разлетелись Воздушные кулаки вперемешку с Огненными снарядами, но противники легко отразили атаку, действуя слаженно, как будто читали мысли друг друга.

Они не спешили меня атаковать, но пробиться сквозь их защиту я не мог. Вчетвером они просто дождутся, когда я опустошу источник, и без нервов и рисков повяжут.

Влад зарычал, разрывая сковавшую его Водяную плеть и ударяя в ответ Ледяными копьями. Его соперник выставил Ледяную стену, прикрываясь от удара, но и закрыв себе обзор. Завершив атаку, Влад тут же бросился в сторону, оказавшись под лучом уличного фонаря.

Седой тут же рявкнул:

— Стоять! Всем!

Охрана тут же отошла на два шага от нас, исполняя волю своего хозяина. Пока Влад осматривался, готовый к новому раунду, я встал так, чтобы в любом случае прикрыть Саню.

— Кувалда? Влад Кувалда? — с удивлением произнёс седой. — Ну и дела! Сначала ты приносишь мне деньги на ринге, а потом громишь мой ресторан.

Влад опустил руки, не понимая, о чём он говорит. А я начал догадываться, что попали мы ещё хуже, чем мне думалось раньше. Если ринг принадлежит этому человеку, для него ничего не будет стоить не просто сломать нам ноги, а вообще стереть с лица земли.

Седой тем временем усмехнулся и сказал амбалам:

— Это мой боец. Какой маленький у нас город.

После чего он дал им знак уйти к машинам. Когда те выполнили приказ, мужик обратился к нам с Саней:

— А вы кто такие?

— Это мои друзья, — сказал Влад.

Седой подошёл к Владу и похлопал его по плечу.

— Хорошо ты сегодня дрался, молодец! — сказал он, и на гладко выбритом лице появилась искренняя улыбка. — Пойдём-ка отметим твою победу. И вы идёмте с нами!

Последняя фраза была адресована нам с Саней.

Будущий юрист такой перемены не понял и стоял с выпученными глазами, я же таких ребят, как этот седой мужик, в прошлой жизни встречал достаточно.

Минуту назад он собирался тебя убить, потом вдруг выясняется, что у вас общие друзья или интересы, и вы вместе выпиваете, а через полчаса он находит новый повод проломить тебе голову. И при этом он будет всегда искренен.

С такими нужно себя вести как можно осторожнее. И ни в коем случае не отказываться, если предлагают выпить. Уж лучше пропустить с ним пару рюмок и потом аккуратно свалить, чем отказаться и вернуться к варианту с канавой. А третьего нам было не дано — слишком слабы мы с Владом были против этой бригады.

Судя по глазам директора ресторана и его охранников, они были в полнейшем шоке, когда увидели, как седой, держа за плечи Влада, входит в ресторан и весело обсуждает с моим другом подробности боя.

Однако выучке персонала это никак не помешало. Нам организовали лучший стол, с кухни тут же принесли закуску — явно по вкусу хозяина заведения.

— Пётр Петрович, — склонился перед седым официант, — шампанского изволите или водки?

— Давай водочки, Степан, — распорядился тот, после чего обернулся к нам. — Ну что, братцы-акробаты, неплохо вы сейчас оба выступили. Ты, Кувалда, я так думаю, в высшую лигу мечтаешь перейти?

Влад кивнул, не отводя взгляда от Петра Петровича.

— Шансы у тебя есть, потенциал неплохой, — с улыбкой заявил седой. — А тебя как звать, боец? — обратился он ко мне.

— Гарик, — представился я, чуть наклонив голову.

— Вижу, что учили тебя на совесть, армейская школа? — уточнил хозяин боёв и ресторана, но тут же заговорил сам, не дав мне ответить: — Мне такие бойцы нужны, Гарик.

— Благодарю вас, Пётр Петрович, за предложение, но вынужден отказаться.

— Не хочешь славы и денег? — усмехнулся седой. — Ну так мне бойцы не только для ринга нужны. Видел, какие у меня ребята в охране? Все из спецподразделений, лично каждого проверял. И твой талант вижу. Но его надо доработать, и тогда из тебя такой маг получится…

— Благодарю, но я пока сам, — улыбнулся я, как можно шире, чтобы не показаться этому криминальному авторитету неблагодарным.

— А ты мне нравишься, Гарик, — заявил Пётр Петрович. — Дерзкий, сильный. Далеко пойти можешь, если правильную поддержку найдёшь. Может, ещё и встретимся мы с тобой, маленький у нас город.

Тем временем Степан разлил нам водку, и хозяин ресторана, подняв свою рюмку, произнёс:

— Ну что, за победу?

— За победу! — сказали мы с Владом почти хором, взяв рюмки.

Саня было дёрнулся отказаться, но я, придерживая его за локоть под столом, чуть наклонился к нему и шепнул:

— Пей, иначе нам не выйти. Вообще не выйти, Сань.

Будущий юрист побледнел и взялся за рюмку.

Мы выпили, и тут к седому подошёл один из его охранников.

— Пётр Петрович, — он протянул хозяину спутниковый телефон.

Старик взял аппарат, выслушал собеседника и выдал ему указание:

— Пусть проходят ко мне, на третий этаж. Там поговорим.

Передав охраннику трубу, Пётр Петрович оглядел нас и улыбнулся.

— Ладно, пацаны, вы можете отдыхать, заказывайте, что захотите, я угощаю, — заявил он, обводя рукой стол, — а мне пора. Ты, Гарик, подумай над моим предложением! Мне нужны самые лучшие!

Охрана вместе с ним ушла наверх по лестнице, а мы остались втроём.

— Ну вы, конечно, ребята, — вздохнул Саня с возмущением, — я же не пью! А тут впервые, и сразу водку!

— Ты думал, твой первый раз будет другим, что всё будет по любви и без принуждения, понимаю, — пошутил я.

Влад посмеялся и раскрыл меню, оставленное официантом.

— Ну что, парни, что будем заказывать? — спросил он. — Я проголодался от всей этой суеты.

— Заказывать? — удивился я. — Валим отсюда и побыстрее! Пока никто не вернулся. Пожрёшь в другом месте!

И, подавая пример, я первым встал из-за стола.

Минут через двадцать мы брели втроём по ночной улице. Влад в какой-то круглосуточной забегаловке купил хот-дог и теперь с аппетитом жевал его.

— Парни, вы реально меня извините, что я вас в такой блудняк втянул, — повинился он после очередного укуса. — Столько проблем вам создал.

— Что, хмель отпустил, стыдно стало? — усмехнулся Саня, после чего отобрал у Влада остатки хот-дога. — Жрать охота, вот проблема. А с тебя, Влад, чего взять? Ты Кувалда и есть — тупой, но сильный.

— Главное, чтобы ты всё осознал, — добавил я, шагая рядом.

— Я осознал, Гарик, — подтвердил Влад. — Больше так надираться не стану.

— Но бои не бросишь, — дожевав остатки хот-дога, произнёс Саня.

— Да как бросить? — удивился Влад. — Меня сам хозяин заметил, парни! Это такие перспективы открывает. Он и Гарику предложение сделал. Если Гарик не затупит, тоже при деньгах будет.

Я на это лишь покачал головой.

— Бабки можно делать и другими путями, ребята, — сказал я. — И хорошие бабки, вы уж мне поверьте. Сейчас время такое — время возможностей.

Когда я добрался до дома и рухнул в постель, даже не сразу поверил, что всё закончилось.

— Время возможностей, — повторил я собственные слова, сказанные ранее друзьям.

Сегодня у нас была возможность отъехать куда-нибудь в сторону городской свалки и отъехать там среди гор мусора и хлама. Но завтра будет новый день.

И я постараюсь, чтобы он прошёл лучше.

## Глава 7

Прошла неделя, как я вернулся домой. Вроде бы и немного, но событий за это время произошло немало. Однако ответа для себя, как заработать денег, я пока так и не нашёл. Ходил, осматривался в городе, можно сказать, изучал родной Екатеринбург заново. Привыкал к тому, как изменилась жизнь вокруг.

Понятно, что та же автомойка сейчас не вариант. Нужно что-то более прибыльное. Деньги Лисицких ещё оставались, и если слишком не шиковать, их хватит надолго. Но всё равно они конечны. А значит, нужно как можно быстрее вложить их в какой-нибудь бизнес.

В моей памяти сохранились прошлые девяностые. Повсеместный передел собственности, когда вообще всё приобретало и меняло хозяев. Разворовывалось и растаскивалось государственное имущество, на этом делались бешеные состояния. Был период дикого капитализма и накопления капитала особо наглыми и смелыми.

Но здесь всё немного иначе — основные блага давно поделены между родами, государству принадлежало хоть и много чего, но всё же сильно меньше, чем в моём прошлом мире. Оттого и накал борьбы за эти лакомые кусочки между древними благородными родами был намного сильнее, чем между новыми русскими моего прошлого мира.

А защищать имущество империи после гибели императора было некому. У Временного правительства была другая забота — удержаться у власти любой ценой. Поэтому имперские заводы, фабрики, принадлежащие государству земли, рудники и скважины сразу же стали предметом делёжки сильных этого мира. Да и каждый член Временного правительства в частном порядке был не прочь поучаствовать в разделе имперского имущества.

Что же касается императорской семьи, казалось, гибель Михаила Романова словно выбила у правящего рода зубы, и они уже не думали о государстве — их волновало, как сохранить активы семьи и поделить то, что осталось после Михаила.

В общем, были, как и общие черты с моими прошлыми девяностыми — например, использование криминала для достижения своих целей, так и различия. Но в любом случае я был готов к происходящему в стране, как никто другой. И это стоило использовать. И мыслить нужно было шире. Однозначно не категориями автомойки.

Конечно, лезть в драку за самые лакомые куски пирога и пытаться подвинуть в этом деле влиятельных и богатых аристократов, для простолюдина — самоубийство. Даже один Пётр Петрович легко бы прикопал нас за рестораном, а благородные и задумываться не станут, сметут. Уж если я для бандита никто, то для аристократов вообще пыль.

Но это не значит, что нужно свесить лапки и позволить себя перемолоть. Надо с чего-то начинать восхождение к тем самым кускам пирога. Пусть пока с крошек, но уж точно не сидеть на месте. Но, к сожалению, ничего стоящего в голову никак не приходило.

А ещё после встречи с Петром Петровичем и его личной охраной я всерьёз задумался над тем, что мне делать с моими магическими способностями. Их следовало развивать, тут без вариантов. Несколько боевых заклятий и возможность к лечению — это, безусловно, замечательно, но этого недостаточно даже для самозащиты. Любой конфликт вот с таким Петром Петровичем — и ищите Гарика в канаве.

Да, у меня был мощный дар с огромным потенциалом. Даже два: я мог видеть магию и мог выкачивать её из других. Но вне стен академии развиваться как магу — сложно. И не просто сложно, а вообще непонятно как. Репетиторов по магии, которые тебя натаскают на новые заклинания, не существовало. И эту проблему тоже следовало решать — как маг я должен развиваться. И пусть до сих пор мне хватало моих навыков, но это ненадолго.

Когда я столкнусь с очередным Петром Петровичем, а это неизбежно, если не хочу прозябать и смотреть, как голодает моя семья, мне потребуется намного больше, чем есть сейчас.

В общем, проблем и нерешённых задач было предостаточно, но на время о них стоило забыть. И уделить полчаса семейному завтраку. Сегодня была суббота, поэтому завтрак был поздним, и за столом собралась вся семья.

Никто никуда не спешил. Однако мелкая всё равно сидела за столом с учебником, прихлёбывая чай и листая страницы. Мать смотрела на это со смесью гордости и неодобрения одновременно — не любила она, когда мы от еды отвлекаемся, но была рада, что Катя учится.

А вот отец был спокоен. С тех пор как я вернулся, он всё увереннее себя чувствовал. В самом деле, вся семья в сборе, работа у него есть, дочке гимназию оплатили, так что уж точно по миру не пойдём.

— А ты чего это с учебником в выходной? — спросил я, обращаясь к сестре.

— Да материал сложный, не успеваю, — отмахнулась Катя, и тут же бросила взгляд на родителей. — Но я нагоню. Мне и Лёшка помогает, и я его подтягиваю немного. Так что не переживайте, справлюсь.

Отец хмыкнул, прожевал булку с маслом и произнёс:

— Хорошо, что Игорь смог оплатить учёбу, и ты в гимназии осталась, Катя. А то вон в моей школе ученики уже до того дошли, что друг из друга деньги выбивают. С одного мальчишки вообще шапку модную с ремнём сняли.

Мать вздохнула, откладывая кусочек масла в маслёнку.

— Ремень — это, конечно, плохо, — произнесла она. — Но вот у нас Анастасия Александровна три дня уже как пропала. Никто ничего не видел и не знает. Родители уже и заявление в полицию написали, а всё без толку. Не хотят полицейские шевелиться, мол, дело молодое, ещё вернётся, все студентки — вертихвостки. Но Настя-то не такая! Александр Витальевич уже подключился, но всё равно пока всё глухо.

Признаться, от этих слов я испытал лёгкий шок. Нет, я понимал, что наша соседка-целительница — красотка, каких ещё поискать. Но раз дело до похищений дошло, это уже совсем за чертой.

— Найдётся Настенька, — произнёс отец, кладя ладонь поверх руки матери. — Не переживай, Наташ, всё образуется.

Понятно, что он и сам вряд ли в это верил, но не успокоить жену не мог. Ведь сейчас, если что-то случится, мать в первую очередь будет искать способ помочь с очередным приступом, а соседка, которая могла бы выручить, исчезла. А я без достаточного опыта к сердцу лезть не рискну.

А ещё я представлял, что могло стрястись с пропавшими людьми в девяностые. И ничего хорошего пропажа в такие времена не предвещала.

Хорошо, если её просто к аристократу какому-нибудь приставили в срочном порядке — умелых целителей не так просто найти, и за каждого благородные роды готовы глотки друг другу рвать. Могли аристократы попросить у вуза талантливого студента, или у главврача больницы, в котором у Насти практика была. А учитывая всё, что происходит вокруг, обменять студента на покровительство благородной фамилии — дорогого стоит.

Но верилось в такое с трудом — уж сообщить семье девушки, что главврач, что преподаватели бы догадались. Да даже сами аристократы в таких случаях сообщали, что такой-то целитель подписал контракт на служение. Да и Настя — человек ответственный, родителям бы обязательно сообщила.

Я сразу вспомнил один случай. Ещё когда я учился в шестом классе, в Екатеринбург к родне приехал из деревни один дальний родственник — светило целительства. Подписал договор на служение уважаемому роду. Так, его в машину усадили со всем почтением, семью чуть не золотом осыпали и увезли мага в особняк к Уральскому князю, у которого тогда как раз какой-то серьёзный недуг случился.

Служит теперь тот мужик при самом князе и везде его сопровождает, а родня, к которой он ехал погостить, давно в столицу перебралась и детей своих в лучшие вузы пристроила.

Для аристократов не заплатить — всё равно, что признаться в нищете. Свои же уважать перестанут и дела любые иметь с такими. Так что нет, никакого контракта у Анастасии Александровны явно нет.

Зазвонил телефон в прихожей, и Катька бросилась к трубке. Ей Лёха чуть ли не каждый день звонит, так что мы даже и не подумали на звонок отвечать, всё равно ведь мелкую придётся звать.

Однако в этот раз всё оказалось не так.

— Эм, Игорь, — не слишком уверенно произнесла Катька, — это тебя. Из твоей академии.

Удивился не только я. Родители также напряглись, похоже, уже выработали привычку ко всем новым событиям относиться с подозрением.

— Игорь Воронов у аппарата, — произнёс я, взяв у сестры трубку.

Та не спешила отходить, явно желая подслушать, о чём я буду вести разговор. Пришлось прогнать её обратно на кухню.

— Здравствуй, курсант Воронов, — услышал я голос, которого никак не ожидал услышать.

— Анна Леонидовна?

Аня тихонько посмеялась, прежде чем заговорить дальше.

— Не забыл ещё свою преподавательницу, я рада, — явно улыбаясь на другом конце провода, сказала она. — Я воспользовалась служебным положением, чтобы залезть в твоё личное дело и узнать номер телефона.

— Вот как? — усмехнулся я.

— Да. Я завтра буду в Екатеринбурге проездом. Не хочешь увидеться? — спросила она немного игривым тоном.

Почему бы и нет? Расслабиться не помешает, к тому же я успел соскучиться. Всё же она стала для меня не самым последним человеком.

— Во сколько и где? — уточнил я.

— Я забронировала люкс в гостинице «Урал», — сообщила Аня. — Скажем, в четыре тебя устроит?

«Урал» находился в центре города и был самым дорогим отелем. Неудивительно, что она выбрала именно его. Да и навеяло кое-какие воспоминания.

— Значит, в четыре, — согласился я.

— Ну, тогда до завтра.

И Аня положила трубку.

Так, до завтра время подготовиться у меня есть. Раз уж мы снова встречаемся в отеле, стоит приодеться. Не в своей же джинсовке в такое заведение идти, меня просто швейцар не пустит. Да и не солидно к такой женщине в простой одежде.

Значит, нужно опять брать костюм напрокат. Или уже просто купить, чтобы был? Имело смысл приобрести, ещё пригодится.

Задумавшись на эту тему, я вернулся за стол. Родители несколько секунд терпеливо ждали, когда я сам расскажу, кто и зачем звонил, но, так и не дождавшись, переглянулись. При этом Катька смотрела на меня с хитринкой, будто в чём-то подозревала.

— Что-то случилось, Игорь? — первой нарушила молчание мать.

— Да нет, всё в порядке, — ответил я. — Просто завтра у меня будет встреча.

— Угу, — уткнувшись в учебник, усмехнулась мелкая.

Отец взглянул сперва на дочь, затем на меня и по-доброму улыбнулся, ничего не говоря. Мать, наблюдавшая всю эту сцену, чуточку покраснела.

— Совсем ты у меня уже вырос, Игорь, скоро невесту в дом приведёшь, — вздохнула она. — Тоже мне, навели тут интриги, из академии ему звонят…

— Ну а вспомни нас в его возрасте, — посмеялся отец, вновь взяв ее за руку. — Не помнишь разве, как тайком на свидания бегали?

Мать отмахнулась, но посмотрела на него с любовью. Прекрасная у меня семья, за столько лет совместной жизни не растратили чувств друг к другу. Это дорогого стоит.

* * *

Ближе к обеду в дверь позвонили, я открыл.

На пороге стоял Саня — мрачный, напряжённый. Одного взгляда на него мне хватило, чтобы ощутить дежавю.

— Опять⁈ — спросил я вместо приветствия.

— Да вообще жесть, — поняв, что я догадался о причине его прихода, кивнул друг. — Мне кажется, Влад теперь туда раз в неделю стабильно попадать будет. Перешёл в высшую лигу, называется. А там через раз проигрывает. А проигравшего не лечат.

Хотелось ругаться матом, но делать было нечего. Надо навестить этого балбеса.

— А чего без меня ездил? — спросил я, уже обуваясь.

— Так, тебя дома не было, — пожал плечами Саня.

Да уж, отсутствие постоянной связи — это проблема. Если мобильников нет, так хотя бы пейджеры пригодились. А то что за девяностые без пейджеров?

— Ладно, сейчас съезжу, поговорю с ним, — озвучил я своё решение, выходя из квартиры.

— Я с тобой, одного меня он даже слушать не хочет, — покачав головой, признался Саня.

Добраться до больницы много времени не заняло. Как и найти палату с нашим другом. Ступая по коридорам, я подумал о том, что такими темпами буду ходить сюда, как на работу.

Влад действительно в этот раз оказался крайне серьёзно перебинтован. Весь в гипсе, одна нога подвешена, руки согнуты в локтях, а сам он лежал, даже не в силах поднять голову от подушки.

Но самое забавное, что рядом с ним сидела Ольга.

— Ты у меня чемпион! — уверенно произнесла она, гладя Влада по забинтованной голове. — Ты ещё восстановишься и всех их размотаешь по рингу! Я в тебя верю!

Заметив нас с Саней, она сразу вскочила и, мазнув по нам неприязненным взглядом, заявила:

— Я ещё к тебе зайду, поправляйся.

Чмокнув Влада, Ольга тут же выбежала из палаты. А я сел на соседнюю койку, Саня занял место с другой стороны.

— Ну вот скажи, Влад, ты совсем идиот? — заговорил я.

— Я прошёл в высшую лигу, Гарик, — едва слышно ответил друг. — Там платят больше, но вообще нет правил. Не рассчитал силы, бывает. Но скоро привыкну и опять начну выигрывать. Ты же знаешь, я сильный.

— Куда тебе ещё больше денег? — спросил я. — Ты и так хорошо зарабатываешь!

— У Ольги проблемы. Ей нужны деньги.

— Это точно, — подтвердил я. — Ей нужны деньги, а не ты!

— Ты неправ! — возмутился Влад и попытался пошевелиться, но не вышло.

— Прав, прав, — покивал со своего места Саня.

— Но даже если и прав, то мне и без Ольги нужны деньги, — с трудом повернувшись к нему, заявил Влад. — Мать уволили, отца могут в любой момент тоже уволить. Кто ещё, если не я, моей семье тогда поможет⁈

— Деньги мы как-нибудь заработаем, — сказал я.

— Как? — вспылил Влад. — Люди скоро голодать начнут. И надо действовать, а не сидеть на жопе ровно. Я жилы рву, кровью своей зарабатываю, чтобы родителям помочь. Как ты денег заработаешь, Гарик? Ну вот как? Ты не видишь, что вокруг происходит, что ли?

— Вижу, — ответил я. — Вокруг возможности. Но не для всех. Ладно, на эту тему мы позже поговорим, когда у тебя с башки повязки снимут, и она соображать начнёт. А до этого ты лучше подумай о том, чтобы свалить, пока тебя там не убили.

Я похлопал его по загипсованной ноге, подвешенной на бинтах.

— С живым тобой я денег заработаю, а вот мёртвому они уже ни тебе, ни твоим родителям не помогут. Подумай об этом.

Мы покинули больницу и шли молча. Я думал, что мог бы существенно облегчить состояние Влада и подлечить его. И мне очень хотелось это сделать, но нельзя. Пусть полежит так несколько дней. Может, что умное и придёт в голову.

Через какое-то время Саня заговорил — негромко, было заметно, что тема ему неприятна.

— Знаешь, Игорь, я через отца тут выяснил, — начал он, но прервался, собираясь с мыслями. — В общем, про бои эти. Там всё очень серьёзно, и люди в этом замешаны такие, что их даже взять просто так нельзя. И я не представляю, как Влада оттуда теперь вытаскивать.

— Конечно, там всё серьёзно, — подтвердил я. — Ты этого Петра Петровича помнишь? Он хозяин, но и клиенты у него ведь такие же, как и он сам. Влада надо вытаскивать, но правильно. Надо к Олегу ехать.

— Зачем? — удивился Саня.

— Затем, что он знает человека, который Влада на бои привёл, — пояснил я. — Не будем же мы идти к хозяину арены, чтобы сказать, что мы у него бойца забираем. Этот Пётр Петрович, Саня, нас за такое сразу в порошок сотрёт. Поэтому нужен Олег — он сведёт меня с нужным человеком, и я всё сделаю так, чтобы и самому уйти со встречи, и Влада с этой арены вытащить.

Идущий рядом друг кивнул и некоторое время продолжал путь молча. Наконец, Саня не выдержал и заявил:

— Тогда я с тобой, Игорь!

Я улыбнулся и покачал головой.

— Нет, Саня, тебе со мной нельзя. Это будет не тот разговор, на который следует ходить толпой. Если мы придём вдвоём, Олег сразу всё поймёт, и ничего мы не добьёмся, только Влада подставим.

— Уверен?

— Да, Саня, уверен. Нечего тебе там делать. Это грязь, и в неё окунаться раньше времени не стоит. Тем более студенту юридической академии.

— Просто одному опасно.

— Не переживай, Сань, я же в военной академии учился, — подбодрил я друга. — Недолго, но кое-чему меня там научили. Так что ничего со мной не случится, и с Владом порешаем.

## Глава 8

Где живёт Олег, мне было известно — всё-таки сложно не знать соседей во дворе, когда ты в нём вырос. Олег был старше нас года на три-четыре, поэтому у него была своя кампания, и мы с ним практически не пересекались. К тому же он был довольно неприятным парнем, и это было известно всем во дворе.

Олег вечно влипал в какие-то мутные истории, старался прибиться к тем, кто посильнее, и зачастую проводил время вне нашего дома. Причём из всех этих историй он, как правило, умудрялся выходить без потерь, а вот всем, кто был вокруг него, обычно доставалось.

Когда Влад с ним, так сказать, сдружился, мне это очень не понравилось, но что я мог сделать? Тем более раньше, когда у меня самого жизненного опыта было, как у Влада. Это теперь, с учётом вернувшихся воспоминания и накопленного опыта из прошлой жизни, я считывал многие ситуации на раз и таких, как Олег, видел насквозь, но прошлый я не сразу осознал, к чему приведёт Влада дружба с Олегом.

А Владу всегда хотелось быть крутым, и общение с ребятами постарше поднимало моему другу самооценку. И хоть мы держались всегда втроём: он, я и Саня, Влад частенько проводил время в компании Олега. В итоге это закончилось тем, чем закончилось: Влад не вылезает из больниц, а мне надо как-то вытащить его из той задницы, в которую он залез.

Войдя в нужный подъезд, я поднялся по лестнице на четвёртый этаж. Дверь в квартиру, где жил Олег, даже визуально отличалась от соседских. Если другие жители дома старались ухаживать за своим жилищем, то наш знакомый, когда его родители переехали в другой район, за доставшимся ему имуществом не следил. А многочисленные подозрительные контакты и вовсе превращали его квартиру в подобие притона. Ещё не как у «спортсмена», но рядом.

Обшарпанная дверь, обитая дерматином, когда-то глубокого вишнёвого оттенка, теперь казалась облезлой и блёклой. Дверной звонок давно не работал, косяк рассохся и в одном месте даже вышел из стены, обнажая гвоздь, который ранее держал раму.

Пришлось постучать трижды, прежде чем хозяин квартиры соизволил открыть.

— Не понял, а тебе чего? — не слишком приветливо буркнул Олег.

Вид у парня был крайне непрезентабельный. Взъерошенные, торчащие в разные стороны волосы, какая-то грязная футболка, которую не стирали, кажется, с момента покупки. Семейные трусы в клеточку и носки со сланцами. А ещё мне в нос ударил крепкий запах перегара.

Что касается квартиры, то даже из подъезда было видно, что без обуви ходить по ней опасно — был риск прилипнуть к грязному полу. Вдоль коридора, насколько я видел, стояли рядком пустые бутылки.

— Соли не одолжишь? — спросил я, глядя на помятое лицо собеседника.

— Чё? — опешил тот и даже отступил в сторону от неожиданности.

— Поговорить надо, — пояснил я, делая шаг в сторону прохода.

— Ты на часы смотрел? — предпринял Олег очередную попытку отвязаться от меня.

Я демонстративно поднял руку с часами, посмотрел на циферблат.

— Одиннадцать ноль семь, — спокойно сказал я, после чего убрал всякий намёк на шутки и добавил: — Время для серьёзного разговора.

— Время спать, — недовольно пробурчал Олег, но, похоже, сон у него уже прошёл. — Что тебе надо?

Я хотел было приступить к делу, но мне помешали.

— Оле-е-ег! — донеслось из комнаты.

Голос был женским, и он показался мне очень знакомым. Предвкушая самый лучший исход из возможных, я решительно отодвинул неспособного к сопротивлению Олега и прошёл в квартиру.

— Э! — воскликнул тот мне вслед. — Ты куда?

Не обращая внимания на хозяина квартиры, я сразу же пошёл в зал.

Когда-то обстановка здесь была пусть и не самой лучшей, но однозначно уютной. Однако отсутствие ухода превратило висящие на стенах ковры в тёмные пыльные тряпки, паласы на полу были протоптаны грязными ботинками настолько, что их цвет угадать уже не представлялось возможным.

Деревянная оконная рама облупилась, краска ссыпалась прямо на пол. На потолке виднелись следы старого протёка, который никто не удосужился замазать. Но мой взгляд был прикован к дивану.

На постели лежала блондинка с длинными волосами. Худая. Лицом в подушку. То-то голос показался знакомым.

Я подошёл к девушке и перевернул её лицом вверх.

— Ты кто такой⁈ — заорала незнакомая девка. — Олег, кто это?

Она тут же закуталась в одеяло и со страхом смотрела на меня, пока Олег обалдело молчал, застыв на пороге зала.

Жаль, что я обознался, но такое случается, чего уж там.

— Полиция нравов, гражданка! — заявил я ещё не пришедшей в себя блондинке. — Проверяем, чтобы всё было по согласию. У вас по согласию?

— Чё? — нахмурив густые брови, переспросила она, не отойдя от шока.

А вот Олег опомнился.

— Ты что творишь? — вскрикнул он, стараясь звучать грозно.

— Решил проверить, не занимаешься ли ты здесь растлением малолетних, — ответил я первое, что пришло в голову.

Ну не признаваться же ему, что рассчитывал обнаружить в его постели Ольгу. Это был бы одним из лучших подарков прямо сейчас, но раз уж нет, то нет.

— Ладно, не будем мешать даме спать, — предложил я, отворачиваясь от девушки.

Я вытащил за руку Олега в коридор, свернул на кухню, ничем по своему состоянию не отличающуюся от остальной квартиры, и, усадив хозяина на табурет, сам встал на пороге.

— Короче, ты Влада втянул в очень опасное дело, — заговорил я, скрестив руки на груди. — Он пошёл на эти бои по твоей наводке, Олег, и теперь проводит времени в больнице больше, чем дома. Ты же понимаешь, что добром это не кончится?

Олег усмехнулся, откидываясь спиной на кухонный гарнитур, заставленный грязными тарелками с остатками еды.

— Да ты же, небось, просто завидуешь! — заявил он с самодовольной улыбкой. — Влад при бабках, у него крутая тёлка. У него есть перспективы и возможности. А ты даже в своей академии доучиться не смог. И что тебя теперь ждёт? Вагоны разгружать пойдёшь?

Я выслушал его тираду, никак на неё не реагируя, и Олег предпринял ещё одну попытку показать, кто из нас двоих здесь серьёзный пацан, а кто так, погулять вышел.

— Может, тебе тоже протекцию составить? — сделав вид, будто его осенило, предложил он. — Денег подзаработаешь, если драться умеешь. А там, глядишь, тоже какую-нибудь кралю подцепишь.

— Протекция мне не нужна, но мыслишь ты в нужном направлении, — ответил я, опуская руки. — Организуй мне встречу с тем, кто стоит над Владом.

— Тебе зачем? — тут же нахмурился мой собеседник.

— Не твоё дело.

— Ты же сам сказал, что бои тебя не интересуют, — всплеснул руками Олег.

— Не твоё дело! — повторил я. — Просто организуй встречу с тем, кто Влада на бой выпускает.

— Да пошёл ты! Ещё я…

Договорить он не успел, мой кулак прервал его речь, и Олег свалился с табурета на пол. Не дав ему встать, я откинул мебель в сторону и, подняв его за шкирку затрещавшей футболки, несколько раз ударил в лицо.

Бил безо всякого усиления, но методично, выплёскивая всю накопившуюся злость за ситуацию с Владом. Олег пытался отмахнуться от меня, но в итоге лишь руками махал, цепляясь за кухонный стол да скребя по рваным обоям ногтями.

Закончив воспитательный процесс, я отпустил Олега, и теперь он лежал на полу и смотрел на меня щёлками заплывающих глаз. Особых травм я ему не нанёс: опухнет рожа чуток, да пройдёт.

— Сведёшь меня с тем, кто стоит над Владом и курирует его бои, — напомнил я цель своего визита.

— Я никого не знаю! — заныл Олег, вытирая кровавые сопли, но не делая попытки встать. — Только посредника.

— Вот с ним меня и сведёшь, — удовлетворённо кивнул я в ответ. — Даю тебе срок — сутки! Потом сдерживаться уже не стану, отделаю похлеще, чем на ринге. Ты меня понял?

— Понял-понял! — заслонившись руками, завопил Олег. — Я всё сделаю!

Больше не говоря ни слова, я зашёл в ванную, смыл кровь с кулаков и, побоявшись трогать висящее рядом полотенце, просто стряхнул воду с рук. С одним делом покончили, пора переходить к другим вопросам на повестке дня. К более приятным.

* * *

Поход по магазинам занял у меня не более двух часов, и я вернулся домой с покупками как раз к моменту, когда мать только начала разливать солянку по тарелкам.

— Игорь, ты обедать будешь? — донёсся до меня её голос, когда я снимал новые туфли.

В прошлый раз я торопился, и пришлось за это расплачиваться мозолями. Но теперь такой ошибки я уже не допустил, да к тому же знал, у кого искать подходящую обувь. И пусть цены выросли, но лакированные классические туфли того стоили — вид они имели презентабельный, на ноге сидели идеально.

— Да, мам, сейчас приду, — отозвался я и прошёл в свою комнату.

Открыв шкаф, повесил в него тёмно-синий костюм-тройку. И, убедившись, что ничего не помнётся, направился мыть руки. От идеи с букетом я, немного подумав, всё же решился отказаться. Всё-таки одно дело, когда к благородной даме идёт мужчина в дорогом, но деловом костюме, и совсем другое — когда он же топает с цветами.

Сев за стол, я обратил внимание, что родители опять смотрят криминальную хронику.

— Вы бы хоть какие-нибудь другие передачи смотрели ради разнообразия, — заметил я. — Хотя бы сегодня, в выходной, исключение сделали. Чего только на плохом концентрироваться? Одни только нервы трепать лишний раз.

— Да теперь какой канал ни включи, всюду криминальная хроника, — проворчал отец, разламывая половинку куска хлеба на две части.

— И не говори, Вась, — вздохнула мать, нарезая ещё хлеба на стол. — По улицам уже спокойно ходить нельзя. Эх, бедная Настя, какая девочка была хорошая…

— Ну ты погоди её хоронить, — чуть добавив строгости в голос, сказал отец. — Что значит «была», Наташ? Найдётся ещё.

— Да где уж там найдётся, — вздохнула мать, садясь за стол.

— Да заневестилась, поди, дело-то молодое, девчонка красивая, образованная, опять же — целитель. Сама ведь знаешь, в её сторону чуть ли не все мальчишки с нашего района неровно дышали. В университете своём наверняка нашла избранника, да и забыла обо всём, — произнёс отец уверенным голосом — не столько сам веря, сколько маму успокаивая. — Помнишь ведь, как оно было в наше время?

— Вам однозначно надо прекращать смотреть криминальную хронику, — с неодобрением покачал головой я.

А сам волей-неволей принялся думать о Насте. Соседку действительно было очень жаль. Надо бы как-то выяснить, что за герб был на машине, которая её тогда подвозила. Вряд ли это совпадение, что Настя связалась с аристократами, и практически тут же исчезла. Не верю я в такие случайности.

Взглянув на часы, висящие на стене, я понял, что времени у меня осталось уже не так много, а потому налёг на солянку. Видя, насколько быстро я машу ложкой, отец усмехнулся, а мать заулыбалась.

— Всё, мам, пап, мне пора, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Вернусь к утру, так что сегодня не ждите.

— Ага, — кивнул отец. — Ну ты там, Игорь, смотри, того этого…

Он смущённо закашлялся, заставив меня внутренне посмеяться.

Поставив пустую тарелку в раковину, я метнулся к себе в комнату, чтобы быстро переодеться в костюм. Несколько раз повертелся перед зеркалом, проверяя, чтобы всё было нормально, и только после этого вышел в коридор.

— Какой ты у меня уже жених вырос, — покачала головой мать, глядя на меня. — Ты хоть с невестой познакомишь нас перед тем, как жениться соберёшься?

— Мам, ну какой невестой? — усмехнулся я, поправляя галстук. — Деловая встреча у меня, сказал же.

— До утра? — усмехнувшись, уточнил отец.

— До утра.

Чмокнув мать в щеку, я прихватил свой комплект ключей и кивнул родителям на прощание.

— Всё! Пока! Буду завтра.

И вышел из квартиры. Времени оставалось, как раз чтобы спокойно добраться до центра и не опоздать к назначенному сроку.

Успел. Таксист остановил машину у входа в отель «Урал» в пятнадцать сорок восемь.

Швейцар распахнул передо мной дверь, и я прошёл в фойе гостиницы. В глаза сразу бросилось большое количество дорого одетых людей со слишком показушным количеством украшений. Пресловутыми золотыми цепями здесь было никого не удивить.

А я вновь будто в прошлое попал. Для полного погружения не хватало только малиновых пиджаков, но уверен, если постоять немного и понаблюдать, кто-нибудь и в таком появится.

Основная масса людей находилась в ресторане, откуда звучала приятная музыка и доносились запахи еды и алкоголя. Но и в фойе на диванах разместилось немало гостей откровенно бандитской наружности, которые, не стесняясь, дымили сигарами и пили виски. При этом многие из них вели разговоры практически исключительно на жаргоне.

Да уж, не самое подходящее место для благородной дамы. Интересно, какого хрена все эти граждане здесь трутся? У них симпозиум братков, что ли? Впрочем, я был почти уверен, что в любых других отелях нашего города ситуация ничуть не лучше.

Но спрашивать у суровых парней с толстыми шеями, что они здесь делают, я, разумеется, не стал; а вместо этого дошёл до стойки регистрации, за которой стоял высокий молодой человек в дорогом костюме. При этом служащий выглядел куда естественнее в таком наряде, чем посетители.

— Чем могу помочь? — спросил он, чуть приподняв подбородок.

— Воронов Игорь Васильевич, — представился я, передавая ему паспорт. — Вас должны были предупредить, у меня назначена встреча в вашем отеле.

Быстро записав мои данные в журнал, служащий поднял на меня взгляд.

— Да, конечно, — с готовностью подтвердил он. — Вам налево, в лифт, и на седьмой этаж. Там вас проводят.

— Благодарю, — кивнул я и, забирая паспорт, оставил на стойке рубль, который исчез даже раньше, чем я убрал документ в карман.

Поднявшись на лифте, я дождался, пока очередной сотрудник откроет мне двери, после чего был препровождён к номеру в конце коридора. Я сверился с часами и постучал в дверь, как только стрелка показала шестнадцать ноль-ноль.

Аня распахнула дверь, замерла, разглядывая меня…

А в следующую секунду я перешагнул порог номера и, захлопнув за собой дверь, обнял красавицу за талию и впился губами в её губы.

И лишь потом, когда мы оторвались друг от друга на смятых простынях, Аня произнесла первые слова за всё время с начала нашей встречи:

— Я соскучилась.

— Я тоже.

## Глава 9

Аня прикрыла глаза и удовлетворённо улыбнулась. Я нежно провёл ладонью по её обнажённому бедру и негромко произнёс:

— Признаться, ты меня очень удивила своим звонком.

— Удивила или обрадовала? — уточнила она, подняв веки и приподняв бровь.

— И то и другое, — ответил я.

Аня ещё раз улыбнулась, положила голову мне на грудь, какое-то время так полежала, а потом сказала:

— У меня кое-какие дела в Екатеринбурге, завтра предстоит важная встреча, вот я и решила на день раньше приехать.

— И завтра же назад? — спросил я, целуя Аню в макушку.

— Да, — вздохнула она. — А потом почти сразу в Москву. Переезжаю туда.

— А как же ещё год в академии? — уточнил я, поглаживая Аню по спине.

— Без меня справятся, — легко ответила та. — Да и муж просит помочь в министерстве. Так что поработаю с бумагами годик-другой. А там уже посмотрим, как пойдёт.

— Интересная смена деятельности, — заметил я.

— У меня, вообще-то, высшее экономическое образование, — не без гордости заявила Аня. — Я аудитор, и в министерстве для меня сейчас работы предостаточно. Это как раз таки преподавание в академии для меня было сменой деятельности.

Какое-то время мы молчали, просто наслаждаясь близостью друг друга. Волны страстного жара, возникшие в первый момент встречи, успокоились, оставив после себя лишь обычное человеческое тепло.

— Ты лучше скажи, — заговорила Аня, чуть приподнимая голову, чтобы посмотреть мне в глаза, — не надумал вернуться к учёбе?

— Теперь, когда ты перешла на бумажную работу, в этом точно смысла нет, — пошутил я.

— Но я могу отказаться туда переходить, — сказала Аня, тут же рассмеялась и добавила: — Не могу, конечно. Не поймут меня. Да и мужа подставлю. У нас хоть отношения чисто деловые, но я его очень уважаю и не имею права подвести. Но в Москве три военные академии, и во все ты заранее поступил.

Слышать это было лестно, однако мы с Аней оба понимали, что никуда я не поеду. Да, мне требовалось развиваться в качестве мага, но оставить семью я больше не мог. Если раньше с академией всё было проще, то теперь…

— Но, если вдруг передумаешь и захочешь продолжить обучение, просто найди меня, я всё устрою, — сообщила Аня, поняв по моему лицу, что я думаю о её предложении.

— Спасибо, буду иметь в виду, — ответил я.

— И тебе не обязательно учиться там, где я работаю, — продолжила она, снова утыкаясь носом мне в грудь. — Я не буду настаивать на продолжении наших отношений, я просто буду рада тебе помочь.

— Я знаю, и поверь, очень это ценю, — произнёс я, чуть сильнее обнимая её.

Аня выбралась из моих рук и, сев на кровати, внимательно на меня посмотрела.

— До утра останешься?

— Нет, — вздохнул я. — К сожалению, не могу. Через часик двину уже.

Хоть я изначально и планировал остаться, но… Это было бы лишним. Наши отношения и так зашли уже слишком далеко. Я видел и почти физически ощущал, что между нами стали зарождаться чувства, у Ани так точно. А это бы всё только осложнило.

И как бы я ни хотел отправиться с ней, но нужно было расходиться, пока это ещё возможно и не привело ни к каким проблемам. Это сейчас наши встречи не мешают ни её репутации, ни делам. А что будет в Москве?

Аристократы живут своей жизнью и по своим правилам. Стоит кому-то разнюхать, что у Анны Леонидовны Васильевой есть любовник из простолюдинов, да ещё и восемнадцатилетний мальчишка, об этом раструбят, чтобы заставить реагировать её мужа. Да, брак может быть сколько угодно фиктивным, но вопрос задетой чести всё равно остаётся.

Аня печально вздохнула, осматривая свой номер, снятый явно с расчётом на то, чтобы провести в нём бурную ночь. Однако нашла в себе силы улыбнуться и нежно обняла меня за шею.

— Что ж, курсант Воронов, — игривым тоном произнесла она, глядя мне в глаза. — Раз у нас всего час, то не будем терять ни минуты! К бою!

Я обнял её и, крепко прижав к себе, поцеловал.

* * *

Екатеринбург, кабинет губернатора

На очередном совещании собрались только трое: сам губернатор Коростылёв да представители силовых ведомств — Имперской Службы Безопасности и полиции.

— Господа, с этим разгулом криминала пора что-то делать, — объявил Андрей Андреевич, оглядывая сидящих перед ним мужчин. — Нигде такого нет, только в нашем Екатеринбурге творится настоящий кошмар. Я уже даже у Святослава Георгиевича, князя нашего, помощи попросил, но тот так и не дал ответа, похоже, не до бед Екатеринбурга ему сейчас.

Тяжело вздохнув, Коростылёв ненадолго прервался, собираясь с мыслями. Последнее время работы становилось всё больше, а времени на то, чтобы с ней справиться — всё меньше. Из-за постоянной неразберихи между министерствами и людьми на местах приходилось порой не спать ночами. Или тратить свой законный выходной на такие совещания, как это.

— Однако действовать нужно, и действовать необходимо быстро, — вновь подняв взгляд на собеседников, произнёс Андрей Андреевич. — Мне, знаете ли, не хочется из своего кресла вылететь за то, что не оправдал высочайшего доверия. Вам, полагаю, тоже. Поэтому мне очень хочется узнать, что вы думаете по поводу сложившейся ситуации.

Первым слово взял представитель Имперской службы безопасности.

— По нашей линии, Андрей Андреевич, всё выполняется в соответствии с протоколом. Мы бы и рады помочь чем-то ещё, но только если полиция нас позовёт, — Константин Сергеевич бросил взгляд на сидящего напротив Александра Дмитриевича. — Разная у нас юрисдикция. Мы отвечаем за имперскую безопасность, расследуем преступления против государства, всё, что выходит за ваши местные рамки. Если я без запроса полиции займусь расследованием преступлений регионального уровня и начну производить аресты, меня же первого снимут с должности за несоответствие, а арестованных тут же отпустят из-за нарушения протокола. Мои парни готовы в любой момент вмешаться, мы даже потихоньку собираем кое-какую информацию, но чтобы заняться этим всерьёз, мне нужен либо запрос о помощи от городской полиции, либо приказ сверху, от моего руководства. Но ни того ни другого пока что у нас и близко нет. А без этого мои руки связаны. Скажу больше: информацию, которую мы всё же собрали и уже передали в ведомство моего коллеги, — он кивнул на генерала полиции, — пока лежит мёртвым грузом.

— Не перекладывайте с больной головы на здоровую, Константин Сергеевич, — неприязненно ответил полицейский. — Меня сюда приказом перевели и бросили посреди вашего бардака. Я ещё даже не все дела разобрать успел. Всё срочное и архиважное! Ускоряюсь как могу, но здесь всё для меня новое. Я как в другую страну переехал, а не в соседнюю губернию. За предшественником конюшни эти Авгиевы ещё разбирать и разбирать. Хотите поторопиться? — спросил он, оборачиваясь к Коростылёву. — Я дам команду. Но без доказательной базы любой суд преступников оправдает, и вот тогда-то мы из своих кресел точно вылетим. За превышение полномочий не в увольнение, а прямиком в тюрьму. Так что дайте мне ещё немного времени, я разберусь, и тогда уже по всем правилам прижмём ублюдков к ногтю.

— Дай Бог, чтобы у нас было на это время, — тихо произнёс Константин Сергеевич.

* * *

Такси остановилось за квартал от моего дома. Я оставил шоферу на чай пару рублей и выбрался из автомобиля. Ночь уже вступила в свои права, и лишь свет фонарей выхватывал из непроглядной темноты небольшие участки тротуаров.

Водитель уехал, а я ещё немного постоял на месте, сконцентрировавшись на оставшихся ощущениях после визита к Ане. Что ни говори, было крайне приятно встретиться. Но теперь следовало вернуться к реальной жизни.

Шагая по местами треснувшему тротуару, я периодически бросал взгляд по сторонам. Однако никто не выпрыгивал из темноты, чтобы пощупать мои карманы или предложить расслабиться. Учитывая, что тех дельцов, которые предлагали мне женщин и наркоту, больше не появлялось, видимо, они поняли, что здесь им не рады.

У подъезда я вновь заметил Петровну. Старушка сидела на лавочке под фонарём, поглаживая своего толстого кота. Вид у Спиридона был довольный — его не гоняли по траве, а позволяли лежать на старческих коленях и спать.

— Петровна? — удивился я, взглянув на часы. — А вы чего так поздно на улице сидите? Двенадцатый час уже. Опять соседи шумят?

— Нет, что ты! — отмахнулась старушка. — Просто воздухом дышу перед сном. А спортсмен больше не беспокоит. На днях обещанный корм принёс. Даже два мешка! Спасибо тебе, Игорёк! Такие времена настали, одни гады вокруг. А ты хороший.

Последнее она добавила, выделив слова интонацией. Кажется, её что-то очень сильно беспокоило.

— Ну не все же гады, — пожав плечами, ответил я.

— Всё, — вздохнула Петровна печально. — Опасно жить стало. Вот, даже Настю похитили!

— А почему вы уверены, что её именно похитили? — уточнил я, присаживаясь на лавке рядом.

Спиридон приоткрыл один глаз, убедился, что его никто не сгоняет с места, и снова задремал.

— А видела, потому что, — ещё мрачнее вздохнула Петровна.

Вот это поворот.

— Я же в тот вечер со Спиридоном погулять вышла, — произнесла старушка, снова принявшись наглаживать своего толстого кота. — Ему полезно гулять перед сном, да и мне уже столько сна не требуется, как в молодости. Вот мы и гуляли по двору. А тут Настя пришла с работы.

Замолчав, Петровна несколько секунд поджимала губы. Было заметно, что ей сложно рассказывать. И, зная соседку, я понимал, что трудно ей не потому, что она увидела похищение, а потому, что не смогла в тот момент ничем помочь Насте.

— И не успела она до подъезда дойти, как подъехал автомобиль длинный с гербом, — проговорила Петровна. — Герб ещё такой запоминающийся. Оттуда вышло несколько мордоворотов, и схватили они Настеньку, и в машину запихнули. Та пыталась отбиваться, да только куда там! Такие здоровенные мужики там были, даже наш Влад по сравнению с ними Дюймовочка. Сунули они Настю на заднее сидение, да и уехали. А я так и замерла с котом на руках…

Петровна вновь замолчала, в глазах старушки появились слезы.

— Даже Настиным родителям это всё рассказать смелости у меня не хватило, не то что полиции. Да и толку с той полиции? — судорожно всхлипнув, задала она риторический вопрос. — Это же аристократы, стоит им только узнать про свидетельницу, они же меня просто убьют.

И соседка горько зарыдала, уже не сдерживаясь.

— Вы чего, Петровна? — вздохнул я, приобнимая старушку за плечи.

— Да что за жизнь-то такая пошла? — подвывая, всхлипнула Петровна. — Настенька такая хорошая девочка, как же жалко её, а я ей помочь боюсь. Такой грех на душу беру, а страшно. Времена нынче такие — никто никому не поможет!

Я погладил её по плечам, а Петровна неожиданно заявила:

— Но я ведь тебе не просто так это рассказала.

— А зачем? — уточнил я.

— Напиши анонимочку, Игорёк! — предложила Петровна, вцепившись в мою руку. — Отнеси в полицию. Глядишь, и поможет это Настеньке. А я старая, меня поймают.

— Хорошо, напишу, — пообещал я, — но вы больше никому!

— Конечно, никому! Жить-то мне хочется, — закивала старушка. — Какой же ты всё-таки хороший. Может, мы и вправду так поможем Настеньке.

Помочь обязательно нужно, тут я с Петровной был полностью согласен. Но явно не анонимкой.

— Как герб-то выглядел, Петровна? — спросил я, возвращаясь к теме.

— А я его даже нарисовала, чтобы не забыть, — заявила соседка и полезла в карман своей куртки. — И как раз случайно с собой захватила.

Ага, случайно захватила и случайно Спиридона выгуливала до самой ночи — пока я мимо не прошёл. Конспиратор из Петровны так себе, но если она нарисовала герб, это очень хорошо.

Соседка тем временем достала свёрнутый вчетверо листок бумаги, развернула его и, убедившись, что это то, что нужно, вручила мне.

— Вот он, Игорёк!

Быстро взглянув на рисунок, я совершенно не удивился, когда увидел тот же родовой герб, что был у машины, на которой Настя приехала к дому в тот вечер, когда мы с ней разговаривали. Художница из Петровны вышла не сильно лучше, чем конспиратор, но не узнать такие элементы герба, как подкова и перекрещивающиеся меч со стрелой, было невозможно.

Я не знал, кому принадлежит этот герб, но узнать это не составит большого труда. А вот что делать потом? Обращаться в полицию? Тут я полностью разделял мнение Петровны: это дело не то чтобы безнадёжное, но близко к тому. Как теперь работает в Екатеринбурге полиция, я видел.

Пообещав соседке завтра же отнести анонимочку куда следует, я отправился домой.

Несмотря на позднее время, отец ещё не спал. Разложив на кухонном столе свои инструменты, он самозабвенно ковырялся в старом, ещё дедовском, радиоприёмнике.

Сколько себя помню, этот агрегат никогда не работал. Отец всё хотел его починить, консультации у опытных мужиков на заводе брал, даже детали нужные прикупил, но все руки не доходили.

— О, Игорь, ты разве не утром собирался прийти? — спросил отец, когда я прошёл на кухню.

— Встреча закончилась рано, — ответил я и указал на приёмник. — А ты чего это вдруг о нём вспомнил?

Отец смущённо пожал плечами и ответил:

— Да вот, решил, что надо довести дело до конца. Всё равно не спится. Даже в гараж сбегал, чтобы запчасти принести. Давно уже лежали, да я всё никак не мог закончить.

Я улыбнулся и заглянул в чайник. Внутри оказалось воды на самом дне, так что пришлось открывать кран.

— Чай будешь? — спросил я.

— А, давай! — махнул рукой отец.

Пока я возился с чайником, на кухню заглянула мать. Завязывая халат, она с неодобрением посмотрела на разложенные по обеденному столу детали, но ничего по этому поводу не сказала, зато задала вполне логичный вопрос:

— Вы чего не спите, полуночники?

— Чаю решили выпить, — ответил я, водружая чайник на плиту. — Будешь?

— Нет, я только водички, — отмахнулась мать. — Не буду в ваши мужские дела лезть.

Выпив воды, она отправилась обратно в спальню, а я дождался, когда вода закипит, и организовал нам с отцом по чашке чая.

Пили, не спеша. Отец, окружённый деталями радиоприёмника, потягивал напиток и довольно жмурился, периодически бросая на меня взгляд. Но я не спешил делиться своими успехами на любовном поприще, а настаивать он не мог — характер не позволял. Хотя, как и любому отцу, ему явно было крайне интересно.

— А мне тут обещают классное руководство дать, — решил поделиться отец со мной новостью, когда мы выпили уже по половине чашки. — Денег будет больше. Немного, конечно, но кое-что всё-таки перепадёт сверх обычной ставки.

Я улыбнулся. Теперь понятно было, чего он не спит.

Это, пожалуй, были первые хорошие новости о его карьере с тех самых пор, как на заводе всё пошло наперекосяк. Вот и волновался отец, не мог уснуть, а чтобы совсем уж без дела не сидеть, достал дедовский радиоприёмник.

— Поздравляю, — искренне произнёс я.

— Спасибо, Игорь, — вздохнул отец. — Смотрю я на вас с Катей порой и думаю, что мне повезло в этой жизни столько раз, сколько не многим может повезти.

Я улыбнулся в ответ на его слова, и в этот момент в дверь позвонили.

Мы с отцом одновременно взглянули на настенные часы и переглянулись.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил я.

Отец пожал плечами, и я пошёл открывать. Неужели Саня опять? Так, вроде не с чего, Влад ещё должен в больнице лежать. Кто это тогда?

Взглянув в глазок, я увидел на лестничной площадке четырёх мужчин: троих в полицейской форме и одного в гражданском, с папкой в руке.

И сразу же мысли одна за другой застучали изнутри по темечку.

Неужели Олег написал на меня заявление?

А может, друзья «спортсмена»?

Или нашли в стене нашего гаража спрятанный мной пистолет?

Гадать можно было сколько угодно, но толку от этого никакого. Поэтому я открыл дверь. Однако впускать в квартиру четверых мужиков не спешил, а встал в проёме, перекрыв его.

— Воронов Василий Петрович здесь проживает? — даже не поздоровавшись, спросил тот, что был в гражданском.

— А что случилось? — спросил я, немного растерявшись: ну никак я не мог предположить, что пришли к отцу.

— Здесь проживает? — мужик повторил вопрос и открыл папку.

— Здесь, — ответил я.

Вся четвёрка решительно двинулась на меня, легко оттесняя меня в квартиру. Я уже приготовился применять силу, но тут в коридоре появился отец.

— Игорь, кто это? — растерянно спросил он.

— Воронов Василий Петрович? — спросил мужик с папкой у отца.

— Да, — ответил тот. — Это я.

— Вы арестованы!

* * *

Дорогие читатели!

Дальше начинаются платные главы.

Спасибо всем, что дочитали до этого момента и отдельное спасибо тем, кто поддержит нас и нашу книгу покупкой на этом портале! Ваша поддержка позволяет нам писать наши книги дальше.

И хочу напомнить, что все, кто закинет книге награды, традиционно получит чибика в гостевую. Не пугайтесь, они симпатичные. ))

## Глава 10

Спасибо всем, кто поддержал книгу покупкой и наградами!

Приятного чтения!

* * *

— Воронов Василий Петрович, вы арестованы!

Эти слова прозвучали в тишине ночного коридора, будто автоматная очередь. Каждый слог — отдельный выстрел. И вроде каждое слово в отдельности было понятно, однако смысл всей фразы в голове не укладывался. Мой отец арестован? За что? Не может такого быть. Это какая-то ошибка.

Разные предположения возникли в голове — одно нелепее другого. А отец, похоже, и вовсе остолбенел и просто не мог понять, что происходит.

— Василий Петрович, вы должны пройти с нами, — произнёс хмурый мужик в длинном чёрном кожаном плаще, державший в руках папку.

— А с чего вдруг он должен с вами идти? — спросил я, наконец-то взяв себя в руки. — Вы кто вообще такие?

Недовольно выглядевшие полицейские смотрели на меня бараньими взглядами, но не спешили открывать рта. Кобуры на их поясах были расстёгнуты, и руки всей троицы находились рядом с оружием — на тот случай, если что-то пойдёт не так. Осознание, что им ничего не стоит начать палить, пришло мгновенно, стоило увидеть полное безразличие к происходящему на их лицах. А пальба мне здесь точно не нужна.

Мужик в плаще взглянул на меня с крайней неприязнью, однако решил не спорить, а достал удостоверение и раскрыл его. Показал, правда, не мне, а отцу, после чего представился вслух:

— Старший уполномоченный по особо важным делам Имперской службы безопасности капитан Гончаров.

Даже так? Имперская служба безопасности? А полицейские, значит, просто в сопровождении? Что-то как-то мне это совсем уже не нравится.

Полиция занималась местными преступниками, вроде тех же бандитов, расследовала кражи и убийства, а Имперская служба безопасности бралась за работу лишь тогда, когда дело касалось интересов Российской Империи в самом широком смысле. Терроризм, крупные экономические преступления, проблемы с аристократами — в общем, Имперская служба безопасности за мелочью не бегала. Тем удивительнее, что именно их представитель явился за моим отцом.

Капитан достал из папки бумагу, протянул её отцу и произнёс:

— Вот ордер окружного прокурора на ваш арест.

Округ? Чем дальше, тем интереснее. И что же окружной прокурор и Имперская служба безопасности хотят предъявить моему отцу?

— Пройдёмте с нами, Василий Петрович, — каким-то неестественно дружелюбным тоном произнёс Гончаров. — Уже поздно, а нам ещё ехать на другой конец города.

— Я никуда с вами не поеду, — пробормотал отец.

— Ордер на арест не предусматривает выбора, Василий Петрович.

— Но что вам от меня надо? — оторопело задал вопрос отец.

Он не боялся, на его лице отражалось лишь полное непонимание и безмерное удивление.

— Мне нужно всего лишь доставить вас в отделение, а обвинение вам предъявит следователь, — произнёс Гончаров.

— Обвинение? — всплеснул руками отец. — Какое ещё обвинение⁈

— Пройдёмте.

Капитан попробовал взять отца под локоть. Но тот отдёрнул руку, не давая пальцам Гончарова себя коснуться. Мне сразу же захотелось припечатать этого капитана прямо там же, но нельзя. Если он действительно сотрудники ИСБ, и у него есть ордер на арест отца, то меня самого арестуют — за нападение на сотрудников правоохранительных органов, находящихся при исполнении.

А этого допускать никак нельзя. Мне ещё отца вытаскивать. Его явно подставили, иного быть не могло. Но вот кто и за что — оставалось лишь гадать. А гадать сейчас глупо — тут просто бы осознать, что это всё не сон.

Но если я хоть как-то ещё держал себя в руках, то на отца было больно смотреть.

— Да как же это так? — бормотал он. — Это какая-то ошибка. Я же служил государю императору верой и правдой. У меня есть благодарности.

— Вы это всё расскажете следователю, — устало произнёс капитан.

— Какому следователю?

— Который ведёт ваше дело, — терпеливо пояснил Гончаров.

Капитан снова попытался взять отца за руку, и тут я уже не выдержал.

— Слышь, начальник! Ты руки-то не тяни! — уверенно произнёс я, вставая между ними. — Дай человеку осознать, что происходит, и нормально собраться. Не урку пришёл брать тёпленьким на блатхате, а домой к добропорядочному гражданину заявился. Прояви уважение!

Капитан аж заморгал, не в силах переварить услышанное от восемнадцатилетнего пацана, а я обратился к отцу:

— Папа, ты не переживай, это явно какая-то ошибка, — я положил руку ему на плечо и чуть сжал пальцы, заставляя немного опомниться и услышать свой голос. — Ты с ними не спорь, они выполняют свою работу и должны тебя доставить в отделение. Поезжай. Но не отвечай ни на какие вопросы и ничего не подписывай до того, как я не найду тебе адвоката.

Капитан, кажется, окончательно охренел. Его глаза, до того усталые и пустые, теперь были широко раскрыты.

Из комнаты вышла мать. С удивлением оглядев незваных гостей, она в несколько секунд оценила ситуацию, и по её лицу потекли слёзы.

— Вася, что же это? — тихо-тихо произнесла она.

Опустивший плечи отец выпрямился, сделал к ней уверенный шаг и крепко обнял.

— Не переживай, Наташ, — улыбнулся он, обращаясь к матери. — Это какая-то ошибка. Вот увидишь, скоро всё образумится.

— Да, мам, — подтвердил я, сопровождая слова кивком. — Всё будет хорошо. А сейчас собери папе вещи: смену белья и лекарства.

Бросив взгляд на законников, мать уверенно кивнула и ушла в спальню. Нужно отдать должное обоим моим родителям — друг перед другом и передо мной они старались держать себя в руках. Чтобы показать, что мир ещё не рухнул, и жизнь продолжается.

Всё время, что мать собирала вещи, полицейские простояли на месте, кажется, даже не шевелясь. А вот капитан Гончаров начинал терять терпение. Однако мать справилась быстро и вернулась с небольшой сумкой, которую передала отцу.

— Скоро увидимся, Наташ, — улыбнулся отец, прежде чем поцеловать её в лоб, после чего повернулся ко мне. — Присмотри за семьёй, Игорь. Теперь ты за старшего!

И, уже ничуть не напоминая того растерянного человека, который только что не давался капитану, отец повернулся к законникам.

— Пойдёмте, господа, — уверенным тоном произнёс он.

А стоило двери за ними закрыться, я услышал, как мать с трудом сдерживается, чтобы не завыть в голос. Подхватив её под локоть, я отвёл её на кухню и, усадив на стул, достал из аптечки успокоительное.

— Что случилось? — спросила, появившись на пороге, Катя, оглядывая нас с удивлением. — Мам, что с тобой?

Сестра кинулась к матери, пока я разводил лекарство в стакане.

— Отца арестовали, Катя, — выдохнула мать, прежде чем выпить поданное мной средство.

Осушив стакан залпом, она всхлипнула и обняла дочь.

— За что? — оторопело спросила сестра.

— Пока не знаем, — ответил я. — Но мы это непременно выясним, и отца домой вернём.

Катька вздрогнула и заревела, совсем как в детстве. Вот только теперь повод для слёз был посерьёзнее сломанной куклы. Мать принялась гладить её по спине, успокаивая, а потом вдруг заявила:

— Я схожу к Александру Витальевичу. Если кто и может нам сейчас помочь, так это он.

— Куда ты пойдёшь? — я покачал головой и кивнул на плачущую сестру. — С Катькой сиди, я сам схожу. Отец сказал: я теперь за главного. Вот и буду за главного. А ты, мам, лучше о мелкой позаботься.

Мать несколько секунд смотрела на меня, продолжая прижимать рыдающую Катьку к себе, но всё же вздохнула и приняла моё решение.

Конечно, смысла прямо сейчас нестись к Александру Витальевичу не было никакого. Посреди ночи он точно ничем нам не поможет, и только утром сможет что-то выяснить, когда придёт на службу.

Но мать не успокоится, если ничего не делать. А по итогу ещё и мелкую накрутит. Так что, как бы я ни считал идею идти прямо сейчас и поднимать с кровати Саниного отца глупой, но ради спокойствия дома стоило это сделать. Уж лучше это сделаю я сейчас, чем мать потащится в четыре утра, накрутив себя за ночь.

Накинув куртку, я вставил ноги в туфли и, прихватив ключи, вышел в коридор. Заперев замок, я несколько раз вздохнул, успокаивая нервы. Ведь и вправду чуть не устроил бойню в прихожей.

Я и раньше-то флегматиком не был, а теперь, получив магию, да ещё и не слабую, и вовсе с трудом сдерживаюсь, чтобы не вершить правосудие по своему усмотрению. Гормоны, что ли, подростковые? Так-то вроде бы остальные одарённые, кто постарше, нормальные, адекватные люди. Может, и меня отпустит со временем.

Идти до нужной квартиры было недолго, так что вскоре я уже надавил на дверной звонок. Открыли мне не сразу, но я был готов немного подождать.

— Игорь? — сонный мужской голос донёсся из-за двери, и она тут же отворилась, позволяя мне увидеть хозяина квартиры. — Что случилось?

Александр Витальевич стоял передо мной в халате и тапках. Глаза после сна ещё щурились, но в целом мужчина был готов меня выслушать.

— Вы простите, что так поздно, но у нас только что отца арестовали, — сообщил я, решив не растягивать встречу.

— Что? — тряхнул головой Санин отец. — По какому обвинению?

— Не сказали, просто показали ордер окружного прокурора. Арестовывать пришли трое полицейских и один сотрудник Имперской службы безопасности, — пояснил я. — Мать в шоке, сестра ревёт. Я к вам пришёл сразу, только чтобы они не волновались. Вы сможете нам помочь и что-нибудь узнать?

Заместитель прокурора города несколько секунд смотрел в сторону, обдумывая мои слова, наконец, кивнул.

— Завтра с утра займусь вопросом, — озвучил он свое решение.

— И если сможете посоветовать хорошего адвоката, буду очень благодарен, Александр Витальевич, — произнёс я. — Деньги на него есть, а вот контактов нет.

Санин отец посмотрел на меня внимательнее и сказал:

— Найдём, но сначала надо выяснить, что за дело на Василия Петровича пытаются повесить.

Я улыбнулся. Александр Витальевич тоже не верил, что мой отец способен на преступление, тем более такое, из-за которого за ним явятся из Имперской службы безопасности.

— Спасибо, Александр Витальевич, — с чувством произнёс я. — И ещё раз простите, что в такое позднее время пришёл.

— Иди, Игорь, — кивнул тот. — И Наталье Вячеславовне передай, чтобы не волновалась.

Я вышел к лестнице раньше, чем услышал поворот замка в двери. И быстро направился домой — оставлять надолго двух женщин на грани истерики не стоило. Но теперь они хотя бы будут уверены, что дело не стоит на месте, и вопросы решаются.

Нельзя предаваться панике и унынию. Нужно действовать.

Войдя в квартиру, я ещё из прихожей расслышал всхлипывания. Нарочито громко закрыл дверь, разделся и бросил ключи на полочку. Зашёл на кухню, оглядел мать и сестру. Обе всё ещё плакали, но истерика уже осталась позади. И обе они смотрели на меня с одинаковыми лицами, на которых одновременно отражалась и безысходность, и надежда.

— Поговорил с Александром Витальевичем, — начал я свой рассказ, направляясь к остывшему чайнику. — Утром, как придёт на службу, будет выяснять, что произошло. Так что не о чем переживать. Всё порешаем.

Я поджёг газ в конфорке под чайником и спокойно сел на своё место за столом. Дотянулся до сестры с матерью и положил свои ладони поверх их рук.

— Всё будет хорошо, — заверил я их, посмотрев в глаза каждой. — Отца освободят, понятно же, что это какая-то ошибка.

А скорее всего, подстава. Не мог отец ввязаться во что-то противозаконное, не тот он человек. Но кто его подставил и с какой целью? Вот это был вопрос. У меня, конечно, появились на этот счёт некоторые предположения, но это всё было на уровне догадок. Стоило набраться терпения и дождаться информации от Александра Витальевича.

— Ох, Игорь, — всхлипнула снова мать. — Как же так…

— Всё наладится, — кивнул я, чуть сжимая её руку. — Главное, что мы знаем: отец невиновен, а значит, его отпустят. Вам обеим нужно просто верить в это. А я сделаю всё остальное.

В глазах Катьки засияла надежда. Она уже начала привыкать к тому, что я своё слово держу, и теперь слышала в моих словах ту уверенность, с которой я обещал решить её проблемы.

И, чёрт возьми, я сделаю всё, чтобы оправдать эту веру.

— А теперь давайте чайку попьём, и всем спать, — объявил я. — Завтра у всех рабочий день. Гимназия, работа. Отец расстроится, когда узнает, что вы их прогуляли из-за такой мелочи.

Сестра с матерью согласно кивнули и принялись пить чай. А потом Катька попросилась к матери на ночь, чтобы не спать одной, так что они обе ушли в родительскую спальню. А я помыл посуду, убрал чашки и только после этого направился в свою комнату.

Лёг в кровать, но сон не шёл. Мысли в голове бродили мрачные, злые.

Отца арестовали не по ошибке. Это подстава, он стал чьим-то козлом отпущения. И пусть я пока не знал, кто его подставил, но отомстить этой твари я уже хотел не меньше, чем вытащить отца.

До самого утра я ворочался в постели, так и не сомкнув глаз. Наконец, откинул одеяло и поднялся. За окном уже рассвело. Небо было чистым, на улице ездили первые автомобили, спеша доставить своих владельцев на работу. Проехал школьный автобус, развозящий учеников.

Суетиться было глупо, но и дома оставаться я не мог. Тело требовало действий, так что, одевшись в спортивный костюм, я вышел на улицу и отправился на спортплощадку. Существует несколько способов вытрясти тяжёлые мысли из головы, и тренировка — один из них.

Выйдя из подъезда, я встретил мать Насти. Инна Евгеньевна выглядела так, будто постарела лет на десять за те несколько дней, что прошли с исчезновения дочери.

— Здравствуйте, Инна Евгеньевна! — поприветствовал я соседку.

— Здравствуй, Игорь, — еле слышно отозвалась она.

Настя, да. Совсем из головы у меня вылетело, что девчонка пропала. Арест отца просто выдул все иные переживания.

Проводив заходящую в подъезд женщину взглядом, я вновь подумал, что нужно найти способ выяснить, кому принадлежит тот герб.

Даже толком спросить не у кого — простолюдины практически не интересуются жизнью благородных господ, слишком мы разные, чтобы наши сословия пересекались в реальной жизни. Большинству людей достаточно, что на машине или одежде есть герб, значит, стоит отнестись с уважением и заниматься своими делами дальше. Так что, кроме как в библиотеке или в каком-нибудь архиве, я ничего про этот герб не узнаю.

Я добрался до спортивной площадки и начал разогреваться. Показанный в академии комплекс упражнений, с которым мы начинали зарядку, здесь выполнить было нельзя — не хватало инвентаря. Однако кое-какие элементы применить можно.

А кроме того, за всё время, что я провёл в родном городе, я ещё ни разу по-настоящему не занимался. И это нужно исправлять, иначе размякну и потеряю форму. А сейчас не то время, чтобы превращаться в слабака.

Стоило взяться за брусья, как на площадку вышла пара мужиков в спортивных костюмах с крайне бандитскими небритыми рожами. Оба будто сошли с плаката «Их разыскивает милиция»: щетина, шрамы, под спортивными ветровками угадываются очертания стволов.

И похоже, это ко мне. Возможно, от Олега.

— Игорь Воронов? — спросил один из братков, смерив меня взглядом.

— А это смотря кто и с какой целью интересуется, — ответил я, не переставая делать упражнения.

— Не умничай! — влез в разговор второй.

— Слезай, пойдём с нами! — велел первый.

— Зачем? — уточнил я.

— Пообщаться.

— Вас же двое, пацаны, общайтесь сколько душе угодно, — пожав плечами, произнёс я и снова повис на брусьях.

— Не умничай! — снова произнёс второй и, видимо, поняв, что уговоры на словах не его конёк, достал из кармана пистолет и направил его на меня.

Конечно, можно было бы отобрать у него оружие, всё равно под укреплением для меня пули из него не опасны. Однако если это от Олега, то следует заняться делом, а не строить из себя героя.

Влада надо вытаскивать.

— Ладно, пойдёмте, пообщаемся, — сказал я, спрыгивая на землю. — Куда?

Первый браток указал пальцем на припаркованную неподалёку дорогую машину — блестящего, явно только что из салона, «японца» с полностью тонированными стёклами.

И мы направились к этой машине. Задняя дверь при нашем приближении открылась, но я остановился за несколько шагов до неё.

— Садись, Воронов, — услышал я уверенный хриплый голос из салона. — Поговорим о твоих подвигах.

— Да я бы не сказал, что это такой уж и подвиг — Олегу вашему морду набить, — ответил я. — Там кто угодно справится.

— Олегу? — донёсся из машины удивлённый голос. — Какому ещё Олегу?

Теперь настало время удивиться мне.

— Вы не от Олега?

— Не знаю я никакого Олега. Садись в машину, поговорим.

— О чём?

— О том, как ты Стасу, сыну моему, жизнь усложнил.

Стасу? Какому ещё Стасу?

Не сразу мне удалось вспомнить, где я слышал это имя. А вспомнив, осознал, что всё не так уж и плохо. Кивнул своим сопровождающим и залез на заднее сидение. Один из братков закрыл за мной дверь, водитель нажал на кнопку, блокируя замок, и автомобиль тронулся с места.

Вы серьёзно? Полагаете, я решу, что меня похищают, испугаюсь и запаникую? Метод, конечно, рабочий, но не со мной.

Я посмотрел на сидящего рядом мужчину. Он на своего сына совершенно не походил. Отца Стаса можно было бы легко представить бравым десантником с плаката, который руками ломает подковы, стреляет сразу с двух пулемётов и разбивает головой вражеские танки.

При этом на нём был дорогой костюм, который сидел как влитой, да и выражение лица не походило на озлобленное. Казалось, передо мной обыкновенный бизнесмен. Ну разве что с очень толстой шеей. И очень толстой золотой цепью на этой шее.

— Моего сына с недавних пор игнорируют все одноклассники, — заговорил мужик, не глядя на меня. — Стас сказал, что организовал эту травлю ты.

Я усмехнулся, расслабившись, и сказал:

— Это не так. Я не устраивал никакой травли. С вашим сыном не общаются одноклассники по другой причине — он потерял уважение одноклассников.

— Что⁈ — на секунду отец Стаса потерял над собой контроль, но быстро успокоился. — Ты понимаешь, что сейчас сказал?

— Ваш сын и трое его друзей вчетвером третировали одноклассника, — пояснил я. — Они хотели его избить толпой, но я не позволил им этого сделать. Предложил решать вопросы один на один. Но ваш сын отказался драться один на один с тем, кого сам постоянно задирал. Стас просто убежал.

— Мой сын убежал? Да что ты несёшь! — мужик не на шутку распалялся.

— Зачем мне врать уважаемому человеку? — спокойно сказал я. — Зачем так подставляться? Ведь всё можно проверить, съездив в школу. Там полкласса свидетелей.

Отец Стаса засопел, но сказать ему на это было нечего. Какое-то время он молчал, потом сказал:

— Ладно, я всё проверю. А ты, как я погляжу, парень не трусливый, раз в машину сел.

Мужик так резко перевёл тему, что я сразу и не понял, к чему он клонит.

— И нашли мы тебя на спортивной площадке, — продолжил мужик. — Какими-то единоборствами увлекаешься?

— Нет. Просто делал зарядку на улице.

— А по жизни чем занимаешься?

— Учился в военной академии, но её закрыли, так что пришлось вернуться домой.

— Боевой маг? — не скрывая удивления, уточнил отец Стаса.

— Несостоявшийся, — подтвердил я.

— Но драться можешь?

— Могу.

Выдержав короткую паузу, мужик задал новый вопрос:

— Деньги нужны?

— А кому они не нужны? — развёл я руками.

— Ну, если нужны, звони, приезжай.

С этими словами он вручил мне визитку. Не глядя на неё, я убрал её во внутренний карман куртки и спросил:

— А что делать надо?

— Узнаешь на месте, — ответил отец Стаса и тут же отдал приказ водителю: — Высади его там, где подобрали.

Машина проехала полквартала и остановилась на том же самом месте, откуда меня забрали. Дверь мне открыл один из бандитов, так что я выбрался наружу, а оба братка сели в салон. Плавно и никуда не торопясь, автомобиль покатился по дороге, удаляясь от меня.

Вернувшись на площадку, я всё-таки сумел нормально позаниматься. В теле накопилась приятная усталость, так что в целом я был доволен прогулкой. Уже собираясь идти домой, я заметил Олега, который уверенно шёл ко мне.

Немного поправленное моими кулаками лицо парня всё ещё было опухшим, но держался он так, словно это он мне накануне рожу начистил, а не наоборот.

— Ты просил назначить встречу, — без приветствия, перешёл он к делу. — Поехали.

— Сейчас? — спросил я.

— Я думал, тебе срочно, — изо всех сил изображая равнодушие, пожал плечами Олег.

— Мне бы переодеться, — указал я на свой внешний вид.

— Нас машина ждёт.

— Ну, поехали, — принял я решение и последовал за Олегом.

## Глава 11

Довезли нас до того самого склада, где проходил бой Влад. Видимо, Пётр Петрович не спешил менять место, вполне довольствуясь этим. Или, может быть, нашёл того, кому можно заплатить, чтобы не опасаться облав. В любом случае я внутренне собрался, готовясь к неприятностям.

Лёгкими переговоры всё равно не будут. Возможно, придётся доказывать свою правоту кулаками.

Мы с Олегом покинули автомобиль, и машина умчалась дальше. Следуя за своим сопровождающим, я вышел к тому самому заднему ходу, из которого в прошлый раз вышел Влад.

— Подожди здесь, — бросив на меня неприязненный взгляд, произнёс Олег. — Нечего тебе пока внутри делать. Посторонним вход воспрещён.

Он захлопнул за собой железную дверь, и я услышал лязг засова. И это меня напрягло уже всерьёз. Как-то слабо вязалась у меня такая ситуация с переговорами, которых я потребовал от Олега. А значит, следовало быть начеку.

Старый мусорный бак стоял всё на том же месте, и было не похоже, что его вывозили за это время. Воняло из него, как от свинарника. Но для меня он станет защитой на крайний случай. Встав так, чтобы спину прикрывал толстый металл бака, я сложил руки за спину.

Ждать пришлось минут пять, я даже успел перебрать в голове все известные мне заклинания, гоняя укрепление тела по разным конечностям — просто ради того, чтобы чем-то заниматься.

Наконец, вновь заскрипел засов, тяжёлая дверь открылась, выпуская наружу троих мордоворотов, за спинами которых показался Олег. Его дружки окутались дымкой укрепления тела, и без разговоров пошли на меня.

Все трое были слабыми одарёнными, но за счёт числа и габаритов могли бы устроить мне проблемы. Делать нечего, нужно бить на опережение, как тогда, за казармой.

Вокруг кулаков одного из них наросли ледяные перчатки, я опознал заклинание ещё в процессе сотворения, и, поняв, что никто миндальничать со мной не собирается, приступил к работе, которой меня учили Верещагин и Сухов.

Покрытый льдом кулак я встретил жёстким блоком аналогичных перчаток, поймав пальцы противника своей пятернёй. Вот только перчатку я тут же изменил, превращая в шипы. Десятки хаотично растущих сосулек двадцатисантиметровой длины мгновенно прошили не только перчатки врага, но и его руку.

Кровь не успела брызнуть, так как замёрзла, закупоривая раны, и я добавил второй перчаткой врагу в горло. Вмятый едва ли не до хребта кадык перекрыл противнику дыхание, он выпучил глаза, лишившись доступа к кислороду, и уже не представлял угрозы. А я перешёл к следующему врагу.

Тот влил весь свой источник в руки и обхватил меня, стараясь раздавить. Но я воспользовался ускорением и, отработанным на спаррингах в академии движением освободив руки, высосал магию противника до донышка. А потом парой ударов лишил его зубов в нижней челюсти.

Из-за мусорного бака ко мне было не подойти сбоку, поэтому третьему пришлось ждать своей очереди. Первый ещё стоял на месте, силясь вдохнуть, он выпучил глаза и держался за горло. Второй уже валялся у меня под ногами, истекая кровью изо рта.

— Расслабься, — велел я задыхающемуся и легко исправил повреждение.

Громко и протяжно втянув воздух, противник ещё не убрал руки от горла, а я уже наложил на себя новое ускорение и, схватив врага за шею, направил лицом в мусорный бак. Хрюкнув, боец сполз по грязному металлу, оставляя за собой широкий кровавый след.

На то, чтобы разобраться с первой парочкой, у меня ушло десять — пятнадцать секунд. Посредственные противники, посредственный результат. Если бы это видел Сергей Валерьянович, он бы меня без соли сожрал за такую медлительность.

Третий, уже далеко не такой уверенный в своих силах, сделал шаг назад. Я услышал испуганный вскрик Олега, который тоже это заметил. Пацан, оказывается, перед схваткой всё-таки вышел на улицу, пока я разбирался с первой двойкой.

Взмахом руки создав ледяную стену, перегораживающую вход в здание, я сам атаковал третьего бойца. Он тоже знал ускорение и даже успел выставить два блока, встречая мои удары. Вот только его магия резко ушла ко мне, и ослабший одарённый на мгновение потерялся.

Этого мне хватило, чтобы поставить его на колени ударом между ног, а потом вырубить каблуком с разворота. Рухнув на заплёванный асфальт, он уже не представлял опасности. И можно было заняться устроившим эту подставу Олегом.

Однако пока я заканчивал с третьим, Олег умудрился смыться. Если бы я не мог видеть магию и точно не знал, что парень не одарённый, заподозрил бы его в применения заклинания ускорения. Пара секунд, а его уже и след простыл.

Наколдованная мной стена льда под солнечными лучами оседала лужей воды, однако пытаться войти внутрь я не стал. Попытка встретиться с куратором Влада и по-человечески поговорить с ним сорвалась, поэтому прорываться внутрь было бессмысленно. Даже если я смогу это сделать, никто со мной не станет разговаривать — мне это уже наглядно объяснили. В лучшем случае меня просто пошлют на хрен. В худшем — из меня сделают отбивную и выбросят в этот же мусорный бак.

Сейчас повезло, что Олег привёл трёх слабых магов. Однако не все же бойцы у Петра Петровича такие — чего только его охранники стоят. Да и не настолько уверен я в себе, чтобы вваливаться на чужую территорию с неизвестным количеством противников и устраивать там погром. Достаточно будет одного телохранителя хозяина арены, чтобы от меня осталось мокрое место. А я почти уверен, что такой должен присутствовать сейчас на этом складе.

Олега, конечно, теперь будет не так-то просто найти, но Земля круглая, ещё встретимся с ним за углом.

Сплюнув под ноги от досады, я сунул руки в карманы и пошёл прочь.

Но Влада нужно вытаскивать, и раз этот вариант отвалился, придётся искать другие пути.

* * *

Уже вечером я снова надавил на кнопку звонка у квартиры Сани.

Александр Витальевич открыл дверь сам, было видно, что он меня ждал. Мужчина стоял в форменном кителе и, кивнув мне, дождался, когда я войду. Похоже, он только что вернулся с работы, и даже не успел переодеться.

— Значит так, Игорь, — заговорил заместитель прокурора, — я попытался подёргать за ниточки, но не моя это епархия. Округ — это не город, там таких, как я, не жалуют. Поэтому потребуется какое-то время. Окружной прокурор — не мой начальник, там всё намного серьёзнее.

Я вздохнул, чувствуя, что этот день станет одним из самых моих неприятных воспоминаний. Сперва с Олегом накладка вышла, теперь ещё и информацию получить не удалось.

— В округе у меня, конечно, тоже есть знакомые, — увидев мою реакцию, произнёс Александр Витальевич, — но нужно подождать, чтобы они собрали информацию. Пока по делу твоего отца известно лишь то, что на нём стоит гриф секретности, и что им действительно занимается Имперская служба безопасности.

Я кивнул, принимая его слова.

— А что насчёт адвоката, Александр Витальевич? — уточнил я. — Может быть, уже есть смысл его подключать?

Заместитель прокурора покачал головой.

— Пока не ясно, с каким именно обвинением мы имеем дело — даже пытаться не нужно. У каждого адвоката своя специфика: один на криминале специализируется, другой — на экономических преступлениях. Это я для примера. И так как мы ещё даже не знаем, что там под секретным грифом за дело, бежать к адвокату — только деньги впустую тратить, — пояснил Александр Витальевич. — А вот как только станет известно, в чём твоего отца обвиняют, я подберу подходящего по профилю адвоката. Сам понимаешь, одно дело — хищения, пусть даже в особо крупном размере, и совсем другое — разглашение государственной тайны сотрудником военного завода.

Хоть я и был уверен, что отец не способен ни на первое, ни на второе, слова Саниного отца напрягли.

— Спасибо, Александр Витальевич, — искренне поблагодарил я заместителя прокурора.

— Пока не за что, Игорь, — ответил тот. — Завтра я тебе позвоню, где-то в районе обеда, не раньше. Возможно, уже утром у меня будет нужная информация, но это только возможно. Постарайся не волноваться и за семьёй присмотри, чтобы тоже себя не накручивали. А то женщины…

Он махнул рукой, заставив меня улыбнуться.

— Ещё раз спасибо, Александр Витальевич, — кивнул я.

Покинув квартиру Сани, я направился прямиком домой. Дел на сегодня у меня больше не осталось. А мать с сестрой наверняка уже извели себя, ожидая, когда я узнаю новости. Александр Витальевич абсолютно прав — ни к чему давать им переживать лишний раз.

Несмотря на самое подходящее для ужина время, в квартире совсем не пахло едой. Понятно, что матери было не до готовки, так что следовало заняться этим вопросом самому. К тому же скоро ещё и Катька придёт, явно голодная.

Раздевшись и помыв руки, я прошёл на кухню. Осмотрев содержимое холодильника, вытащил порубленную на четыре части замороженную тушку курицы. Сварю, пожалуй, суп.

Мать вошла на кухню, когда я поставил кастрюлю на огонь. Выглядела она уставшей, и я особенно отметил её глаза — покрасневшие от долгого плача.

— Всё будет в порядке, мам, — сказал я вместо приветствия. — Меньше переживайте с Катькой и лучше о себе побеспокойтесь. Александр Витальевич сказал, что завтра в районе обеда уже всё необходимое будет ему известно. Подключим адвоката, вытащим отца. Так что ты давай, не отчаивайся.

Мать печально вздохнула и, сев на своё место за столом, произнесла, не сводя с меня взгляда:

— Сынок, ты в последнее время сильно изменился. Словно резко повзрослел.

— В девяностые все быстро взрослели, — на автомате пробурчал я, помешивая в воде куски курицы, чтобы не прикипели ко дну кастрюли.

— Что? — переспросила мать, не поняв моих слов.

— Да так, ничего, мам, — обернувшись, с улыбкой на губах, ответил я. — Время такое, говорю, на дворе. Мне уже восемнадцать, я по всем законам уже не мальчик, а полноценный член общества. Даже в военной академии два с половиной месяца отучился.

Хотя, конечно, всё равно выглядел я как пацан, несмотря на высокий рост и спортивное сложение. Восемнадцать лет — это восемнадцать лет, как ни крути. А внешнее впечатление важно, мало кто будет учитывать всерьёз малолетку, у которого на губах молоко не обсохло. Этим, конечно, можно пользоваться в иных ситуациях, но дела вести с таким никто не будет.

Надо бы бороду отрастить, благо генетика позволяет, чтобы выглядеть постарше. Мне ведь предстоит серьёзно биться за отца, и лучше при этом не выглядеть вчерашним школьником.

— Мам, где у нас лук? — спросил я, меняя тему разговора.

— В ящике, внизу, — ответила та, тут же переключившись. — Может, давай я тебе помогу?

— Спасибо, мам, но мне не сложно, лучше чайник поставь.

Занятая делом, она даже как-то повеселела. Сразу было видно, что привычная рутина вернула ей немного уверенности.

Катька пришла домой как раз в тот момент, когда суп уже доваривался. Сестра выглядела грустной, но, заглянув на кухню, приободрилась.

— Привет, мам, привет, Игорь, — поздоровалась она, принюхиваясь к аппетитным ароматам. — Я такая голодная…

Помыв руки и переодевшись, она присоединилась к нам за столом. Но прежде чем приступить к еде, выпытала у меня всё, что мне удалось узнать за день. Я не слишком вдавался в подробности, повторяя то же, что сказал и матери.

Зачем было их пугать грифом секретности на деле отца? Да и своими предположениями делиться не стоило. Пусть будут уверены, что всё кончится хорошо, и меньше переживают.

Съев по тарелке супа, мы разошлись по комнатам. Только мать осталась на кухне и под какую-то мыльную оперу принялась наводить порядок. Мелкая отправилась делать домашнее задание, а я решил немного посидеть у себя, гоняя магию по телу, очень уж понравилось мне это упражнение.

Так что, когда раздался звонок в дверь, именно я отправился открывать — как самый незанятый.

Саня вошёл, стоило мне отступить, пропуская его в квартиру.

— Можешь выйти поговорить? — спросил он, глядя на мой домашний вид.

— Хорошо, сейчас спущусь, — кивнул я.

И уже через три минуты мы оба сидели на нашей лавочке. И вроде бы место то же самое, и компания та же, а всё равно уже не чувствовалось, что всё по-прежнему. Саня сидел мрачнее тучи, было видно, что он очень близко к сердцу принял навалившиеся на меня проблемы.

— Я бы очень хотел помочь, Игорь, — после пары минут тишины заявил он. — Вот только я не знаю, как именно. Такая ситуация…

Я кивнул и хлопнул его по плечу.

— Спасибо, Сань, я это ценю, — сказал я, и тут же вспомнил про другое дело, на которое у меня банально не было ни сил, ни времени. — А если помочь хочешь, мне реально пригодится твоё участие. Но в другом деле.

Он посмотрел на меня с интересом, а я достал изображение герба, переданное мне Петровной. Развернув листок, передал его другу.

— Что что? — спросил Саня, рассматривая рисунок.

— Да так, зацепка маленькая, — пожал плечами я. — Слышал же, что Настя пропала?

— Да, — кивнул друг.

— Ну вот, за несколько дней до пропажи я видел, как машина с этим гербом её до дома подвозила, — пояснил я. — Так что надо узнать, кому эта машина принадлежит. Сможешь?

Саня хмыкнул, давая понять, что это для него — пустяк.

— Не знал, что ты так ужасно рисуешь, — заметил он, сворачивая листок.

— Медведь на руку наступил, — приняв обиженный вид, ответил я.

— На ухо же обычно.

— На ухе он вообще попрыгал, а на руку просто наступил. И вообще, чего тебе здесь непонятно?

— Да всё понятно, — уже откровенно улыбался Саня. — Ладно, узнаю, Игорь, не переживай. Если это местные, то будет несложно.

— Спасибо, — кивнул я. — Ну и если узнаешь, чей это герб, собери сколько сможешь информации по этому роду. Чтобы знать, на какой козе к ним подъезжать нужно, и нужно ли вообще.

Похищение Насти следовало раскрыть. Хорошая девчонка, и выручать её было необходимо. Она была слишком доброй к окружающим, чтобы никто ей не помог в тяжёлой ситуации. Хотя бы ради ее матери нужно докопаться до правды.

— Сделаю, — убрав листок в карман, ещё раз пообещал Саня. — А что с Олегом? Вы поговорили?

Я хмыкнул и покачал головой.

— Я хотел через него выйти на куратора Влада, но не срослось. Так что будем искать другие пути. Влада однозначно вытащим, вопрос только в том, каким образом и какой ценой.

Друг замолчал на несколько секунд, подняв голову и рассматривая наш дом.

— Знаешь, а мне кажется, я сумел до него достучаться, — заявил вдруг Саня, и тут же уточнил: — Ну, по крайней мере, заставил задуматься. Он уже не так рвётся в очередной бой. Понял, наконец-то, что рано или поздно ему так на этом ринге башку проломят, что он уже не поднимется.

— А вот это — замечательные новости!

— Может быть, и не придётся его вытаскивать? Он сам уйдёт.

— Ага, так его и отпустили, — покачал я головой. — Ты же понимаешь, что просто так оттуда не уходят. Там действовать нужно аккуратно, а Влад у нас прямой, как асфальтоукладочный каток.

— И такой же умный, — добавил Саня.

## Глава 12

Когда я утром открыл глаза, то первым делом взглянул на часы. Половина седьмого — до звонка Александра Витальевича ещё много времени. Мать с сестрой спали, поэтому я натянул спортивный костюм, стараясь не шуметь, покинул квартиру и отправился на спортивную площадку.

На улице ещё практически никого не было. Рассвет только обозначил себя на небе, и мне всего лишь раз попался человек, спешащий по своим делам, да пустой автобус проехал по маршруту.

Оказавшись на площадке, я приступил к разминке. Молодое тело было полно сил, источник под завязку заполнен магией: тренируйся — не хочу. Только вот по-хорошему, следовало бы обзавестись ещё учителем.

Но где его взять на гражданке? Хороший учитель на дороге валяться не будет, его уже либо прибрали к рукам власти на должность инструктора какой-нибудь Имперской службы безопасности, или бандиты, среди которых, как оказалось, тоже хватает одарённых.

Так что приходилось истязать себя на тренажёрах, выжимая из укреплённого магией тела максимум, на который были способны мышцы. Повышенная нагрузка позволяла выдавать результаты, на которые простой человек оказался бы неспособен. Однако одной разминкой сыт не будешь.

Закончив с упражнениями, я смахнул выступивший на лбу пот и присел на лавочку, чтобы перевести дух. Как же хорошо, что родители отправили меня в академию, и я изучил хотя бы начальные навыки боевой магии. Вот уж действительно образование, которое точно пригодится в жизни.

Стоило подумать о родителях, как мысли вновь свернули тему ареста отца. Я вздохнул, поднялся на ноги и лёгкой трусцой побежал к дому. Нужно держать себя в форме, кроме меня, мою семью защитить будет некому.

Добравшись домой, я принял душ и решил приготовить завтрак для всех. Открыв холодильник, прикинул, что можно изобразить из того, что есть. Выбор продуктов был, честно сказать, невелик, и я решил, что следует в ближайшее время сходить в магазин и хорошо закупиться.

Остановившись на яичнице с помидорами и начав её готовить, я совсем не удивился, когда на запах из своей комнаты показалась Катька. Мелкая ещё даже глаза не продрала, а уже прибежала на кухню.

— Игорь, ты теперь у нас поваром постоянно будешь? — спросила она, садясь на стул.

— Сходи умойся, — махнув в её сторону полотенцем, которое до этого держал на плече, заявил я.

А через десять минут за столом уже собрались все. Мать пыталась усадить меня и сама хотя бы разложить порции, раз уж я не дал ей приготовить, но я оставался непреклонен.

И лишь выпроводив обеих женщин: одну на работу, другую в гимназию, я позволил себе вернуться мыслями к Александру Витальевичу. Отец Сани, конечно, предупреждал, что информация может появиться к обеду, но при этом оставалась вероятность, что он и с утра может позвонить.

Время тянулось, как резина, я успел прибраться во всей квартире. Уже даже составил список продуктов, которые нужно будет купить. Но на циферблате, стоило бросить взгляд на часы, каждый раз оказывалось всё ещё слишком рано.

Наконец, телефон зазвонил. Это случилось почти в одиннадцать. Телефонная трель раздалась внезапно, и я едва не оторвал трубку от аппарата, спеша ответить.

— Алло! — заорал я в трубку.

— Игорь? — уточнил заместитель прокурора, после чего прокашлялся, прочищая горло. — Ты же помнишь, где я работаю? Напротив нашего здания находится столовая. Приходи туда в два часа дня, там мы обо всём и поговорим. Я получил некоторую информацию и уже договорился с нужным адвокатом, он приедет туда же к этому времени.

Я вздохнул с облегчением.

— Спасибо, Александр Витальевич!

— Погоди меня благодарить, Игорь, — произнёс тот. — Я должен тебя предупредить: услуги этого адвоката недёшевы. Сколько он с тебя возьмёт, я не знаю — не обсуждаю такие вещи. Но решил ещё раз предупредить.

— Я понимаю, не волнуйтесь, у меня есть деньги на адвоката, — заверил я, тут же прикинув, сколько нужно выдать в качестве аванса и хватит ли у меня наличности для этого или придётся заглянуть в банк. — Я понимаю, что услуги хорошего адвоката стоят недёшево. Но нам нужен лучший — не та ситуация, чтобы экономить.

— Тогда встретимся в два, — подвёл итог Александр Витальевич и положил трубку.

Времени ещё было полно, я пересчитал оставшиеся деньги и выдохнул. На аванс адвокату хватит, так что можно не спешить в банк. Смотавшись в магазин, я потратил едва ли не все оставшееся время на то, чтобы закупиться. В итоге забил холодильник под завязку.

И я уже собирался уходить, как внезапно снова зазвонил телефон. Подняв трубку, я ответил:

— Алло!

— Игорь, — услышал я голос матери. — Хорошо, что ты дома. Я тут в своей сумке обнаружила два комплекта ключей. Думала, свои утром забираю, а это Катины оказались. Ты дома будешь после двух, чтобы ей не пришлось меня с работы на лавочке у подъезда ждать?

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Я взглянул на часы, прежде чем ответить. Времени до встречи оставалось в обрез, нужно было спешить. Опаздывать на разговор было бы крайне невежливо, Александр Витальевич служебным положением воспользовался, связи поднял, а тут я опоздаю. Нет уж, допускать такого никак нельзя. Но и мелкой два часа сидеть на лавочке — тоже не вариант.

— Всё будет хорошо, мам, не переживай, я разберусь, — пообещал я матери.

— Хорошо, спасибо, Игорь, — сказала та. — И обязательно пообедайте оба!

— Непременно, мам.

Положив трубку, я вылетел из квартиры пулей и, поймав такси, назвал адрес гимназии. Передвигаться на общественном транспорте времени уже не оставалось. Тем более у мелкой занятия должны были вот-вот закончиться, и мы с ней вполне могли разминуться.

Старый отечественный автомобиль, явно уже доживающий свой век, натужно скрипел, сипел и кашлял, но доставил меня к забору гимназии вовремя. Расплатившись с водителем и накинув ему рубль за то, что такси не развалилось по дороге, я выбрался из машины и сразу же заметил мелкую. Она стояла рядом с другой девчонкой во дворе гимназии, и они вместе рыдали.

Какого хрена? Кто посмел тронуть мою сестру? Всем ноги повырываю!

Кровь вскипела мигом, и я решительно зашагал к раскрытым воротам, из которых гурьбой выходили гимназисты; я так взвинтил себя, что был готов забить обидчика сестры голыми руками безо всякой магии.

— Что случилось? — спросил я, подойдя к сестре и прижимая её к себе за плечи. — Кто тебя обидел? Стас решил отомстить?

— Никто, — ответила Катька, размазывая слёзы по щеке.

— А чего ревёшь тогда? — спросил я, успокаиваясь.

— Света уходит из гимназии, — махнув на стоящую рядом девчонку рукой, пояснила сестра.

Только сейчас я разглядел в зарёванной пигалице лучшую подружку мелкой. Катька с ней подружилась прямо на линейке первого сентября в первом классе, и с тех пор не расставалась.

— Ухожу, — подтвердила Света и заморгала красными зарёванными глазами.

Меня отпустило — на фоне прочих событий переход подруги, пусть даже и самой близкой, не самое страшное.

— Ну а ревёте чего? — спросил я. — Продолжите вне школы общаться. Или ты переезжаешь куда-то?

— Никуда не переезжаю, — ответила Света, достав платок и начав вытирать им лицо.

— У её папы больше нет денег оплачивать гимназию, — пояснила Катя. — Его из армии уволили, а другую работу он не нашёл.

— Нашёл, — заступилась за отца Света. — Но там платят мало.

Что ж, таких трагедий много теперь будет — девяностые ещё только начали показывать свой звериный оскал. Жаль девчонку, но её отец хоть какую-то работу нашёл. А многим вообще есть нечего.

К нам подошёл высокий мужчина с сединой на висках. Выглядел он при этом лет на сорок от силы, и я с первого взгляда понял, что передо мной человек военный. Было в нём что-то такое, напоминающее Сергея Валерьяновича.

Вот только если Верещагин был скорее подсушенным и жилистым, этот мужчина мог бы поспорить габаритами с Владом.

— Здравствуйте, — поздоровался он, сопровождая слова кивком.

— Добрый день, — ответил я.

— Света, нам пора идти, — обратился мужчина к дочери. — Нам ещё к бабушке надо заехать.

— Ну минутку, пап! — взмолилась девчонка.

— Дайте им ещё минут пять, если не сильно спешите, — поддержал я школьниц. — Пусть нормально попрощаются.

— А с чего они вдруг так эмоционально прощаются? — удивился мужик. — Завтра же увидятся.

— Но разве ваша дочь не покидает гимназию? — удивившись, спросил я.

— Покидает, — ответил отец Светы. — Но до конца месяца она ещё будет здесь доучиваться.

Я вопросительно посмотрел на Катьку.

Многое мог бы я сказать мелкой, но просто вдохнул и медленно выдохнул. Ох уж эти бабские страсти!

— Знаю, что до конца месяца, — сказала та. — Но узнала-то я об этом сейчас!

Отец Светы махнул рукой, не желая вникать в подробности, и сказал:

— Пять минут.

Он вышел за территорию учебного заведения и, вытащив сигарету из пачки, подкурил её без зажигалок и спичек. Я в это время наблюдал за ним и думал. От отца Светы веяло силой ничуть не хуже, чем от Петра Петровича.

— Так, мелкая, держи ключи, — достав из кармана свою связку, я вручил её сестре. — А то мать переживает, что сегодня взяла твои на работу. И не задерживайся. Обед разогреешь, поешь обязательно. И сиди дома, меня жди, я-то теперь без ключей остался.

— Хорошо, Игорь, спасибо, — ответила Катька.

Я махнул ей рукой и направился к курящему отставнику.

— Прошу прощения, — начал я разговор. — Сестра сказала, что вы военный.

— Был таковым до недавнего времени, — поправил меня тот и протянул руку. — Жуков Артём Иванович, капитан в отставке. Спецназ, Афганский корпус армии Российской Империи.

Что ж, теперь понятно, как он потерял работу. После вывода корпуса из Афганистана его просто распустили, отправив людей по домам.

— Воронов Игорь Васильевич, — представился и я, отвечая на крепкое рукопожатие. — Бывший курсант военной академии имени Николая Николаевича Раевского.

Капитан приподнял бровь, и я пояснил:

— Академию закрыли, первый курс отправили по домам. Так что я успел только подготовительные курсы пройти, а первого сентября нас уже всех разогнали.

Артём Иванович усмехнулся.

— Так мы, выходит, оба отставные, — улыбка на его лице была горькой. — И что, чем теперь думаешь заниматься, Игорь?

— Пока не знаю, — пожал я плечами.

— А я вот со всей своей выслугой только в бандиты и могу, — произнёс Артём Иванович. — Хотел работу найти, так кроме них оказался никому на гражданке не нужен. Так что, может быть, и хорошо, что ты не доучился, Игорь. Кто знает, повезло бы тебе потом со службой или тебя бы точно так же выкинули, как и нас.

Я промолчал, а Артём Иванович сделал затяжку и выпустил дым в сторону.

— А я за эту страну кровь проливал, — произнёс Жуков. — И на мразей всяких работать не стану. Их удавить охота, а не работать на всех этих…

Мразей, он сказал мразей. Этот мужик однозначно вызывал у меня симпатию. А он тем временем сделал ещё одну затяжку и, скомкав окурок пальцами, с помощью заклинания обратил его в пыль.

— А удавить нельзя. За них же дадут, как за людей, а мне ещё матери больной помогать и дочку растить, — взглянув на дочь, стоящую рядом с моей сестрой, капитан даже посветлел лицом. — Так чего ты подошёл-то, просто так, поболтать?

— Моя сестра с вашей дочерью с первого класса дружит, — приступил я к ответу. — А вот сегодня я узнал, что у нас обоих так судьба повернулась. И у меня к вам предложение, Артём Иванович, как к капитану спецназа.

Мужик нахмурился, дымка укрепления тела, которую он и без того держал плотной, видимо, по профессиональной привычке, стала практически непроглядной.

— Ну, слушаю, — напряжённым тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнёс он.

— Не волнуйтесь, Артём Иванович, ничего противозаконного, — заверил я. — У меня сильный дар, большой потенциал, в академии тоже чуть-чуть поднатаскали. Но вот я вернулся на гражданку, и оказалось, что несмотря на весь мой потенциал, я всё равно довольно слаб и в случае чего могу не защитить семью.

Отставник кивнул и спросил:

— А от меня ты чего хочешь?

— Станьте моим наставником, господин капитан, — озвучил я своё предложение. — А я оплачу обучение вашей дочери.

Он хмыкнул, окидывая меня внимательным взглядом.

— Деньги-то у тебя откуда, курсант?

Я не видел смысла скрывать, так что высказал ему ту же версию, что и родителям. Тем более она была практически правдой.

— Спас другого курсанта во время ЧП в академии, а он оказался сыном богатого папы, — пожал плечами я. — С криминалом мои деньги никак не связаны.

Капитан несколько секунд подумал над моими словами, затем даже потянулся к пачке за новой сигаретой, но доставать её не стал.

— Год обучения, — наконец, озвучил своё решение капитан в отставке. — Ты оплачиваешь год обучения моей дочери в гимназии, я год учу тебя всему, что знаю.

— Год, — согласился я, едва не приплясывая от радости.

Он протянул мне ладонь, и мы скрепили договор рукопожатием.

— Тогда предлагаю не откладывать, — произнёс Жуков. — Есть у меня подходящее местечко на примете, где можно потренироваться. Сегодня его проверю, как там что изменилось, и если всё в порядке, позвоню. Света ваш домашний номер знает?

— Знает, — кивнул я, оглянувшись на сестру.

— Значит, завтра часиков в восемь наберу. А встречу предварительно назначим на обед. Сойдёт?

— Сойдёт, Артём Иванович.

Расстались мы довольные друг другом.

Время уже поджимало довольно сильно, так что я поймал новое такси и помчал в столовую при городской прокуратуре. Пришлось накинуть шоферу пару рублей, чтобы добраться побыстрее.

Успел! Ровно в два часа я толкнул дверь столовой и сразу же увидел Александра Витальевича. Тот махнул мне рукой, приглашая к своему столику.

— Привет, Игорь, — кивнул мне отец Сани, стоило мне сесть напротив. — Я узнал кое-что. Если вкратце, то отца твоего арестовали по делу о махинациях при приватизации завода, на котором Василий Петрович работал. Сейчас таких схем по всей стране уйма, Имперская служба безопасности ими занимается. Подробностей мне не рассказали, а вот адвокату Василия Петровича все документы покажут и копии выдадут. Адвокат, кстати, сейчас подойдёт.

Александр Витальевич замолчал, а я подумал о том, что вообще не представляю, какое отношение мой отец может иметь к приватизации завода. Он работал в отделе кадров, но где отдел кадров, а где приватизация?

Дверь в столовую открылась, впуская высокого худого мужчину примерно сорока лет в дорогом костюме. Он нашёл взглядом Александра Витальевича и двинулся к нам уверенной походкой. В его руке болтался кожаный коричневый портфель.

— Так, полагаю, вы представитель моего клиента? — обернувшись ко мне, первым делом заговорил адвокат и представился: — Золотарев Артемий Львович!

Я пожал протянутую ладонь.

— Воронов Игорь Васильевич.

Александр Витальевич, решив, что он своё дело сделал, тут же поднялся и, кивнув мне на прощание, покинул нас; а адвокат опустился на освобождённый стул и, положив портфель на столешницу, открыл замки, достал какие-то бумаги и произнёс:

— Александр Витальевич ввёл меня в курс дела, Игорь Васильевич. Признаюсь честно, ваше дело меня заинтересовало с профессиональной точки зрения, к тому же я буду рад помочь знакомым Александра Витальевича, но это не значит, что я предоставлю вам скидку.

Я, вообще-то, и не просил скидки, но заход красивый. Похоже, ушлый мужик этот Артемий Львович. Впрочем, такой мне и нужен — дело явно предстоит нелёгкое.

— Скидка мне не нужна, — произнёс я, глядя в лицо собеседника. — Мне нужно вытащить отца.

— Не буду обещать сделать это быстро, — кивнул Артемий Львович. — Но что приложу все возможные силы — даю слово! Мой гонорар составит десять тысяч рублей, и предупреждаю сразу: это лишь за первую инстанцию! Вот договор, прошу, ознакомьтесь и подпишите.

Он вручил мне отпечатанный бланк, куда оставалось только вписать мои данные. Я прошёлся по тексту несколько раз, но меня всё устроило.

— Ручку, пожалуйста, — обратился я к адвокату и поставил свои подписи на обоих экземплярах.

— Отлично, Игорь Васильевич, — убирая свою копию в портфель, кивнул Артемий Львович. — А раз мы заключили договор, я прямо сейчас приступлю к работе. Вот моя визитка, на всякий случай.

Он оставил заламинированную карточку на столе и, не прощаясь, отбыл из столовой. По договору я обязался в течение трёх рабочих дней оплатить аванс в размере трёх тысяч рублей, так что в банк всё же придётся заглянуть.

Уже подходя к дому, я увидел Саню. Друг сидел на нашей лавочке, черкая что-то в толстой тетради. Не иначе как изучал конспект на свежем воздухе.

— О, привет, Игорь, а я тебя как раз караулю, — объявил Саня, убирая свои записи.

— Здорово, Сань, — ответил я, пожимая ему руку.

— Узнал я про твой герб, — сразу же перешёл к делу друг. — Принадлежит он боярскому роду Ждановых. Семья небольшая, но уважаемая. Подчиняется нашему Уральскому князю. Есть у них сынок-наследник, тот ещё отморозок, — при этих словах Саня потемнел лицом. — Дважды попадал под следствие: в первом случае за изнасилование, во втором — пьяным избил официантку. Оба раза до суда так и не дошло — дела закрыли за примирением сторон.

Судя по тону, которым Саня всё это рассказал, я прекрасно понял, насколько он не одобряет такой подход к правосудию. Впрочем, Саня всегда таким был, весь в отца.

— Подозреваю, именно этот наследник Ждановых Анастасию Александровну и похитил, — добавил друг. — Очень уж это похоже на него. Ну и сам понимаешь, Игорь, речи о выкупе тут идти не может.

Я кивнул, переваривая информацию.

— Если он её похитил, и она ещё жива, значит, он её где-то держит, и вряд ли дома. Следовательно, нужно проследить за ним, — озвучил я свои мысли. — Вряд ли он сам в этом месте постоянно торчит, скорее всего, наведывается время от времени.

— Я тоже так подумал, — кивнул Саня. — И у меня есть возможность за ним проследить.

Я покачал головой.

— Саня, мы говорим про урода, который избивает и насилует женщин, — произнёс я. — У Ждановых наверняка есть своя служба безопасности, которая твою слежку срисует моментально. А раз они своего наследника так покрывают, то тебя просто поломают и бросят подыхать в канаву.

Но друг лишь упрямо поджал губы.

— Игорь, ничего, что я на год старше тебя и уже год отучился в юридической академии? — спросил он. — Поверь, я многому научился и уж справлюсь с этим делом. Так что даже не отговаривай, у тебя и так сейчас отцом голова занята. А мне и самому хочется помочь Насте. И я всё равно это сделаю.

Я вновь покачал головой, но прекрасно понимал, что друга не отговорю.

— Просто будь крайне осторожен, Саня, — попросил я. — Меньше всего я хочу, чтобы тебя поймали и грохнули.

— Ты говоришь с сыном заместителя прокурора, — улыбнулся друг. — Я с оперативниками общаюсь дольше, чем ты на свете живёшь. И кое-чему меня научили. Так что не волнуйся, меня не заметят.

## Глава 13

Корпус недостроенного завода, расположенного на окраине Екатеринбурга, знавал разных посетителей: расписанные граффити бетонные стены, мусор в дальних помещениях. На потолке — следы то ли костра, то ли пожара.

— Иди за мной, — позвал меня Артём Иванович, уверенно проходя из помещения в помещение. — Я когда ещё только служить пошёл, этот завод строить начали. Потом главного на стройке перевели в столицу, а здесь все разворовали.

Я никак не прокомментировал экскурс в историю стройки. Подобных замороженных объектов я помнил немало. Может быть, и этот завод бы достроили, в конце концов, но теперь уже вряд ли. Скорее всего, снесут и построят на этом месте что-нибудь другое.

— Вот нужное место, — с силой дёрнув проржавевшую железную дверь, произнёс капитан Жуков. — Заходи!

Мы вошли в довольно большое помещение с высокими окнами. Артём Иванович сразу же прошёл к центру зала, и я увидел, как его магия отзывается на какое-то заклинание. Внимательно следя, что капитан делает, я подошёл ближе.

Дымка схлынула с капитана, устремившись в пол, а оттуда стремительной волной разбежалась по всей поверхности пола, перешло на стены и потолок. Не прошло и минуты, а уже всё помещение сияло золотистыми искрами.

— Что же, защиту я поставил, — произнёс Артём Иванович, прежде чем обернуться ко мне. — Теперь можно магию применять спокойно, вреда зданию она не причинит.

Я запомнил, что и как делал мой новый наставник, накладывая защиту. Если она такая хорошая, как он утверждает, надо попросить капитана, чтобы научил меня заклятию, да я наложу такую защиту на нашу квартиру. Лишним не будет.

— Ты готов, Игорь? — спросил тем временем Артём Иванович.

Я кивнул.

— Тогда давай начнём с того, что ты уже умеешь, — предложил Жуков, — а потом я тебе покажу что-нибудь новенькое.

Говорить о том, что вижу магию, я не стал. Я рад, что у меня появился учитель, но я всё ещё не был уверен, что мне следует с кем-то делиться информацией о своих способностях.

Следующие двадцать минут у меня ушли на то, чтобы показать все заклинания, которым я научился в академии. Артём Иванович периодически хмыкал, но ни одного вопроса не задал. Лишь когда я обозначил зелёный огонь лечения, Жуков приподнял бровь.

— И много ты лечений знаешь? — уточнил капитан, когда я погасил зелёный свет.

— Нет, не много. Всего три, — признался я. — Но к каждому выучил тройку модификаций. Это у нас факультативом шло.

— Понятно, — кивнул Жуков. — Из того, что я увидел, ты показал максимум третий круг заклинаний. Неплохо для человека, который ни одного курса не отучился. Однако для боевого мага это — крохи. Но начинать обучение сразу с мощных чар бесполезно. Тут опыт наработать нужно. А для этого — иметь арсенал заклинаний побольше. Так что начнём с малого.

— Хорошо, — согласился я.

Капитан отвёл руку в сторону и сложил пальцы в щепоть.

— Значит, смотри, Игорь, сейчас я покажу тебе простое заклинание Преграждения, — объявил он. — Многого оно не даёт, пулю не остановит, но прямой удар обычного кулака врежется в стену. Один раз, потом надо либо ставить Преграждение заново, либо придумывать что-то ещё. Технически ты уплотняешь вокруг себя воздух…

Пальцы капитана вспыхнули воздушной стихией. Дымка выстрелила вверх, образуя щиток размером метр на метр. Он завис, не передвигаясь с места, проступив в видимом обычным глазом диапазоне.

— Само заклинание, хоть и относится ко второму кругу, вполне может выдержать третий, — отойдя от щитка на несколько шагов, объявил Жуков. — Брось в него снаряд!

Я швырнул Огненный снаряд, и моё заклинание действительно врезалось в преграду, разлетевшись бессильными искрами. Щиток распался в то же мгновение, когда мой снаряд его коснулся.

— Такими Преграждениями часто укрывают технику, — пояснил Артём Иванович. — Поддерживать его не нужно, достаточно закрепить относительно любого физического объекта. Прилетает в танк вражеский снаряд, удар распределяется по Преграждениям. Сидящий под бронёй чародей заново накладывает заклинания, и так до тех пор, пока не выдохнется маг или у врага боеприпасы не кончатся.

То, что в моей прошлой жизни делала активная броня, здесь заменяют магией. Практично, пожалуй, магов хоть и немного, но тратить силу одарённых, всё равно должно быть дешевле, чем укрывать каждый танк. Одарённый может вешать свои заклинания совершенно бесплатно для казны, и ему не требуются для этого ресурсы. А активную защиту не просто разработать надо, её необходимо изготовить, затем навесить…

— Но оно же не держит пулю? — уточнил я.

Капитан улыбнулся.

— Не держит. Поэтому, когда ты ставишь Преграждение, ты делаешь это внахлёст.

Снова создав воздушный щиток, Жуков тут же нарастил к нему ещё один, едва ли не вплотную.

— В этом, кстати, основное отличие от Воздушного щита, — продолжил лекцию Артём Иванович. — Преграждение усиливается пропорционально собранной структуре. А Воздушный щит, как и любой другой стихийный, имеет заранее отмеренную прочность, которую нельзя регулировать. Чуть ослабил заклинание, и твой щит ничего не задержит, а то и вовсе распадётся бесполезной вспышкой. Итак, давай теперь попробуй ещё снаряд брось.

Я повторил заклинание, и в этот раз снова разлетелись искры в стороны, но щитки Преграждения остались висеть в воздухе. И хотя тот, куда угодил мой Огненный снаряд, выглядел немного блёклым, он всё ещё оставался на месте.

— Давай ещё раз! — скомандовал Жуков.

Следующее заклинание развеяло одно Преграждение, но капитан составил щитки так, что получившаяся щель оказалась настолько узкой, что в неё не попадёшь даже магией. Несложно представить, как стрелять по такой защите, особенно в движении.

— Теперь твоя очередь, Игорь, — объявил капитан. — Я буду бить снарядами, твоя задача — принимать их на Преграждение. Как я его ставил, ты видел, что надо делать, объяснил. Посмотри, насколько ты обучаемый. Начали!

И он сразу же атаковал меня. Причём его заклинание летело куда быстрее моего, хотя Жуков не вкладывал в него больше силы, чем я.

Первый щиток у меня получился в последний момент. И то мне показалось, что Огненный снаряд капитана замедлился, позволяя мне опомниться и начать защищаться. Однако дело было сделано.

Взаимное уничтожение заклинаний сопровождалось россыпью искр.

— Медленно! — объявил капитан. — Быстрее, ученик!

В этот раз снарядов было сразу два, и они летели с двух сторон, грозя обрушиться на меня с боков. Пришлось пошевеливаться. Но и эти снаряды ударились в щитки. А капитан продолжил атаку, засыпая меня заклинаниями.

Да какого хрена⁈

Я стиснул зубы, выплёскивая больше силы, и в одно мгновение вокруг меня выстроилась сплошная сфера из щитков Преграждения. Они наслаивались друг на друга в три ряда, и Огненные снаряды капитана бессильно разбились о выстроенную мной защиту.

— Твою мать, как так-то⁈ — услышал я голос Жукова. — Игорь, ты что, аристократ какой-то? Откуда у тебя, чёрт возьми, столько силы⁈

Я не спешил развеивать свои заклинания.

— Родился таким, — ответил я. — Можно убирать заклинания?

— Убирай.

Капитан проследил за тем, как я развеиваю собственную магию. А затем кивнул мне.

— Обычно ставить сразу несколько Преграждений учатся через месяц-два, — сообщил он. — И то речь идёт о паре-тройке заклинаний одновременно. А у тебя их сколько, пара сотен получилась?

Я пожал плечами, как-то в голову не пришло считать.

— Да уж, парень, задал ты мне задачку, — почесав затылок, задумчиво произнёс Жуков. — Ну да ладно, раз ты так быстро всё осваиваешь, давай-ка я ещё кое-что тебе покажу.

Он повернулся ко мне боком и, разведя руки в стороны, стремительно свёл их вместе. От этих движений сформировалась волна звука — жуткий вой прокатился по помещению, заставляя меня скривиться и зажать уши.

— Как ты заметил, звук неприятный, — с усмешкой произнёс капитан. — Урона он никакого не наносит, но вполне годится, чтобы дезориентировать неготового противника. Полезная штука, если ты подкрался сзади к ничего не подозревающему врагу и тебе надо на несколько секунд заставить его стоять, зажимая уши. Но внешние эффекты — это, конечно, полезно, однако главная особенность заклинания — попавший под действие Воя маг ещё несколько секунд не может управлять собственной силой. Не контузия, но крайне неприятная штука.

Меня аж передёрнуло от воспоминаний о произведённом Воем эффекте. И даже мне, несмотря на моё постоянно поддерживаемое укрепление, требовалось время, чтобы отойти от последствий.

— К сожалению, как и любого специфического заклинания, — продолжил лекцию Артём Иванович, — у Воя есть огромный недостаток. От него очень просто защититься — достаточно поставить любой щит на пути, и эффект тебя не коснётся. Кстати, Преграждение тоже годится.

— Буду иметь в виду, — кивнул я.

— А теперь смотри, покажу, как Вой правильно использовать, — объявил Жуков. — Для начала нужно создать два потока воздуха, которые и будут выть. Затем ты с помощью своей силы задаёшь вектор движения и скорость. И по мере движения руками ты увеличиваешь скорость воздушных потоков…

На этот раз он не стал запускать заклинание на полную катушку, но я всё равно услышал тонкий свист.

— Понял? Пробуй.

И вот здесь у меня возникли проблемы. Не так-то просто оказалось ограничить воздушную волну, которая будет выть. Я мог устроить две воздушные стены, но они были слишком огромными; пласт воздуха, который я таким образом сдвигал, получался чрезмерным и, кроме низкого гудения, ничего не давал.

— Давай ещё раз, Игорь, — отойдя в сторону, подбодрил меня капитан. — Заклинание сложное, но ты справишься. Нужно просто набить руку.

Однако и за двадцать повторов, и за двадцать минут я так и не сумел воссоздать нужное заклинание. И это неимоверно злило — мне же до сих пор всё легко давалось, а теперь собственная сила протестовала против того, чтобы я её ограничивал.

В итоге Жуков сдался.

— Все, перерыв, а то ты сейчас взорвёшься, — заявил Артём Иванович, доставая пачку из кармана. — Перекур.

Я прекратил попытки, и впрямь чувствуя, что уже на грани. Поверить было сложно, что я не могу ужать собственную силу до нужного объёма. Нет, когда Сухов впервые меня отчитывать, я понял, что надо рассчитывать мощь. Но сейчас мне казалось, что я просто не способен зачерпнуть настолько мало, чтобы заклинание получилось.

Капитан присел на обломки какого-то ящика, и я опустился рядом на соседний. Жуков сделал несколько затяжек, прежде чем заговорить.

— Знаешь, у меня в учебке был парень, у которого тоже силушки богатырской было до хрена, а вот умения ей пользоваться с гулькин нос, — он сделал паузу, чтобы стряхнуть пепел на бетонный пол. — И наш наставник предложил ему упражнение.

— Какое? — уточнил я, заинтересовавшись не на шутку.

Ежу ведь понятно, что чем дальше, тем заклинания пойдут сложнее. И для их использования не столько голая магия потребуется, сколько умение ей пользоваться.

— Сдувать песок, — пояснил Артём Иванович. — Сперва ты кладёшь перед собой гору песка и с помощью магии сдвигаешь её. Когда научишься не разбрасывать песок во все стороны, а именно плавно двигать, делаешь кучку поменьше. И так до тех пор, пока не останется одна крупинка.

Я представил, сколько у меня уйдёт времени и нервов на то, чтобы дойти до конца. Черт возьми, хорошо, если годам к пятидесяти. С моей вспыльчивостью я скорее разгромлю всё вокруг, чем действительно научусь себя контролировать.

А с другой стороны, чем это отличается от тех песочных игрушечных садиков, в которых японцы маленькими граблями по песку водят? Тоже ведь своего рода медитация.

— Вообще, ты по этому поводу не переживай, — выдохнув облако дыма, продолжил говорить капитан. — У тебя отлично получается схватывать на лету. Нам бы побольше таких одарённых, как ты, в своё время, глядишь, и в Афгане всё иначе бы сложилось. Вкопали бы сразу этих нагличан в песок… — Артём Иванович печально вздохнул. — Столько сил потратили и денег на эти горы и пустыни, столько народа угробили и только навели порядок, только выдохнули — приказ уходить.

— Да уж, — согласился я. — Странный приказ.

— Более чем странный. Мы ведь, считай, отодвинули границу с Британией, создали огромную буферную зону. И всё просрали.

— Видимо, император посчитал, что она не нужна, зона эта, либо, что дорого обходится.

— Дорого обойдётся, когда англичане поставят свои военные базы у нас под боком и наладят поставки опия в наш Туркестан, а оттуда по всей России, — возразил капитан. — Мы ведь почти уничтожили эту заразу, а при англичанах сейчас заново всё начнётся.

— Так, они вроде обещали, что не будут заходить в Афганистан.

— В смысле, не будут? — воскликнул Жуков. — Они уже там!

Да уж, мир другой, а англосаксы всё те же. И ситуация с Афганистаном прям почти один в один.

Капитан затянулся, вздохнул и с досадой произнёс:

— Авторитет императора после этого в армии серьёзно упал. А ведь мы его всегда любили, жизни были готовы отдать за него и за Отечество. А он вот так с нами. Вывели и бросили. А многим даже жить негде: ни своего жилья, ни денег, чтобы арендовать. А ведь у многих семьи, дети. Нельзя так. Добром это не кончится.

— Ну, всё же, бросило вас уже Временное правительство, — заметил я, невольно встав на сторону защитников Михаила.

Капитан посмотрел на меня, горько усмехнулся и махнул рукой. Сделал затяжку, уничтожил окурок и сказал:

— Ладно, отдохнули и хватит.

Я вернулся на то же место, где мы до этого стояли и попытался ещё раз создать Вой. Однако как бы я ни старался, заклинание мне не давалось. Кажется, впервые я столкнулся с тем волшебством, которое мне придётся действительно долго осваивать.

Но сдаваться я не привык. А значит, своего добьюсь.

* * *

Москва, Кремль, кабинет председателя Временного правительства

На этот раз на собрании присутствовали не все члены Временного правительства. В кабинет пришли только ближайшие сподвижники Бориса Николаевича: Сибирский и Московский князья. Поводом послужили слухи о том, что в народе ходят разговоры, будто бы Временное правительство собирается упразднить институт монархии.

— Народ хочет видеть императора во главе России, волнуется, — произнёс Юрий Михайлович. — И Романовы хотят на престол. Не сами наследники, а их ближайшая родня. В общем, со всех сторон недовольство. Как бы бунта не было.

— Ну, это вы, князь, хватили. До бунта далеко, — заявил князь Сибирский.

— У вас в Сибири, может, и далеко, а вот в Москве настроения не самые позитивные.

— Это ваша недоработка, Юрий Михайлович.

— Это столица! — насупился Московский князь. — Здесь всегда вольнодумцев и недовольных много было. А уж когда император Михаил ослабил цензуру и разрешил митинги, то и вовсе стало тяжело как-то это всё контролировать.

— Ну, положим, цензуру мы вернули и митинги прикрыли, — напомнил Борис Николаевич.

— Но народ-то уже знает, что бывает по-другому, — заметил Юрий Михайлович. — И вообще, мы живём в России, здесь может случиться всё что угодно. Народ действительно недоволен.

Борис Николаевич тяжело вздохнул и сделал глоток чая, взявшись за горячую кружку обеими руками.

— Для бунта нужны зачинщики и организаторы, — заговорил князь Новгородский. — Таких вроде пока нет. Но я согласен, что ситуация нездоровая, и мне она тоже не нравится. Но кто виноват, что покойный император решил позаигрывать с либералами и изменить закон о престолонаследии? Мы сейчас просто физически не можем никого венчать на царство. Мы не имеем такого права! По новому закону Боярская Дума сначала должна утвердить кандидатуру будущего императора. Если бы не это нововведение, мы могли бы посадить на трон младшего племянника.

— Младшего? — переспросил князь Сибирский.

— А вы представьте, что будет, если императором станет старший? — повернулся к оппоненту Юрий Михайлович. — Мне вот даже страшно представить — более неготового к этому человека найти сложно.

— Я бы поспорил с вами, — ответил Илья Николаевич.

— Да чего спорить? — спросил Борис Николаевич. — В любом случае без Боярской Думы кандидатуру императора нам сейчас не утвердить. А Думу император распустил за неделю до своей трагической гибели,

— Ну, он же хотел собрать другую, — заметил Юрий Михайлович.

— Неважно, что он хотел, важно, что получилось, — махнул рукой Борис Николаевич. — Думу его императорское величество разогнал, новую не собрал, а сам отбыл в мир иной. И в итоге у нас нет ни императора, ни Думы. И по новым законам мы не можем получить ни того ни другого. Потому что старая Дума уже нелегитимна, а состав новой должен утвердить император, а кандидатуру императора должна утвердить новая Дума. Вот такой вот казус, господа!

— Но не может же это продолжаться вечно! — всплеснул руками князь Московский. — Придётся что-то делать. Не республику же теперь создавать. Или, может, вы, Борис Николаевич, хотите стать президентом?

Князь Новгородский насупился, но отвечать на этот выпад не стал. Вместо этого он вздохнул и произнёс:

— Эту ситуацию создали не мы. Поэтому претензии к нам не обоснованы и нелепы!

— Но мы ею пользуемся, — не согласился Юрий Михайлович, — поэтому в принципе можно понять тех, кто эти претензии выдвигает. Давайте уже хотя бы между собой определимся, нужен ли нам новый император? Давайте уж начистоту.

— Нельзя так ставить вопрос, — резко качнул головой Борис Николаевич. — Император России нужен. Но сейчас важнее другое — как-то удержать страну на плаву.

## Глава 14

На встречу с адвокатом я прибыл за пару минут до назначенного времени. Это ощущение, что я постоянно куда-то опаздываю из-за отсутствия нормальной возможности удобного вызова такси, уже откровенно раздражало. Нужно обзаводиться собственным транспортом, иначе это никуда не годится.

Дел ведь меньше не станет, и возможность метнуться на другой конец города может возникнуть в любой момент. Так что, подходя к ресторану, в котором была назначена встреча, я всерьёз прикидывал, какой автомобиль бы мне подошёл.

Артемий Львович ждал меня за столиком в ресторане и уже потягивал кофе. Хостес поприветствовала меня у входа и, когда узнала, к кому я пришёл, с улыбкой проводила к нему.

Я прошёл к Золотареву и, поздоровавшись с адвокатом за руку, занял место напротив.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я начал без вас, Игорь Васильевич? — спросил Артемий Львович. — Признаюсь честно, пришлось немало побегать по инстанциям, собирая все документы и общаясь с нужными людьми. Даже позавтракать не успел сегодня. Но, разумеется, всё, что было возможно, я узнал.

Адвокат замолчал, сделав глоток кофе, и перевёл взгляд на меня. По глазам было ясно, что он ждёт от меня денег. А я как раз чуть не опоздал, пока снимал наличку со счёта.

— Думаю, это полностью компенсирует ваши неудобства, Артемий Львович, — произнёс я, кладя на стол пачку купюр в банковской обёртке. — Здесь сразу вся сумма, сто процентов. И я очень надеюсь, что вы, работая над этим делом, выложитесь тоже на все сто и вытащите моего отца.

Десять тысяч рублей умещались в одну пачку — всего-то сто купюр по сто рублей. Их можно было довольно быстро пересчитать, но Артемий Львович на такие дела своё драгоценное время не тратил. Адвокат кивнул девушке в деловом костюме, что сидела за соседним столиком и потягивала сок. Она тут же подошла к нам, забрала деньги, вернулась на своё место и вытащила из сумки аппарат для проверки наличных. Быстрыми движениями справившись с работой, девушка вернула пачку Золотареву.

— Всё в порядке, Артемий Львович, — сообщила помощница адвокату, отсаживаясь обратно за свой стол.

А я внезапно себя почувствовал оптовым покупателем запрещёнки из американских фильмов: то ли оружия, то ли наркотиков. Честно говоря, я никак не ожидал, что адвокат, вроде бы официальное лицо, будет таскать с собой машинку для проверки налички. Хотя учитывая обстановку в Екатеринбурге, вероятность столкнуться с фальшивомонетчиками должна быть действительно высока.

— Простите за недоверие, Игорь Васильевич, — обратился ко мне Золотарев, считав удивление на моём лице. — Но времена сейчас такие, без проверки ни с кем нельзя толком работать. Итак, вот моя расписка, что я получил деньги в оговорённом объёме, сейчас я только сумму впишу.

Адвокат быстро вписал нужную сумму в два заранее подготовленных документа, протянул их мне и добавил:

— Вы тоже, пожалуйста, вот здесь поставьте свою подпись, а здесь — дату от руки. Второй экземпляр для моей бухгалтерии.

Подписав две идентичные бумаги, я убрал свою копию во внутренний карман куртки, а Золотарев отложил свой листок в портфель. Пока он это делал, я осмотрел зал. Интересно, вот те четверо мужчин в костюмах — не его ли охрана?

— Итак, я сейчас вкратце введу вас в курс дела, Игорь Васильевич, — сложив пальцы в замок, произнёс Артемий Львович. — Началось всё с того, что ваш отец приватизировал завод, на котором работал. Чтобы перепрофилировать его на гражданское производство.

Мои брови сами по себе поползли вверх, но адвокат жестом попросил не прерывать его.

— Для перепрофилирования и развития завода Василий Петрович взял большой кредит в одном из банков Екатеринбурга, а именно «Уралинвестбанке», — продолжил Артемий Львович. — Однако очень скоро полученные в качестве кредита средства были выведены за границу, никакого перепрофилирования не произошло, сотрудников почти всех уволили, а завод оказался перепродан небольшому частному инвестиционному фонду «Ермаков и партнёры». А так как главным условием приватизации было перепрофилирование завода и сохранение рабочих мест, подобную махинацию не могли не заметить в Имперской службе безопасности.

— Это какой-то бред, Артемий Львович, — покачал я головой, едва сдерживаясь от смеха. — Вы точно на меня работаете, а не на тех, кто всё это затеял? Мой отец не мог ввязаться в такие дела. Приватизировать родной завод, а потом и кредит взять, чтобы деньги за рубеж вывести? Этого не может быть. Мы же спокойно можем доказать, что этого не было. О чём вообще думают те, кто это затеял?

Золотарев молча смотрел на меня несколько секунд, после чего совершенно спокойно произнёс:

— Видите ли, Игорь Васильевич, в этом и есть вся проблема.

— Какая? — уточнил я, понимая, что адвокат, которого посоветовал Александр Витальевич, вряд ли будет шутить.

— Ваш отец брал кредит и приватизировал завод, — медленно кивнул Золотарев.

— Вы издеваетесь? Встретьтесь с отцом, он вам подробно расскажет, чем он занимался на заводе.

На лице адвоката мелькнуло сочувствие, которое он тут же убрал, прежде чем произнести следующую фразу.

— Я с ним уже встретился, Игорь Васильевич, — объявил Артемий Львович. — И к сожалению, Василий Петрович подтвердил, что брал кредит и приватизировал завод.

— Что⁈

Я даже дар речи потерял, просто не зная, как на это реагировать. Особенно в свете того, через что пришлось пройти нашей семье, сколько нервов потратить. И отец ничего нам не сказал. Да как такое вообще могло быть?

— Почему я об этом ни разу не слышал? — спросил я, откидываясь на стуле.

— Там всё сложно, — повёл рукой Золотарев. — Вашего отца использовали, не раскрывая ему всех деталей. Бывший директор завода просил Василия Петровича помочь, говорил, что это нужно, чтобы спасти завод, что это формальности. И, как мне кажется, ваш отец только сейчас осознал, что он на самом деле подписывал и куда влип. Василий Петрович как-то уж слишком сильно доверял своему бывшему начальнику.

Я не знал, что на это ответить.

А Артемий Львович посмотрел на меня какое-то время, давая осознать сказанное.

— В этом деле есть много нюансов, Игорь Васильевич, — проговорил он, когда молчание затянулось. — Дело однозначно непростое и крайне мутное. Однако я уже придумал, как мы выстроим линию защиты. И скажу прямо: будет сложно, но шансы вытащить вашего отца есть. Мы докажем, что его просто использовали, и он жертва этих махинаций. Но мне потребуется ещё дня два-три, чтобы до конца изучить все материалы дела. И пока что на этом у меня всё.

Я кивнул, все еще не веря в то, что услышал. Но всё же поднялся из-за стола, протянул ладонь Золотареву и произнёс:

— Спасибо, Артемий Львович, буду ждать вашего звонка.

Пожав мне руку, адвокат остался сидеть, а я побрёл на выход из ресторана, обдумывая, что теперь говорить родным. Они ведь тоже не поверят, что отец на это пошёл. Да и нельзя им про такое рассказывать.

* * *

Ещё шагая по ступенькам лестницы в подъезде, я ощутил ароматные запахи. Было не сложно догадаться — мама сегодня приготовила что-то особенное. В этом букете чётко выделялся аппетитный запах зиры, и я понял, что на ужин меня ожидает вкусный плов. Сразу же пришлось сглатывать голодную слюну. И ускорить шаг.

Едва я вставил ключ в скважину и отпер квартиру, волна умопомрачительных ароматов усилилась и ударила в меня с такой силой, что я чуть не пошатнулся. Желудок чуть ли не подпрыгнул к горлу, спеша добраться до еды.

— Я дома! — громко сообщил я, прежде чем бросить связку в ключницу.

— Ты как раз вовремя, Игорь, — отозвалась мать с кухни. — Мой руки и садись за стол!

Отказываться я, разумеется, не стал, разулся, быстро скинул уличную одежду и, натянув домашнее, направился в ванную. В коридоре столкнулся с Катькой. Мелкая шла на запах еды, как зомби — бездумно глядя перед собой и едва не пуская слюни.

В ванной, бросив взгляд на собственное отражение, я провёл пальцем по щекам. Трёхдневная щетина выглядела довольно внушительно. Конечно, густую бородищу ещё не отпустить, а вот эспаньолку отрастить вполне можно — генетика позволяет. А это сразу прибавит лет пять к моей внешности, что будет нелишним в свете происходящего. Чем старше я буду выглядеть, тем серьёзнее ко мне будут относиться те, с кем я буду вести дела.

Пройдя на кухню, я уселся на своё место. Сестра уже жевала ветчину, украденную с тарелки, на которой красиво разлеглись тонкие пластики мяса.

— Есть новости про отца? — сразу же спросила мама.

— Сначала ужин, затем новости! — отрезал я. — Тем более, ты сегодня нас решила побаловать.

— Я подумала, раз уж у нас теперь битком холодильник, — произнесла мать, ставя перед нами с мелкой по тарелке, — можно устроить небольшой праздник живота. Иначе всё не съедим, и придётся выбрасывать продукты.

Я кивнул, соглашаясь с ней.

Закупался-то я из расчёта на совсем другой расход продуктов. В прошлом я отвык от необходимости делить куриную тушку на восемь частей, чтобы потом восемь раз сварить суп. И здесь хотелось сразу перейти к такому же количеству и качеству продуктов. Чтобы съедать одну несчастную курицу за раз, а не растягивать её на восемь раз.

— И правильно сделала, — заявил я, когда мать села на своё место. — Мелкая вон совсем тощая, ей надо хорошо питаться.

— Я стройная! — возмутилась Катька, глядя на меня с неподдельным возмущением.

Я улыбнулся в ответ и подмигнул.

— Поверь, добавишь пару кило, Лёха вообще от тебя без ума будет, — заговорщицким тоном подсказал я.

Сестра зарделась, мать сделала вид, что не услышала моих слов — лишь кашлянула, призывая нас к порядку, а чуть погодя сказала:

— Игорь, мне очень приятно, что ты о нас так заботишься и хочешь побаловать, но больше так по магазинам не ходи. Это же всё очень дорого.

Я отмахнулся, прожёвывая первую ложку плова.

— Мам, не переживай, если бы я не мог себе этого позволить, я бы не стал тратить последние деньги на излишества, — сломав кусок хлеба пополам, заявил я. — Уж на то, чтобы семью накормить, у меня всегда деньги найдутся.

Мать покачала головой, но я видел, что ей крайне приятны мои слова. Катька тоже опустила глаза в тарелку, чтобы не показывать мне взглядом, как она мной гордится. С точки зрения мелкой я ещё не поплатился за то, что назвал её тощей.

Мы наслаждались ужином, наверное, впервые с моего возвращения без всякого телевизора. И мне понравилось несмотря на то, что никто не отрывался от своей тарелки до тех пор, пока мы не перешли к чаю.

— Я нанял адвоката для отца, — поставив перед матерью чашку с горячим чаем, перешёл я к новостям. — Так что теперь всё точно будет хорошо.

Мать взглянула на меня растерянно, а потом всплеснула руками.

— Боже, Игорь! Это же такие деньги! — воскликнула она. — Я завтра встречусь с тётей Лизой или дядей Борей. Возьму у них в долг, что-то придётся продать. Может быть, отцовский гараж…

Я раскрыл упаковку бисквитов и вытряхнул их в тарелку.

— Мам, услышь меня, пожалуйста, — произнёс я, придвигая блюдо с десертом к Катьке. — Я уже нанял адвоката. Его работа уже оплачена. Всё будет в порядке, не надо ничего продавать и уж тем более влезать в долги.

Тем более что ни тётя Лиза, ни дядя Боря такими суммами всё равно нас не выручат. Но говорить о стоимости работы Золотарева я уж точно родным не собирался.

— Но откуда у тебя такие деньги, Игорь? — спросила мать.

Сестра тоже внимательно на меня смотрела, тягая бисквиты с блюда и делая малюсенькие глотки из чашки с чаем.

— Мам, я же говорил, что во время учёбы в академии мне кое-что дали, — ответил я, пожав плечами. — Мы заплатили за Катину гимназию, и у меня ещё остались деньги. Так что не переживай об этом.

Мама отвернулась, смахивая выступившую слезу.

— Господи, Игорь, что бы мы без тебя делали? — шёпотом произнесла она.

Мне оставалось только обнять её за плечи и погладить по голове.

— Ну чего ты, мам, — произнёс я, давая ей успокоиться. — Вы же меня растили, воспитывали. Разве могло быть иначе?

— Кстати, о деньгах, — вклинилась в наш разговор мелкая, стремясь разрядить обстановку. — Светин папа где-то нашёл деньги на её учёбу. Уже заплатил за весь год. Я так рада, что не придётся с ней расставаться!

Я улыбнулся в ответ и потрепал Катю по волосам.

А уж я-то как рад, что всё в моей семье налаживается. Осталось вот только отца вытащить, и вообще всё здорово будет.

## Глава 15

Проводив мать на работу, а Катьку в гимназию, я принялся соображать себе завтрак. Ничего сложного: глазунья на поджаренной докторской с луком. Тренироваться на спортивную площадку по утрам я больше не ходил — хватало нагрузки, которую мне давал Жуков.

Капитан в отставке явно скучал по работе, и возможность гонять меня, приносила ему не только деньги, но и удовольствие. Впрочем, я тоже не жаловался, хотя было гораздо тяжелее, чем в академии. Всё-таки подход к подготовке реального боевого мага и к подготовке курсантов — абсолютно разный.

Артём Иванович выжимал меня до капли каждый раз, и я чувствовал себя тряпочкой после наших занятий. Но зато он объяснял всё на пальцах, опуская всю теорию. Так что уже на второй день занятий я ощутил собственный прогресс. Впрочем, несмотря на отзыв Жукова о моих способностях, движение вперёд получилось пока небольшим. Впрочем, я занимался всего ничего, а это уже сказывалось как на моём теле, так и на магии. Что было крайне полезно, учитывая, происходящее в городе.

И ещё такие тренировки на износ хоть как-то отвлекали от постоянных мыслей об отце. Я совершенно не понимал, как он пошёл на всю эту авантюру, шитую белыми нитками. И к сожалению, там пока ещё ничего не было ясно: адвокат работал, я встречался с ним каждый день, он рассказывал о новых деталях дела, но каких-то серьёзных подвижек не происходило.

Но я понимал: по щелчку пальцев такие вопросы не решаются. Однако сегодня вечером Золотарёв обещал сообщить новости.

Но это вечером, а сейчас я, уминая яичницу, думал о том, что нужно наложить защиту на нашу квартиру. Давно собирался, но то мать, то мелкая были дома.

Помыв посуду, я приступил к этому делу. После наложения защиты внутри квартиры можно будет пользоваться заклинаниями, но выбить или, например, поджечь дверь — уже нет. Как и стены с окнами не выбить.

Заклинание Крепость работало только на неодушевлённые предметы. И если спецназ Российской Империи ставил его на бронетехнику, повышая собственные шансы на выживание, я собирался воплотить в жизнь английскую поговорку: мой дом — моя крепость.

Разумеется, это не панацея, и сильный боевой маг сможет эту защиту снять, просто раздолбав её, но от тех же одарённых бандитов Крепости хватит. Даже мне, чтобы пробить это заклинание, требовалось немало сил. Я мог, конечно, просто выкачать магию из стен, но другие-то так не умеют.

Начать я решил с кухни. Встал посреди помещения и, сосредоточившись на собственном источнике, заставил его сформировать внутри себя то самое золотое свечение. Удивительно, но так в моём магическом зрении выглядели стихии, объединённые в одну.

Золотое свечение хлынуло от меня во все стороны, охватывая весь объём кухни. Стены засверкали, впитывая мою силу. Я чувствовал, что могу влить ещё больше, превращая железобетон в нечто, по прочности похожее на титан. Но тогда бы заклинание не продержалось дольше часа. А так его хватит дней на десять, прежде чем магия развеется.

Перемещаясь по квартире, я продолжал накладывать Крепость на наше жильё: укрепляя комнату за комнатой. Заодно узнал, что Катьке надо дать по ушам — такой бардак у неё в комнате оказался, что я едва не спотыкался об валяющиеся на полу вещи. Ничего, вернётся из гимназии, заставлю убираться.

Закончил я в коридоре, накладывая отдельное заклинание на входную дверь. И стоило чарам заработать, как раздался звонок. Я сразу же посмотрел в глазок — проверил, кого принесло в такую рань в будний день. В подъезде стоял Саня.

— Здорово, Сань, — сказал я, открыв дверь и отступая в сторону.

Друг прошёл в квартиру и, пожав мне руку, ответил:

— Привет. Поговорим?

— Чай будешь? — спросил я, жестом приглашая его проходить.

— Да я только что из-за стола, — отмахнулся Саня, скидывая обувь и снимая мокрую куртку.

Погода на улице постепенно портилась, осень на календаре всё-таки. Это осознание заставило меня подумать о том, что всем нам придётся кстати обновление гардероба. Особенно мелкой, она-то всё ещё растет, и прошлогодняя одежда может ей запросто не подойти.

— Ну, как хочешь, а я вот буду, — заявил я.

Крепость, наложенная в таком количестве, серьёзно подъела запас моей магии, и нужно было немного времени, чтобы восстановиться. А чувство слабости, накатывающее каждый раз, когда источник пустеет, походило на головокружение. Хотя на самом деле я ещё в академии понял, что просто становлюсь обычным человеком.

Саня сел за стол, а я поставил чайник.

— В общем, у Ждановых есть наследник, Борис Филиппович, — заговорил друг, глядя, как я наливаю заварку в чашку. — Каждый день он катается в загородный дом. И я тебе так скажу: домик там немаленький, обнесён бетонным забором, и охрана имеется.

Я кивнул, наливая себе кипятка.

Очевидно было, что Настю держат именно там. Иначе с чего бы бояричу каждый день мотаться так далеко? Вот только я не понимал, зачем её похищать. Сама соседка ведь ездила на машине Ждановых. Поссорилась с любовником, и тот решил вопрос по-своему, с аристократическим размахом? Но вот только вряд ли Анастасия Александровна, которую я знал, связалась бы с отморозком, а судя по информации, собранной Саней, этот боярич был самым настоящим отморозком.

— А лет ему сколько этому наследнику? — поинтересовался я, поставив на стол вторую чашку.

— Двадцать шесть, — ответил Саня, протягивая руку к сахарнице.

О том, что он не собирался пить чай, друг благополучно забыл. И правильно: зачем отказываться от угощения?

— Двадцать шесть? Большой уже мальчик, — заметил я, наливая чай гостю. — Учить, похоже, уже поздно.

Саня тем временем соорудил себе бутерброд с маслом, полоской сыра и кругляшом докторской. Сделал мощный укус и только после этого отхлебнул чая.

— Учить никогда не поздно, да вот только некому, — прожевав, пояснил он. — Единственный сын, помимо него, у Ждановых три дочери. И сестры старшие и, родители, все этого Бориса с детства баловали, вот и вырос моральный урод.

Что ж, бывает.

Знавал я родителей, у которых появлялся долгожданный малыш нужного пола. Обычно такое дитя вырастало избалованным в край. И лишь столкновение с жестокой реальностью могло поставить их на место.

— А как ты за ним следил-то без машины? — спросил я, прекрасно помня, какие проблемы у меня возникли с постоянной ездой по Екатеринбургу и поисками такси.

А уж о том, чтобы регулярно кататься за город, и речи не шло. Бомбилы разорили бы Саню в первый же день.

— Так, у меня мопед же есть, — ответил друг. — Идеальное средство передвижения для такого случая.

Я согласно кивнул.

— Спасибо, Сань, — поблагодарил я друга. — Ты меня очень выручил.

— И что ты теперь будешь делать? — уточнил тот, не спеша снова откусывать от бутерброда.

Я пожал плечами и ответил:

— Думать буду. С наскока такие вопросы не решаются, надо всё обдумать и взвесить.

— Ты же не собираешься… — начал было Саня.

— Говорю же, думать буду, — перебил я друга.

И это на самом деле было так. Думать предстояло много. Я, конечно, силён и могу отбирать чужую магию. Но опыта у меня не хватает, и тех заклинаний, что мне известны, будет мало, если я столкнусь с профессиональной охраной. А сторожить единственного наследника боярского рода должны именно такие дружинники: опытные, экипированные. А если ещё и одарённые, то настоящие боевые маги, как бы не те же сослуживцы Жукова.

— Это, кстати, ещё не все новости, Игорь, — с довольной улыбкой заявил Саня, продолжив уничтожать бутерброд. — Влад принял решение завязать с боями! Прямо сейчас должен договариваться о выходе из этого дела со своими кураторами.

Мне едва удалось сдержаться, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу. Понятно, что, с точки зрения Сани, это хорошие новости. Но я-то понимаю, что Влад попёр напрямик, и добром это не кончится. Не с той компанией он связался, чтобы его вот так просто отпустили.

Но вмешиваться, к сожалению, уже в любом случае поздно.

— А как он так быстро вылечился? — искренне удивившись, спросил я. — Ему ещё пару недель как минимум надо было лежать.

— Повезло, — ответил Саня. — Студентов лекарской академии приводили на практику. Они многих подлечили во время занятий. Вот и Влада на ноги поставили совместными усилиями. Хотя выдохлись, конечно, на нём до донышка. Сами в итоге были похожи на него — такие же бледные и слабые.

Да уж, представляю — не такое это лёгкое дело.

* * *

— Привет, ученик! — первым поздоровался Артём Иванович, протягивая мне ладонь.

— Здравия желаю, господин капитан! — отозвался я, отвечая на рукопожатие.

Жуков отошёл в центр нашего тренировочного зала и уже готовился наложить Крепость на стены, но я не дал ему этого сделать.

— Артём Иванович, — обратился я. — Не могли бы вы показать мне какие-нибудь заклинания, подходящие для проникновения на закрытую и хорошо охраняемую территорию?

Капитан замер, несколько секунд смотрел на меня, а затем хмыкнул.

— Что случилось? — спросил он.

— Просто, чтобы знать.

— Маг ты, конечно, достаточно сильный, — покачал головой Жуков. — Но врать не умеешь совершенно. Помощь нужна?

— Нет, спасибо, — отказался я. — Вполне хватит, если научите нужным заклинаниям.

Посвящать его в свои проблемы я не хотел. Артём Иванович, конечно, мог бы наверняка всё сделать сам в лучшем виде. Всё-таки спецназ есть спецназ, ему по профессии положено уметь выполнять такие задачи.

Но у него имелись больная мать и маленькая дочь. И влезая в разборки с аристократами, Жуков рисковал не только и не столько собой, сколько благополучием своей семьи.

Я, конечно, тоже рисковал, но, по крайней мере, за себя я мог быть уверен. У меня была цель, я шёл на риск сознательно. А вот капитану в отставке вмешиваться будет лишним. Это не его война.

— Давай рассказывай, что требуется, я подумаю, чем можно помочь, чему научить, — произнёс он после паузы. — Жаль будет потерять такого способного ученика, так что подберём тебе пару заклинаний, чтобы ты не сразу облажался, когда сунешься на охраняемый объект.

Я вздохнул и описал, не вдаваясь в детали, что мне требуется сделать. Артём Иванович выслушал меня, а потом начал заваливать вопросами. К сожалению, информации у меня было не так уж много, я не знал, ни когда меняется посты, ни маршруты охраны, не знал плана помещений.

— Ты же понимаешь, что шансы у тебя на успех никакие? — уточнил капитан, серьёзно глядя мне в глаза. — Нулевая подготовка, нулевое понимание ситуации. Ты фактически собираешься в одну каску разнести какой-то охраняемый объект, притом что идёшь безоружным, а в тебя явно будут стрелять боевыми.

Сейчас, когда он об этом сказал, я ещё раз подумал, что мои планы выглядели как изощрённое самоубийство. И я прекрасно это понимал даже без слов Артёма Ивановича. Но отступать было некуда, Настю необходимо вытаскивать как можно скорее. Если это Борис Филиппович действительно настолько отмороженный, как говорит Саня, а я ему верю, то всё может закончиться очень плохо в любой момент.

Сейчас никто не знает, что случилось с нашей соседкой, и боярич может её прикончить и спокойно выбросить тело на любой помойке. Я знал немало подобных историй. И всегда в таких случаях главное — успеть. Так что время поджимало.

— Я это понимаю, Артём Иванович, — кивнул я. — Но и выбора у меня нет. Хороший человек пострадает, если я ничего не сделаю.

Вытащив пачку, капитан подкурил от пальца и указал мне на центр зала.

— Ставь Крепость, — велел он, отходя к месту, возле которого мы делали перерыв. — А я пока подумаю, что можно тебе показать, чтобы ты успел освоить.

Я вздохнул с облегчением. Он запросто мог мне отказать, всё-таки я не для того его нанимал, чтобы он из меня диверсанта сделал. Одно дело — подтянуть в магии в общем, и другое — готовить к захвату объектов на территории противника.

Когда я наложил Крепость, Артём Иванович растёр окурок в пальцах, превращая его в пепел, и поднялся на ноги. Капитан подошёл ко мне и, глядя в глаза, произнёс:

— Толкового бойца я из тебя за одно занятие не сделаю. А кроме того, в экстренной ситуации все твои знания и навыки упадут до того уровня, который отработан у тебя на уровне рефлексов, — сообщил Жуков. — Поэтому даже не рассчитывай, что приёмы, которые я тебе сейчас буду показывать, помогут тебе в реальном бою. На моей памяти очень многие считали, что могут все. А потом я лично подписывал похоронки с их именами.

— Я понимаю, Артём Иванович, — кивнул я. — Но у меня нет выбора и есть всего один день.

— Хорошо, — усмехнулся наставник. — Тогда слушай, как мы сейчас поступим. Я сейчас выращу несколько блоков магией земли, они будут изображать охрану. Ты будешь устранять их так, как я скажу. Параллельно я буду бить по тебе всем, что может быть у среднего мага в арсенале, и твоя задача не просто выжить, а нейтрализовать угрозу максимально быстро и дешёво по магии. Нельзя расходовать больше десяти процентов твоей силы, пока ты не зачистил двор. Понятно?

Перспектива оказаться под огнём реального боевого мага меня, конечно, не радовала, а с другой стороны, я понимал: иначе просто не получится.

— Понятно, — ответил я. — И спасибо, Артём Иванович.

Капитан покачал головой.

— Завтра на занятии поставишь мне пиво, — произнёс он. — Начали!

Столбы, имитирующие человеческие фигуры, выросли по всему помещению. Но размениваться на мелочи Артём Иванович не стал, и в следующее мгновение они пришли в движение. На каждом столбе имелись дырки глазниц, показывающие, в какую сторону смотрит охрана.

А затем Жуков добавил стену и вышки.

— Для начала тебе потребуется проникнуть внутрь, — произнёс он. — Штурмовать стены вслепую нельзя. Свалишься под ноги охраны — и ты труп. Заметят тебя на стене — ты труп. Так что сначала, прежде чем что-либо предпринимать, ты воспользуешься поиском жизни.

От капитана во все стороны хлынула волна силы, которая ударилась в стены, и тут же вернулась к боевому магу. Его глаза в этот момент сияли голубым огнём.

— Это заклинание показывает тебе, где были люди в тот момент, когда магия их коснулась, — пояснил Артём Иванович. — Никогда не забывай об этом, Игорь. Для того, чтобы отследить перемещение охраны, тебе потребуется в течение нескольких минут повторять поиск. До тех пор, пока ты не получишь чёткое представление, как и куда движется противник.

Я видел, что для этого обнаружения он создавал воздушную волну, которая меняла колебания, когда прошла меня насквозь.

— Теперь объясню тебе, как им пользоваться, — произнёс капитан. — А потом перейдём к преодолению стены.

Тренировка заняла у нас больше четырёх часов, за которые Жуков ни разу не прервался на перекур. Он курил, не отрываясь от работы. И раз за разом браковал мои действия. Я сбился со счёта, сколько раз меня условно убивали.

А каждый раз, когда я начинал заново, Артём Иванович менял расположение охраны так, чтобы я не мог схитрить. Но в итоге занятие закончилось.

— Это всё, что мы сможем вытянуть из тебя за сегодня, — произнёс капитан, вынимая последнюю сигарету из пачки. — Толку от дальнейших повторений уже не будет. А тебе перед операцией нужно восстановиться и отдохнуть.

Спорить с наставником я не стал. Мои силы действительно были уже на пределе. Если ещё утром я думал, что капитан выжимает из меня все соки, то теперь точно знал: прежние тренировки были всего лишь цветочками.

— Запомни главное, Игорь, — закурив, выдохнул дым Жуков. — Ни один план не работает в реальном бою. Всё, что может пойти не так, обязательно пойдёт не так. Против тебя играют все возможные факторы. Ты не знаешь ни количества охраны, ни где искать того самого хорошего человека, за которым идёшь.

Я кивнул, не став спрашивать, как капитан всё понял. Это было очевидно из моих собственных слов, а Артём Иванович дураком не был и мог сопоставить факты.

— Как только тебя обнаружат, а тебя обнаружат, — твёрдо произнёс Жуков, — заложник может пострадать. Поэтому, если встанет вопрос: пройти тихо и незаметно или начать устраивать бойню, всегда выбирай зачистку. Проще спрятать труп врага, чем оказаться с множественным противником за спиной в самый неподходящий момент. Ни тебя, ни твоего хорошего человека никто жалеть не будет. Запомни это и действуй правильно.

Он коснулся пальцем моего лба.

— И прежде чем лезть внутрь, подумай головой, а потом подумай ещё и еще. Начать бой можно в любой момент, — произнёс капитан. — И твоя задача — подойти к этому началу максимально подготовленным.

Я кивнул, а Артём Иванович сделал затяжку и, уничтожив окурок, хлопнул меня по плечу.

— Всё, иди, Игорь, — произнёс он. — Завтра встретимся здесь же в то же время. И не вздумай не явиться, понятно, ученик?

— Так точно, господин капитан! — ответил я, улыбнувшись. — Явлюсь. С пивом!

Покидая завод, я подумал о том, что с наставником мне повезло. Он действительно оказался хорошим человеком. Надеюсь, я покажу себя не менее хорошим учеником. Потому что Артём Иванович был прав. В проникшего на территорию боярского рода мага будут стрелять на поражение.

## Глава 16

На вечер у меня была запланирована встреча с Золотаревым. Артемий Львович ждал меня всё в том же ресторане, на этот раз он ужинал. Те же четверо бугаёв в костюмах расположились через два стола, неподалёку сидела и помощница, считавшая мои деньги.

— Приятного аппетита, — произнёс я, останавливаясь рядом с адвокатом.

Тот в этот момент был крайне занят спагетти в соусе карбонара, так что лишь кивнул мне, указав на соседний диван. Стоило мне занять место, тут же появилась официантка, которая согнула спину в поклоне и невероятно заискивающе произнесла:

— Чего изволите?

— Эспрессо, пожалуйста, — ответил я.

Сотрудница ресторана ушла, а Артемий Львович отложил приборы и отодвинул тарелку в сторону. Вытерев рот салфеткой, адвокат отпил из бокала немного белого вина и, посмотрев на меня, заговорил:

— Итак, Игорь Васильевич, я всё выяснил, — начал Золотарев, поправляя манжеты рубашки. — Всё встало на свои места, и суть махинации теперь понятна.

— Я вас внимательно слушаю, Артемий Львович, — кивнул я.

— Согласно материалам дела, директор завода обратился к Василию Петровичу с просьбой о помощи, — произнёс адвокат. — Вашего отца убедили, что лишь приватизация и последующее перепрофилирование завода — единственный выход в сложившейся на тот момент ситуации. Будто только это могло спасти завод и сохранить рабочие места. На себя оформлять документы директор якобы не мог — у него уже был крупный кредит на дом, и ни один банк не дал бы добро на ещё один. Поэтому директору пришлось просить Василия Петровича, своего старого соратника, которому мог доверять. Вашему отцу было обещано, что все эти бумаги — формальность, и, как только появится возможность, все переоформят на директора.

Я покачал головой, но пока что говорить ничего не стал.

Отец и так уважал своего начальника. А уж если учитывать, что тот помог меня пристроить в лицей с последующим переводом в военную академию, то, можно сказать, был директору обязан. Разумеется, не мог отец отказать директору в такой ситуации — это было не в его характере, тем более что они не первый год знали друг друга и относились друг к другу очень хорошо.

Но с другой стороны, отец у меня хоть и наивный, но уж точно не идиот. Впрягаться в такую историю он бы не стал, понимая все риски. Уж что-что, а в делах завода он разбирался по долгу службы, должен был понимать, куда влезает. Стоило бы с ним встретиться и поговорить.

— Не переживайте, Игорь Васильевич, всё не так уж и плохо, — заметив, что я нахмурился, произнёс Артемий Львович. — Приватизация — это не нарушение закона. И проведена она по всем правилам. Проблема кроется в том, что потом с заводом и кредитными деньгами сделали. Но есть хорошая новость: Василий Петрович как минимум не подписывал платёжные поручения на перевод денег за рубеж. Что уже даёт нам поле для манёвра. А учитывая, что бухгалтерия завода исчезла, дело можно выиграть.

— Погодите-ка, как это исчезла? — удивился я.

— Вот так, — развёл руками адвокат. — Остались, конечно, какие-то бумажки, но основная документация пропала. И главный бухгалтер уехал заграницу. Следователи, конечно, работают, ищут, но пока что у них на руках не существует реальных доказательств того, что ваш отец поставил подпись. И соответственно, без прямых улик, они не могут его назначить виновным. Поэтому Василий Петрович — пока что только подозреваемый.

— Но копия платёжного поручения должна храниться в банке, — заметил я. — Почему нельзя оттуда её запросить?

— А с банком всё ещё интереснее, чем с заводом. Он обанкротился, был перекуплен, и там вообще никто ничего не знает. Ни где архивы, ни кто за них теперь должен отвечать.

— А вам не кажется это странным? — спросил я.

— Так времена какие наступили? — парировал адвокат. — Сейчас всё кажется странным.

А вот тут мне сказать было нечего, я, как никто другой, понимал, какие настали времена. Но всё равно, как-то очень уж странно эта афера была закручена. Ну вот прям совсем белыми нитками шита.

— Но и это нам тоже на руку, Игорь Васильевич, — сказал адвокат. — Если и банк не предоставит документы.

— Вы так говорите, будто не верите, что эти документы докажут невиновность отца, — уловив его тон, заметил я.

— Я верю, но если его подставили, то доказать, что подпись поддельная, будет сложно — к сожалению, экспертизы покупаются. И у тех, кто это всё заварил, явно есть на это деньги. И неизвестно, сколько времени мы будем доказывать, что ваш отец не ставил эту подпись. А вот если платёжное поручение не найдут, то нам ничего доказывать не нужно — сработает презумпция невиновности.

— Признаюсь, меня такая тактика удивляет.

Артемий Львович взглянул на меня с сочувствием, затем повёл глазами по сторонам, будто опасался, что нас могут подслушать.

— Понимаете, Игорь Васильевич, — произнёс Золотарев почти шёпотом, — за свою карьеру я видел много разных дел. И с обманутыми людьми, и с жертвами обстоятельств, и с матёрыми преступниками. Я знаю, что существует довольно немаленький шанс того, что судья назначит виновным человека, который этого не заслуживает. Однако вот такие махинации, как в случае с этим заводом, — он сделал паузу, чтобы глотнуть вина. — Подобные дела не происходят на ровном месте, Игорь Васильевич. Их нужно придумать, иметь связи, чтобы исполнить.

— К чему вы ведёте, Артемий Львович? — напрямую спросил я, потому как слушать по десятому кругу, как всё сложно, не хотел.

— Вам следует готовиться к тому, что дело будет долгим, Игорь Васильевич, — пояснил Золотарев. — Найдёт следствие бухгалтерские записи или нет, окончательный вердикт может быть вынесен через несколько лет.

Что-то мне совсем не понравилось, куда адвокат повернул разговор. Не хватало ещё, чтобы мой отец несколько лет хрен пойми, за кого под следствием просидел. Ему торчать в подобных местах нельзя, он слишком мягкий для этого человек. Да и сердце больное. Определённо надо с ним встретиться и напрямую от него выслушать версию произошедшего.

— Устройте мне встречу с отцом, Артемий Львович, — сказал я.

— Зачем вам это? — удивился адвокат.

— Хочу его морально поддержать и задать пару вопросов, может, он мне скажет что-то, что вам боится говорить.

Золотарёв состроил страдальческую мину и развёл руками.

— Игорь Васильевич, дело в юрисдикции Имперской службы безопасности, — напомнил он. — Это не обычная полиция, куда можно прийти и передать тортик на день рождения. Чтобы устроить свидание с Василием Петровичем, нужно нарушать закон. А как только мы — тут неважно, вы лично или я, как представитель ваших интересов, попробуем дать взятку должностному лицу, — он сделал очередную паузу, прежде чем продолжить. — Если об этом факте станет известно суду, Василий Петрович моментально выставит себя виновным. А это значит, что всё дело будет закрыто вот так!

И адвокат показательно щёлкнул пальцами.

— Я вас понял, Артемий Львович, — ответил я. — Что ж, спасибо за информацию.

Поднявшись из-за стола, я едва не столкнулся с идущей к столику официанткой.

— Ваш кофе, — произнесла она, вовремя остановившись.

— Поставьте на стол, — ответил я и прошёл мимо.

По сути-то ничего нового адвокат не сказал. Единственный момент — пропавшая бухгалтерия. Наверняка бумаги исчезли не просто так, они должны поставить точку во всём деле, это главная улика. Именно поэтому у документов выросли ножки. Но их нужно найти, рассчитывать, что это сделают следователи, не стоит. Знать бы ещё, где искать.

И ещё мне не понравилась реакция Золотарёва на мою просьбу организовать встречу с отцом. Очень не понравилась. С отцом однозначно надо встретиться. И как можно скорее.

* * *

Войдя в свой подъезд, я направился не домой, а к Саниному отцу. Всю дорогу у меня не выходили из головы слова адвоката. Он явно вёл к тому, что, несмотря на все шансы вытащить отца, реальные выгодоприобретатели не позволят нам добиться освобождения. Потому как если не сядет Василий Петрович Воронов, придётся скормить Имперской службе безопасности кого-то из своих. А своих аферисты сдают редко — только когда совсем деваться некуда.

Надавив на кнопку звонка, я принялся ждать. Однако дверь открылась быстро. Александр Витальевич встретил меня кивком и тут же отступил в сторону, позволяя мне переступить порог.

— Случилось чего? — уточнил он, видя моё не слишком довольное лицо.

— Пока вроде бы и нет, сегодня встречался с адвокатом, он работает, — ответил я и тут же перешёл к главному вопросу: — Скажите, Александр Витальевич, можно как-то устроить мне встречу с отцом?

Заместитель прокурора почесал подбородок, не сводя с меня взгляда.

— Так вроде с ним Золотарев должен регулярно видеться? — спросил он. — Через него и весточку передать можно. А просто так с подозреваемым Имперской службой безопасности встретиться — практически нереально, Игорь.

Я пожал плечами и развёл руками.

— Ну, Александр Витальевич, вы же знаете отца, — произнёс я. — Я представляю, как ему сейчас сложно и тяжело. Он помочь хотел, а в итоге теперь за решётку сядет? И кто его подставил? Человек, которому он доверял, как себе, с которым много лет бок о бок отработал. Нужно, Александр Витальевич, мне просто нужно с ним встретиться и поддержать.

Хозяин квартиры покачал головой.

— Повезло Петровичу с тобой, Игорь, — произнёс он.

— Вам с Саней тоже повезло, — ответил я.

Заместитель прокурора неловко потёр руки о штанины домашних брюк. Посмотрел на меня и вздохнул.

— Ладно, Игорь, — заговорил он. — Я посмотрю, что можно сделать, но сразу говорю: дня три на это уйдёт. И то далеко не факт, что свидание разрешат. Сам понимаешь, округ — не моя юрисдикция. Будет сложно что-то придумать, но я постараюсь.

Я кивнул.

— Большое спасибо, Александр Витальевич.

— Да пока не за что, Игорь.

Из его квартиры я вышел и решительно направился к Инне Евгеньевне — матери Насти. Девчонку требовалось вытаскивать, и чем скорее, тем лучше. Ну не мог я бросить в беде человека, который моему отцу жизнь спасал во время его сердечных приступов. И не раз. Но прежде всего следовало убедиться, что всё действительно так, как я думаю.

Инна Евгеньевна открыла дверь резко, явно торопилась на звонок, но, увидев, что это всего лишь я, замедлилась. Взгляд женщины стал тусклым.

— Здравствуй, Игорь, — произнесла она.

— Добрый вечер, Инна Евгеньевна, — поздоровался я. — Позволите войти?

Она несколько секунд разглядывала меня, после чего кивнула и впустила в квартиру. Внутри сразу ощущалось, что здесь живут одни лишь женщины — рюшки, цветочки, какие-то кисейные занавески. Бабское царство, одним словом.

— Я много времени у вас не займу, Инна Евгеньевна, — произнёс я. — У меня появились знакомые ребята из отряда добровольцев-волонтёров, которые ищут пропавших. И я подумал, что они могут хоть как-то помочь. Мне нужна хоть какая-то информация о Насте. Где, на ваш взгляд, её стоит искать?

Женщина тихонько вздохнула и махнула мне рукой, чтобы я следовал за ней. Скинув обувь, я прошёл в зал.

Конечно же, никаких знакомых волонтёров у меня не было. Но узнать побольше о связи Насти с боярским родом Ждановых требовалось обязательно. В конце концов, надо было разобраться окончательно, во что я ввязываюсь. Ведь неспроста Анастасия Александровна ездила на их машине до дома. И явно не силком в те разы её в эту машину запихивали.

— Я не знаю, что тебе сказать, Игорь, — развела руками Инна Евгеньевна. — Настенька ходила на учёбу и сразу домой. Нигде не задерживалась. Разве что, когда у неё практика началась, так она допоздна в госпитале работала.

Судя по словам матери, могло сложиться так, что Настя не рассказывала, где конкретно работает, потому следовало уточнить.

— А она не брала какие-нибудь подработки? — задал я наводящий вопрос.

Инна Евгеньевна тяжело вздохнула.

— Редко, — ответила женщина. — Но лучше бы и не работала вовсе!

— Почему?

— Вот недавно она лечила боярыню Жданову, — сообщила Инна Евгеньевна, и я внутренне напрягся. — Каждый день Настю забирали и привозили. Много денег заработала. А вот на второй день, как лечить закончила, её и похитили. Видимо, решили, что богатая. Лучше бы не работала.

Говорить о том, что похитили её люди того же рода, я не стал. Ни к чему матери знать такие подробности. Во всяком случае, сейчас.

— А что с боярыней случилось? — уточнил я.

— Не знаю, — пожала плечами Инна Евгеньевна. — Но она немолода уже, всякое могло быть.

Поняв, что большего мне здесь не добиться, я решил, что пора покинуть квартиру. Но просто так уйти было нельзя.

— А у вас есть Настина фотография? — спросил я. — Волонтёрам пригодится, они же должны знать, как выглядит тот, кого они ищут.

Снова вздохнув, Инна Евгеньевна поднялась из своего кресла, поправила плед на нём и прошла к шкафу. Вытащив наружу толстый альбом, хозяйка вынула небольшую карточку.

— Вот, как раз перед практикой сделали, — вздохнула женщина, передавая мне фото.

Я взглянул на изображение.

Настя улыбалась в кадр, на ней было лёгкое светлое платье, подчёркивающее красоту блондинки. Да уж, хорошая девушка, неудивительно, что боярич Жданов на неё глаз положил.

— Спасибо, Инна Евгеньевна, — произнёс я, поднявшись. — Как что узнаём, я вам обязательно сообщу. Фотографию верну.

По виду было ясно, что женщина мне не поверила. Но разубеждать я её не стал.

Я вышел в подъезд и, ещё раз взглянув на фотографию в руке, вздохнул. Выходит, боярич Жданов увидел красавицу, которая лечила его бабку или мать, выждал, когда Настя закончит с лечением и больше не потребуется старшей родственнице, а потом похитил. Да уж, это совсем конченым моральным уродом надо быть, чтобы так поступить с девушкой, которая помогла твоим родным.

Надо спасать. И этой же ночью, пока ничего страшного не случилось. Оно, конечно, уже давно могло случиться, но я такие мысли от себя отгонял. А чтобы ехать спасать, надо было решить вопрос с транспортом — встретиться с Саней и взять у него мопед. Да и адрес уточнить. Особняк в горах — это так себе ориентир.

Так как открывал мне Александр Витальевич, я догадывался, что его сын сейчас на улице. И не оказался прав: Саня сидел на нашей лавочке, а рядом с ним пристроился Влад, живой и целёхонький.

— О, Гарик! — первым оживился наш боец, протягивая мне ладонь для рукопожатия. — А я вот только сейчас Сане рассказывал, что договорился со своими. Бросаю бои!

Я кивнул ему и сел между друзьями.

— И тебя вот так просто отпустили? — не стал я скрывать своего сомнения.

Влад легкомысленно пожал плечами.

— Ну почти, — признался он. — Я должен провести ещё один поединок, чтобы неустойку покрыть. Всего один.

— Что ещё за неустойка? — уточнил я.

— Ну, я должен тому, что меня курирует и выставляет, — не слишком довольным тоном пояснил Влад. — Типа хозяин мой. Он мне и лекаря оплачивал, когда я побеждал. И выбирал, с кем я дерусь.

— А как проиграл, то на лекаря не нашлось у твоего хозяина денег, — покачав головой, заметил я.

— Ну, это же типа правила, — развёл руками Влад, — не положено.

— Мог бы и расщедриться, раз уж хозяин, — я специально сделал упор на этом слове. — Ты сам слышишь, как это звучит?

— Погано звучит, — согласился Влад. — Потому и ухожу.

— Ещё бы Ольгу свою на хрен послал, вообще бы супер было, — вставил своё слово Саня.

— У нас любовь! — возразил Влад.

— Не надо никого никуда посылать, — усмехнулся я. — Сейчас денег меньше станет, она сама убежит.

— Вообще-то, ты обещал, что деньги мы заработаем! — нахмурив брови, напомнил Влад.

Похоже, не только Санины уговоры, но и мои слова, что можно заработать иначе, подействовали. Что ж, это хороший знак — не все ещё мозги ему отбили.

— Заработаем, — подтвердил я. — Но не сразу же. Как раз твоя Ольга свалить успеет.

Мы с Саней посмеялись, а Влад, наоборот, нахмурился.

Конечно, ему не нравилось, что мы не одобряем его выбор подруги. Всё-таки нас он всю жизнь знает, и какое-никакое, а наше мнение для Влада кое-что значило.

— Бой когда? — уточнил я, возвращаясь к действительно серьёзной теме.

— В течение недели, — ответил Влад. — Дату и соперника согласовывают. Придёте?

— Обязательно! — тут же отозвался Саня.

Я взглянул на него и покачал головой.

— Я-то, конечно, приду. А вот тебе, Саня, там точно делать нечего, — произнёс я. — Сам понимать должен, сколько головной боли достанется твоему отцу, если кто-то прознаёт и раструбит о том, что сын заместителя городского прокурора в такие места ходит.

Саня вздохнул, засовывая руки в карманы куртки.

— Да уж, тут ты прав, — признал он. — К тому же под отца опять какие-то уроды копать начали. Как бы не уволили его…

— Ничего, прорвёмся, — заверил я друга, хлопнув его по плечу. — Я вот что хотел спросить, Сань, у тебя мопед одолжить можно?

— Конечно, — ответил тот и тут же уточнил: — А ты его водить умеешь?

Умею ли я водить мопед? У меня, вообще-то, в прошлой жизни Харлей Дэвидсон в гараже пылился. Примерно триста шестьдесят дней в году. Но раз пять за год я его из гаража выкатывал, так что с мопедом уж должен был справиться. Но Сане, разумеется, я привёл другой аргумент:

— Я в военной академии учился, я теперь почти всё водить умею. Так что не переживай, верну в целости и сохранности.

— А куда это ты собрался? — оживился Влад.

— Да надо прокатиться, поболтать кое с кем, — ответил я.

— Ага, девку себе нашёл наконец-то и теперь секретничаешь! — едва не тыкая в меня пальцем, «разоблачил» меня друг. — К ней собрался? Далеко живёт? Рассказывай давай, кто такая?

Отчасти друг был прав: ехать я собирался действительно на встречу с девушкой. Но это всё, о чём Владу стоило знать. Саня это тоже понимал, и ещё он понимал, что Влад так просто не отцепится, поэтому Саня сразу же поднялся с лавки и сказал:

— Ну, пойдём тогда, мопед у меня в гараже.

Когда я нацепил каску, забрался на сидение мопеда и завёл двигатель, Саня на всякий случай проверил, как я застегнул ремешок под подбородком — переживал за меня.

— Вот подробный адрес, — друг протянул мне свёрнутый листок. — Я и маршрут начертил, чтобы ты не заблудился.

Это была хорошая идея, потому как сам адрес мне мало что говорил, а до изобретения навигаторов в этом мире, похоже, оставался ещё не один год.

— Спасибо, Сань, — сказал я. — С меня причитается.

— Скажешь тоже — причитается, — возмутился друг. — Я не меньше тебя хочу, чтобы Настя домой вернулась.

Он с самым серьёзным видом хлопнул меня по плечу, и я тронулся с места.

Наступали сумерки. Ещё часов пять-шесть — и самое время будет для проникновения на территорию аристократического рода.

## Глава 17

Окрестности Екатеринбурга, загородный дом боярского рода Ждановых

Анастасия Александровна сидела на кушетке, расположенной в углу небольшой комнаты. На её запястья были надеты чёрные браслеты, блокирующие магию, поэтому целительница хоть и обладала кое-какими заклинаниями для самообороны, но применить их никак не могла.

В другой части комнаты, меряя её шагами, из угла в угол ходил боярич Жданов. В его руках, отведённых за спину, покачивался огромный букет роз. Каждый раз, когда Борис Филиппович резко разворачивался, достигнув стены, с цветов срывалось и падало на пол несколько лепестков.

— Да что тебе ещё надо? — воскликнул боярич, остановившись посреди комнаты и тряхнув букетом.

— Вы знаете, что мне надо, Борис Филиппович, — спокойно глядя на молодого мужчину, негромко произнесла Анастасия Александровна. — Чтобы вы меня отпустили.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься! — заявил Жданов, продолжая трясти руками, отчего лепестки падали на ковёр ещё обильнее. — У тебя будет всё: деньги, драгоценности, тебе всю жизнь не придётся работать!

— Я люблю свою работу, — всё так же спокойно ответила девушка.

Это было невероятно сложно — держать себя в руках. Ситуация сложилась хуже некуда, девушке хотелось забиться в угол, плакать, жалея себя. И чтобы кто-нибудь уже прекратил этот сумасшедший кошмар.

Но вместо этого Анастасия Александровна лишь кусала себя за щеку, чтобы не показывать эмоций. Нельзя показывать неуравновешенным, что тебя задевают их действия. Иначе обязательно станет хуже.

— Дура! — заорал боярич, но тут же понял, что это перебор, и сменил тон: — Да я бы на тебе женился, просто ты же понимаешь, что не могу. Отец не позволит. Но я люблю тебя и хочу, чтобы ты была моей!

— Борис Филиппович, вы требуете от меня слишком многого, — покачала головой девушка.

— Многого⁈ — взревел боярич. — Да девки в очередь выстраиваются, чтобы прыгнуть ко мне в койку! Ты кем себя возомнила, тварь босоногая⁈ Ты простолюдинка! Должна гордиться, что сам Жданов на тебя внимание обратил!

Не сдержав эмоций, он замахнулся букетом и ударил цветами наотмашь по лицу девушки. Та успела лишь прикрыть глаза. Царапины от шипов остались на щеке и мгновенно окрасились алым.

Борис Филиппович тут же отбросил цветы и, выхватив из наружного кармана пиджака белоснежный платок, принялся стирать кровь с лица девушки. При этом его взгляд, полный похоти, не сходил с её тела.

— Прости, прости! — запричитал он, однако почти сразу же вернулся к прежнему тону, будто кто-то тумблер переключил. — Но ты сама виновата! Я же хочу, как лучше. Сейчас, погоди!

Боярич бросился к столику, на котором ждала своего часа деревянная шкатулка, украшенная резьбой и позолотой. Откинув крышку, Жданов вытащил на свет роскошное изумрудное колье. Обернувшись к Анастасии Александровне, он с восторженным взглядом направился к ней.

— Это тебе! — воскликнул Жданов, надевая колье на шею целительницы. — И это не всё! Я озолочу тебя! Ты просто должна дать согласие!

— Пожалуйста, отпустите меня, Борис Филиппович, — внутренне морщась от жжения в поцарапанной щеке, спокойно ответила девушка.

Боярич замер на мгновение, прикрыл глаза. Его лицо резко исказилось, вновь превратившись в страшную маску неадекватного психопата. Он оскалился в дикой улыбке, а после резко схватился за колье, срывая его с шеи девушки. Не глядя на испорченное украшение, Жданов швырнул его на пол и заорал:

— Или ты будешь моей, или я тебя задушу!

Психопат тут же схватил несчастную девушку за горло, демонстрируя, как станет выполнять свою угрозу.

— Ты поняла⁈ — закричал он, перейдя практически на визг. — Я спрашиваю, ты меня поняла?

Девушка молчала, а боярич замахнулся, чтобы ударить её по лицу, однако в последний момент удержался и провёл рукой её по раненой щеке, затем по шее.

— Я даю тебе время до утра! — заорал он. — Думай, дура! Или ты будешь моей, или тебя не будет! До утра!

Боярич пнул со злости стул и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.

Анастасия Александровна вздрогнула и, подтянув к себе колени, обхватила их руками. Хотелось плакать, но она не могла себе позволить слёз. Безумный наследник Ждановых мог вернуться в любой момент. Оставалось лишь терпеть, ждать и надеяться на чудо.

* * *

Окрестности Екатеринбурга, Игорь Васильевич Воронов

Подъезжая на Санином мопеде к нужному месту, я думал о том, что вместо машины вполне можно и мотоцикл прикупить. Хороший, естественно, мотоцикл. И это даже будет логично — восемнадцатилетний пацан на железном коне воспринимается естественнее, чем на машине.

Остановился я примерно за километр от загородного особняка Ждановых. Часы показывали начало четвёртого, и я надеялся, что боярич Жданов уже покинул дом, а Настя ещё жива. Оставлять мопед на проезжей части я не стал. Откатил его в перелесок и там затащил в кусты, чтобы с дороги было не видно. А потом пешком по этому же пролеску двинулся в сторону забора, окружающего особняк с уже запомнившимся мне гербом со стрелой, мечом и подковой.

Подойдя к забору, принялся накладывать Заклинание поиска жизни. Оно сработало штатно, так как сил я на него не пожалел, да и магических ограничений на пути не оказалось. И я увидел, что всего на территории особняка обретается около двух десятков человек, и большинство — это наверняка прислуга, которая постоянно здесь проживает. За таким домом следить у пары человек никак не выйдет, здесь только пыль в комнатах вытирать должен пяток горничных. А ещё кто-то должен следить за садом, да еду готовить.

Но вот половина из этих двадцати вполне могла быть и охраной. Повторив заклинание несколько раз, я вычленил вероятных противников. Тех, в ком я точно был уверен, что это охрана, было всего четыре человека: двое нарезали круги по территории, двое спали в стоящем между забором и особняком домике — явно дежурке.

Нервное напряжение, копившееся во мне с того момента, как я принял решение штурмовать особняк, понемногу улеглось. Чёрт возьми, охрана боярича даже не одарённые! Вырубить их — вопрос времени.

Однако Артём Иванович был прав. Расслабляться нельзя. Что бодрствующей охраны немного, это хорошо. Под укреплением тела пули меня не берут, по крайней мере, первое время — проверено в лесочке благодаря Лисицким. Голову, конечно, нужно поберечь, в остальном, если действовать тихо и аккуратно, можно без проблем попасть внутрь особняка.

Перемахнуть через забор проблемы не составило. Наложенное ускорение позволило мне просто взбежать по отвесной стене и легко перескочить через ограждение в тот момент, когда оба патрульных отвернулись.

Нырнув в тень, отбрасываемую дежуркой, я замер, стараясь унять бешеный стук сердца. Что ни говори, а я не капитан Жуков, это моя первая реальная операция, и, несмотря ни на что, я волновался так, что даже ладони вспотели. Холодный камень дежурки немного охлаждал нервы, помогая взять себя в руки.

Пока я проверял заклинанием территорию, заметил, что патрульные встречались прямо напротив двери в дежурку, то есть по другую её сторону от меня. Едва они сошлись, один из них обратился к другому:

— Давай хоть перекурим, задолбало меня круги нарезать.

— Ну а что делать? Приказ — есть приказ, — с грустью в голосе произнёс второй. — А вот перекурить можно.

— Но почему охрана дома спит, а мы должны до утра глаз не смыкать? — пробурчал первый и чем-то зашуршал, похоже, достал и открыл пачку сигарет.

— Ты эти вопросы не мне задавай, а бояричу, — резонно заметил второй.

После этого я услышал, как один из охранников щёлкает зажигалкой, и на какое-то время они оба притихли. Видимо, раскуривали сигареты. А я вспомнил слова первого о некой охране дома. Похоже, эти двое подчинялись непосредственно бояричу, и он им велел дежурить всю ночь. А была ещё обычная охрана, что отвечала за дом, и, к моей радости, она по ночам спала.

— Как думаешь, надолго ещё наши загородные каникулы затянутся? — спросил первый через некоторое время. — Вот честное слово: задолбало! И ладно б чё интересное, так нет же, просто трёмся тут снаружи, ни служанок тебе пощупать, ни отдохнуть нормально.

— А ты разве не слышал? — удивился второй. — Боярич же вечером сказал, что завтра — последний день. Похоже, сдалась девка. Или у нашего нервы сдали. Удивляюсь, как он так долго держится.

— Лучше бы сдалась, а то боярич — мужик суровый и не сдержанный. Как бы ни пришлось нам в итоге девку в лесу закапывать.

— Не хотелось бы. Красивая она.

— Это да, красивая. Но потом всё равно надо закопать!

И они оба заржали, довольные своим чувством юмора.

А вот я ощутил жгучее желание переломать им черепа. О живом человеке ведь говорят твари! Магия закипела в крови, ища выхода. Хотелось выйти и просто сжечь обоих дотла. Но нельзя. Если поднимется шум, Настю ведь могут и прирезать. Она заложница, и чтобы спасти свою шкуру, здесь, похоже, никто не погнушается приставить ей нож к горлу. А горящие люди очень сильно кричат.

— Ну что, пойдём, что ли? — сказал первый и смачно сплюнул.

В этот момент из дежурки раздался мощный храп.

— Петя с Васей, конечно, козлы, — тут же пробурчал второй охранник охранников. — Могли бы и сменить нас хотя на пару часов, я бы тоже даванул подушку часиков так дцать!

— У них своя работа, — возразил первый. — Если девку вывозить и прикапывать придётся, они поедут. И я тебе скажу, что ну его на хрен такие развлечения. Я лучше по территории поброжу.

И они продолжили ходить по маршруту. А я выждал, когда оба окажутся спиной к моему укрытию, и, приоткрыв дверь, вошёл в дежурку.

Свет из окна, выходящего на особняк, позволял неплохо осмотреться. Приметив пару автоматов в открытом шкафу, я оглядел двоих спящих мужиков на лежаках. У одного рядом с койкой лежал ещё и пистолет армейского образца. Такие же носили офицеры в академии.

Опыт, приобретённый в военной академии, позволил бы мне убить их, не поднимая шума. Но вешать на себя трупы, когда без этого можно обойтись, я не хотел. Ни в той жизни, ни в этой я убийств не совершал, и начинать не собирался без крайней на то необходимости.

Конечно, нельзя использовать магию против неодарённых. Но вряд ли боярич Жданов станет подавать заявление в полицию, иначе придётся объяснять, почему он насильно держит в заложниках простолюдинку. Так что я, безо всякого сомнения, наложил на мужика с пистолетом заклинание Сна.

Действует оно медленно, подготовить заранее его нельзя. И чем более расслаблен человек, тем лучше срабатывает. При наложении на уже спящую цель — восемь часов гарантированного сна. Было бы идеальным заклинанием для диверсантов, но минута неподвижности в момент создания и наложения — это минута неподвижности. Большой минус.

Усыпив обоих, я на всякий случай взял в руки пистолет и разрядил его. Патроны ссыпал в ящик оружейного шкафа. А то мало ли как повернётся.

Ещё раз воспользовавшись поиском жизни, я открыл дверь караулки и вернулся на место, с которого слушал разговор оставшихся снаружи охранников. Они только что дошли до крайней точки своего маршрута и должны были вот-вот повернуться, так что успел я вовремя.

Стоило начать колдовать, как волнение отступило на задний план. Я снова ощутил себя полным сил и поверил, что у меня всё получится. Не как на полигоне, конечно, про угрозу я не забывал, однако переживать перестал. Что бы ни случилось дальше, обратного пути уже нет.

Оба охранника проходили свой маршрут около трёх минут. Двигались они крайне неспешно, не видя смысла усердствовать. Автоматы болтались на плечах, переключатели — на предохранителях.

Дождавшись, когда оба вновь приблизятся к дежурке, я прикрыл глаза, несколько раз вздохнул, добиваясь максимального спокойствия. А потом резко выкачал воздух в небольшом объёме вокруг обоих.

Минута беззвучной борьбы за глоток кислорода, и два тела легли на газон. Убивать их я так же не стал, полежат пока четверть часа, приходя в себя. А я за это время уложу их в караулку и наложу заклинание Сна. На полу поваляются, иногда на жёстком спать полезно для здоровья.

С одного стянул униформу и накинул её себе на плечи. Прихватив автомат из оружейного шкафа, свободно покинул дежурное помещение. Издалека я теперь был вполне похож на того мужика, который спал в обнимку с пистолетом. А вблизи уже будет без разницы, во что я одет.

Теперь я отправился в гараж. Дверь в него была не заперта. От кого прятаться, когда снаружи четыре вооружённых охранника? Пройдя гараж насквозь, я увидел автомобиль с гербом рода Ждановых. Или тот, что в своё время подвозил Настю, или очень похожий. Следующая дверь должна была вести в дом, и наверняка ей пользовалась прислуга.

Прежде чем её открыть, я вновь воспользовался поиском жизни. И вот теперь в новом ракурсе увидел и Настю, которая сидела на диване, уткнувшись в подтянутые к подбородку колени, и пару здоровенных охранников у дверей её комнаты.

А я их за прислугу принял, когда снаружи был. Хорошо хоть они перекличку не проводили, иначе бы сразу паника поднялась. Предположение, что Насте приставят к горлу нож, превратилось в уверенность.

Повторив еще раз заклинание, я двинулся по особняку, ничего не опасаясь. Кроме девушки на втором этаже и сторожащих её мордоворотов, все остальные спали. Так что, потратив ещё примерно полчаса времени, я наложил Сон на всех, кто был внизу.

Мордовороты были начеку и за всё это время, кажется, даже не почесались. При этом стояли они так, что им был виден весь коридор второго этажа. Остановившись на лестнице, я стал прикидывать, как преодолеть расстояние до охраны и вырубить их раньше, чем они поднимут шум.

Был, конечно, вариант, попасть в комнату Насти через окно. С укреплением тела и под ускорением я просто могу подняться по стене и открыть раму. Вот только не было у меня уверенности, что не завоет сирена. Ведь второй этаж не так уж и высоко, и сама соседка могла бы попробовать сбежать. Однако этого не делала, а потому и мне не следовало рисковать.

Поправив ремень автомата, я замер. А потом уверенно вытащил магазин и вынул пару патронов. Веса в них, конечно, не много, но если дать правильный разгон да попасть куда надо, можно отправить даже таких мордоворотов в нокаут. Другой вопрос, как бы их при этом не грохнуть.

Сладкая парочка стояла у двери, никуда не отлучалась и держала руки на автоматах, свободно болтающихся сбоку. Им хватит одного движения, чтобы открыть огонь. А значит, у меня только одна попытка.

Опустившись на ступеньки животом, я выглянул из-за угла и, как только оба охранника попали в мой обзор, тут же выкачал воздух из всего коридора. Оба здоровяка мгновенно стали водить стволами по сторонам.

Крепкие, мать их. Первый покачнулся, ткнул второго в плечо, без слов приказывая двигаться к лестнице. И я, придав ускорения, швырнул оба патрона в противников. Один угодил в горло ближайшему, второй влетел между ног. Оба охранника раскрыли рты, но ни звука не вырвалось наружу. Зато они выпустили удерживаемый в лёгких воздух.

А дальше первым сполз по стене тот, что отдавал команду. Уже опускаясь на пол, он дёрнул напарника за штанину. Но и тот уже ничего перед собой не видел. Зато умудрился выстрелить. Звука не было, а вот пуля пролетела через всё безвоздушное пространство. Но впилась в выставленный мной воздушный щит и упала на мягкий ковёр, лежащий на полу.

Поднявшись на ноги, я двинулся по коридору. Ноги утопали в мягком ворсе, так что моих шагов слышно не было. Добравшись до отключившихся здоровяков, я наложил на обоих Сон.

И понял, что всё — несколько ближайших минут я буду простым человеком: без магии, без усиления, без способностей. Как бы ни было грустно это признавать, но как боевой маг я пока — просто ничто. Жуков на моём месте расходовал бы столько магии, что вообще сейчас не заметил потерь в источнике. Но опыт — штука такая, его надо нарабатывать.

Осмотрев карманы охранников, я нашёл связку ключей и следующие пару минут потратил на то, чтобы отпереть замок и отворить дверь в комнату. За ней оказался небольшой закуток, тоже заканчивающийся дверью. Это объясняло, почему ключей так много.

Втащив обоих здоровяков в этот предбанник, я усадил их по боковым стенам и отпер следующую дверь.

— Игорь⁈ — удивлённо воскликнула Настя, рассмотрев меня в дверном проёме.

— Ага, я, — ответил я, уже подходя к пребывающей в шоке девушке.

— Что ты здесь делаешь⁈ — спросила она, переводя на меня ошалелый взгляд.

— Долго объяснять.

Я осмотрел блокираторы на её руках. Хорошая штука, однозначно в хозяйстве пригодится.

Взяв связку, я быстро обнаружил нужный ключ. И через полминуты оба «украшения» отправились мне в карман.

— Ну так что, ты идёшь? — спросил я, подмигнув пленнице.

— Да! — решительно кивнула девушка, поднимаясь с дивана.

— Держись за мной, — предупредил я, подходя к двери, чтобы в очередной раз просканировать особняк поиском жизни.

Магия у меня немного восстановилась, как раз на одно заклинание.

Но не успел я ничего предпринять, как дверь решительно открылась. Молодой мужик уставился на меня, затем увидел за моей спиной Настю. И в его глазах полыхнуло такое бешенство, что он выбросил руки вперёд, и с его кулаков хлынуло пламя.

Нас разделял предбанник, и лежащие в нём тела мгновенно вспыхнули, как спички. А я вырвал у врага магию, впитывая её в себя и не позволяя чужим заклинаниям дотянуться до девчонки за моей спиной.

Боярич Жданов несколько раз глупо хлопнул глазами, не понимая, что происходит.

— Сюрприз, сука, — выдохнул я, рывком преодолел расстояние и схватил боярича за грудки.

Первые удары кулаком в лицо он пытался заблокировать. Но на мне уже было укрепление, так что его потуги ничего не значили. Вкладываясь в каждый удар, я превратил его лицо в мясо.

Жданов сполз по стенке, у которой я его держал. Достав браслеты, я застегнул их на запястьях благородного ублюдка.

Откуда он вообще взялся? Никого же больше не было в доме, кроме тех, кого я уже обработал. Видимо, спал в комнате, укрытой защитными заклинаниями, и я просто не смог через эту защиту его разглядеть. А потом от шума проснулся и притащился сюда.

— И что с ним теперь делать? — указывая на лежащего без сознания боярича, спросил я.

— Меня больше те двое волнуют! — показала на охранников Настя. — Надо попытаться им помочь.

— Им уже не поможешь, — ответил я, но на всякий случай проверил пульс у каждого.

Увы, оба были мертвы. Боря не хотел оставлять нас с Настей в живых, а потому и ударил так, чтобы убить с гарантией. Несмотря на свои габариты, его мордовороты были неодарёнными, им хватило с лихвой.

Я оглядел комнату, оценивая результаты своей спасательной спецоперации: обалдевшая от произошедшего Настя, два трупа и боярич без сознания и с разбитой мордой.

С одной стороны, операция по освобождению проведена успешно. Но, как говорится, есть нюанс.

## Глава 18

Жданов пришёл в себя быстро, всё-таки он был одарённым, и это делало его крепче простого человека. Он даже попытался колдовать — я видел это по дёрнувшейся дымке, но браслеты не дали ему совершить глупостей. А я для острастки ещё и пнул его под рёбра, чтобы он полностью оценил, в какой ситуации оказался.

— Тихо лежи, — велел я, после чего обернулся к Насте.

Та с ужасом смотрела на обугленных мертвецов, всё ещё не веря, что им уже никак не помочь, а я думал, что делать и как выпутаться из этой ситуации. Что ни говори, а боярич своим появлением спутал мне все планы.

— Да уж, паршиво всё складывается, — произнёс я, кивая на убитых. — Теперь их на нас повесят. Похоже, придётся зачистить тут всё.

— Как это зачистить? — воскликнул боярич, но его вопрос я проигнорировал.

— Игорь, что значит, зачистить? — с тревогой в голосе спросила шокированная Настя.

Несмотря на то, что она была целителем и практику проходила в госпитале, вряд ли ей доводилось видеть убитых магией людей. Да и дни, проведённые в плену, тоже не могли не сказаться на восприятии мира.

— Избавиться от свидетелей, — я указал на младшего Жданова.

— Что значит, избавиться⁈ — в панике взвизгнул боярич, нервы у него, похоже, сдали сразу же. — Ты знаешь, кто я?

Я окинул его демонстративно задумчивым взглядом. Как мясник оглядывает тушу, прежде чем приступить к её разделке.

— Ты мужчина, примерно двадцати пяти — тридцати лет, среднего роста, страдающий ожирением, — озвучил я. — Примерно так тебя патологоанатом и опишет. Или не опишет, если мы дом сожжём.

— Как это сожжём? — напрягся Жданов ещё сильнее.

— Дотла. Мне проблемы не нужны.

— Ты, похоже, так и не понял, с кем имеешь дело? — заголосил он. — Да мой отец тебя в порошок сотрёт!

Он, похоже, так и не осознал, в какой ситуации оказался. Видимо, Борис Филиппович был полным идиотом. Ещё и угрожать вздумал, хотя сам в браслетах, и помощи ему ждать неоткуда — он орёт и визжит, как резаный поросёнок, а никто из охраны до сих пор не объявился. И мне даже немного обидно стало, что я не вызвал у него чувства страха.

А потому я двинул ему ботинком в лицо, заставляя опомниться. И осознать, кто здесь и сейчас главный.

— Сейчас я его убью, затем сожжём здесь всё на фиг и уезжаем домой, — произнёс я уверенным тоном, решив нагнать на отморозка ещё больше страха.

Понятно, что убивать наследника боярского рода я не собирался. Во-первых, мне не нужна месть со стороны его отца, а во-вторых, убийства — не моё. Но нужно было его слегка припугнуть, чтобы успокоился и не создавал ненужных проблем.

Настя после моих слов захлопала ресницами, всё ещё не понимая, что происходит, а вот боярич, похоже, начал осознавать.

— Как это убьём? — спросил он сдавленным голосом.

— Легко и быстро, — ответил я. — И без угрызений совести.

Я сжал кулак, вокруг которого тут же вспыхнул огненный шар, и Жданов, взглянув на мою руку, побледнел.

— Игорь, что ты такое говоришь? — охнула Настя. — Зачем его убивать?

— Нет тела — нет дела, — ответил я крылатой фразой.

— Я тебя не понимаю!

— Да что тут непонятного? — спросил я. — Нельзя его отпускать. Вон как угрожает. Зачем мне проблемы? Проще добить и замести следы.

— Я немного погорячился! — тут же «переобулся» боярич. — Ну с кем не бывает? Не надо меня добивать. Я не расскажу отцу. Я вообще никому не расскажу. Даю слово дворянина!

— Ага, так я тебе и поверил, — усмехнулся я.

Можно подумать, такой ублюдок способен сдержать своё слово. О нет, как только у него появится возможность, он сразу же постарается отомстить. И не мне, а в первую очередь Насте. Ведь я уже наглядно доказал, что со мной ему не справиться. А вот целительница, которую он психологически ломал несколько дней подряд — другое дело.

— Игорь, так нельзя! — стояла на своём Настя. — Не надо усугублять ситуацию!

— А куда её ещё усугублять? — пожал я плечами. — Два трупа уже есть.

— Да кто про них вспомнит? — влез в наш разговор боярич. — И вообще, они были плохими людьми!

— А ты прям весь такой хороший, — не удержался я от замечания.

На самом деле ситуация сложилась патовая: убивать его никак нельзя, а если отпустить, то он будет мстить. И вот что теперь делать? Изначально я хотел просто выкрасть Настю. Пусть даже поломав охрану. Потом бы решали, что дальше делать, в зависимости от ситуации. А тут самого боярича пришлось избить.

— Надо ехать к Филиппу Кузьмичу, — неожиданно заявила Настя.

— Это кто ещё такой? — спросил я.

— Отец его, — указала девушка на боящегося пошевелиться боярича.

— Ты с ума сошла? Вот там нас и положат стопроцентно, — заявил я. — Вряд ли старый боярин простит, что мы его сына избили.

— Филипп Кузьмич — замечательный человек! — возразила Настя. — И он очень хорошо ко мне относится. А Елизавета Семёновна вообще во мне души не чает, я ей очень помогла со здоровьем.

— Елизавету Семёновну мы точно в это дело втягивать не будем, — сказал я и призадумался.

Я помнил, как в тех, других девяностых один раз мы с ребятами избили пьяного сынка прокурора, за то, что тот в ресторане к чужой жене приставал и пистолетом размахивал. А потом, когда выяснили, кто он, решили отвезти и на руки отцу сдать.

Но там был прокурор, хоть и тоже, по сути, почти всемогущий, но ему огласка была не нужна. Договорились, хоть было видно, что он готов нас сожрать.

И ещё там все были при равных правах, пусть и на словах. А тут аристократы, это совсем другой расклад. Но деваться всё равно некуда: либо валить боярича, либо к отцу везти. Понятно, что отпускать Жданова нельзя — он станет мстить.

Да и валить нельзя. Даже если бы меня не смущал морально-этический аспект, валить было бы крайне глупо. Во-первых, тогда придётся добивать вообще всех, кто находился на территории дома и двора, учитывая и ни в чём не повинную прислугу — а это уже настоящая бойня, которую будут расследовать со всей тщательностью. Во-вторых, достаточно лишь одного охранника, который сегодня не вышел на смену, чтобы ниточка привела к Насте, а от неё ко мне. Так что мало было всё зачистить, Насте пришлось бы удариться в бега.

В общем, вариантов особо и не было. Надо было ехать к старику Жданову.

— Ладно, хрен с ним, — принял я непростое решение. — Вставай!

И для убедительности ещё раз ткнул ногой под рёбра бояричу.

— Игорь! — возмутилась Настя.

— Он тебя убил бы и не поморщился. Поверь, я на таких тварей насмотрелся. Если не переломать ему руки и ноги, а лучше — шею, хрена с два он успокоится. Такие не перевоспитываются, их только могила исправит, — ответил я. — Ты действительно хочешь его защищать? После всего, что здесь произошло?

Соседка решительно кивнула, хотя и выглядела бледной.

— Вставай, мать твою! — прикрикнул я на Жданова. — Поедем к твоему отцу, посмотрим, что он скажет. Но учти, если мне что-то не понравится, я тебя грохну. Просто ради собственного удовлетворения. Это понятно?

— Ты ничего мне не сделаешь! — заявил благородный идиот.

Похоже, он поверил, что Настя станет его защищать, и её заступничество мне помешает. Пришлось опять напомнить, кто здесь сейчас главный, и удар ботинком в лицо отправил боярича в беспамятство.

— Игорь! — вскрикнула Настя.

— Видишь, стоило ему только почувствовать, что его прямо сейчас не убьют, как он осмелел, — указал я на лежащего без сознания мужчину. — Так и быть, я сделаю, как ты предлагаешь. Но учти, если придётся, я не только ему башку откручу, но и всю семейку раскидаю. Мне проблемы не нужны. Чем ходить и оглядываться каждый раз, проще сразу решить вопрос.

— Я учту, — кивнула соседка, опустив голову.

Понимала ли она, что её саму могли уже этим днём изнасиловать, а потом убить и закопать в лесу? И никто бы и пальцем о палец не ударил, чтобы её спасти. За столько-то дней, что её держали в этом доме, уже должна была понять, что никто пропавшую не ищет.

Ведь на то, чтобы найти Настю, нам с Саней потребовалась пара дней. И пускай девчонка этого не знает, однако должна сложить два и два. Не полиция за ней прибыла, а соседский пацан, чьего отца она лечила.

Скорее всего, Настя этого не понимала. Возможно, по причине стресса, либо просто не могла представить, что младший Жданов способен дойти до такого. Но наверное, оно и к лучшему. Так ей будет легче отойти и забыть пережитое.

— Идём, — сказал я, подхватывая боярича за ногу.

Так, волоча его по полу, я добрался до лестницы. Настя шагала за мной, закусывая губы и обхватывая себя за плечи. Очевидно, держалась она из последних сил, чтобы не впасть в истерику. Но тратить время на то, чтобы её успокаивать, было нельзя.

Перехватив Жданова, я закинул его на плечо и решительно направился в гараж.

Ключи были вставлены в замок, так что открыть багажник труда не составило. Я обошёл автомобиль и, подняв дверцу, сгрузил внутрь боярича. Он скоро придёт в себя, конечно, и может начать творить глупости. А мне этого не хотелось.

Чтобы спокойно доехать до места, я наложил на пленника Сон. Теперь с ним можно творить что угодно. Но был один момент — лицо Жданова превратилось в кашу, и вряд ли его теперь родная мать узнает. Так что следовало немного подлечить ублюдка.

Хотя с большим удовольствием я бы свернул ему шею.

— Настя, иди сюда, поправь ему лицо, — распорядился я. — Нужно, чтобы отец признал сына, но до конца его исцелять не нужно. Морду подправь, а рёбра не трогай!

Целительница вздохнула и приступила к работе. Её ладони окутались зеленоватым свечением, и лицо боярича стало возвращать себе нормальный вид.

— Хватит, — велел я, перехватив руку девушки. — Узнать его уже можно, а косметический эффект пусть ему домашние лекари наводят.

— Но у него два ребра сломаны, нельзя его так везти, — заявила Настя.

— Всего два? Маловато, конечно, но спящего бить мы уже не будем.

— Игорь!

— А что Игорь? Зачем его лечить полностью? Чтобы он здоровым домой вернулся после всего, через что тебе пришлось пройти?

— Я не хочу расстраивать Филиппа Кузьмича. А он расстроится, увидев избитого сына.

— Твой Филипп Кузьмич в любом случае всё поймёт, у этого выродка одежда в крови, — я кивнул на боярича. — Всё, хватит болтать. Садись в машину, сейчас поедем.

Соседка послушалась, а я достал связку ключей и, сняв с боярича браслеты, убрал их обратно в карман. Жданов всё равно проспит до тех пор, пока мы не приедем на место, а мне такие штуки точно пригодятся. Когда вокруг полно магов, иметь средство, которое лишает их преимущества, дорогого стоит.

Открыв дверь гаража, я занял место водителя.

— Ты водить умеешь? — спросила Настя, глядя, как я ловко тронулся с места и задним ходом вылетел из гаража.

— Военная академия, Анастасия Александровна, — ответил я. — Не вожу только то, что летает!

Надо было забрать и Санин мопед. Но ему придётся подождать. К сожалению, багажник занят, а в салон он не поместится. Впрочем, с этим никаких проблем не возникнет — я надёжно его спрятал.

— А ворота… — начала было Настя, но я высунул руку в окно и махнул ей в сторону ворот в бетонном заборе.

Створки вышибло Воздушным тараном — версией Воздушного кулака с третьего круга заклинаний. Против людей его использовать нельзя, размажет в кашицу, а вот проламывать стены и двери — идеально!

Вдавив педаль в пол, я послал машину в открывшийся проход. Под колёсами захрустели обломки створок, и мы выкатились на дорогу. Настя назвала мне адрес Ждановых, а потом сидела молча, ещё не осознавая полностью, что её плен закончился.

Я молча вёл машину по трассе, наматывая километры. До самого Екатеринбурга оставалось совсем чуть-чуть, когда я услышал тихий всхлип справа. Бросив взгляд на девушку, я вздохнул и взял её за руку.

— Всё, Настя! Всё закончилось, — произнёс я, перебирая её дрожащие пальцы. — Сейчас сдадим этого урода отцу, и ты поедешь домой.

Соседка вырвала руку, порылась в бардачке перед собой и, выудив оттуда салфетки, принялась приводить себя в порядок. Шок пережитого отпускал, адреналин закончился, и теперь девушка чувствовала себя так, как и должна. Долго сдерживаемая истерика просочилась наружу.

Мы миновали знак с названием города, и я сбросил скорость до разрешённой. Не хотелось, чтобы меня остановили за превышение и решили проверить багажник.

— Как ты узнал, где меня искать? — срывающимся голосом спросила Настя, шмыгая носом и беспрестанно вытирая слёзы.

— Я видел, как тебя однажды привозили на машине с таким гербом, — ответил я. — Так что поспрашивал знающих людей, узнал про поведение боярича и сложил два и два.

Говорить о том, как на самом деле всё было, я не стал. Ни к чему Насте это знать. Быстрее закончим, быстрее её жизнь вернётся в норму. Хотя, конечно, после всего пережитого вряд ли это случится в скором времени.

— И ты вот так спокойно пошёл против боярского рода? — спросила девушка, поворачивая голову ко мне.

— Мы тебе обязаны, — пожал я плечами. — Ты столько раз спасала отца, что я бы себе не простил, если бы не попытался помочь тебе. Да и потом, говорю же, меня учили в военной академии. Кое-что я умею.

Я повернул руль, отправляя машину в объезд центра города, к особнякам благородных семей. Выехав на нужную улицу, я сбавил скорость и принялся смотреть на заборы и ворота. Номер на доме мог быть не таким уж и заметным, а вот герб рода, как и у остальных аристократов, должен был украшать ворота. А я герб Ждановых теперь в жизни не забуду.

Сам район получился огромным за счёт того, что аристократы забрали себе немало земли. Помимо жилых домов, у каждого рода имелись и гаражи, и казармы с оружейными. Так что участки оказались будь здоров; куда там районам, где живут простые граждане, дачным посёлкам и садовым некоммерческим товариществам, где дома пихали чуть ли не впритык друг к другу.

— Надеюсь, этот выродок не успел ничего плохого с тобой сделать? — спросил я Настю, глядя по сторонам.

— Мне повезло, — усмехнулась соседка. — Меня спасла старая глупая байка про целительниц.

— И что за байка? — уточнил я, сбрасывая скорость ещё сильнее и продолжая рассматривать гербы на воротах дорогих особняков.

— Не знаю, кто это придумал, и какие для этого были основания, но ходит поверье, что секс с целительницей — это что-то невероятное, — пояснил Настя. — Что мужчина, хоть раз переспавший с целительницей, уже не сможет жить с другой женщиной. Якобы наш дар даёт какие-то невероятные плюсы к интимным отношениям.

Судя по её тону, сама она в это не верила абсолютно. А я вот вспомнил свои ощущения с Аней. Что и говорить, по сравнению с другими женщинами, близость действительно ощущалась намного ярче и сильнее.

— И этот урод решил проверить? — спросил я, продолжая вести машину.

— Ага, — шмыгнула носом девушка. — Но есть нюанс: секс должен быть если не по любви, то как минимум по взаимному согласию. То есть, изнасиловать целительницу не получится. Или как-либо принудить. Она должна сама захотеть этих отношений.

— Как всё сложно, — усмехнулся я, после чего добавил: — И как-то несерьёзно.

— Ну, я так понимаю, эти байки придумывали не самые умные люди, — комкая салфетку в руках, пожала плечами Настя. — И верят в них в основном идиоты.

— Но тебе повезло, что боярич твой оказался идиотом, — заметил я

— Да, — согласилась Настя. — Иначе всё могло бы очень плохо закончиться.

Она замолчала, погрустнела и добавила:

— И закончилось бы, если бы ты не появился. Он дал мне время до утра.

Увидев нужный герб на воротах очередного особняка, я резко нажал на тормоз и повернул руль. Автомобиль подкатился к перегороженному въезду. И конечно же, увидев знакомую машину, охрана поспешила открыть ворота.

А пока створки ворот разъезжались в стороны, к нам направился охранник с автоматом, болтающимся на плечевом ремне. Я надавил на педаль, подъезжая к нему, и опустил стекло со своей стороны.

Увидеть пацана за рулём машины с родовым гербом охранник явно не ожидал. Дёрнув рукой, он легко перехватил автомат и направил его ствол в мою сторону.

— Ты ещё кто такой? — воскликнул он.

— Доставка на дом, — ответил я, спокойно глядя на дружинника. — Зови боярина, разговор к нему серьёзный. Давай-давай, пошевеливайся, если не хочешь, чтобы хозяин тебе башку оторвал.

— Выйди из машины! — приказал охранник.

Я поморщился, отстегнул ремень и выбрался наружу. Охранник попытался ткнуть в мою сторону автоматом, но я отбросил его в сторону Воздушным кулаком. А затем поднял руку, на которой пылал Огненный шар.

— Зови боярина, иначе я тут всё на хрен сожгу!

Поняв, что дело пахнет жареным, охранник не стал больше испытывать судьбу. Дотянувшись до рации, он надавил на кнопку.

— Филиппа Кузьмича сюда срочно! — произнёс боец. — Здесь какой-то бешеный маг на машине наследника!

Не прошло и минуты, как на крыльце дома появился мужчина в костюме с гербом Ждановых. Решительно сойдя со ступенек, он двинулся ко мне. Вокруг него закрутилась дымка магии, боярин явно готовился дать мне бой. Однако в следующий миг хлопнула пассажирская дверь, и на лице хозяина особняка возникло недоумение.

— Анастасия Александровна? — удивился Жданов, и магия тут же улеглась. — Что здесь происходит?

— Вот об этом нам и надо поговорить, — заявил я.

## Глава 19

— Ваш сын похитил меня и держал в вашем загородном доме, Филипп Кузьмич, — произнесла Настя, не сводя взгляда с боярина. — А за отказ отдаться ему добровольно, угрожал убить.

Лицо главы рода исказила гримаса злости, дымка его магии вновь забурлила, грозя обрушиться на нас, но старший Жданов взял себя в руки и мрачно произнёс:

— Что с моим сыном?

— Отсыпается в багажнике, — ответил я.

Филипп Кузьмич тут же кивнул набежавшим со всех сторон охранникам. Один из них открыл багажник и, выругавшись, перебросил автомат за спину. К нему подошёл другой, и вдвоём они вытащили бессознательное тело со следами побоев.

Глава рода сжал кулаки, не сводя взгляда с сына. Но меня он не пугал. Будет нужно, я отберу у него магию и легко уйду, прихватив с собой Настю. Я дал шанс этой семейке, если они им не воспользуются, им же хуже будет — а мне отступать уже некуда.

Старший Жданов внимательно оглядел избитого сына и перевёл взгляд на меня. Недобрый взгляд.

— У меня не было другого выхода, он пытался нас убить, — сказал я, пожав плечами. — Я могу всё подробно рассказать, но, наверное, лучше не здесь?

— Идите за мной, — гневно бросил боярин, после чего перевёл взгляд на охранников и обратился к ним: — Приведите Бориса в порядок, я жду его у себя в кабинете. И как можно быстрее!

Глава рода легко повёл рукой, творя заклинание, рассеивающее мои чары, и наследник застонал в руках охранников. В себя не пришёл до конца, но воздействия моего Сна на нём уже не было.

— Будет исполнено, Филипп Кузьмич, — отозвались бойцы.

Я притянул к себе Настю за руку и повёл вслед за разозлённым до крайности мужчиной. Прекрасно понимая, что ему хватит малейшего повода, чтобы перестать себя контролировать.

Мы миновали холл, поднялись по лестнице на второй этаж и прошли в кабинет. Обставлен он оказался аскетично: шкафы с документами, стол, несколько офисных кресел вокруг него.

Опустившись в своё кресло, боярин окинул нас с Настей суровым взглядом, который остановился на мне. Несколько секунд Жданов меня рассматривал, прежде чем успокоить собственную магию. После чего спросил:

— А ты кто, вообще, такой? Кем она тебе приходится? Сестра?

— Нет, — ответил я.

— Жена?

— Нет.

— А чего ты тогда полез? — теряя терпение, рыкнул Жданов.

Я бы мог сказать, что это не его дело, но боярин был на взводе, поэтому рисковать не стал и придумал такой ответ, чтобы было не прикопаться.

— Она моя невеста, — произнёс я спокойным, уверенным тоном.

Боярин хмыкнул, но ничего не сказал, так как увидел, как решительно кивает Настя, подтверждая мои слова. Да и что ему было говорить? Он прекрасно понимал, что одно дело — похищение девчонки, за которую некому заступиться. И совсем другое — столкнуться с её женихом, который в одиночку справился с охраной и бояричем. Даже тот прокурор в прошлой жизни согласился, что его сын поступил неправильно, приставая к чужой жене; от боярина я ожидал чего-то подобного.

Жданов окинул меня куда более внимательным взглядом и спросил:

— Благородный?

— Нет, — ответил я.

— Тогда, стало быть, из купечества? — продолжил допытываться он.

— Нет.

— Не знатен, не богат? И такая невеста? Полагаешь, я поверю? — он перевёл взгляд на Настю и обратился к ней: — Жених, значит?

— Да, Филипп Кузьмич, — подтвердила та.

— И чем же он тебя так сразил?

Я заметил, как Настя насупилась, видимо, чем-то это её особо зацепило. Лишь бы глупость не ляпнула. Мне самому уже давно хотелось прервать старика и напомнить, что мы тут не меня и не Настю обсуждаем, а его сына — психопата и насильника, но я сдержался.

— Так чем он так тебя сразил? — повторил вопрос боярин.

— Меня охраняли десять человек, а он один пришёл и освободил! — выпалила Настя.

— Один? — переспросил Жданов.

— Да!

— Что ж, аргумент, — согласился боярин. — Но на твоём месте я нашёл бы богатого или высокородного жениха, а лучше такого, кто совмещает эти качества. Тебе бы не составило труда с твоим-то даром и внешностью.

Я опасался, что Настя ляпнет-таки что-нибудь, но нет, молчала. А она молодец. Не просто красивая и добрая — это я и раньше знал, а ещё и не дура. Далеко не дура.

— Ладно, — вздохнув, произнёс боярин. — Давайте мы так поступим: вы забудете об этом похищении, а я накажу сына, да так, что ему ещё не скоро захочется женской ласки. Даю слово. Ну и, разумеется, Анастасия Александровна, я приношу перед тобой извинения от имени всей нашей семьи за недостойное поведение Бориса. Если ты согласишься принять некую финансовую компенсацию за причинённый моральный и физический ущерб, если тебя это не оскорбит, я с радостью её выплачу. И денег не пожалею.

Я заметил по лицу Насти, что она готова отказаться от денег. Но это было бы крайне глупо — пережить похищение, угрозы и не получить никакой компенсации, учитывая, какие настали времена и что она живёт вдвоём с матерью, которая зарабатывает копейки и в любой момент может лишиться работы. Так быть не должно. Ждановы должны за это ответить не только разбитой мордой наследника.

— Она согласна, — объявил я и сжал руку соседки.

Настя бросила на меня короткий взгляд, но тут же отвела глаза.

— Но тут ещё есть проблема, — сказал я. — Ваш сын убил двух своих подручных, когда пытался нас с Настей сжечь.

— Да твою ж мать! — воскликнул боярин, забыв о приличиях.

В этот момент дверь в кабинет открылась, и Борис Филиппович, всё ещё с трудом переставляя ноги, прошёл через помещение, прежде чем встать перед отцом. На нас с Настей он старался не смотреть, хотя когда проходил мимо меня, я прекрасно видел: младший Жданов боится.

— Так ты отплатил за добро, сделанное Анастасией Александровной для нашего рода? — спросил боярин, глядя на сына с уже плохо скрываемым гневом. — Как ты вообще посмел руку на неё поднять⁈

Борис втянул голову в плечи и вообще не казался сейчас соответствующим своему возрасту. Пацан, который проштрафился и теперь получал взбучку, но никак не благородный молодой человек, которому предстоит возглавить род.

Уж мне было с чем сравнивать. Те же аристократы из академии на фоне младшего Жданова смотрелись куда серьёзнее, ответственнее, взрослее. И это при том, что они были на несколько лет его младше, и большинство даже наследниками не были — вторые, третьи сыновья, которым кресло главы рода не светит.

— Я не… Я так… — забормотал Борис.

Мне показалось, он собирается сказать: «Я так больше не буду». И вот тогда бы мне точно сорвало планку. И ведь Настя за него заступилась! Дерьмо, а не человек.

— Немедленно извинись перед Анастасией Александровной за всё, что сделал! — велел сыну боярин.

Борис обернулся к целительнице и, низко поклонившись, произнёс:

— Анастасия Александровна, примите мои искренние извинения. Я не отдавал себе отчёта в том, что делал; мой разум помутнился; мне очень стыдно за всё, что я наьворил, — заговорил он, но мне почему-то ни разу не верилось в его искренность.

— А чтобы доказать, что это не пустые слова, — взял слово боярин, вновь обращая на себя наше внимание, — все деньги, которые я потратил бы в ближайший год на сына: на его заграничные поездки, различные развлечения и дорогие игрушки, сегодня же будут переведены на ваш счёт, Анастасия Александровна. А Борис в ближайший год не покинет пределы Екатеринбургской губернии, а в ближайший месяц — имения!

Наследник дёрнулся, как от пощёчины, но возражать не стал.

— Я принимаю извинения, — ответила Настя. — Но ваш сын убил двоих охранников.

— Кто это был, Борис? — хмуро спросил Филипп Кузьмич.

— Тихон и Данила, — негромко промямлил наследник в ответ.

Глава рода Ждановых шумно втянул воздух и закрыл глаза, переживая очередной приступ ярости. Что ни говори, натворить бед боярин сейчас мог. А потому я встал поближе к Насте и приготовился лишить, в случае чего, Жданова магии.

С каждой секундой убить нас становилось всё выгоднее и проще. И имело смысл — мы были свидетелями убийства, совершённого наследником рода. И тот факт, что предыдущие некрасивые дела с участием боярича закрывались прежде, чем младший Жданов отправлялся на скамью подсудимых, указывал, что вероятность подобного исхода не так уж и мала.

— Я тебе сколько раз говорил, не привлекать нашу СБ для всякой ерунды⁈ — взревел старший Жданов, и его сын тут же вновь втянул голову в плечи. — Как ты вообще мог? Кого ты ещё использовал для своих грязных дел?

Однако напуганный боярич не смел собрать мужество, чтобы ответить.

— Ладно, с тобой я буду разбираться чуть позже, — объявил глава рода, после чего вновь обернулся к нам. — Что ж, смерть моих людей — это, конечно, прискорбный факт. Но к вам претензий быть по этому вопросу не может. И я бы не хотел, чтобы это получило огласку. Думаю, вы меня понимаете, — он сделал паузу, после чего продолжил. — Гибель этих двух сотрудников нашей службы безопасности я оформлю, как несчастный случай во время боевой подготовки или как отражение нападения грабителей. Сам решу вопрос с их семьями, выплачу компенсации, распоряжусь, чтобы их семьи взяли на содержание. Но очень прошу вас, держать это втайне.

Ему не приходилось напоминать, что с нами будет, если правда всплывёт наружу. К Насте он, может быть, и относился с определённым уважением, но только лишь потому, что она помогла боярыне. Но это — временное явление, благодарность боярина Жданова имеет свои границы. И переходить за них не следовало.

— Мы сохраним эту тайну, — ответил я за нас обоих.

Филипп Кузьмич кивнул.

— В таком случае я ещё раз приношу извинения от всего рода Ждановых за то, что произошло, Анастасия Александровна, — произнёс он, показывая, что разговор подошёл к концу. — Уверяю вас, все виновные в этом позорном деле, будут жёстко наказаны. Даю вам слово. И, парень, не знаю, как тебя по имени-отчеству…

— Игорь, — ответил я, чуть наклонив голову.

— Игорь, спасибо тебе за то, что вернул мне сына. Я вижу, что тебе ничего не стоило его убить, поджечь особняк и скрыться, — серьёзно произнёс боярин. — А потому я чувствую себя должным. Если тебе потребуется что-то от рода Ждановых, ты это получишь. Даю слово.

Я кивнул, показывая, что услышал.

— И ещё! — сказал боярин. — Полина Романовна не должна об этом узнать. Ты знаешь, Анастасия Александровна, как она к тебе относится. Она просто не переживёт, если узнает, как Борис с тобой поступил. Нам повезло, что она сейчас в отъезде. Ни мы с Борисом, ни уж тем более охрана, ей ничего не расскажем.

Боярин сделал паузу и посмотрел на нас.

— Мы тоже, — заверил я, а Настя кивнула, подтверждая мои слова.

— Тогда не буду вас задерживать, — сказал старший Жданов. — Мой водитель доставит вас до дома. А деньги мы переведём на тот же счёт, куда платили за лечение Полины Романовны.

Настя ещё раз кивнула, подтверждая, что платить надо именно туда, и что-то хотела сказать, но в последний момент сдержалась. Судя по выражению её лица, хотела сказать спасибо. Но передумала. Молодец. За такое не благодарят. Это не милость и не одолжение. Это принадлежащая ей по праву компенсация. Правда, расщедрился Жданов конкретно, сумма там должна быть не маленькая — видимо, действительно очень хорошо он к Насте относится.

Я взял соседку за руку и повёл её на улицу. Укрепление тела на мне было навешено максимальное, и Настю я вёл так, чтобы закрывать её спиной от боярской семьи. Не хватало ещё, чтобы нам в спины чем-то запустили. Шансов, конечно, не много, но готовым надо быть всегда и ко всему.

На выходе нас уже ждал мужчина в костюме, стоящий рядом с тем самым автомобилем, который возил целительницу ранее.

— Здравствуйте, Анастасия Александровна, — произнёс водитель вежливым тоном и тут же поклонился. — Филипп Кузьмич приказал отвезти вас домой.

— Здравствуйте, Сергей, — ответила Настя. — Будьте так добры.

Водитель распахнул заднюю дверь, и я помог девушке сесть, после чего прошёл к другой двери. Обведя взглядом напряжённую охрану, сторожащую периметр и готовую открыть по нам огонь, я забрался внутрь салона. Водитель уже занял своё место и, пристегнувшись, завёл двигатель.

Машина тронулся с места, мы выехали за ворота особняка, и Настя, выдохнув, прижалась ко мне, кладя голову на плечо. Я посмотрел на её лицо и улыбнулся. Соседка просто уснула, полностью вымотавшись от пережитого.

* * *

Когда нам оставалось доехать до дома всего квартал, я растолкал Настю и обратился к водителю:

— Остановите здесь!

Тот сразу же выполнил мою просьбу, мы с Настей выбрались из машины и направились в сторону дома. Соседка шагала рядом и некоторое время молчала. Но уже через минуту задала напрашивающийся вопрос:

— А что мне теперь маме говорить? Я же не могу ей правду сказать.

— Скажи, что тебя похитили неизвестные и держали в хижине в лесу с другими девушками, чтобы перепродать в Турцию или Персию наложницей, — уверенным тоном объявил я. — Такое активно практикуется.

— А как я спаслась? — тут же уточнила девушка.

— Мне рассказали волонтёры, что такое место накрыла полиция, — продолжил свою легенду я, — я туда приехал и забрал тебя. Без лишнего шума. Просто забрал и привёз.

— Думаешь, мама поверит? — с сомнением уточнила Настя.

— Она сейчас во что угодно поверит, так как ты этому доказательство, — пожал я плечами.

— А если полиция спросит?

— Полиция? — я не удержался от смеха. — Да они уже забыли про тебя!

— А как я объясню маме, что мне на счёт такие деньги поступят?

— У мамы есть доступ к твоему счёту?

— Нет.

— Значит, пока ничего ей не говори, — посоветовал я. — Это не горит. Отойдёшь от стресса, что-нибудь придумаешь.

— Да что я придумаю? — искренне удивилась Настя. — Там, наверное, деньжищи будут такие, каких я не видела никогда. Ты же сам слышал.

— Хорошо, я помогу придумать, по точно не сегодня. А правду матери говорить нельзя ни в коем случае. Ты же это понимаешь? Мы дали слово, и если мы его нарушим… — я выдержал многозначительную паузу и добавил: — Думаю, не надо объяснять, что с нами сделают.

— Не надо, — ответила соседка.

В этот момент мы зашли в наш двор, и сразу же увидели Петровну, которая как раз общалась с Инной Евгеньевной. Они нас пока не заметили, а вот Настя, позабыв обо всём, закричала на весь двор:

— Мама!

И бросилась к той со всех ног. Я догонять не стал, спокойно двигался туда же, пусть женщины сами общаются, моё дело маленькое. Но было безумно приятно видеть, как мать и дочь встретились после расставания. Я справился, чёрт возьми.

— Маленькая моя, — прижимая к себе дочь, запричитала Инна Евгеньевна. — Где же ты была всё это время? Как же я за тебя волновалась!

Настя всхлипнула, не отлипая от матери.

— Меня похитили и держали в лесной хижине, хотели продать в Турцию или Персию наложницей, — начала Настя по плану.

Инна Евгеньевна и Петровна ужаснулись, старушка даже на лавку села. Ноги её не держали от таких новостей.

— А как ты спаслась? Убежала? — спросила Инна Евгеньевна.

— Приехал Игорь и всё там разнёс, перебил охрану и всех освободил, — ответила Настя совсем не то, о чём я её просил.

Инна Евгеньевна обернулась ко мне и, схватив за руку, принялась повторять как мантру:

— Спасибо, спасибо, спасибо…

А сидящая на лавочке Петровна хитро улыбалась. И у меня вдруг возникло подозрение, что хитрая старушенция рассказала мне про то, как Настю в машину запихивали, и рисунок герба Ждановых дала вовсе не для того, чтобы я анонимочку в полицию написал.

Возможно, после того, как я «спортсмена» приструнил, решила, что мне и Настю найти и спасти по силам. И ведь не ошиблась. А без её участия ничего бы не получилось, и неизвестно, что было бы с Настей к этому часу, учитывая обещания психопата.

Наконец, Настя взяла мать за руку, отлепляя ту от меня, и старушка произнесла:

— Я знала, что ты очень хороший мальчик, Игорь!

В этот момент открылась дверь подъезда, и к нам повалили спешащие на работу соседи. Время было раннее, людям как раз настала пора выходить. И каждый останавливался, увидев Настю.

Петровна, пользуясь своим известным положением главного источника информации о соседях, радостно рассказывала, что произошло. Меня хлопали по плечам, пожимали руку.

В одночасье я стал едва ли не героем района.

Но главное, что Настя с матерью снова были рядом.

— Идём домой, мам, — целительница взяла Инну Евгеньевну за руку и утащила её в подъезд.

Спешащие на работу соседи тоже нас покинули, так что остался я с Петровной наедине.

— Спасибо, Игорь, — произнесла старушка. — Хорошим ты человеком вырос. Повезло твоим родителям.

— Без вас бы ничего не вышло, — ответил я. — Пойду я, устал очень.

И я поспешил домой. У меня ещё оставалось время, чтобы поспать пару-тройку часов. После чего надо было идти на тренировку, а после неё съездить за Саниным мопедом.

И не забыть поставить Артёму Ивановичу пиво. Без его науки хрена с два бы у меня что-нибудь получилось.

Дома меня уже в дверях встретила волнующаяся мать.

— Ох, Игорь, вернулся! Наконец-то! — всплеснула она руками. — А тут Александр Витальевич звонил, просил вечером тебя зайти. Всё в порядке у тебя? Вид больно уставший.

Я отмахнулся.

— Всё в порядке, мам. А к Александру Витальевичу обязательно загляну — мне как раз Сане надо будет кое-что передать. Ты на работу не опоздаешь?

Мать закивала с явным облегчением.

— Еда в холодильнике, обязательно поешь, не сиди голодным, — наставительным тоном произнесла она. — Катя сегодня задержится у Светы, вместе будут домашнее задание делать.

— Хорошо, мам.

Она ушла, я закрыл за ней дверь на ключ, и только добравшись до кровати, ощутил, что всё закончилось.

Вечером я прикатил мопед во двор, отдал его Сане и поинтересовался, дома ли его отец. Получив утвердительный ответ, отправился к Александру Витальевичу. Тот открыл мне дверь, едва я нажал на звонок. Видимо, ждал.

— Так, Игорь, по встрече с Василием я договорился, — сразу же перешёл к делу заместитель прокурора. — Завтра в 11 утра. Не опаздывай, пожалуйста.

— А куда ехать-то? — спросил я.

— Вот! — Александр Витальевич протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги. — Здесь вся информация.

Я поблагодарил его, забрал листок и отправился домой.

## Глава 20

Утро выдалось нервным. Мало того, что я сам волновался перед встречей с отцом, так ещё и мать, которой я рассказал об этом, была на взводе. Я даже пожалел, что сказал ей заранее — надо было уже после того, как встречусь.

И ещё я постоянно думал о реакции Золотарева на мою просьбу устроить встречу с отцом. Было в ней что-то подозрительное. Он так меня отговаривал, говорил, что это невозможно, а Александр Витальевич взял и всё устроил.

Оно, конечно, понятно, что у заместителя прокурора города возможностей больше, чем у адвоката, каким бы крутым он ни был. Но всё равно это настораживало. Возникало ощущение, будто Золотарёв не хочет, чтобы я встретился с отцом. Это сильно напрягало.

Что касается матери, очень скоро выяснилось, что она переживает не только по поводу моей встречи с отцом.

— До меня тут слухи дошли про Настю, — заговорила она, когда мы втроём сели завтракать. — Говорят, ты в одиночку напал на её похитителей и спас бедняжку.

Я пожал плечами.

— Я бы себе не простил, если бы с ней что-то случилось, — ответил я, намазывая масло на хлеб. — Она столько раз выручала отца, как бы потом я смотрел в глаза Инне Евгеньевне, зная, что мог помочь, но не сделал этого?

Катька смотрела на меня с нескрываемой гордостью. Кажется, сестра всерьёз поверила, что я способен вершить великие дела. Во всяком случае, при любой возможности говорила, какой я классный и крутой брат.

— Я так и знала! — заявила она. — Ты молодец, Игорь! Если кто и мог спасти Анастасию Александровну, так это ты.

Я улыбнулся, а мать, наоборот, вздохнула.

— Это всё так опасно, Игорь, — произнесла она, глядя на меня хоть и с тревогой, но и не без гордости. — Постарайся поменьше влезать в такие дела. Есть полиция же…

Катька пренебрежительно фыркнула.

— Мам, не было там никакой опасности, — отмахнувшись, заявил я. — А если бы была, я не стал бы соваться на рожон, а отступил и начал искать помощь. В конце концов, не забывай, в какой академии я учился. А Настя просто преувеличивает от страха. Но главное, что она дома. Теперь осталось только с отцом разобраться, чтобы и он домой вернулся, и всё будет хорошо.

— Да, мам! — решительно заявила мелкая. — Если Игорь сказал, значит, так и будет. Тебе нужно просто в него верить!

Я улыбнулся, и на этом разговор мы закончили.

Проводив обеих за дверь, я отправился собираться и сам. До назначенного свидания с отцом ещё оставалось порядочно времени. А потому я никуда особенно не торопился. Номер такси у меня был, вызову и домчусь с ветерком.

Натянув брюки и рубашку, я замер, слушая трель дверного звонка. Кого это принесло с утра пораньше?

Глянув в глазок, я открыл дверь и отступил в сторону. Мнущаяся на пороге Настя нерешительно вошла, и я закрыл за ней.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Жданов перевёл мне деньги! Сто тысяч! — словно не веря собственным словам, выпалила соседка. — Игорь, это же такие огромные деньги! Я даже представить не могу, как это много!

Выглядела Настя ещё более растерянной, чем в загородном доме Ждановых. И, кажется, шок накатывал на неё постепенно, пока она не оказалась у меня в квартире, где и озвучила полученную сумму.

Я бросил взгляд на часы, времени оставалось в запасе нормально, чтобы толком поговорить и успокоить целительницу. Нельзя ведь оставлять её в таком состоянии, проболтается ещё кому-то по глупости.

А что касается ста тысяч… Боярский род явно тратит в год на развлечения и содержание единственного наследника намного больше. Но для Насти эта сумма действительно запредельная, ведь для того, чтобы заставить её молчать, хватило бы и десяти тысяч. А сто — это уже реальное доказательство того, что хотя бы Жданов-старший искренне сожалеет о случившемся и хочет не откупиться, а попытаться загладить вину своего отмороженного сына.

— Я отдам тебе половину, Игорь! — внезапно заявила Настя. — Ты заслужил, без тебя у меня вообще бы ничего не было. Да и меня бы уже не было!

Я покачал головой.

— Во-первых, ты должна успокоиться, — уверенным тоном произнёс я. — Во-вторых, это именно твои деньги. И отдавать мне ни половину, ни сколько-нибудь еще, не нужно. Подумай сама, как много действительно хорошего ты можешь сделать для своей семьи, обладая такой суммой.

— Но вам сейчас нужны деньги! — возразила Настя, смотря на меня всё с тем же выражением шока. — Мама сказала, что Василия Петровича арестовали! Вам сейчас нужны деньги.

— Я заработаю, не переживай. И спасибо, что беспокоишься о моём отце.

И тут же целительница вздохнула, прикрывая лицо руками.

— А как же я матери про деньги скажу?

Я взял её за руку и усадил на пуфик у входа.

— Скажешь, что помогла аристократу или коммерсанту какому, жизнь спасла, вот тебе и дали денег в благодарность, — посоветовал я. — Ты ведь уже и так этим зарабатывала у Ждановых, и мать твоя не удивится.

— Сто тысяч мне в благодарность дали? — переспросила Настя. — Так не бывает.

— И не так бывает, но речь сейчас не о том, — усмехнулся я. — Твоя мать имеет доступ к твоему счёту?

— Нет.

— Тебе надо купить дом или машину?

— Только стиральную, наша сломалась уже полгода как, — рассеянно ответила целительница. — Ну и одежду матери было бы неплохо купить, да по дому кое-что.

— На всё это тебе хватит пяти тысяч рублей, — сказал я. — А остальное прибереги. Вам и самим эти деньги пригодятся. Главное, не рассказывать никому о том, сколько на самом деле лежит на твоём счету. Матери скажи, что тысяч десять или двадцать максимум. Незачем ей переживать за такую сумму. Ещё решит, что за вас, таких богатых, теперь бандиты возьмутся.

— А они могут?

Посмотрев на растерянную девушку, я улыбнулся, вздохнул и сказал:

— А с чего вдруг, если никто, кроме Ждановых, тебя и меня, не знает, что у тебя появились большие деньги?

Соседка выдохнула и сделала попытку улыбнуться, правда, ничего у неё не вышло.

— А ещё я тебе советую, разнести деньги по разным надёжным банкам, — сказал я. — Как минимум в трёх храни. А на часть суммы прикупи фунты и марки. Можно даже на половину. Но покупай не с рук, а в банках, там курс хуже, но зато фальшивки не подсунут.

— Но зачем мне всё это? Марки и фунты? — искренне удивилась Настя.

— Время сейчас неспокойное, всякое может случиться, — ответил я. — А так у тебя в любом случае останутся какие-то средства.

Несколько секунд соседка молчала, обдумывая мои слова. Наконец, она решительно кивнула, окончательно взяв себя в руки, и встала.

— Спасибо, Игорь! — произнесла она. — Но вот только откуда я возьму аристократа, который мне якобы заплатит, я же, кроме Ждановых, никого не знаю?

Я усмехнулся.

— Через пару-тройку дней я зайду к вам в то время, когда вы обе: и ты, и мать, будете дома, и скажу, что моим знакомым требуется твоя помощь., — предложил я. — Аристократы или коммерсанты — не важно, придумаю что-нибудь. После этого ты сможешь совершенно спокойно говорить матери, что именно эта помощь тебя и озолотила. Но всё равно необходимо подождать несколько дней, чтобы Инна Евгеньевна ничего не заподозрила.

— Да, так и сделаем, — энергично закивала Настя. — Ещё раз спасибо за помощь!

— Да не за что, — произнёс я, уже открывая ей дверь.

Стоило соседке уйти, я вновь сверился с часами и вернулся к одежде. Накинул жилет, пиджак. И, надев туфли, в самом респектабельном виде направился на встречу с отцом.

* * *

Всё было очень странно.

Александр Витальевич действовал официально, чтобы устроить мне встречу с отцом. И это при том, что Золотарев утверждал, что подобное невозможно без взятки. Однако вот меня ведут по мрачному коридору сотрудники Имперской службы безопасности. Молчаливые мужчины открывают одну за другой двери, чтобы провести меня в специальную комнату, предназначенную для свиданий.

Пока я сидел за приваренным к полу столом на вбитом в пол стуле, у меня становилось всё больше и больше вопросов к адвокату. И ведь я его по рекомендации Александра Витальевича нанял. Сомнения в том, что Артемий Львович играет за другую сторону, у меня были. А Санин отец вроде как был с этим делом не связан. Однако…

Всё это было очень странно.

Дверь в противоположной стене открылась со скрипом, и пара конвоиров с дубинками и шокерами ввели моего отца. Хотя бы кандалов на него надевать не стали, обошлись простыми наручниками.

Один из сопровождающих тут же перестегнул их, прикрепляя к столешнице, и оба служивых покинули комнату.

Несколько секунд я рассматривал отца, с сожалением отмечая, как ему тяжело здесь приходится. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, за которой отчётливо проступало чувство вины, на лице появились новые морщины, скорбные складки вокруг рта.

— Привет, папа, — я первым нарушил молчание.

Отец судорожно вздохнул.

— Игорь, сынок, как я рад тебя видеть, — он повёл руками, но прикоснуться ко мне не мог — запрещено правилами. — Но что ты тут делаешь?

— Пришёл навестить тебя, — ответил я, продолжая его рассматривать. — Мы же переживаем, как ты тут? Но вижу, что совсем нехорошо.

Отец чуть поморщился, но махнул кистью.

— Ничего, Игорь, я справляюсь, — заявил он. — Лекарства для сердца мне дают добровольно-принудительно. Да и в случае чего здесь дежурный целитель есть. Самый настоящий, который не даст ни одному обвиняемому покинуть этот мир до суда. Так что матери обязательно передай: я к врачу попал, как она и хотела.

И отец рассмеялся, но радости в этом смехе не было ни грамма.

— Как вы там без меня? Всё хорошо? — спросил он.

— У нас всё отлично, мелкая учится, мать работает, — ответил я. — Тебя вот только дома не хватает.

— Ты адвоката нанял, как и обещал, — произнёс отец. — Спасибо за это. Он уже говорил со мной несколько раз, вроде бы приличный человек.

Я понял, что пора переходить к основной теме встречи. Времени нам отвели всего ничего, как раз чтобы обменяться самыми важными новостями и разойтись.

— Папа, как ты вообще мог на такое пойти? — спросил я напрямую. — Почему нам с мамой не сказал?

Отец развёл руками и, отведя взгляд в сторону, печально вздохнул.

— Я хотел помочь спасти завод, Игорь, — ответил он, вновь обращая на меня взгляд. Но что поделать, раз уж так получилось. Теперь-то я понимаю, что зря в это всё влез, но назад всё не повернёшь. Артемий Львович говорит, что если я признаю вину, то есть большой шанс вывести всё на условный срок.

— Вот сейчас я не понял, адвокат тебе сказал признать вину? — опешил я.

— Ну, он говорит, что это лучший вариант — сотрудничество со следствием, — не слишком уверенно пояснил отец.

— Папа, ты понимаешь, в чём тебя обвиняют? — уточнил я.

— В махинациях по приватизации завода и перепродаже его, — вздохнул тот.

— И в хищении денег! — добавил я.

— Артемий Львович сказал, что по этому пункту мы сможем доказать мою невиновность. Я ведь ничего никуда не переводил, — пожал плечами отец.

— Но ты и завод, насколько я понимаю, никому не перепродавал!

— Да, — согласился отец. — Но Артемий Львович рекомендует в этом пункте признать вину. Это поможет быстрее завершить дело и с большой вероятностью получить условный срок. Он говорит, что в моей ситуации это лучший вариант.

Сказать, что меня эти речи возмутили до крайности — не сказать ничего. Сука — Золотарев! В глаза мне одно говорит, а отца сам склоняет вину признать! Мразь… И отец ведь ему верит! А с другой стороны, почему он должен ему не верить? Я ведь сам этого адвоката для него нанял.

Но как бы там ни было, разборки с адвокатом я устрою позднее, сейчас важно было понять, что там произошло на самом деле с этим заводом.

— Как ты вообще согласился на себя одного повесить завод? — спросил я.

— Не на одного. Наш директор предложил коллективную приватизацию, — начал свой рассказ отец. — Директор, его первый заместитель, главный бухгалтер, ещё несколько важных для завода людей, ну и я. Всего восемь человек. Один я бы не полез.

— Но в итоге ты оказался единственным владельцем вашего завода, — заметил я.

Отец лишь пожал плечами.

Семь человек, выходит, знали о схеме, и все, получается, участвовали в афере и подставили отца. Найти бы их всех, да переломать.

Отца обманули и подставили, подменив документы — это уже было понятно. Однако все эти бумаги должен был заверить нотариус. И если у него не возникло никаких вопросов по такой сделке, значит, он тоже в деле.

— Ты, случайно, не помнишь, какой нотариус заверял договор о приватизации? — спросил я, понимая, что времени свидания остаётся всё меньше. — И что ещё, кроме него, ты подписывал?

— Подписывал договор вот этот, о котором ты говоришь, — начал перечислять отец, — потом бумагу о назначении нашего директора руководителем уже приватизированного завода. И заявку в банк на кредит. И ещё какие-то документы, связанные с кредитом. Всех деталей я, честно говоря, уже не помню.

Ещё бы, он же им всем доверял, с чего ему было запоминать такие вещи?

— А почему заявку на кредит подписывал ты, а не новый старый директор завода? — уточнил я.

— Так, мы её до приватизации подписывали, — разведя руками, пояснил отец. — Просили гарантии банка и под это дело — кредит.

— Но почему ты?

— Все просили. Каждый будущий соучредитель, участвующий в приватизации, просил.

Выходит, и банковские документы подписывали толпой, чтобы отцу мозги запудрить. А в дело пустили лишь подписанное им. При ручном нотариусе и банке, который в теме, это вообще не проблема.

Теперь оставалось только как-то найти все эти документы о приватизации. И желательно платёжку о переводе денег за границу, подписанную не отцом. Вряд ли такие ценные бумаги уничтожили, это же, по сути, мощный компромат на других участников аферы.

— Так ты помнишь, какой нотариус закрывал сделку? — напомнил я свой вопрос.

— Платон Платонович то ли Скворцов, то ли Соловьёв, — ответил отец. — Птичья фамилия у него была. И на С начиналась. Имя-отчество я сразу запомнил, а вот фамилию не могу вспомнить. А контора у него на перекрёстке проспекта Александра Третьего и Кузнечной улицы. Во дворах, с Кузнечной если зайти. Трёхэтажное здание там, а его контора на втором. Небольшая такая. Обычно он к нам приезжал на завод, но один раз пришлось мне к нему заехать. Вот я и запомнил.

— Это хорошо, что запомнил, — кивнул я.

Навещу я этого Платона Платоновича, и переговорим с ним за жизнь. У него должны быть архивы, а в них копии документов. Так что обязательно какая-то ниточка да найдётся. Важные документы имеют свойство теряться, но они редко исчезают навсегда.

Дверь заскрипела, знаменуя окончание свидания, и я быстро заговорил, глядя в глаза отца:

— Ничего не подписывай! С Золотаревым не встречайся ни в коем случае! Если будут спрашивать — сердце болит, не можешь говорить. А я тебе нормального адвоката найду.

— Хорошо, сынок, так и буду делать, — кивнул отец, пока его конвоиры подходили к столу. — Эх, принес я вам проблем…

— Проблемы будут у тех, кто тебя подставил, — решительно заявил я. — А у нас просто неприятности. Всё будет хорошо.

— Игорь, сходи ещё к моему другу — Ярославу Даниловичу, ты должен его помнить, он у нас на заводе главным инженером работал, Румянцев, — попросил отец, пока пара сопровождающих доставала ключи, чтобы отстегнуть его от столешницы. — Расскажи ему всё, пусть будет осторожен, вдруг и его тоже решили подставить.

— Хорошо, пап, сделаю, — пообещал я.

Отца увели, и я, поднявшись из-за стола, направился в обратный путь, составляя в голове список дел на ближайшие два дня: навестить нотариуса с птичьей фамилией, Румянцева и непременно Золотарева.

С этой твари я и начну.

## Глава 21

Естественно, соваться с пустыми руками к Артемию Львовичу я не собирался. Прежде всего требовалось правильно подготовиться к разговору. Это не уличная шпана и не бандиты, у адвоката хватит мозгов предъявить мне обвинение. А потому действовать требовалось не только с умом, но и обложившись дополнительными козырями.

Магазин электроники находился как раз по пути. В него-то я и заехал. С собой у меня было достаточно наличности, а консультант в отделе аудиотехники оказался настоящим энтузиастом.

— Диктофон? — переспросил он, и тут же засыпал меня дополнительными вопросами: — А что конкретно записывать планируете? И, главное — в каких условиях? Есть со встроенным фильтром шумоподавления, например, если на природе запись вести. Есть профессиональные, на тот случай, если вы собираетесь высокое качество получить. Естественно, отличаются и носители — тут важно учитывать не только характеристики самого диктофона, но и то, на что будет вестись запись.

— Да мне просто разговоры в закрытых помещениях, — пожал я плечами. — Интервью брать. Главное — чтобы слова можно было хорошо разобрать.

— Я бы предложил тот, что пишет на миникассеты, они более компактные и лёгкие, и запись у них получше, — произнёс консультант с тяжким вздохом, — но у нас их разбирают, как горячие пирожки. Каждый журналист Екатеринбурга хочет такой иметь. Вон, у нас даже очередь есть.

Он тряхнул толстой тетрадкой, демонстрируя мне имена и телефоны. Но при этом так, чтобы я ничего запомнить не успел. Однако, судя по длине списка, продавец не лгал — только на ближайшее время было расписано больше пятидесяти клиентов.

— Поэтому могу предложить лишь на стандартной кассете, но подобрать к нему хорошую плёнку, — продолжил консультант. — Вы же понимаете, что от плёнки многое зависит. К нам как раз на днях завезли японские кассеты. Просто замечательно запись на них ложится.

— Хорошо, давайте какой есть и японскую плёнку, — сказал я.

Через десять минут я оставил продавца, прочитавшего мне целую лекцию о том, как правильно пользоваться диктофоном, и выбрался на улицу. Откровенно говоря, эта встреча меня несколько ошеломила — слишком увлечённым оказался консультант, и ему даже удалось продать мне две запасные кассеты и батарейки.

Тряхнув головой, я поймал такси и назвал адрес, по которому у Золотарева находится офис. Сам я там за это время бывал лишь однажды, и это было единственное место, где можно было застать Артемия Львовича без охраны.

Не то чтобы я боялся его мордоворотов, но зачем лишние хлопоты, если их можно избежать? Если удастся всё провернуть тихо, Золотарёв и не докажет, что допрос был с пристрастием. А в том, что без применения силы будет не обойтись, я не сомневался.

Помимо диктофона, у меня имелась при себе и папка с документами. Ничего нового в ней не лежало — те же бумаги, которые мне сам адвокат и передавал. Но правдоподобность следовало соблюдать.

Когда такси подъехало по адресу, я расплатился с водителем и зашёл в кафетерий, стоящий напротив офисного здания, в котором находилась контора Золотарева. Его машины на стоянке у входа не было, так что следовало подождать, пока он приедет. В том, что это обязательно случится, у меня сомнений не было.

Заказав себе кофе и пирожное, я расплатился за заказ и сел так, чтобы видеть подъезд к стоянке. И стоило мне закончить с едой, как моё терпение оказалось вознаграждено.

Автомобиль адвоката заехал на своё место, первыми наружу выбрались охранники, и только после них — сам Золотарёв. В руках Артемий Львович держал лишь свой портфель. Вместе с охраной он зашёл в здание, а я спокойно выбросил стаканчик из-под кофе и обёртку от пирожного. И спокойным прогулочным шагом отправился к нужному дому.

На проходной имелся охранник, работающий на владельца здания. Он вписал мои данные в журнал посещений и напомнил, куда идти.

— Второй этаж, правое крыло, молодой человек, — произнёс он, прежде чем надавить на кнопку турникета. — Сейчас повернёте налево, там будет лестница, по ней подниметесь.

— Благодарю, — кивнул я, уже пройдя через вращающуюся перегородку.

Ещё в первый свой визит я запомнил, как всё обустроено в офисе Золотарёва. Входя к нему, сначала попадаешь в приёмную, где сидит секретарь — не та помощница, что пересчитывала деньги, а самый настоящий секретарь, которая в прошлый раз угостила меня неплохим кофе. Сразу за её спиной начинается коридор, в котором две двери: одна ведёт к комнате отдыха охраны, вторая — к самому адвокату. Учитывая, что за спиной Золотарёва в его кабинете располагалась пожарная лестница, его мордовороты могли выиграть нанимателю время, чтобы он успел скрыться в случае чего.

Крыло преграждала высокая деревянная дверь светлого оттенка с массивной позолоченной ручкой. Над ней красовалась и табличка: «Золотарёв А. Л., адвокат». Ещё в первый раз я обратил внимание, насколько легко она открывается, так что сейчас спокойно потянул на себя и вошёл внутрь.

Ожидаемо секретарь тут же подняла голову, обращая на меня взгляд.

— Здравствуйте, Игорь Васильевич, — произнесла она профессиональным мелодичным голосом.

Тот факт, что она меня запомнила, не вызывал удивления — вряд ли у её начальника так много восемнадцатилетних клиентов, чтобы в нас путаться. Из-за хорошего костюма, в котором я пришёл, в курьеры меня тоже не запишешь.

Рядом на стульчике листал кроссворды один из охранников. На меня он бросил мимолётный взгляд, и сразу стало понятно: он меня тоже узнал. И даже не пошевелился, так что никаких проблем я не ожидал.

— Здравствуйте, Светлана, — кивнул я. — У себя Артемий Львович?

Секретарь улыбнулась мне по-доброму.

— Сейчас уточню, готов ли он вас принять, — произнесла она, прежде чем вдавить кнопку коммутатора. — Артемий Львович, к вам Воронов Игорь Васильевич.

— Просите через пять минут, — спокойно отозвался адвокат из динамика.

Вновь посмотрев на меня, Светлана тут же предложила:

— Чай, кофе?

— Нет, спасибо, я просто посижу, — ответил я, опускаясь на диванчик чуть в стороне от стойки секретаря.

Пока я сидел, охранник задал вопрос в воздух, явно испытывая трудности с отгадкой кроссворда:

— Дерево из рода слива, пять букв, последняя «А»?

— Алыча, наверное, — подсказал я.

Светлана покосилась на охранника с недовольным видом. А тот ткнул карандашом в кроссворд и улыбнулся.

— Подходит.

В этот момент тренькнул коммутатор на столе секретаря.

— Игорь Васильевич, проходите, — произнесла Светлана, и я, кивнув, поднялся на ноги.

Поправив воротник, двинулся по коридору. Из комнаты охраны, дверь в которую была приоткрыта, раздавались звуки стрельбы. Проходя мимо, я обратил внимание, что это не трансляция, а видеомагнитофон с кассеты крутит боевик. И стоило мне услышать гнусавого переводчика, как меня охватила ностальгия, а на лице сама собой появилась улыбка.

Таким я и вошёл в кабинет адвоката.

Золотарёв как раз заканчивал сортировать документы на столе и, подняв на меня взгляд, тут же уточнил:

— Чему обязан, Игорь Васильевич? Не ожидал вас сегодня увидеть у себя в конторе.

— Хорошие новости у меня появились, Артемий Львович, — ответил я, прикрывая за собой дверь.

Прикосновение к ней позволило мне наложить Крепость. А затем опустить на помещение ещё и защиту от прослушивания — что ни говори, а тренировки с Жуковым давали свои плоды.

Теперь у адвоката оставался только один способ вызвать подмогу — по телефону. Но с этой проблемой я справлюсь.

— Вот, ознакомьтесь, — произнёс я, протянув папку адвокату.

Золотарёв с интересом принял от меня документы, и, пока он садился на место, раскрывал папку и бегло читал, я уже вытащил шнур из телефонного аппарата на столе. А заодно включил запись на диктофоне.

— Но это же документы, которые я вам передал… — с удивлением произнёс адвокат, поднимая на меня взгляд.

Вместо ответа, я просто и без затей отвесил ему хорошую затрещину. Золотарёв рухнул на пол с грохотом, его глаза налились кровью, а на щеке и виске пылал отпечаток моей руки.

— Что⁈ — возмутился он. — Охрана!

Я обошёл стол и встал над поверженным мужчиной. А затем спокойно опустился на корточки и, глядя в глаза Артемия Львовича, заговорил.

— Они ничего не слышат. Считай, что за стеной никого нет, и мы с тобой один на один, — я сделал паузу, разглядывая его, после чего продолжил: — И ты мне сейчас расскажешь, с чего вдруг мне ты говоришь одно, а отцу — другое и принуждаешь его подписать признание вины. И начинай говорить быстрее, пока я не разозлился.

Надо отдать ему должное, Артемий Львович не испугался.

— Ты все границы перешёл, мальчишка! — зашипел он, пытаясь подняться на ноги. — Да я тебя…

Удар носком ботинка под челюсть заставил его заткнуться и снова упасть на пол. А я спокойно расстегнул пиджак и повесил его на спинку гостевого кресла. Затем, пока адвокат со стоном баюкал челюсть, я закатал рукава рубашки.

— Видишь ли, Артемий, — произнёс я, заканчивая подготовку, — многие почему-то путают доброту со слабостью. Я тебе денег дал, чтобы ты отца моего чин чинарём на свободу вытащил. А вместо этого ты решил его закопать. Так дела не делаются, где же твоя адвокатская этика? Говори, кто тебе заплатил!

— Пошёл ты! — огрызнулся адвокат и выхватил из-под стола, у которого лежал, спрятанный там пистолет.

На этот раз я мелочиться не стал. Моя ладонь окуталась пламенем, и я схватил Золотарёва за запястье. Он заорал от боли и выпустил оружие. Я перехватил револьвер другой рукой и, быстро вытряхнув из него патроны, положил на столешницу.

— Думаешь, я дам тебе так просто от меня отделаться? — спросил я. — Ты не понял, с кем связался?

И в доказательство своих слов я исцелил нанесённый адвокату ожог. Его лицо вытянулось от удивления, а в следующий миг я снова схватил его запястье. И на этот раз вместо огня был лёд, который пронзил руку острыми шипами. Золотарёв орал и пытался вырваться, но против сильного одарённого с укреплением тела шансов у него не было.

— Нельзя использовать магию против неодарённых, — застонал он.

— Да? — с наигранным удивлением спросил я. — А кто мне запретит?

Дав для острастки ему ещё одну затрещину, я отпустил его замороженную и пронзённую ледяными шипами руку.

— Ты, наверное, уже понял, что я так очень долго могу, да? — спросил я, вновь залечивая повреждение. — Вот только насколько тебя-то хватит такими темпами? Или что мне с тобой ещё сделать, чтобы ты осознал, кто для тебя опаснее: я или те, кто тебя нанял, вредить отцу?

Золотарёв рванул к окну, но я оказался быстрее и вновь ударил его по лицу. Голова адвоката мотнулась из стороны в сторону, и он рухнул на пол.

— Мне продолжать? — спокойным голосом уточнил я. — Или ты всё же понял, что без ответов я не уйду?

Я поднял оба кулака так, чтобы Золотарёв их видел, и одна моя рука покрылась пламенем, другая — льдом. Увидев это, Артемий Львович сломался.

— Хватит! Я всё расскажу! — вскинув руки для защиты, завопил он. — Я хотел делать всё честно, клянусь! И после такого дела моё имя гремело бы на всю Российскую Империю! Я бы отработал твои деньги до копейки!

— Но?

— Но на второй день, как я начал собирать документы, на меня вышли люди, — пояснил Золотарёв. — И это не какая-то уличная шушера, а очень серьёзные люди, для них даже заместитель городского прокурора — пыль. Если бы я боролся за твоего отца, они бы меня четвертовали. А они мне ещё и приплатили сверху, чтобы я свёл всё к признанию вины. Но я не хотел, честно!

Я опёрся на подоконник и несколько секунд смотрел на его дрожащее лицо. С одной стороны, меня переполняли бешенство и ярость. А с другой… Хорошо уже то, что Александр Витальевич к этому непричастен.

— То есть зам прокурора с этим никак не связан? — уточнил я.

— Нет, — ответил Артемий Львович.

— И кто же были те очень серьёзные люди? — спросил я. — У них есть имена? Может, особые приметы?

— Они из Сибири, — ответил Золотарёв. — Приехали сюда, когда в Екатеринбурге началось всё это дерьмо с разгулом преступности.

— А ты, похоже, их хорошо знаешь, Артемий Львович, — заметил я.

— Нет, я знаю лишь то, что они сами мне рассказали, — ответил тот. — Когда объясняли, за что будут теперь платить мне деньги.

Я помнил про работающий диктофон, так что оставить такую реплику без уточнения, просто не имел права.

— И за что они тебе будут платить?

— За то, чтобы я на них работал, и тех людей, на которых они укажут, защищал, — пояснил Золотарёв. — А по твоему отцу я правду говорил: самый лучший выход, признать вину! Дадут пять лет, через два за примерное поведение выпустят. Нет документов, которые могли бы вытащить твоего отца. И не найти их уже, такие вещи на виду не держат.

— Если ты ещё раз скажешь, что мой отец должен сидеть вместо кого-то в тюрьме, я тебе не руку, я тебе сердце шипами проткну!

— Он не должен. Мне искренне жаль Василия Петровича, на там замешаны большие люди и большие деньги. И на кону крупнейший завод. Кто-то должен сесть, чтобы закрыть все махинации с этим заводом. Тем более, сама ИСБ этим делом занимается.

— ИСБ тоже в деле?

— Я не знаю, мне таких вещей не говорят.

— Сядет тот, кто должен сидеть! — уверенно произнёс я. — А ты вернёшь мне деньги, всё до единой копейки. И в наказание за обман, ещё пять тысяч сверху положишь. Понятно?

— Пять тысяч сверху? — удивившись, переспросил адвокат.

— Пока пять, — мрачно заявил я. — Но через минуту будет десять. Ты очень серьёзно меня разозлил, Артемий, и я бы тебе с огромным удовольствием оторвал голову. Никакие братки из Новосибирска не понадобятся. Но с оторванной головой ты можешь вызвать некоторые подозрения у тех, кто тебя перекупил, а нам это сейчас не нужно.

— Я всё верну! — заверил меня адвокат, наконец, поднимаясь на ноги. — И пять сверху. Но нам нужно расторгнуть договор с вашей стороны, иначе меня просто убьют. А потом придут и за всеми вами. Вы должны отказаться от моих услуг!

— Откажемся, — кивнул я, достал из кармана диктофон и показал его Золотарёву. — Вот здесь всё записано, весь наш разговор. Если что-то пойдёт не так, запись попадёт и к журналистам, и в прокуратуру. Поверь, тебе не понравится, с какой скоростью твоя карьера окажется смыта в унитаз. Впрочем, до этого не дойдёт. Я тебя раньше найду и убью. Вообще, хоть кому-то расскажешь, что здесь произошло, я тебя убью! Не смотри, что я ещё пацан, это мне не помешает оторвать тебе башку.

Золотарёв с неудовольствием проворчал:

— По твоему поведению не скажешь, что тебе всего восемнадцать лет.

— То есть, веришь, что убью? — уточнил я.

— Верю.

— Молодец, — ответил я и похлопал его по плечу, отчего Артемий Львович задрожал. — А теперь давай деньги, и я пойду.

Адвокат открыл сейф и достал оттуда две пачки сторублёвых купюр. Одну сразу положил на стол, от второй отсчитал половину и добавил к первой.

Я взял деньги, прихватил папку, с которой пришёл, спокойно снял защиту с кабинета и, открыв дверь, двинулся по коридору. Да, имелась вероятность, что Золотарёв решится действовать, пока есть шанс отобрать запись, но… Он не рискнул. И правильно сделал. Поберёг здоровье: своё и охраны.

— Не желаете кофе? — предложила мне Светлана, когда я проходил мимо неё, и продемонстрировала только что приготовленный напиток в белой фарфоровой чашке.

— Благодарю, — с улыбкой ответил я, принимая кофе из её рук. — Всего доброго!

— Всего доброго, Игорь Васильевич, — растерянно попрощалась секретарь, глядя, как я с их чашкой покидаю приёмную.

А я, попивая горячий ароматный напиток, спустился на первый этаж и вышел на улицу. Там за это время поднялся сильный ветер. Он немного остудил мне голову, прогнав злость. И я задумался над новой проблемой: где взять нормального адвоката?

## Глава 22

Первым делом следовало окончательно успокоиться и уже потом принимать новые решения. Однозначно требовалось переговорить с Александром Витальевичем. Раз он порекомендовал мне адвоката, просто необходимо его предупредить, что Золотарёв больше не является юристом, на которого можно положиться.

Однако сейчас было только половина второго, так что до момента, когда можно будет переговорить с отцом Сани, оставалась ещё уйма времени. И я знал, чем его занять — ведь у меня был ещё нотариус, который просто обязан оказаться значимым звеном в махинации с заводом.

До названного отцом адреса я решил пройтись пешком. Всё равно спешить было некуда — других дел у меня до вечера не имелось.

На то, чтобы добраться до перекрёстка проспекта Александра Третьего и Купеческой улицы, у меня ушёл примерно час неспешной ходьбы. А вот чтобы найти в переулках нужное мне здание со скромной табличкой «Деловой центр Гранит», пришлось немало поплутать. И надо признать, одно только расположение офиса нотариуса выдавало его с головой. Нужный мне дом явно знавал лучшие годы, его давно не ремонтировали, да к тому же никаких вывесок, что здесь находится нотариус, вокруг не имелось.

Простая железная дверь привела меня в небольшой холл. Справа от входа располагалась будка охранника, который внимательно за мной следил, пока я осматривался. Прямо перед глазами висел стенд с указанием номеров кабинетов и названий контор, что их занимают. Отец не помнил, как точно была фамилия у нотариуса, но я подозревал, что здесь он будет в единственном экземпляре — слишком паршивое место для нормального юриста.

«Нотариальная контора Стрижова» оказалась именно тем, что мне требовалось. Отец был прав: фамилия птичья, хотя и не Скворцов и не Соловьёв. Впрочем, для меня это мало что меняло, и я направился на второй этаж, где и располагался нужный мне кабинет.

Лестница оказалась тоже довольно уставшей, а установленные на каждом этаже урны для курильщиков ещё и создавали соответствующий аромат дешёвой богадельни. Стараясь дышать пореже, я добрался до нужного этажа и толкнул тяжёлую дверь.

Дешёвый вытоптанный линолеум, местами отсутствующие плинтуса, дешёвая краска на стенах. Дощатые двери кабинетов с бледными указаниями, кто в них находится. Атмосфера какой-то нищеты и запустения.

Нужный мне кабинет располагался в самом конце длинного коридора. На табличке, висящей около двери, значилось название конторы. Решительно постучав, я открыл дверь и вошёл внутрь.

Первое, на что упал взгляд — парень, заполняющий какие-то бумаги. Среагировав на моё появление, он поднял голову и посмотрел на меня замутнёнными глазами — очевидно, человек был полностью поглощён процессом, и не сразу понял, что происходит вокруг.

Сам нотариус, лысеющий полноватый мужчина, сидящий боком к двери, выглядел лет на сорок и тоже обратил на меня внимание. «Платон Платонович Стрижов, нотариус» — значилось на табличке, стоящей на его столешнице. Нотариус перебирал какие-то бумаги до моего появления.

Во всём помещении, кроме пары столов и двух небольших шкафов с документацией, не было вообще ничего. Удивительно даже, как их первая же проверка не заподозрила в чём-то противозаконном. Не может у нотариуса быть так мало бумаг. Как минимум должен быть архив, так нужный мне.

— Здравствуйте, господа, — произнёс я, демонстрируя папку в руках, с которой так и не расстался в кабинете Золотарёва. — Мне бы доверенность заверить, подскажите, можно здесь это сделать? А то я впервые в этом районе оказался, а вы первый нотариус, которого я нашёл.

Платон Платонович, очевидно, клиентов не ждал, это было заметно по его виду. Однако напрямую отказывать мне он тоже не стал, решив играть в нормального нотариуса.

— Боюсь, молодой человек, прямо сейчас мы вам помочь не в силах, — надтреснутым голосом произнёс Стрижов. — Мы сейчас очень заняты другим делом, и уже не освободимся до конца рабочего дня. Вам придётся найти другой нотариуса.

— Может быть, тогда можно на дом оформить вызов? — сделал я ещё одну попытку.

— Такие услуги я не оказываю, — отрицательно покачал головой нотариус. — Так что…

Надо отдать ему должное, прямо он меня не послал. Хотя судя по поджатым губам, ему этого очень хотелось. Интересно, он сейчас ещё какую-то чернуху оформляет, чтобы выглядело законно?

— Я бы мог хорошо заплатить, — вставил я.

Платон Платонович кисло улыбнулся.

— Нет, молодой человек, — произнёс он, не сводя с меня недовольного взгляда. — Вам лучше обратиться к кому-то другому.

Что ж, суть этой конторы была мне понятна заранее, а сейчас я просто получил подтверждение. От доверенности отказывается, ехать за большие деньги не согласен. Не с законной деятельности кормится господин Стрижов, а потому и предложения мои ему неинтересны. Они ему не нужны.

— Вы можете обратиться к Семёновой, — вставил помощник, отложив свои документы. — Она дальше по Купеческой улице.

— Благодарю, — кивнул я, и, не задерживаясь, покинул кабинет.

Итак, нотариуса я проверил, и он подтвердил мои догадки. Теперь надо думать, как вытрясти с него нужную информацию и бумаги. Взглянув на часы, я вышел из здания и направился в сторону дома. По дороге можно куда-нибудь заскочить, чтобы поесть.

* * *

Автобус остановился на нашей остановке, и я выбрался наружу. Дойдя до дома, заметил Влада и Саню. Друзья сидели на нашей лавочке и лениво перебрасывались фразами, издалека было заметно, что оба серьёзно вымотались за день, и просто отдыхают.

— Здорово, Гарик! — подняв руку, сжатую в кулак, первым поприветствовал меня Влад, когда я подошёл ближе. — Ты чего это с папочкой бегаешь?

С документами в обнимку я провёл весь день. Зато немного передохнул, пока гулял по городу в ожидании вечера. Проветрил голову, посмотрел на город. Несмотря на то, что прежде мне попадались многие свидетельства беспредела и беззакония, сегодня, как по волшебству, ни одного такого момента я не заметил. Может быть, потому, что гулял я по центру, где любят проводить время аристократы, а им никто из бандитов глаза мозолить не хочет?

— Да по делам ездил, — ответил я, пожимая другу руку. — Привет.

— Привет, Игорь, — протянул мне ладонь и Саня. — И как дела?

— Да пойдёт, — пожав плечами, произнёс я. — Батя твой дома, не знаешь?

— Дома.

— Надо зайти к нему, поговорить.

— А я, кстати, узнал, что ты тут нашу Анастасию Александровну спас из рук каких-то лютых работорговцев, — вставил Влад и, показав мне большой палец, заявил: — Так держать, Игорёк, глядишь, и не умрёшь девственником в итоге.

— Иди ты, придурок, — отмахнулся я. — Одно у тебя на уме.

— Да ладно, я же шучу, — развёл руками друг, и, отбросив всю смешливость, продолжил. — Ты крут, Игорь, я серьёзно. Нет, я и раньше знал, что ты в академии учился, но в одиночку против банды выйти — тут одного духа мало, тут сила нужна. Я прям тобой горжусь. Кстати, у меня бой завтра вечером. Ты обещал прийти.

— И приду, — подтвердил я. — Ты только адрес скажи и время точное.

— Всё будет, — серьёзно ответил Влад.

— Эх, я бы тоже сходил с вами, — вздохнул Саня, но увидев наши лица, вздохнул вновь: — Но мне там делать нечего, знаю. Иногда я вам завидую, делаете, что хотите, и плевать вам на то, как это отразится на будущей карьере.

Он сделал многозначительную паузу, оглядел нас и усмехнулся.

— А потом вспоминаю, какие вы оба оболтусы, и сразу становится легче.

Мы посмеялись над этой шуткой, и я, попрощавшись с друзьями, направился к Александру Витальевичу. Разговор предстоял серьёзный, так что я постарался выбросить из головы все лишние мысли.

Когда я надавил на звонок, сразу мне никто не открыл. Пришлось ждать пару минут, прежде чем заместитель городского прокурора щёлкнул замком.

— Привет, Игорь, заходи, — кивнул он мне, отступая в сторону. — Что это у тебя в папке?

— Я как раз об этом и хотел поговорить, Александр Витальевич, — произнёс я, переступая порог.

Он закрыл за мной дверь и жестом предложил проходить.

Судя по всему, он только недавно пришёл со службы, и даже переодеться до конца не успел — несмотря на домашнюю майку на теле, брюки всё ещё оставались форменными. На кухне закипал чайник, туда меня заместитель прокурора и привёл.

— Присаживайся, рассказывай. Чай будешь?

— Не откажусь, Александр Витальевич, — занимая место за столом, ответил я. — В папке у меня документы от Золотарёва. Но прежде всего хочу сказать вам спасибо.

— Я ничего не сделал, чтобы меня благодарить, — ответил тот, наливая кипяток в две чашки.

— Вы организовали моё свидание с отцом. Когда я пришёл к нему, он рассказал мне, что Артемий Львович убеждает его подписать признание вины.

— Что⁈ — воскликнул Александр Витальевич, и едва не расплескал чайник от вырвавшихся эмоций. — В смысле, признание вины⁈

Я кивнул.

— Вот примерно так и я отреагировал, — сказал я. — И это при том, что Золотарёв мне на личных встречах, во-первых, говорил, что свидание с отцом возможно только через взятку, а во-вторых, что отца будет несложно вытащить.

На хозяина квартиры стало больно смотреть. Александр Витальевич не был глупцом, он варился в среде юристов десятилетиями и прекрасно знал, что может означать такая двойственность адвоката.

— Игорь, я не знал, что он продажный, — произнёс отец Сани, прикрыв руками лицо. — Если бы я знал…

— Не переживайте, Александр Витальевич, — поспешил я его успокоить. — Мне удалось выяснить, что Золотарёва банально запугали. Ну и денег дали, разумеется. Так что, увы, больше ему доверия нет.

Не сразу заместитель городского прокурора пришёл в себя. На несколько долгих минут он погрузился в мысли, и пару раз я замечал, как он стискивает кулаки. А учитывая должность Александра Витальевича, не сложно догадаться, что он может начать копать под Золотарёва, чтобы выйти на его новых хозяев.

— Вот что, Игорь, — произнёс он, ставя передо мной чашку с чаем. — Давай начнём по порядку. Расскажи мне то, что Василий тебе рассказал. А потом будем вместе думать, что с этим можно сделать.

Много времени детальный пересказ не занял. Александр Витальевич открыл форточку на кухне и, вытащив с вытяжки пачку сигарет, сунул одну в рот. Встав у окна, он долго крутил в руках спичечный коробок, но так и не решился подкурить.

Не знал, что у него есть такая привычка.

— Значит, вот как оно всё повернулось, — произнёс отец Сани, убирая сигарету обратно в пачку, а ту — на вытяжку. — И Золотарёва, говоришь, новосибирские прищучили?

— По его словам, да.

— Это не удивительно, этих тварей сейчас по всему Екатеринбургу, как блох на вшивой псине. Но тебя это не должно касаться, Игорь, — внимательно на меня посмотрев, наставительным тоном произнёс Александр Витальевич. — Вам с Василием надо самим выпутаться, а с бандитами связываться нельзя.

— Да я вроде и не собирался, — развёл руками я.

— Ага, я же знаю, что Анастасию ты спас. Никого не привлёк, не сообщил в полицию, мне ничего не сказал, чтобы я по своим каналам ребят послал, — проговорил он. — Так что я в эти твои «вроде и не собирался» не верю.

— Я понимаю ситуацию, и ничего делать такого не собираюсь, — заверил я.

— В принципе, дело само по себе не такое уж и сложное, — переключившись на другую тему, заговорил Александр Витальевич, — и в силу его специфики тут нужен адвокат не с именем, а со стальными яйцами. Уж прости мне эту метафору.

— А есть такие? — уточнил я. — Адвокаты, в смысле.

Заместитель прокурора задумался, отчего между бровей у него образовалась складка.

— Есть один такой на примете, нескольких криминальных авторитетов засадил — защищал их жертв, — наконец, произнёс он. — Поговорю о твоём деле завтра же утром. Если не загружен полностью, есть шанс, что возьмётся.

— Спасибо, Александр Витальевич, — поднявшись из-за стола, я протянул ему руку. — Вы нас очень выручаете.

Но тот покачал головой.

— Скажешь спасибо, когда Василий домой вернётся, — махнул рукой он. — А пока — всё, что могу. И спасибо за предупреждение насчёт Золотарёва. Присмотримся к нему, может быть, удастся кого-то поймать.

Попрощавшись, я вышел в подъезд и, поправив папку подмышкой, направился домой. Ещё матери с сестрой надо рассказать, как сходил к отцу, не упоминая плохих новостей. И обязательно заверить их, что всё будет хорошо.

## Глава 23

Утром, проводив мать с сестрой, я потратил немного времени на разминку, принял душ и стал собираться. Следовало навестить бывшего главного инженера завода, о котором говорил отец. Оттуда я сразу собирался попасть на тренировку к Артёму Ивановичу, а вечером нужно было отправиться на бой Влада.

Занятия с капитаном Жуковым приносили свои плоды. Я не только поддерживал форму и учил новые заклинания, но и отрабатывал старые. И уже сам ощущал пользу от постоянной практики — всё меньше и меньше у меня было паразитных потерь. Притом что и мой источник продолжал расти от постоянного использования. Получался двойной эффект: во-первых, я мог больше заклинаний применять без восстановления источника, во-вторых, сами заклинания выходили сильнее.

Выпив кофе перед дорогой, я обулся и, взглянув в зеркало, вышел из квартиры. До места жительства Ярослава Даниловича предстояло добираться на двух автобусах. Брать такси я в этот раз не стал, спешить всё равно было некуда.

Погода всё больше напоминала осень, так что, стоя на остановке, я смотрел на окружающих, одетых куда теплее, чем я. Укрепление тела было настолько плотным, что я не чувствовал холода в обычном костюме, хотя по утрам лужи уже покрывались коркой льда.

Добраться до дома Румянцева удалось за каких-то сорок минут. Жил он в обыкновенной пятиэтажке без лифта и закрывающейся двери в подъезд. Приличный двор, пусть и давно не знавший капитального ремонта, поддерживался в относительном порядке.

Поднявшись на нужный этаж, я надавил на кнопку звонка и стал ждать, когда мне откроют. Конечно, существовала вероятность, что хозяина нет дома — время рабочее, но не попытать счастья я не мог. Да и дома сидеть без дела тоже терпения не было.

Через минуту раздались шаги за дверью, щёлкнул замок, и в открывшуюся щель выглянул уже немолодой мужчина с плешью на голове и жидкими волосами по бокам. Короткие усы с проседью, бородка клинышком.

— Да ладно! — воскликнул он. — Глаза меня не подводят? Игорь, ты, что ли?

Я улыбнулся ему, и хозяин квартиры открыл дверь нараспашку. Сам я его не помнил, но отец часто водил меня на завод, и, возможно, когда-то мы даже знакомились с главным инженером.

— Я, Ярослав Данилович, — подтвердил я.

— Входи давай, чего на пороге стоять, — произнёс тот, отступая глубже в коридор.

Я переступил порог, и главный инженер окинул меня внимательным взглядом.

— Вот ты вымахал! Еле узнал тебя, — покачал головой Румянцев. — Я ж тебя помню вот такусеньким, — он продемонстрировал высоту на уровне своего колена, — ты в коляске катался и угукал. А теперь смотри аккуратнее, у меня тут потолки низкие, башку не расшиби.

Говорил он это всё с улыбкой. А я внезапно вспомнил его.

Мне тогда лет семь-восемь, наверное, было, когда отец привёл меня на завод и представил своему другу. И когда мы вошли в кабинет Румянцева, я треснулся лбом о его рабочий стол, бросившись пожать протянутую руку главного инженера.

— Ярослав Данилович, — с усмешкой развёл я руками. — Мне уже не семь лет, я осторожней стал.

— Будь я такого роста, я бы тоже осторожничал, — посмеялся Румянцев.

Сам он был мне по плечо, зато шириной не уступал. При этом общая комплекция у Ярослава Даниловича была довольно плотной, он не производил впечатления толстяка. Дурного сала в нём не было, лишь мышцы и здоровый жирок, каковой бывает у борцов в тяжёлом весе.

— Рад тебя видеть, — кивнул он. — Разувайся, проходи. Чай будешь?

— Буду, — ответил я.

Квартира бывшего главного инженера оказалась холостяцкой берлогой в самом её классическом проявлении. О том, что жилья давно не касалась женская рука, говорило буквально всё. Но при этом обстановка хоть и выглядела недорого, однако каждый элемент в ней был подчинён функциональности.

Мне живо вспомнился кабинет Румянцева на заводе. Там было то же самое.

Усадив меня на небольшой кухне, Ярослав Данилович заварил мне чая, сам сел напротив и, открыв холодильник, предложил:

— Колбаски с сыром хочешь к чаю? У меня другого ничего нет, к сожалению. Не борщ же тебе предлагать на завтрак.

— Спасибо, мне и так хорошо, — отказался я.

Усевшись напротив меня, он положил локти на столешницу и, сделав первый глоток горячего чая, спросил:

— Я рад тебя видеть, Игорь, но ты же не просто так решил навестить старика?

На старика он не тянул. В его возрасте некоторые спортсмены на ринге ещё молодых соперников в бараний рог скручивают. Но Румянцев был прав, и стоило переходить к делу.

— В общем, меня отец к вам послал, — начал я.

А потом я рассказал всё, что мне стало известно по заводу, заодно обрисовав и ситуацию с бандитами из Новосибирска, которые не стеснялись нарушать закон, дабы прикрыть свои действия.

— Эх, Вася, Вася, — выслушав меня, покачал головой Румянцев. — Как так-то?

— Подставили, — пожал я плечами.

— Добрейшей души человек отец твой, — вздохнув, произнёс Ярослав Данилович. — А всякие скоты этим всегда пользовались. Я сколько раз ему говорил, нельзя так доверять людям… Но он же у тебя упёртый, как баран, уж прости за правду, Игорёк. Не спорю, иногда он один против всего начальства выступал, чтобы выгородить какого-нибудь запившего работника. И его любили за это. Но и пользовались порой, чего скрывать. Василий Петрович ведь добрая душа, выручит. А теперь вот это…

Я кивнул, прекрасно понимая бывшего главного инженера.

— Отец сказал, вы уволились сами ещё за полгода до всей этой ерунды с приватизацией, — произнёс я, делая глоток чая.

— Ну, можно сказать, что сам, — откинувшись на спинку своего стула, подтвердил тот. — Довели меня, Игорь. Всё уничтожили, что я там двадцать лет создавал. И люди без работы остались, и разработки похерили. Уникальные разработки, не имеющие аналогов в мире!

Я вскинул бровь, а Румянцев, поняв, что я не осознаю, о чём речь, пояснил:

— На нашем заводе, Игорь, разрабатывалось оружие против одарённых. Представь, что на поле боя решают не боевые маги, а техника и обученные её применять люди. Щёлкнул тумблером, и все хвалёные чародеи превратились в мясо, которое гибнет так же хорошо, как и обычные солдаты, — он покачал головой с неодобрением. — В общем, перспективы у проекта были огромнейшие, да вот не срослось…

Он замолчал, погрузившись в неприятные воспоминания, а я не стал его торопить. С отцом ведь Ярослав Данилович сошёлся изначально на идейной тематике. Оба были ярыми патриотами и сторонниками имперской власти. Только если мой отец верил в монарха безоглядно, Румянцев больше верил в армию. Хорошо снабжённую и многочисленную армию, которая перемелет любого противника в порошок — хоть внешнего, хоть внутреннего.

— Англичан привлекли к сотрудничеству, — вздохнул Ярослав Данилович. — Где это видано, чтобы к секретным военным разработкам привлекали вероятного противника⁈

— Ну, в последнее время император Михаил считал, что англичане нам не противники, — заметил я, припомнив слова отца, сказанные в тот период, пока я ещё не уехал в академию.

— Жаль только, что англичане считают иначе, — жёстко усмехнулся Румянцев. — И вот как их пустили в проект, так всё и заглохло. Сначала разработку признали чересчур дорогой, а где это видано, чтобы на обороне экономить? Хотя и не такая уж она дорогая была, там искусственно раздули всё. А потом и вовсе закрыли за ненадобностью.

— И я не удивлюсь, если все разработки сейчас в Англии, — заметил я. — Могли их англичанам передать?

— Ещё пару месяцев назад, я сказал бы, что нет. Но теперь я уже ничему не удивлюсь, — вздохнул Ярослав Данилович. — Я сам непосредственно не касался этих разработок и не курировал их, всё же проект был засекреченный, поэтому точно ничего сказать не могу. Хотя, скорее, нет. Гаврилов — главный разработчик, можно сказать, изобретатель этого оружия, очень уж не любит англичан и с самого начала отказывался с ними сотрудничать. Ходили слухи, что даже саботировал совместную работу.

— И правильно делал, судя по всему, — вставил я.

— Сейчас уже сложно сказать, что правильно, что нет, — вздохнул Румянцев. — Но всё прикрыли, а потом и завод закрыли. И как теперь выяснилось, Василия подставили.

— И вот прям ни с того ни с сего это всё началось? Весь бардак? — уточнил я. — Отец всегда хорошо отзывался о директоре. Да и сейчас не может поверить, что тот его так подставил.

— Да как зам этот новый пришёл, так почти сразу всё и началось, — махнул рукой собеседник.

Это было что-то новенькое, так что я навострил уши.

— Какой зам?

— Бобров, — пояснил бывший главный инженер. — Он буквально год назад пришёл, перевели с Омского машиностроительного. Вот он и начал все эти нововведения. Ладно, чего уж про завод этот разговаривать. Всё равно его уже не вернуть. Ты лучше скажи, я помочь Василию чем-то могу?

Я кивнул.

— Есть способ снять все обвинения, и тогда отца отпустят, — заявил я. — Нужно найти пропавшую бухгалтерию и платёжку. Директора и бухгалтера теперь вообще непонятно, где искать, а документы, доказывающие непричастность отца, исчезли вместе с ними.

Румянцев потёр подбородок, потеребил свою бородку. Было видно, что он серьёзно задумался. На успех я не рассчитывал, уж если Ярослав Данилович уволился до того, как всё завертелось, вероятность того, что ему что-либо известно, была исчезающе мала.

— Работала у нас одна девочка в бухгалтерии, — задумчивым голосом сообщил Румянцев. — Красавица, прямо как с обложки журнала для взрослых. Не знаю, насколько она была хорошим специалистом, я с ней в этом плане не сталкивался. Даже не знаю, что она там в этой бухгалтерии делала. Но вот что она спала с директором, об этом знало ползавода, — усмехнулся бывший главный инженер. — В итоге что-то у них пошло не так, и её с завода уволили. И тогда она принялась нашего директора шантажировать.

— Грозила жене рассказать о его адюльтере? — уточнил я, уже предполагая варианты.

— Он давно разведён, — коротко посмеялся Румянцев. — Собственно, насколько мне известно, из-за этого у них конфликт и вышел — девушка захотела замуж, а директор второй раз не горел желанием себя узами брака связывать.

Я тоже улыбнулся в ответ на слова Ярослава Даниловича. Не повезло девчонке. Или же повезло?

— И как же она его шантажировала? — спросил я.

— А вот это самое интересное, — приподняв палец, заявил Румянцев. — Стопроцентно утверждать не могу, но ходили слухи, будто она сняла копии со всех бухгалтерских документов за последние три года, в том числе и с серой бухгалтерии. Отдала какому-то аудитору, тот нашёл что-то, и девушка пришла просить к бывшему любовнику выходное пособие. Сам понимаешь, немаленькое.

— Какая ушлая девушка, — покачал я головой, внимательно слушая рассказ.

— Не то слово, — покивав, подтвердил Ярослав Данилович. — Видимо, что-то в тех документах действительно было не так, потому что, судя по слухам, директор выполнил все её требования. И вроде бы она ему отдала все копии. Но ты же сам понимаешь…

— Понимаю, — сказал я. — Такая всё не отдаст. Обязательно что-то оставит у себя, если не всё, чтобы в случае чего иметь возможность себя защитить.

— Да, — согласился Румянцев, — я тоже думаю, что сняла она не по одной копии с каждого документа.

Некоторое время мы молча пили чай, пока бывший главный инженер обдумывал свои воспоминания. И я его не торопил — в конце концов, от его слов многое зависело.

— А как её зовут? — когда хозяин квартиры допил свою кружку, спросил я.

— А вот этого я не помню, — вздохнул после нескольких секунд раздумий бывший главный инженер. — Но я выясню, дай мне пару дней. Может, даже получится узнать, где она сейчас работает.

— Спасибо, Ярослав Данилович, вы очень нас с отцом выручите, — с чувством произнёс я.

— Пока не за что, Игорь. Да и как не помочь? Я ж тебе лично лоб зелёнкой мазал в своём кабинете, а уж сколько мы с твоим отцом пережили вместе, — с доброй улыбкой заявил он. — Так что не переживай, я всё выясню, что в моих силах.

Из квартиры Румянцева я вышел в приподнятом настроении. Что ни говори, а хороших людей вокруг полно, несмотря ни на какие времена и перемены. И это радовало.

Но, как бы там ни было, а следовало поспешить, чтобы успеть на тренировку — Артём Иванович опозданий не любит. А мне ещё следовало домой заскочить, чтобы спортивный костюм прихватить.

Не в классической же тройке рукомашеством заниматься?

## Глава 24

На место проведения поединка — тот самый склад, я явился за час до начала. Влад уже находился внутри и должен был готовиться к бою. И меня он предупредил, чтобы я сразу, как приду, проходил внутрь, а не мялся снаружи. Идти предполагалось через задний ход.

Однако пара охранников, которым я до этого неплохо поправил лица, встретили меня крайне недружелюбно.

— Вали отсюда, — выдавил из себя один, глядя на меня с открытой ненавистью.

— Меня ждут, — пожал я плечами и двинулся к приоткрытой двери за их спинами.

Но второй схватил меня за плечо и чуть оттолкнул.

— Администрация оставляет за собой право отказать без объяснения причин, пацан, — произнёс он. — Так вот, мы и отказываем.

Я улыбнулся как можно дружелюбнее.

— Парни, вы же понимаете, что я сейчас вас сломаю, как спички, и всё равно войду, — продолжая улыбаться, сказал я, переводя взгляд с одного на другого. — Меня, конечно, пожурят, но, вообще-то, я явился сюда не просто так, а по приглашению. Соображаете, что это значит?

— По-хорошему предлагаю, вали отсюда, — потянувшись рукой за спиной, проворчал первый, и в его руке возник револьвер. — А не то…

Вместо ответа, я вырвал оружие у него из пальцев и, выщелкнув барабан, вытряс патроны на землю. Сделал я это всё так быстро, что охранник ещё только пытался нащупать отсутствующий ствол, а я уже взял револьвер так, чтобы можно было бить рукоятью.

— Ну так что, ещё предложения будут? — осведомился я, не сводя с него взгляда.

Пока они краснели, старательно сдерживаясь, я сунул оружие в руку владельцу и похлопал его по плечу.

— Всё, приятного вечера, парни.

И, более никем не остановленный, прошёл внутрь склада.

С этой стороны я ещё не заходил. Потому, оказавшись в небольшом коридорчике, прошёл до его конца и толкнул простую деревянную дверь. Повезло — сюда-то мне и было нужно.

Несколько комнат, отделённых друг от друга картонными перегородками, похожие на гримёрки. Посреди общего помещения стояли старые раковины, испачканные кровавыми разводами. Под мойкой стояло ведро, из которого торчали грязные бинты. Похоже, в этих кабинках победителей и откачивали.

Нужную дверь я нашёл сразу — она единственная оказалась закрыта, к тому же изнутри доносилась негромкая музыка. Постучав для приличия, я потянул дверь на себя и вошёл, не услышав разрешения.

Влад сидел перед зеркалом на барном стуле, опустив голову на кулаки. Ко мне друг был повёрнут спиной, но на звук открывшейся двери вскинулся, глядя в отражение. Его мутный взгляд мне не понравился.

— Игорь, хорошо, что пришёл, — улыбнулся друг, медленно оборачиваясь ко мне.

При этом он попытался положить руку на невысокую спинку стула, однако промахнулся и едва не упал. К счастью, я успел его подхватить.

— Какого хрена, Влад? — прошипел я, глядя в бездумные глаза друга. — Тебе что-то дали?

Тот мотнул головой и широко улыбнулся.

— Всё путём, Гарик, — попытавшись встать со стула, Влад соскользнул, и мне пришлось вновь подхватывать его, чтобы он не свалился. — Щас я его размажу и всё — свободен!

— Да ты на ногах не стоишь! — попытался я достучаться до друга, но тот меня даже не услышал.

Я было подумал с помощью магии откачать его, но тут же себя одёрнул. В теории-то я знал, что это возможно, но как именно это делается, понятия не имел. Жуков рассказывал, что захваченных языков приводят в чувство специальным заклинанием, когда надо снотворное из организма вывести, но как это делается, ещё не показывал.

Ставить же эксперименты на своём друге было просто опасно. К тому же одно дело — просто привести в чувство, и совсем другое — вернуть Влада в состояние, при котором он мог бы драться.

— Мать-мать-мать, — пробормотал я, возвращая друга на место.

Тот мотнул головой, от чего едва вновь не рухнул, так что мне пришлось вернуть его в первоначальное положение. В этот момент дверь открылась и вошёл какой-то мужик, видимо, местный администратор. Он выпучил глаза и воскликнул:

— Какого хера⁈

— Накачали его, мать твою, вот какого! — ответил я. — Он на ногах не стоит, боя не будет!

Мужик мгновенно покраснел, заиграл желваками и схватил рацию с пояса.

— Стой здесь, пацан, разбираться будем! — заявил он мне и добавил уже в рацию: — Босс, Кувалда — невменько. Похоже, он под чем-то.

Опустив рацию, мужик подошёл к Владу и пару раз ударил того по щекам. Но друг лишь покачал головой и что-то забормотал. Его состояние ухудшалось буквально на глазах.

— Сука! — рявкнул администратор. — Я б тебя убил, падла, да ты ж не почувствуешь ни хрена!

— Ему нельзя на бой, — повторил я.

— Поединок отменить невозможно! — заявил мужик, пытаясь меня оттолкнуть плечом, но у него ничего не вышло. — Это даже не обсуждается. Люди пришли посмотреть на шоу. Тем более, это последний бой. Тут и зрители серьёзные и ставки немаленькие.

От такого заявления я аж охренел. Он что, совсем дурак? Какие уж тут бои, если Влад вообще реальность не осознаёт.

— Вы мне сейчас будете втирать, что на последний бой моего друга пришли серьёзные люди? Он у вас тут что, суперчемпион? — возмутился я.

— Это последний бой, — пояснил мужик.

— И что с того?

Тут ожил Влад. Приподняв голову, он поймал моё отражение в зеркале осоловелым взглядом и важно сообщил:

— Гарик, последний бой — это поединок с летальным исходом!

После этой фразы Влад опять рухнул на собственные кулаки и засопел.

— Что⁈ — воскликнул я. — Да вы тут охренели все, что ли?

Но стоящим рядом со мной мужик на это лишь развёл руками.

— Ну а ты как хотел? Кувалда решил завязать, а это традиция, — произнёс он. — Завязывают у нас только через последний бой. Или тебя уносят, или ты уходишь вечным победителем.

Ага, уходишь, как же. Потом тебя используют дальше, так как держат за яйца, потому что ты убил человека. Хитро придумано. Но судя по тому, что Влада чем-то накачали, его использовать дальше не планировали.

Но какой же он дурак — собирался убить человека, чтобы, так сказать, получить свободу. Мозги ему ещё вправлять и вправлять.

— Он не выйдет на ринг! — объявил я своё решение администратору. — И если кто-то попытается его туда затащить, я вам устрою бой с летальным исходом прямо здесь и сейчас! И вам этот исход не понравится.

В это время дверь снова распахнулась, впуская пару уже знакомых мне охранников в дорогих костюмах. Они встали по углам гримёрки, и только после этого в помещение вошёл Пётр Петрович.

Первым делом он окинул комнату взглядом, затем кивнул в нашу сторону.

— Мирон, что у вас тут происходит? Что за кипиш перед главным боем? — спросил хозяин арены.

Его взгляд остановился на мне, и бандит произнёс:

— А я тебя помню.

— Я вас тоже, — кивнул я в ответ.

— И что ты тут устроил? — спросил Пётр Петрович, подходя ближе.

— Ваши люди накачали моего друга какой-то дрянью, — пояснил я. — Он даже на ногах нормально стоять не может. Куда ему драться?

Пётр Петрович подошёл ближе и лично осмотрел Влада. По виду авторитета было ясно: даже он понимает, что с наркотой явно переборщили. Видимо, хотели немного, чтобы ослабить Влада, но не рассчитали.

— Но бой должен состояться, — пожав плечами, сказал хозяин арены. — Люди пришли, заплатили за билеты, сделали ставки. Мы не можем их подвести. Они рассчитывают получить зрелище.

Ситуация зашла в тупик: я не мог позволить Владу драться, но и прекрасно понимал: вариант встать грудью и вопить, что я не пущу Влада на ринг, не прокатит. Эти люди меня просто сотрут в порошок, а Влада швырнут в клетку, и будет там мой друг превращён в отбивную.

— Ты можешь выйти вместо Кувалды, — неожиданно объявил Пётр Петрович, которому, видимо, тоже не улыбалось, что один из бойцов выйдет на ринг и свалится до начала поединка.

Всё вокруг, кроме Влада, пребывающего в нирване, посмотрели на своего босса с удивлением. Но тот не сомневался в своём решении:

— Ну а что? — усмехнулся Пётр Петрович, махнув рукой в сторону моего друга. — Кувалда спёкся, его на ринг не выведешь. Ты хочешь вытащить друга, я хочу, чтобы бой состоялся и прошёл по красоте. Я тебя в деле видел, замену одобряю.

— Но зрители… — робко проговорил Мирон.

— А что зрители? — спросил хозяин арены, даже не оборачиваясь к своему подчинённому.

— Они пришли посмотреть на последний бой Влада Кувалды, — вставил Мирон.

— Ну, посмотрят на первый бой, — тут авторитет защёлкал пальцами. — Напомни, как тебя зовут?

— Игорь, — ответил я.

— На первый бой Игоря Молота!

— На первый и последний, — уточнил я, понимая, что другого выхода нет, и придётся соглашаться.

Пётр Петрович на мои слова лишь улыбнулся.

— Срочно объявляйте замену, — приказным тоном велел он Мирону. — Вместо Влада Кувалды, выйдет Игорь Молот!

Да хоть киянкой назовите, дайте только Влада отсюда утащить.

— Ну давай, Молот, не подведи, — ухмыльнулся хозяин арены, хлопнув меня по плечу. — Буду за тебя сегодня болеть.

Выбора не было. Если бы я отказался, может быть, меня бы и выкинули со склада побитым, но живым, но Влада бы точно грохнули. И хотя понятно, что виноват не он, однако когда это кого останавливало? В бой вложены деньги, а Влад не вышел на ринг. Значит, Влад и будет виноват.

С другой стороны, раз уж я выхожу на бой, спасая положение Петра Петровича, делать это бесплатно я не собирался. Не только мы с Владом будем выглядеть бледно, если бой не состоится, но и организаторы.

— Мне же заплатят за бой? — уточнил я.

— Если выиграешь, заплатят, — легко кивнув, пообещал Пётр Петрович. — После боя получишь пять тысяч.

— Выиграю, — пообещал я в свою очередь. — А можно деньги до боя?

— Не доверяешь мне? — чуть приподняв бровь, уточнил авторитет с усмешкой.

— Доверяю, просто хотел на себя их поставить, — пояснил я.

— Заранее не положено… — начал было Мирон, но был прерван Петром Петровичем.

— Заплатим, — сказал хозяин арены. — В виде исключения. Мирон, отсчитай Молоту его деньги. В конце концов, если он проиграет, они у нас и останутся.

Он хрипло рассмеялся, пока его подчинённый, вытащив из заднего кармана свёрнутую в трубочку пачку денег, отсчитывал купюры. Вручив их мне, Мирон посмотрел на своего босса.

— Всё, — объявил Пётр Петрович. — Все на выход. И смотри мне, Игорь, бой должен быть красивым. Готовься, скоро тебя позовут.

Я кивнул, и как только за ними закрылась дверь, тут же наложил на Влада заклинание сна. Подействовало легко — друг и так был не в силах сопротивляться, так что заснул, как младенец. Даже губами причмокнул.

Усадив его так, чтобы в случае рвоты, он не захлебнулся, я вышел из гримёрки. Мирон оказался здесь же, судя по всему, уже не уйдёт, пока не убедиться, что я не сбежал. Во всяком случае пистолет, похожий габаритами на знаменитый «Пустынный Орёл» торчал у него за спиной.

— Куда? — спросил он.

— На себя поставить, — ответил я.

— Давай деньги.

Я протянул Мирону пять тысяч, он положил их в карман и пояснил:

— Считай, ставка принята. Один к двум на тебя сейчас коэффициент. Выиграешь, получишь десять косарей. Не выиграешь, деньги тебе всё равно не понадобятся.

Спокойно кивнув, я вернулся в гримёрку и, взглянув на себя в зеркало, осмотрел Влада. Он был одет в некое подобие спортивного костюма, разукрашенного ярко и аляповато — чтобы бойца было можно узнать на ринге.

У меня тоже был с собой спортивный костюм — повезло, что я не заскочил домой, чтобы бросить сумку после занятий с Артёмом Ивановичем.

Снова мелькнула в голове мысль о деньгах, но надолго не задержалась. В первую очередь надо было выйти и победить, а что десять тысяч получу — это, конечно, приятно, но не главное. Главное — чтобы вот это тело, пускающее слюни на пол, сегодня вернулось домой живым.

Положив руку на плечо Влада, я всё же воздействовал на него целительным заклинанием, больше поддерживающим, а не лечащим. Не известно, чем его накачали, и как после этого он в себя приходить будет.

— Время, Молот, — долбанув кулаком в дверь, объявил Мирон.

Оставив друга на стуле, я вышел из гримёрки и в сопровождении Мирона добрался до клетки, которую уже видел с другого ракурса. Народа на сиденьях вокруг было очень много, полуголые девицы разносили напитки, принимали ставки.

Дверь в клетку была открыта, и Мирон подтолкнул меня в плечо, чтобы я проходил внутрь. Войдя, я не стал задерживаться, а прошёл в дальний угол — туда, где должен был стоять Влад.

Толпа шумела, кто-то выкрикивал призывы порвать меня на клочки. Кто-то хохотал.

Да уж, это не та публика, что собралась на мой бой с Лисицким. Тут всё было куда острее: эмоции — ярче, жажда крови — сильнее. Пришедшим на склад людям хотелось увидеть, как в этой клетке один человек убьёт другого. Любители варварских развлечений, они пришли на кровавое шоу и жаждали им насладиться.

Расстегнув куртку, я стянул её с себя, оставаясь голым по пояс. Сразу же раздался довольный женский крик откуда-то сверху. Но я на него реагировать не стал, вместо этого подошёл к сетке, у которой стоял Мирон, и кинул ему куртку.

— Вернёшь после боя, — сказал я, и тут же отвернулся.

На ринг вошёл здоровенный мужик. Лысый, с бугристыми мышцами, намазанными маслом для блеска. Картинно поигрывая тугими канатами мускулов, он сорвал с себя майку, обнажая настолько сухой торс, что мне показалось, будто в его теле нет ни капли жира.

Хлопнув себя пару раз по бицепсам, этот мордоворот повернулся вокруг своей оси, давая толпе рассмотреть огромную татуировку китайского дракона, обвивающего его торс по кругу. Рептилия заходила головой на затылок бугая, скаля пасть. Выглядело действительно круто.

— Дамы и господа! — объявил, влетая в клетку с микрофоном, ведущий. — Сегодня мы собрались, чтобы стать свидетелями грандиозного сражения не на жизнь, а на смерть. Это-о-о последни-и-ий бо-о-ой!

Толпа взревела от радости и предвкушения, а ведущий повернулся ко мне.

— В синем углу у нас новичок, никому не известный, но очень перспективный Игорь Молот! — объявил он. — Это его первый бой, который вполне может стать и последним! Потому что против него вышел наш чемпион, ваш любимец и король ринга — Юджин!

Мой противник вскинул обе руки и снова покрутился на месте, а затем повернулся ко мне и, прочертив пальцем себе по горлу, сплюнул в мою сторону.

— Покажите нам незабываемое шоу! И пусть с ринга уйдёт лишь один! — объявил ведущий и тут же шмыгнул за пределы клетки. — Бой!

## Глава 25

Юджин пошёл не на меня, а по кругу, держа руки на уровне лица. Я двинулся в другую сторону, рассматривая противника. За обе свои жизни я столько повидал разных бойцов, что определить, кто чего-то стоит — невелика задача. И сразу же стало понятно: Юджина, к сожалению, легко не победить.

При своей комплекции двигался он мягко, как кошка. Движения экономные, выверенные, дыхание правильное. Да притом он ещё и маг не слабый — дымка, покрывающая тело, практически перекрывала для моего взгляда реальное тело.

Хорошо хоть заклинаниями в бою пользоваться нельзя, разрешено только себя усиливать. Если бы он магией меня лупить начал, не уверен, что у меня получилось бы выстоять.

Резко приблизившись ко мне, противник выкинул руку вперёд, и я сделал шаг назад, прогибаясь в пояснице. Кулак просвистел над моим подбородком. Руки у него длинные, сокращать нужно дистанцию.

Второй удар прилетел едва ли не в тот же миг, как закончился первый. Сам Юджин вертелся, как юла. А мне оставалось только уклоняться, расходясь с его руками в миллиметрах. От свиста пролетающих мимо конечностей противника у меня уже в голове гул стоял.

Резко ударив прямой ногой, Юджин всё же попал по мне. И если бы не укрепление тела, меня бы переломило пополам. А так только отбросило к сетке. Попадание и металлический грохот клетки совпали с рёвом толпы.

Я оттолкнулся от сетки и, поднырнув под новый замах соперника, переместился ему за спину. Обхватив торс Юджина, я оторвал его от пола, поднимая с огромным трудом. Противник вцепился в мои руки и занёс ногу, чтобы ударить пяткой, но я уже перегнулся.

И голова противника вошла в пол всем весом. Я отскочил, разрывая дистанцию, а Юджин опёрся на руку, прежде чем встать на ноги. Что ни говори, а укрепление тела делает каждый удар гораздо сильнее. К тому же, пока я его держал, немного магии у него вытянул.

Что шансов у меня в поединке немного, я знал с самого начала. А теперь убедился, что без моей уникальной способности я из этой клетки не выйду, а меня вынесут. Опытный боец втопчет меня в пол.

Толпа довольно кричала, подбадривая своего чемпиона. А я стоял на месте, следя за соперником. Юджин не ярился, спокойно дышал, ни капли не вспотел, хотя гонял меня по клетке уже больше минуты.

Наконец, он приблизился на расстояние удара ногой, и тут же попытался его нанести. Его нижние конечности были куда сильнее верхних, так что принимать пинки жёстким блоком было попросту опасно. Потому я упал на спину, пропуская голень Юджина над собой и резко подобрав под себя ноги, выпрямил их.

Обычного человека такой сдвоенный пинок неминуемо оставил бы со сломанной ногой. Но Юджин лишь потерял равновесие и стал заваливаться на меня. Я как раз успел снова поджать ноги и на этот раз выпрямил их с усилением.

Стопы обожгло от столкновения с лицом бойца, и его отшвырнуло через всю клетку прямо на сетку. На ринге осталась кровавая дорожка — мне удалось проломить его защиту, но и сил я на удар потратил немало.

Поднявшись на ноги, я вновь не стал бежать к противнику. А Юджин, приложив ладонь к лицу, несколько секунд, не веря своим глазам, глядел на собственную кровь. Затем он сплюнул на пол и решительно двинулся в мою сторону.

Я сконцентрировал укрепление тела в ногах и на этот раз бросился к нему. Юджин выкинул руку мне навстречу со скоростью пули, и я встретил её ударом ноги. От столкновения наших конечностей во все стороны разлетелась поднятая ветром пыль.

Толпа взревела ещё сильнее.

Я оттолкнулся опорной ногой от пола и с разворота ударил второй. Но Юджин дураком не был, отклонился корпусом, и мой пинок прошёл без результата. Едва успев нацепить укрепление тела на спину, я тут же получил в бок, и меня швырнуло на пол.

От былого бахвальства, с которым Юджин заходил в клетку, не осталось и следа. Он теперь воспринимал меня серьёзно и не спешил догонять. Я поднялся на ноги, чувствуя, что моя собственная сила уже на пределе — принимать такие удары оказалось труднее, чем выстрелы почти в упор из автомата.

Нужно выкачать его магию так, чтобы никто не заметил, и при этом настолько быстро, чтобы он не успел меня убить. Пара попаданий Юджина, и от меня останется мокрое место.

Вдохнув и выдохнув, я пошёл на сближение с ним. Соперник взорвался серией ударов, но я вновь лишь ускользал от них, не забывая прикасаться к его рукам, отводя их в сторону. Его нога чуть сместилась, и я живо представил, как снова получаю ей в живот.

Выставив руки, я принял ими колено, мгновенно лишая конечность Юджина укрепления. Удар заставил меня откинуть руки, но и урона не нанёс. Но не успел я порадоваться, как мне прилетело прямо в голову.

Пол и потолок поменялись местами несколько раз, пока я не оказался у стены клетки. Шум крови в ушах перекрыл даже рёв зрителей. Перед глазами всё расплывалось, и я не успел порадоваться, что мне не оторвало голову, как пол задрожал — Юджин бежал за мной.

Больше он мне подняться не даст.

Это понимание подняло меня на ноги с такой скоростью, что соперник даже притормозил от неожиданности. А я, распределив всю магию на руки, поднял кулаки на уровень лица и двинулся ему навстречу.

Юджин не стал рисковать, он ушёл в глухую оборону, прикрываясь от моих ударов. А я и не спешил его повалить, с каждым попаданием даже в жёсткий блок, вытягивая понемногу его магию.

Новый удар ногой я встретил выставленными ладонями и, без особых проблем погасив его инерцию, присел, уходя от замаха правой руки. Удар ступнями по голени, и Юджин вновь повалился на меня.

Убегать в этот раз я не стал. Здоровяк попытался меня зажать ногами, но я дважды пробил ему в горло, заставляя защищаться. А потом положил ладони на лицо и надавил большими пальцами на глаза.

Юджина с меня просто смело — поняв, что я делаю, он просто отскочил спиной вперёд, избегая тесного контакта. Но и подняться он мне не дал, вновь ударив ногой мне в лицо.

Дымки на нём уже практически не осталось, так что я перехватил его стопу и, резко вывернув, заставил лечь животом на пол. А потом заломил конечность на болевой. Юджин зашипел, пытаясь вывернуться, но я продолжал держать, выкачивая остатки его магии и направляя её сразу же на собственное усиление.

Наконец, дымка Юджина полностью растворилась в моей, и я дал ему себя сбросить. Соперник быстро подорвался на ноги и, чуть прихрамывая на повреждённую ногу, двинулся ко мне.

Конечно, он заметил, что магии не осталось. Но наверняка списал на то, что я просто разрушил его укрепление тела. И теперь Юджину ничего не оставалось, кроме как продолжать бороться до тех пор, пока магия не начнёт восстанавливаться. Но бегать от меня по клетке он тоже не мог — зрители жаждут боя, а не клоунады.

Всё ещё молча, сдерживаясь от криков и кличей, Юджин напал. И у меня чуть глаза на лоб не полезли — отсутствие магии никак не сказалось на его скорости. Вздутые мышцы посылали кулаки, воздух свистел.

А мне оставалось лишь уклоняться от наиболее акцентированных ударов и отводить менее опасные. Пока не представился случай, и его рука не оказалась в моём захвате.

Вывернув руку соперника, я заставил его встать на колено и, не отпуская запястье, ударил коленом в лицо. Юджин дёрнулся, попытался вырваться, но я пинком отбросил его вторую ногу и добавил в нос ещё раз.

Чувствуя, что вот-вот и просто убью его, я отпустил руку, и Юджин с разбитым в кашу лицом рухнул на спину. Только сейчас я услышал отдельные выкрики из толпы, почувствовал усталость и как громко выходит из лёгких воздух.

Такой напряжённый поединок вымотал меня не столько телесно, сколько морально. Успевать реагировать на каждый взмах, не допуская серьёзных попаданий — это не шутка.

Юджин лежал без сознания, на ринг текла кровь, но он был всё ещё жив. И если попадёт к лекарю, будет жить и дальше.

Подняв руку над головой, махнув зрителям, я двинулся в сторону выхода, но перед дверью возник Мирон.

— Ты куда собрался? — прошипел он. — Это последний бой! Ты должен добить соперника.

— Он без сознания, — ответил я, пожав плечами. — Мало чести убивать такого.

— Чести? — переспросил Мирон, неприятно усмехнувшись. — Ты дрался в клетке за деньги.

От желания свернуть ему челюсть зачесались руки, но он был прав. И ещё я понял, что так просто мне выйти не дадут. Но тем не менее я уверенно заявил:

— Я не буду его убивать!

— Люди пришли за зрелищем! — обводя резким жестом зрителей, продолжил настаивать Мирон.

— Они его получили. Неужели ты думаешь, что они хотят, чтобы я убил их чемпиона? — спросил я, разглядывая стоящего по ту сторону двери мужика.

— Они за этим пришли.

— Ты уверен? — усмехнулся я, после чего развернулся на пятках и пошёл к лежащему без сознания Юджину.

Я встал над ним и, повернувшись вокруг своей оси, жестом заставил всех зрителей утихнуть. Толпа послушно замолчала, давая мне возможность к ней обратиться. Это не люди сейчас были, а именно голодная до зрелищ толпа.

И я знал, как можно дать ей почувствовать что-то ярче, чем банальное убийство пребывающего в нокауте человека.

— Вы хотите, чтобы я убил вашего чемпиона? — спросил я, напрягая горло, но не пользуясь заклинанием Голоса.

Толпа ответила свистом, криками, но ничего толком было не понять из этих воплей.

— Или вы хотите оставить ему жизнь, — продолжил я после короткой паузы, — чтобы он получил ещё один шанс доказать, что достоин вашей любви и уважения? Чтобы вышел на бой и вновь вас порадовал?

Такое предложение некоторым явно понравилось. Я слышал, как голоса за то, чтобы добить Юджина, так и за то, чтобы сохранить ему жизнь.

Поворачиваясь, я заметил, как ухмыляется Мирон, видимо, он уже понял мою задумку. В любом случае останавливаться я не собирался. Раз решают зрители, хозяевам боёв придется смириться с их решением.

— Давайте вспомним старую добрую традицию! — объявил я. — У нас есть два жеста, которые всем вам знакомы!

Я показал по очереди два знаменитых жеста: кулак с пальцем вниз и кулак с пальцем вверх.

— Голосуйте! От вас зависит жизнь чемпиона!

Был, конечно, риск, что проголосуют за то, чтобы я всё-таки добил Юджина, но и из этой ситуации был выход — сделать вид, что все за «помиловать», и всё равно свалить. В любом случае это «голосование» давало мне возможность для манёвра.

Однако большинство все же подняли пальцы вверх, даруя Юджину жизнь. Я усмехнулся, рассматривая десятки поднятых кулаков с вердиктом для бойца.

— Вы выбрали жизнь! — крикнул я напоследок и, подняв свой кулак, тоже выставил большой палец вверх.

Уже повернувшись к выходу, я заметил, что Юджин лежит с приоткрытыми глазами. Не знаю, когда он пришёл в себя и что понял, но мне показалось, что он одними губами сказал мне спасибо.

Под довольные крики толпы я вновь дошел до двери. И на этот раз Мирон позволил мне выйти. А в клетку прорвался ведущий, который громко объявил:

— Победил И-и-игорь Мо-о-олот!

Я забрал у Мирона куртку, накинул её на плечи, и мужик протянул мне пачку свёрнутых банкнот.

— Можешь пересчитать, если хочешь, — предложил он. — Здесь ровно десять тысяч.

— Если там не хватит, я вернусь и не буду устраивать голосование, а просто порву тебя, — ответил я с улыбкой. — Ты не сильнее Юджина будешь.

И хлопнув его по плечу, я направился в комнату, где находился Влад. Надо было поскорее вытаскивать друга. По-хорошему, ему бы в больницу, да только проблем он потом отхватит немеряно.

Но одарённые выживают в таких ситуациях, в каких простому человеку гарантирован летальный исход. Значит, организм переборет химию, которую Владу подбросили. Ему будет не слишком хорошо, этого не отнять. Однако в себя он придёт и без медицинской помощи.

Влад сидел в той же позе, в какой я его оставил. Он тихонько сопел, роняя слюни из открытого рта на пол. Заставив друга откинуться на спинку стула, я подхватил его под руку и поднял. Естественно, под воздействием заклинания он не мог мне помочь, а потому я просто потащил его к выходу.

Но не успел я дойти до двери, в комнату вошёл какой-то мужик.

— Неплохой бой, Молот, — с довольной улыбкой произнёс он. — Меня Тимур зовут, я твоего друга на бои выставлял. Могу быть твоим агентом.

— Спасибо, не нужно, — отказался я, мотнув головой. — Вижу я, что с вашими клиентами бывает.

Тот покачал головой.

— Это не мы, — заявил он. — Люди платят деньги за бои, ставят большие деньги. Если бы мы играли грязно, нас бы не поняли. И за подставу спросили. И поверь, если мы выясним, кто накачал Кувалду, то этот человек ответил по полной.

Я нахмурился, но кивнул.

— Буду знать. А сейчас нам пора.

Я вытащил Влад из комнаты, но в коридоре нас ждало ещё несколько человек — видимо, таких же «агентов». Они все наперебой принялись предлагать мне свои услуги. Особенно мне запомнился настойчивый мужик цыганского вида: смуглый, бородатый, с серьгой-кольцом в ухе. Он заявил, что если я соглашусь с ним работать, то уже через месяц буду ездить на своей машине.

Вежливо всем отказав, я потащил Влада на выход.

На улице мне предстояло пройти немало, чтобы добраться до места, где можно было поймать такси. Поправляя на плече сумку, я волок друга шаг за шагом, радуясь, что Юджин оказался сильным одарённым — если бы не его запасы магии, хрена с два я бы Влада утащил так далеко.

Первый же таксист, который притормозил возле нас, опустив окно, поинтересовался:

— Подвезти?

— Да, — ответил я, открывая заднюю дверь.

— А с другом твоим что? — опасливо спросил шофер, косясь на Влада…

— Устал и спит, собака, — произнёс я, укладывая друга на сидение. — Нам до гостиницы какой-нибудь приличной, но при этом такой, куда пустят с уставшим другом.

На самом деле, это не так уж и просто — заселиться в отель с человеком, который лыка не вяжет. Мне ещё повезло, что Юджин, несмотря на то, что отбил мне все руки, ноги и рёбра, ни разу нормально не попал мне по лицу. Иначе без помощи лекаря вообще было бы бесполезно соваться в более менее приличное место.

— Деньги-то есть у спящей красавицы? — поинтересовался тем временем водитель.

— Есть, — ответил я.

Выигрыш уже лежал в сумке, но там крупный номинал, разменивать его в такси посреди ночи — бесполезно. Поэтому я достал из кармана несколько мелких купюр, отсчитал десять рублей и, вложив их в руку водителя, сел на переднее кресло и пристегнулся.

— Поехали, — объявил шофер, и машина тронулась с места.

Путь оказался достаточно долгим. Я в итоге чуть сам не заснул, всё же денёк выдался крайне тяжёлым. Но в итоге мы всё же остановились возле пятиэтажного здания с очень скромной вывеской с очень гордой надписью «Гранд-отель». Усмехнувшись, я расплатился с водителем и принялся вынимать Влада.

Друг так и не проснулся, так что мне пришлось влить в него немало магии, приводя в чувство. Наконец, он дёрнул головой и, едва сосредоточив на мне взгляд, выдал:

— О, Игорь! Ты пришёл на мой бой!

— Пришёл, пришёл, — подтвердил я. — Идём, а то опоздаем.

Открыв дверь, я с трудом заставил Влада попасть в проём, а не врезаться в стену. За небольшой стойкой на нас поднял равнодушный взгляд молодой человек в униформе.

— Пьяный? — осведомился он пренебрежительным тоном.

— Уставший, — ответил я. — Номера свободные есть?

— Есть, как не быть, — пожал плечами сотрудник. — Сотня за ночь.

— Ты охренел? — возмутился я.

— Ты мне тут тело какое-то привёл, — кивнул на Влада работник отеля. — Раз не пьяный, значит, под кайфом. Хорошо если не сдохнет в номере, но всё заблюёт и мебель поломает. А убирать за ним — бесплатно, что ли? Нет, если не устраивает, я вас здесь не держу, но ты учти, тут других отелей так-то нет в округе.

Хотелось ему врезать, конечно, но в этот момент Влад выпучил глаза, стараясь свести картинку в кучу, и едва не вырвался у меня из рук. Повернувшись ко мне, друг улыбнулся.

— О, Игорь! Пришёл-таки! — заявил он, совершенно позабыв, что говорил примерно то же самое несколько секунд назад.

— Давай свой номер, — обратился я к сотруднику, доставая деньги.

К счастью, тащить Влада по лестнице не пришлось — все номера находились на первом этаже, да и было их не больше десяти. Наш находился в самом конце коридора, а пока я тащил друга к нужной двери, из соседних раздавались стоны и скрип кроватей.

Да уж, весёлое местечко.

Наконец, добравшись до номера и уложив Влада на кровать, я тяжело выдохнул и заново наложил на друга Сон. После чего направился к выходу.

Вот теперь можно было и домой ехать.

## Глава 26. Эпилог

Я не спеша подходил к своему подъезду и уже представлял, как совсем скоро упаду на свою кровать и усну. С физической усталостью магия помогала мне справляться, но вот психологической накопилось столько, что я уже почти ничего не соображал. Только бы дойти до дома и рухнуть в кровать.

Откуда они появились, я даже не заметил — опять же сказалась усталость. Но когда до заветной двери подъезда осталось три метра, они встали прямо передо мной. Один высокий и худой, на вскидку лет двадцати пяти, одетый в кожаную куртку; второй — постарше лет на десять, в длинном сером плаще.

Сначала я решил, что это бандиты, но очень уж интеллигентные были у них лица. Но тем не менее я сделал два шага назад и приготовился драться.

— Игорь Васильевич Воронов? — спросил меня тот, что моложе.

— Нет, — ответил я. — Вы ошиблись.

Парень явно растерялся, не ожидал он такого ответа. Но быстро пришёл в себя и сказал:

— Мы знаем, что вы Игорь Воронов.

— Ну а если знаете, то зачем спрашиваете?

И снова ступор. Кто бы эти двое ни были, они не ожидали такого начала разговора.

— Может, дадите пройти? — спросил я, готовясь в случае отказа применить физическую силу.

— Игорь Васильевич, я думаю, что вам лучше пройти с нами, — заявил мужик в плаще и представился: — Старший оперативный сотрудник Фомин. Имперская служба безопасности.

После этих слов он достал удостоверение, развернул его и показал его мне. Похоже, настоящее.

— Не пойду я с вами никуда, — ответил я. — Если это арест, то я хочу посмотреть на ордер.

— Это не арест, — сказал мужик. — Давайте пройдём, тут недалеко, и мы всё вам расскажем.

— Я никуда не пойду, пока не узнаю, в чём меня обвиняют, — стоял я на своём.

— Вас никто ни в чём не обвиняет.

— Если так, то, может, я тогда домой пойду?

Я понимал, что с ИСБ-шниками надо вести себя вежливо, но тем не менее, если у них нет ордера, то мне с ними не о чем разговаривать.

— Игорь Васильевич, вас никто ни в чём не обвиняет. Мы хотим предложить вам сотрудничество, — неожиданно заявил Фомин.

Даже так? Интересный поворот. Неужели адвокат таки раскололся? Тут пришла моя очередь впадать в ступор.

— Сотрудничество? — переспросил я. — Я не представляю, чем я могу быть полезен Имперской службе безопасности.

— Можете, очень даже можете, — снова вступил в разговор парень в куртке. — Пройдёмте с нами, здесь недалеко, и мы всё вам объясним.

Надо было решать: посылать ИСБ-шников, раз у них нет ордера, или всё же переговорить с ними? И я склонялся ко второму: если это как-то связано с отцом, то лучше мне узнать подробности. Лишней информация никогда не бывает.

Я согласно кивнул, и мы прошли к припаркованной примерно в половине квартала от нашего двора минивэну. Большому, с затемнёнными стёклами салона. В таких сотрудники спецслужб в кино занимаются слежкой. И я сразу же вспомнил, что видел этот минивэн уже. Он не раз стоял на этом месте, но у меня и мысли не возникло, что это машина ИСБ.

Выходит, за мной следили? И, похоже, уже давно. С каждой минутой становилось всё интереснее и интереснее.

Мы залезли в салон, там ждали ещё двое: мужик лет шестидесяти с редкими седыми волосами и уставшими бесцветными глазами и… Второго я узнал сразу, его трудно было не узнать: смуглый, бородатый, с серьгой-кольцом в ухе. Примерно полтора часа назад он обещал мне машину, если я буду на него работать. Но кто он? Бандит, сотрудничающий со спецслужбами, или агент ИСБ, работающий под прикрытием?

И ещё мне сразу стало понятно: это не из-за отца, а из-за боя. Но как-то очень уж оперативно приехали. И почему без ордера? Да и вообще, что они могут мне предъявить? Ну, дрался. Ну, за деньги. Не помню, чтобы это было запрещено законом, в отличие от проведения таких боёв. Но к Петру Петровичу, похоже, претензий у этих ИСБ-шников не было.

— Леон Маркович! — представился тем временем бородатый и протянул мне здоровенную ладонь.

Пришлось пожать, чтобы не казаться невежливым. Парень в кожаной куртке и седой представляться не стали.

— Я вас внимательно слушаю, — сказал я, сразу давая понять, что эффектный антураж на меня не действует.

— Игорь Васильевич, мы хотим предложить вам поработать на ИСБ, — пафосно начал Фомин. — Это большая ответственность, но и большая честь.

Похоже, у меня было такое выражение лица, что старший оперативный сотрудник сразу понял, что можно не договаривать. Он стушевался, но зато инициативу перехватил бородатый, и он сразу же перешёл к делу.

— Нам нужен человек, который будет участвовать в боях и станет чемпионом. Ты, как никто другой, подходишь на эту роль, — заявил Артур, сразу перейдя на ты.

— Спасибо за комплимент, но если у меня есть возможность отказаться, то я, пожалуй, откажусь, — сказал я. — Уж извините.

— Безусловно, ты можешь отказаться, но нам очень нужна твоя помощь.

— Я бы рад, но у меня просто нет на это времени. Дел много. На мне сейчас семья. Отца-то арестовали ваши коллеги.

Похоже, прозвучало грубовато — все четверо даже и не знали, что на это сказать. Но меня это действительно разозлило: ИСБ арестовывает моего отца и предлагает мне на них поработать. Какой-то сюрреализм.

Да и не только в отце дело. Оно мне надо, ввязываться в такую авантюру? Сотрудничать с ИСБ в данном случае — это идти против Петра Петровича. А идти против него мне не хотелось. Нет, я, конечно, мог бы, но для этого у меня должна быть или веская причина, или хороший личный интерес.

— Мы знаем, что произошло с твоим отцом, — наконец сказал мужик в плаще. — Но его арестовали не совсем наши коллеги. Его арестовал отдел экономической безопасности, а мы занимаемся организованной преступностью.

— А, ну да, это меняет дело, — не удержался я от подколки.

— Игорь, мы прекрасно понимаем, что ты зол на ИСБ, но если твой отец виновен, то его арестовали заслуженно, если нет, то его явно скоро отпустят.

— Вы же знаете, что невиновен.

— Не знаем. Мало того, что мы из разных отделов, мы ещё и к разным регионам относимся. Мы из столицы, а делом твоего отца занимается окружное управление.

Похоже, эти ребята знали обо мне многое. И о деле отца, хоть и не хотели этого признавать.

— А почему я? — задал я неожиданный вопрос. — С чего вы решили, что я справлюсь?

— Поверь, мы даже не рассматривали твою кандидатуру, — ответил Артур. — Но после твоего сегодняшнего поединка поняли, что ты способен стать абсолютным чемпионом.

После этих слов у меня в голове потихоньку начала собираться картинка.

Они ведь не знали, что я буду драться вместо Влада. Они вообще обо мне не должны были ничего знать. Но… минивэн стоял возле нашего двора давно. Они знают про отца и знают, кто его арестовал. И они ждали меня у подъезда сразу же после боя. Если бы они не рассматривали мою кандидатуру заранее, этого всего просто не было бы.

Неужели, это они накачали Влада? Но зачем? Чтобы проверить меня на деле? Но с чего они вообще решили, что на меня можно делать ставку? Как они обо мне узнали? Как догадались, что я приеду и выйду вместо Влада?

От всех этих мыслей голова шла кругом. Ну вот вообще ничто ни с чем не складывалось. Ну никак не могли они знать, что я приеду и выйду на бой. Но почему тогда они всё обо мне знают?

Голова аж разболелась от попыток найти этому всему объяснение. Но в любом случае подставлять себя и рисковать жизнью я не собирался.

— Извините, но я вынужден отказаться, — твёрдо ответил я. — Это большой риск, а на мне сейчас семья.

— Я вижу, что ты не боишься, — неожиданно сказал седой. — И дело не в семье. И даже не в обиде на наших коллег.

Я на эти слова лишь пожал плечами.

— И в чём же тогда дело? — спросил седой.

— В том, что я не могу вам доверять, — честно ответил я. — Вы знаете обо мне всё и при этом пытаетесь убедить меня, что лишь сегодня решили со мной сотрудничать. Я так сильно похож на идиота?

Наступила тягостная тишина. Которую в итоге нарушил бородатый.

— Не вижу смысла скрывать, — произнёс он. — Ты был у нас в отработке, и мы собрали по тебе всю информацию. Знаем, что ты учился в академии, в курсе про арест отца, знаем, как ты умеешь драться. Я сам был в том ресторане, когда ты построил всю администрацию после того, как они хотели твоего друга подставить. Мы многое о тебе знаем.

Да уж, неожиданно. Даже и неясно, как на такое реагировать.

— Но зачем вы накачали Влада какой-то гадостью? — спросил я. — Неужели нельзя было нормально со мной поговорить?

— Накачали Влада? — искренне удивился бородатый. — Он не сам?

И снова я растерялся. Очень уж удивились все четверо силовиков. Но кто тогда, если не они? Неужели бандиты? Но Пётр Петрович тогда может смело идти в актёры. Очень уж у него вытянулось от удивления лицо, когда Мирон сказал, что Влад никакой. А без ведома хозяина арены моего друга никто бы не накачал так.

И я уже был почти уверен, что это силовики, но что-то и у них вид оказался очень уж удивлённым.

— Он не сам, — сказал я. — Мой друг не идиот.

— Хорошо, пусть не сам, но почему ты думаешь, что мы к этому причастны? — спросил Артур.

— Что я ещё должен думать? — ответил я. — Вы собираете на меня досье, после этого мой друг внезапно не может драться, дерусь я, и вы мне предлагаете сотрудничество. Вам не кажется, что слишком много совпадений?

— Нет никаких совпадений, — сказал седой. — Мы хотели предложить сотрудничество Владиславу. Давно следили за ним. Он один из немногих парней на тех боях, по ком не плачет тюрьма. Да и дерётся неплохо. Мы проверяли его окружение, связи; разумеется, не могли не проверить двух его лучших друзей. По Медведеву вообще вопросов нет — сын заместителя прокурора города. У тебя тоже одни положительные характеристики. Кроме ареста отца, но он в любом случае с организованной преступностью никак не связан.

— Его подставили! — не удержался я. — И не исключаю, что ваши коллеги к этому причастны.

Моё обвинение ИСБ-шники пропустили, а в разговор снова вступил Артур:

— И тут мы узнаём, что Владислав решил завязать с боями. Я буквально позавчера узнал. Хотели с ним сразу поговорить, но было поздно — уже назначили поединок. А потом ты вышел вместо него и провёл просто потрясающий бой. Мы решили, что медлить нельзя. Буквально на днях закончат набирать бойцов для нового турнира. Нам надо успеть тебя на него заявить.

Что ж, теперь всё встало на свои места и выглядело даже логично.

Но кто тогда траванул Влада? Неужели всё-таки бандиты? Или ИСБ-шники так умело врут? Но так или иначе, рисковать просто так жизнью и идти против Петра Петровича не хотелось.

— Боюсь, что вам придётся заявлять на этот турнир кого-то другого, — вежливо, но твёрдо ответил я. — При всём желании помочь я не могу себе позволить рисковать жизнью. Мне надо содержать мать и сестру и вытаскивать из тюрьмы незаслуженно обвинённого отца.

ИСБ-шники переглянулись, сказать им на это было нечего.

Но всё же через некоторое время Артур произнёс:

— Это очень важно, Игорь. Ты же сам видишь, что преступность захлестнула ваш город.

— Вижу, — ответил я. — Бандиты город полностью под себя подмяли, людям на рынки зайти страшно, не ограбят, так разведут, про то, как опасно ходить поздно вечером, вообще молчу. Наркоту толкают, не стесняясь. Но вы считаете, что самая большая проблема нашего города — подпольные бои.

— Мы так не считаем, — возразил Артур. — Но мы сейчас отрабатываем их. И надеемся, что ты поможешь нам и родному городу.

— И чем я помогу городу, если выиграю турнир? — спросил я.

— Ты поможешь нам выйти на того, кто стоит за этими боями.

— Я вам могу прямо сейчас назвать его имя и даже отчество, если вы их не знаете. Пётр Петрович. Поздравляю вас, дело раскрыто!

— Петя Сибирский? — усмехнулся седой.

— Мне он представился как Пётр Петрович, — заметил я.

— Этот Пётр Петрович — обычный бандит, который подмял под себя все подпольные бои в Сибирском и Уральском княжествах. И ещё много чего, — пояснил седой. — Он силён, у него неплохая бригада совершенно безбашенных бойцов, но он ничего не добился бы без высокого покровительства. И под этим покровителем ходит не только Петя Сибирский.

— И на этого покровителя мы должны выйти с твоей помощью, — добавил Артур.

— Но откуда у вас такая уверенность, что я смогу добыть нужную вам информацию? — спросил я.

— Выиграешь турнир — сможешь.

— Простите, но не выиграю. Вам придётся искать кого-то другого.

— Родине надо помочь, Игорь, — неожиданно заявил седой. — Она не забудет этого.

От такой пафосной фразы меня чуть не вывернуло наизнанку.

— Знаем, как она не забывает, — усмехнулся я.

— Да что ты можешь знать, мальчишка? — возмутился седой.

Тут я понял, что погорячился, но вывернулся быстро:

— Отец всю жизнь на заводе работал — повышал обороноспособность Родины, и большего патриота я не видел. Вам напомнить, куда его ваши коллеги упекли?

Ситуация накалилась. По сути, я был прав, но всё же не стоило так уж открыто идти на конфронтацию. Однако как сдать назад, я пока не видел. А нужно было сдавать и как-то сваливать из этого минивэна.

— Вы поймите меня, — произнёс я максимально дружелюбно. — То, о чём вы меня просите — огромный риск. И рисковать мне придётся жизнью. А жизнью я готов рисковать только ради членов моей семьи. Если вы поможете мне доказать невиновность отца, я помогу вам.

— Ты требуешь невозможного, — сказал Фомин. — Мы не можем никак повлиять на дело твоего отца.

— Мы могли бы тебе пообещать, что поможем, — добавил Артур. — Но это будет неправда. Мы действительно не можем на это никак повлиять. У нас разные отделы, и мы из разных регионов. Нас здесь сейчас вообще как бы нет. У нас совершенно секретная операция.

— Значит, нам не о чем разговаривать, — развёл я руками. — Меня интересует лишь одно — доказать невиновность отца. И рисковать жизнью я готов лишь ради отца.

— Буквально на днях ты рисковал жизнью ради Анастасии Касаткиной, — заметил седой. — Мы не знаем, где она была и откуда ты её вытащил, но мы знаем, что никаких баз торговцев людьми в вашей губернии нет.

Мне не хотелось вступать в споры и что-то объяснять. Возможно, я бы и помог им — в любом случае связи в спецслужбах лишними не бывают, да и внести свою лепту в очистку города от преступности я был не прочь. Но очень уж это было похоже на разводку. Нет, я не сомневался, что ребята проводят спецоперацию, но я не верил, в то, что они обратили на меня внимание лишь потому, что Влада кто-то отравил. Очень уж было похоже, что это их рук дело. Им это выгоднее, чем бандитам.

— Прошу меня извинить, если какие-то мои слова показались резкими, но я на нервах с того дня, как арестовали отца, — произнёс я максимально вежливо. — Плюс сегодня вечерок выдался немного стрессовый. Поэтому с вашего разрешения я пойду домой. И обещаю, что забуду о нашем разговоре сразу же, как выйду из этой машины.

— Не надо забывать! — заявил Артур и протянул мне визитку. — Держи! Хорошо всё обдумай и, если примешь правильное решение, звони. А я уверен, что ты его примешь. Телефон спутниковый, я всегда на связи. Но лишнего не говори, мало ли кто будет рядом со мной.

Я не стал спорить, просто взял визитку и сунул в карман. Для меня сейчас было важно, как можно быстрее свалить — я уже на ногах еле держался.

Выйдя из минивэна, я быстро пошёл домой. Голова раскалывалась от разных мыслей. Очень хотелось помочь ИСБ-шникам, если они действительно собирались найти ту заразу, что превращает мой родной город в помойку. Но я не мог отделаться от мысли, что это они организовали подставу с отравлением Влада. А я не люблю, когда меня разводят, и никому не позволяю этого делать. А меня однозначно пытались развести.

С этими мыслями я зашёл домой, быстро разделся и рухнул в кровать.

В конце концов, утро вечера мудренее.

* * *

Дорогие читатели!

Спасибо, что дочитали 2-й том до конца! И отдельное огромное спасибо за то, что купили книгу и читали её именно на этом портале — на АТ!

Спасибо вам за поддержку в виде наград, лайков и комментариев. Это невозможно переоценить,

А если вы в своё время забыли поставить книге лайк, и финал второго тома вас не разочаровал, то сейчас самое время жамкнуть на заветное сердечко!)) Вам несложно, а авторам приятно.

1-я глава 3-го тома ждёт вас по этой ссылке:

https://author.today/reader/363903

## Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

#Бояръ-Аниме. Пожиратель II